Текст книги "Студент поневоле"

Автор книги: Елена Товбаз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 31 страниц)

– Как ты это сделала? – вырвалось у меня.

– Я не делала, – волшебница рассмеялась. – Всего лишь перенесла с Той Стороны сюда. Думаю, жители городка довольны. Когда ещё случай представится? Пока никто не видит. «Никто», надо понимать, остальные прирождённые.

Удивительно, но там действительно были люди. Они выходили из домов и спешили по делам, не проявляя ни малейших признаков паники.

А что? Нормальная жизнь! Сегодня – здесь, а завтра – там. Утром любуешься на горы, а вечером смотришь в окно на лес и речку. Судя по всему, такие «переносы» для населения Той Стороны дело обычное.

Радарилла охотно объяснила нам, что это одно из проявлений её магии – перемещать особо крупные объекты: дома, города, горы, леса, озёра… ландшафты – на любые расстояния, в целости и сохранности. А также менять их местами. Причём вместе с людьми и животными, без нанесения им физической или моральной травмы. Рокировка осуществляется моментально.

– Мне бы так, – хмыкнул Трей. – Хочу каждый день менять вид за окном.

– Тогда построй себе замок по Ту Сторону, – улыбнулась Радарилла. – В здешнем царстве скучнейшего порядка и безнадёжной стабильности подобное исключено и даже запрещено.

– А это? – я обвёл рукою город.

– Это? Ну-у, пока никто не видит – можно и позабавиться. Нам надобен комфорт и еда, а горожанам – впечатления. После верну обратно.

– Зачем скалу убрала? – усмехнулся Трей.

– Она портила весь пейзаж, – Рада сморщила носик. – Я разбираюсь в географии и вижу, когда лес не подходит к горам, и меняю на озеро или…

Н-да, прозвучало как «этот галстук… к этой рубашке»…

– И как тебя называют после такого? – спросил я. – Дизайнер ландшафтов?

– Кто это? – удивилась она

– Мицар – держатель измерений – перевёл Трей. – А ты?

– Комбинатор переменных, – гордо ответила она – И, кстати, мы с Мицаром в чём-то похожи. Только он переносит себя в пространстве, а я – пространство к себе.

Мне тут же вспомнилась поговорка о Магомете и Горе.

– Даже не представляю, какой у тебя предмет, – пробормотал я, разглядывая город и столпившихся у реки горожан.

– По Ту Сторону нет волшебных предметов с точки зрения поэтусторонников. Магия наших потенциалов работает иначе. Любой предмет можно зачаровать на определённый вид магии. Студенты Мица собирают черенки. Ученики Стевии используют серебряную пыль с добавлением цветочной пыльцы. Эвелинины адепты… – Рада хихикнула, – таскают булыжники… Шучу! Речные камушки, выдержанные в серебряной воде. Поэтому у нас каждый потенциал носит при себе сосуд серебрянки. Недаром Серебряная река течёт через весь наш край.

Вот так новость!

– А что берёшь ты?

– Ничего, ты же видел, – она пожала плечами.

– А твои ученики?

– У меня и школы-то нет, – вздохнула Радарилла. – Нарваль считает – это чересчур. Но мне плевать на его разрешение. Я поступлю как Мицар, когда наберу силу. И, скажу по секрету, есть у меня несколько потенциалов. Так они берут всё, что под руку попадётся, и смешивают с экстрактом серебрянки.

– Значит, – просиял Трей, – ты в состоянии перебросить сюда замок алхимиков вместе с содержимым.

Она изобразила ужас и замахала руками.

– Нет-нет-нет! И не надейтесь. Ни за что! Не хочу неприятностей. Это не моя территория, мало ли какие могут быть последствия. Одно дело тайком перетащить собственный городишко, а другое – замок набитый прирождёнными, занятыми дракой с Расвусом.

Мы расхохотались, представив такую картинку, а волшебница убежала, заявив:

– Располагайтесь. Выбирайте комнаты, пока я добрая.

С Радариллой не получилось, и мы переключились на Мицара. Особенно после того, как он прямо на глазах развеял миф о том, что держатель измерений может держать только разные миры. Он всего лишь несколько раз исчез и появился у нас за спиной, когда мы пытались с ним договориться.

Всё-таки нам удалось загнать его в угол, поймав за руки. Целый час мы внушали Мицару, что он должен отправить нас в ВАУ. До тех пор, покуда он не признался, что проделывать такое с другими без черенков ему не по силам, а черенков у него как раз и нет.

Если он и лгал, то проверить сие не представлялось возможным. У Трея черенков тоже не было, и мы отстали.

Да уж, уникумы посмеялись над нами, оставив здесь двух клоунов. Не знаю, чего там умели остальные, но эти двое очевидно доставляли им хлопот. Чтобы уяснить это, мне хватило пообщаться с Мицаром всего несколько часов. Не мудрено, что его называли сумасшедшим и не от мира сего.

Хотя, поначалу он казался мне вменяемым. А потом я начал замечать некоторые странности. Мицар часами сидел, уставившись в одну точку, словно глядел сквозь пространство, а потом исчезал без предупреждения. Мог появиться среди ночи в нашей комнате и, выкрикнув какую-нибудь абракадабру, испариться снова. Трей реагировал на его поведение вполне нейтрально, как-никак Мицар был его учителем.

Поскольку меня всё ещё заботило возвращение домой, я заговорил с держателем на эту тему… И очень скоро едва не рехнулся за компанию. На вопрос «сможет ли он вернуть меня в моё измерение» этот блаженный равнодушно обронил:

– Наверное…

С минуту подумал и добавил:

– Посмотрим.

А ещё через минуту обнадёжил:

– В принципе да…

А спустя полчаса выдал:

– Нет… – и скрылся.

Я уже весь извёлся, когда он вновь появился и заявил:

– Это будет нелегко, но…. – и ушёл.

А на следующее утро возник на пороге и воскликнул:

– Да!

И чуть не уничтожил меня, добавив:

– Если у меня будет настроение…

– Ну спасибо!

Я едва не стукнул его чем-нибудь тяжёлым, да Тим вовремя оттащил, успокаивая меня:

– Не парься ты. Он не захочет, я отправлю. Ты же Превращатель и превратишь нас в птиц, вернёмся туда, найдём куст, отломаем черенок, вырастим новый куст и ты дома. Делов-то…

Услышав это, Мицар заинтересованно подскочил к нам. Оказалось лишь для того, чтобы спросить Трея:

– Что за куст ты вырастил?

– Арк-синскую жимолость, – ответил Трей. – А могу и шиповник.

Ещё одно заблуждение рассеялось. На всякий случай я заметил:

– Держательница Иридая говорила, что способна удержать только один мир.

– У неё мало практики по Ту Сторону, – снисходительно заметил Мицар. – Даже талантливые потенциалы по Эту Сторону часто накладывают на себя ограничения. Эта Сторона хуже приспособлена к «держанию», как и сами потенциалы.

На этом лекция закончилось, и лектор улетучился. А неподалёку раздался смех Радариллы: она плескалась в Бирионе наперегонки с речным змеем.

Уф, кого – приставили? И за кем – присматривать? Как дети, честное слово!

Так что, мы были предоставлены себе, пока два сумасбродных волшебника развлекались от души. Хорошо ещё кормили и пускали ночевать в гостиницу. Вообще-то мы не унывали. Я только беспокоился о Линке, Верене и немножко о Тёрне. И рассказал историю о пергаментах Трею. Упомянул и Астру, как бы между прочим.

– Надеюсь, она не выскочила замуж за болвана Селема, – нахмурился он.

– Будь спок! – я едва не подскочил от радости. Выходит, было кому наставить Астру на путь истинный и надавать Селему по шее. Я великодушно не упомянул о его позоре… Когда узнал, что Трей дружен с Гилом… Так зачем лишать стрелка удовольствия? Я же не изверг…

Мы целыми днями бродили по окрестностям, купались в реке. Совместные прогулки возобновили нашу дружбу, и, хотя Трей не помнил о времени проведённом в замке превращателей, казалось, что мы знаем друг друга много лет. Иногда добирались и до Стеклянной долины. Там, на берегу Серебрянки, мы отдыхали, делясь своими историями.

– Ты – прирождённый и потенциал? – однажды спросил я. – Это противоречит законам твоего мира.

– Не всегда. Бывают исключения, – он улыбался. – Изначально я прирождённый и ходячий парадокс. Наполовину рарри и сын Серых земель. Это необычная связь. Учитывая их противостояние. Но я узнал, что обладаю серым даром не так давно, незадолго до… забвения и не ведаю его мощи и глубины. Он должен раскрыться в полную силу.

Интересно, а герцог знал о сером даре племянника? Вполне возможно, что он собирался убить двух зайцев, избавившись, таким образом, и от претендента на герцогскую корону.

– Поэтому ты вырвался от мезогрыла, и тебя не тронула спуна, – вспомнил я. – Норд сразу что-то заподозрил.

– Когда? – не понял Трей.

Я рассказал о путешествии по Зачарованному лесу. Королевич внимательно слушал, как будто припоминая и прислушиваясь к своим чувствам.

– Говори побольше, я улавливаю неясные образы, – объяснил он. – И, кажется, что-то проясняется.

Я посвятил Трея в подробности студенческой жизни, включая ежедневные измывательства над проректором. Потом дошла очередь и до моих приключений. Вместе мы заново переживали лютую погоню, события в Мистериях, сражались с рдассом и от души хохотали над свиными пятачками в пабе «Поросячий визг». Когда я упомянул о курящих человечках и бородачах-великанах, Трей заметил:

– Маленькие – это бакси, а здоровенные – люнумы. Обитатели восточных земель. В основном купцы. Торгуют в Королевском городе – мехами, золотом, табаком, специями и коричным сахаром. Привозят разные диковины и особый сорт чая. А вот афароссы с Арфийского залива – редкие гости. Живут обособленно в Фарагоссе близ восточной границы. Мирный вроде бы народ, но их почему-то все боятся. Даже король Стирина с ними не связывается. На что уж известный вояка – без страха, но с огромным количеством упрёков. При том, что сами афароссы никогда первыми не нападают и не воюют. Они владеют устрашающей защитной магией. Миролюбивые и опасные.

Трей рассказывал о землях, которые я не успел посмотреть в Стране Двенадцати. После таких рассказов мне хотелось остаться и повидать новые таинственные места. А может быть, так и сделаю…

– Вот странно получается, – заметил я как-то. – Ты – серый прирождённый, потенциал-держатель, но при этом оказался в колледже превращателей, а сам рвался в алхимики и даже поступил в училище. Чудная картинка складывается.

– Я и сам много не понимаю, – задумчиво ответил Трей. – Если бы вспомнил, тогда… А знаешь, что по настоящему удивительно…

– Что?

– В детстве я хотел стать алхимиком. И помнится, преуспел в приготовлении взрывчатых веществ из ягодных соков. А любимая книга на тот период была «Жизнеописание Тима – алхимика из Арк-сина».

Действительно странно, надо запомнить. Любопытно… Тим… Трей… У меня тут же назрел вопрос.

– Как ты меняешь внешность? Он улыбнулся.

– Я же наполовину рарри. Но человек по природе. Поэтому до взрыва в лаборатории и не подозревал о своей второй ипостаси. Так что, тот, кого ты называешь Тимом – мой внутренний облик. Об этом я узнал от мамы…

– Ты видишься с царевной Адалинали?! – воскликнул я.

– И часто, лет с тринадцати она приходит ко мне во сне. Рарри так общаются между собой на расстоянии. А в реальности я совсем её не помню, – он вздохнул.

Ох уж эти рарри… Интересно, она показывала ему свою защитную оболочку?

– Да, чуть не забыл! Она передала, чтобы ты не терзался из-за меча и помнил о руне.

Ох уж эти всезнающие рарри… А как насчёт «увидимся»? Я не рарри и вряд ли Вель мне приснится.

К тому времени, я гораздо меньше переживал о мече. Хотя поначалу ходил по течению Чёрного ручья… Может, где и зацепился. Волкопсом. А после разговора с Треем уже не ощущал потери. Дома магический клинок едва ли мне пригодится. Хрустальный меч принадлежал этому миру, и кто бы ни нашёл его, будет владеть им по праву.

Когда мы начинали маяться от безделья, волшебники вспоминали о своих обязанностях и развлекали нас как могли. Однажды Рада показала нам интересную штуку. Обмакнула в серебряную воду цветок, подержала на ветру, и получился чудесный сувенир. Я естественно приберёг один такой амариллис в серебрянке, для Астры.

Пролетели три недели, или больше. Лето по моим расчётам было не за горами. Во всяком случае, не за Ледяными. И в один прекрасный день мы получили весть. Она влетела в мысли и устроила там переполох. Тогда мы поняли, что Расвус повержен, взят под стражу и препровождён в крепость для оступившихся волшебников, где и будет находиться до конца дней своих без карандашей и пергаментов. Печальный конец для могущественного написателя. От этих мыслей одному превращателю становилось неуютно…

– Зюйд! – определил Трей. – Победа!

Но и победители не заставили долго себя ждать. Через три дня с востока прилетели два необычных ворона и, опустившись неподалёку от города, обернулись Нордом и Алькором. Мы вместе с Радой и Мицаром поспешили им на встречу.

– Эт-то что такое? – удивился Алькор, а Норд лукаво посмеивался в усы, разглядывая ландшафтный дизайн Радариллы.

– А, это… – ничуть не смутилась волшебница. – Это моё. Но я всё уберу, не беспокойтесь. Вы ведь не скажете Нарвалю.

– Разумеется не скажем, – теперь улыбался и Алькор, тщательно маскируя улыбку за нахмуренными бровями. – И приберись тут… Побыстрее! Тебе повезло, что прилетел я. Нарв бы такой разнос устроил…Да! И верни на место скалу.

– Она некрасивая, – насупилась Рада, – и мрачная.

– Возвращай-возвращай, без разговоров, – сурово повторил Алькор, но глаза его по-прежнему смеялись.

– Было бы из-за чего шуметь, – пожала плечами волшебница.

– Вот нагрянет Нарваль, и будет тебе шум, – усмехнулся Алькор.

– Ладно, всё равно горожанам здесь не понравилось, и они просят перенести их к морю.

Рада хлопнула в ладоши, и город растворился в воздухе, оставив сиротливо лежать на траве среди алых цветов мой рюкзак, сумку и плащ Трея. Второй хлопок вернул на место скалу.

– Вот и всё, – улыбнулась прирождённая.

– Порядок, – одобрил Алькор, – не подкопаешься.

– Зачем тут копать? – вытаращила глазищи Радарилла. – Я же перенесла, а не закопала. Алькор обречённо вздохнул.

– Это выражение такое, – Норд еле сдерживая смех, повернулся к нам. – Ну, парни, новости уже знаете. Зюйд постарался. А мы вообще-то за вами.

– А ты, Рада, возвращаешься домой, – добавил Алькор.

– Наконец-то! – обрадовалась волшебница и помахала нам ручкой. – Пока, мальчики.

Потом одним хлопком притащила откуда-то живописный домик с верандой, забежала туда и другим хлопком отправила его обратно, исчезнув вместе с ним. Вернее в нём… А мы снова остались с разинутыми ртами. Вот здорово! Нам бы так…

– Я так не умею, – торопливо предупредил Мицар. – Вот доберёмся до ближайшего сада…

– Пора, – объявил Норд.

На превращение ушла минута. А я конечно же не упустил случая покрасоваться дракером и поймал восхищение в глазах Трея. Вскоре три ворона и один летун устремились на восток в сторону освобождённого Точбира, куда нам надлежало прибыть.

Но сперва мы приземлились в замке алхимиков. ВАУ приветствовал нас грохотом, воплями и строительной пылью. Это Дидр старался привести его в порядок с помощью ремонтной команды и «написалок» Веста. Всё было поставлено на уши и как раз в тот момент, когда мы появились, кому-то на ногу упал кирпич. И перемазанный штукатуркой Дидрид вышел к нам под рулады отборных ругательств. Он-то и сообщил вторую часть новостей.

Так мы выяснили, что Ринна отправили на пенсию с довольно приличным содержанием и квартиркой в Алмазном городе. Тёрн простил бывшего главного алхимика, сделав скидку на возраст, давнюю дружбу и глупость. Всё-таки благородство короля поражало.

Самого Тёрна мы не застали. Он отправился вместе с Эвелиной, Зюйдом и Вестом в самый центр военных действий на Королевскую равнину. Как раз недавно Зюйд прислал весточку, что они вот-вот одержат победу, а в остальном, – все живы и почти здоровы, не считая ранения Дорварда в ногу и Эронка в… задницу. Эта взаимосвязь навела нас с Треем на нехорошие мысли. Судя по тому, как мы одновременно заржали. Подозреваю, что именно после той битвы за королями закрепились прозвища – «хрустальная нога» и «стальная задница». Поскольку каждый школьник из Фегля знал, что бывает, если хрустальным клинком рубануть по стальному щиту из серебрянки.

Трей вознамерился тотчас же отправиться за отцом и принять участие в битве за Точин… Но к своему великому разочарованию получил от Тёрна письменное уведомление с королевской печатью, где ему приказывали немедленно отбыть в Точбир – навести порядок в королевском замке и городе. Чтобы к приезду королевских особ – отца и сестры-принцессы всё было готово. Трей насупился, рассерженно скомкал бумагу и сунул в карман. Ещё отца бы он ослушался, а вот короля – не отважился. Однако Норд сообщил по секрету, что бумага написана Вестом. Вот и делайте выводы.

Да, жаль, что мы не застали Тёрна. Зато попали в распростёртые объятия Мракодрага. Он-то и пролил свет на таинственное появление Тима-Трея в замке Превращателей.

Когда серые слуги настигли королевского сына, Хозяева лесов наложили на него заклятие забвения. Трей потерял сознание, и его бросили на съедение чудовищам на краю болот Ганзы. К счастью, болотные чудища на Трея не польстились, вероятно, из-за серого дара. А на рассвете мимо пролетал гриф-Мракодраг и высмотрел зоркими глазами беспомощно лежащего парня. И узнал его, подлетев поближе. Ведь король частенько заглядывал в замок к Норду вместе с сыном, по дороге к брату-герцогу.

На болотном островке обретался приятель Мракодрага – серый колдун. К нему-то он и наведывался за настойками от плохих снов. Старый чародей сразу распознал заклятие, и сутки отпаивал Трея нужным зельем. Мракодраг конечно же догадывался, что произошло. Вернее сообразил, чьих это рук дело. Ведь уже после исчезновения Норда начал подозревать, что не всё гладко в Стране Двенадцати. И не очень-то поверил в разбитое зеркало. А то, что случилось с Треем, подтверждало подозрения, и ему казалось, что сын короля что-то знает.

Увы, Мракодрага ждало разочарование. Очнувшись, Трей не помнил даже своего имени и бормотал что-то бессвязное, а потом снова впал в забытье. Мракодраг не мог оставить принца в хижине колдуна и с помощью зеркала перенёс в замок превращателей, где и спрятал в самых дальних комнатах. Надзиратель приставил кухарку ухаживать за королевичем, назвав его своим племянником. Кухарка была единственным человеком в колледже, кому он почти доверял. Поскольку она не владела никакой магией, и не умела превращаться

Вскоре с Треем произошла странная метаморфоза. Какого было удивление Мракодрага, когда он пришёл навестить принца и увидел незнакомого парня. Тот очнулся и принялся нести чепуху о том, что зовут его Тим, он из Арк-синской деревни, из семьи превращателей и в колледж попал по ошибке. Даже умолял отпустить его в училище алхимиков. При этом кухарка уверяла, что буквально полчаса назад здесь лежал Трей: «отвернулась всего на секунду и…»…

Поначалу Мракобред потерял дар речи от случившегося, а после смекнул, что это какая-то магия и надо этим воспользоваться. Вот так Трей и стал Тимом – студентом КЧП. Надзиратель полагал, что под самым носом у серых принц надёжно спрятан от герцога и его слуг. Так Мракодрагу было легче присматривать за Треем, ожидая подходящего случая переправить его в Фегль… Однако случай всё не представлялся, и Трей продолжал учиться в колледже. Мракодраг прикрывал его перед учителями, а кухарка подкармливала, зная о жадности нового ректора.

Наряду с этим Мракодраг искал ответы на свои вопросы и, в конце концов, решил втереться герцогу в доверие. Однажды на охоте Мракодраг спас его от медведя, которого сам же и сотворил из мокрошлёпа болотного, пойманного серым колдуном. Старый приятель и здесь помог Мракодрагу заколдовав мокрошлёпа так, что тот попёр на герцога с устрашающим рёвом. Естественно, после того, как они помогли «жертве» отстать от охотников и заблудиться. Мракодраг тащил подвернувшего ногу герцога до охотничьего домика. Об этом узнал Расвус, гостивший в Сером герцогстве. Вот так Мракодраг и стал его личным гонцом, доверенным лицом, а в нужный момент оказался там, где надо.

– Запомните, юноши, – закончил свой рассказ Мракодраг. – Коварство – непременное качество превращателя. Тогда успех гарантирован.

Тоже мне, велосипед! Норд меня давно просветил.

Однако некоторые вопросы повисли в воздухе. Например, почему чудесное перевоплощение Трея произошло именно таким образом, и с какого перепугу он назвался Тимом, и откуда взялись странные воспоминания… Долго гадать не пришлось. Недостающие кусочки головоломки нашлись той же ночью.

Мы не собирались задерживаться надолго, тем более что остальные волшебники и Линк с Веренией уже прибыли в Точбир. Но Дидрид уговорил нас переночевать в замке. На это раз нам предоставили королевские спальни с ванной, где мы отлично помылись и прекрасно выспались. А Трею во сне явилась Адалинали и всё объяснила.

Заклинание Хозяев задействовало скрытые магические резервы и высвободило магию рарри, сокрытую в её сыне. Благодаря родству с рарринарри Трей обрёл внутренний облик, подобно народу, к которому отчасти принадлежал. И этим внутренним обликом был Тим. Но Трей-человек мог менять ипостась, когда пожелает, а не в случае защитной реакции.

Защита всё же сработала, но в другом направлении. Сущность рарри попыталась снять заклятие и восстановить память Трея. В результате одной внутренней силы для этого оказалось недостаточно. Поэтому магия открыла наиболее подходящие воспоминания из детства. А именно – жизнеописания Тима алхимика из Арк-сина. Мальчик из семьи превращателей поступил в колледж, но сбежал оттуда и отправился учиться на алхимика…

Ложные воспоминания заставили Трея пройти весь путь до того момента, как взрыв в лаборатории уничтожил заклятие. Эликсир памяти завершил начатое серым колдуном с болот. И Трей бросился искать помощи у прирождённых по Ту Сторону гор. Я по сей день восхищаюсь мудрым волшебством рарринарри…

На следующий день мы уже были в Точбире. Город приветствовал нас развевающимися флагами и транспарантами, натянутыми поперёк улиц между домами. Надписи на транспарантах гласили: «Ура! Победа!», «Да здравствует король Тёрн» или «Нет граффитской тирании!». На одних полотнищах посреди зелёного поля красовалась алмазная корона, восходящая в потоках света над горами. На других – скакал зубастый зверёк, похожий на белку с крыльями, грызущую карандаш.

– Точинские флаги! – обрадовался Трей и объяснил мне, что на них изображены гербы правящего дома и государства.

Значит зверёк, грызущий карандаш… Да-а… У всех гербы, как гербы, а тут…Теперь я кажется понимал, почему Граффити точит зуб, то есть карандаш, на Точин. Одно только это выглядит издевательски.

Наш путь лежал сквозь суматоху улиц, площадей, по мосту через Руту, и огромный парк, – в городскую резиденцию короля. Где нас радостно приветствовали Линк, Альменция и Флавия с Веренией.

Жаль, я не видел, как они встретились. Представляю, какая это была встреча. Ведь их разлучили, когда Верене было лет пять отроду…

Я внезапно отметил, что Верения изменилась, повзрослела. Волосы отросли до плеч, больше не напоминали солому и аккуратно лежали густыми волнами. Взгляд её сделался мягче, женственней, а движения менее угловатыми. Хотя она по-прежнему была нескладным подростком, но уже не выглядела той растрёпанной девчонкой. И, невероятно, но Верения носила платье. Влияние матери, не иначе… А веснушки так же плясали на её лице, когда она смеялась. Да и Линк как-то преобразился. Он словно летал на крыльях и выглядел совершенно трезвым и причёсанным.

Однако кое-кто совсем не радовался… Хмурый волшебник Нарваль отозвал меня в сторонку и твёрдо сказал:

– Кеес, я не умаляю твоих заслуг перед Страной Двенадцати. Ты помог нам – спас и вернул к жизни шестерых прирождённых. Но пойми меня верно. Твоё пребывание здесь становится опасным. Тебе не место в нашем мире и придётся как можно скорее покинуть его….

Ага, «даю тебе неделю на размышления, а потом вали отсюда, и чтоб я тебя не видел!»… – перевёл я слова уникума. На самом деле, у меня даже глаз задёргался от такого. Нарваль ушёл, и Норд сочувственно похлопал меня по спине.

– Прости, дружище. Пришлось рассказать ему о твоём даре… Прости… Не думал, что он так это воспримет.

– Я действительно настолько опасен?

– Не знаю. У Нарваля свои заморочки…

Всё же я остался в Точине ещё на две недели. Мне хотелось провести это время с друзьями. Каждый день мы прежней компанией – я, Верена, Линк и Норд, – гуляли по городу, пока остальные волшебники и волшебницы помогали Трею наводить порядок и готовить праздник в честь короля.

А в Точбире было на что посмотреть. Возобновилась продажа точилок. Через город толпами возвращались «зрящие» и другие прирождённые, покинувшие родные места из-за энергетических помех Чёрного замка. Теперь-то их прирождённость работала в полную силу. Даже в Линке я подметил некоторую странность. В Точине полно трактиров и пабов, но магистр их словно не замечал. Да что там! Нарочно игнорировал… Я удивился и хотел было спросить, как он слёту ответил мне:

– Я больше не пью, совсем.

– Записался в трезвенники?

– Не в этом дело. Просто ощутил разницу. Это больно, когда у тебя пропадает дар. Ты словно глохнешь, слепнешь… Вспоминать не хочется. А теперь я ловлю знания на каждом шагу и буквально купаюсь в них. Настолько велик контраст, что я счастлив без всякой выпивки.

Вот так, так… Что ж, мы с Нордом одобряли и поддерживали Линка.

Кстати, в первый же день нашего прибытия в Точин Норд сделал мне роскошный подарок – зеркало в оправе из драгоценных камней.

– Держи и превращай. Сам выбирал и зачаровывал. Хорошее зеркало и прослужит долго. Под стать твоему дару… Да, и величина регулируется.

– Спасибо, друг, – хрипло вымолвил я, когда обрёл дар речи. – Не забуду.

– Да ладно, чего уж там, – усмехнулся Норд. – Я же знаю, каково превращателю без зеркала.

– Скорее зеркалу без превращателя, – напомнил я.

– А, какая разница, – отмахнулся он и тут же предупредил. – Только не вздумай мне ничего дарить.

– И не собирался.

– Вот и замечательно. Ты и так уже сделал для меня величайший поступок в мире.

Как бы прекрасно всё не складывалось, а настала пора прощаться. Одним приветливым утром до Точина долетела весть об окончательной победе короля Тёрна и подписании мирного договора по взаимному согласию.

Ну да, по взаимному. Полагаю, это согласие Тёрну пришлось выбивать пинками, а договор наверняка составлял Вест, на драконовских условиях. Не завидовал я Граффити и Пергамотуму, у которых Точин оттяпал лучшие куски территорий. Но, как бы там ни было, в Стране Двенадцати воцарились мир, покой и безопасность. Поэтому Нарваль отправился в Фегль, навестить четырёх владык. Алькор вернулся домой, а мои друзья и волшебницы тоже засобирались, и на следующий день отчалили.

Линк вызвался проводить дам до Королевского города на одном из кораблей Тёрна и передать их на руки Командору. Хотел бы я увидеть Командора, но, наверное не судьба. Мы с Веренией прощались на палубе.

– Тебе и правда нужно возвращаться? – она с трудом сдерживала слёзы.

– Да… там моя семья, и ты же слышала, что сказал Нарваль.

– А я ему не верю! Ты хороший, Кеес. Я таких раньше не встречала. Верения протянула мне браслет из разноцветных хрусталиков.

– Пожалуйста, возьми. На память… Проглотив комок в горле, я надел браслетик, поблагодарил её и добавил:

– Мой подарок для тебя остался в Фегле. Но ты же собиралась туда вернуться… Или сначала хочешь поступить в УМ?

Верения грустно улыбнулась.

– Знаешь, я раздумала быть написателем…

– Из-за Расвуса?

Уголки её губ дрогнули.

– Да… и… не только. Не важно. Лучше буду созидателем. Мне это по душе.

Мы обнялись, и я вспомнил.

– Можно тебя спросить?

Она быстренько вытерла глаза и бросила на меня прояснившийся взгляд.

– Конечно спрашивай.

– Зачем Командору пустая трубка?

В глазах Верении мелькнуло разочарование, и она ответила потухшим голосом:

– Трубка – это знак капитана. Она передаётся от командора к командору. А отец не выносит запаха табака. Да и мама не одобрила бы.

Мы немного постояли на палубе, не умея подобрать слов. А потом Линк проводил меня до трапа и, подмигнув, бросил на прощание «Бывай, дружище!»… И неожиданно обнял, а в глазах его блестели слёзы.

Мне было грустно с ним расставаться. Сам не знаю почему, привязался я к этому грубоватому великану магистру. И когда вернулся к Норду и Мицару, мне хотелось реветь, а не получалось. Ох уж эти глупые предрассудки…

И вот настал мой день… Для начала я пожал руку Трею и собравшись с духом отдал ему амариллис в серебрянке, для Астры. Его высочество сочувственно посмотрел на меня и обещал передать.

Затем попрощался с Нордом. Он собирался домой, предвкушая как разберётся с «этим мерзавцем» проректором, превратив его в головастика и посадив в банку… Пытаясь скрыть огорчение и волнение, он перечислил ещё десяток способов расплаты. Смахнул слёзы и потрепал меня по спине… Вскоре явился Мракодур, и я долго махал им вслед с королевского балкона, провожая глазами беркута и грифона.

– Эй, где ты там?! – позвал из сада Мицар, и пришлось спуститься.

Я соскучился по дому и хотел вернуться в свой мир, но всегда с горечью думал о том моменте, когда буду уходить. И вот этот горестный миг наступил. Мы стояли в королевском саду. Только я и держатель измерений. Перед кустом с синими ягодами, который он вырастил для меня. Было пасмурно и прохладно, что никак не вязалось с предвестниками скорого лета – ветер доносил аромат цветущих яблонь. Грустно…

– Чего смотришь? – напомнил о себе Мицар. – Рви ягодку и жуй. Не бойся, не ядовитая. О-очень полезная. Это Арк-синская жимолость.

Словно во сне я протянул руку, сорвал ягоду и зажмурившись положил в рот… Вроде ничего, сладкая с кислинкою и терпким привкусом. Я открыл глаза и…

 
Завтра в путь! Домой дорога – весела, светла, легка
Ждать осталось нам недолго, хоть она и далека…
Кто, услышав эти строки, вдруг тоскуя вспомнит дом,
Знай, что есть домой дороги, хоть и верится с трудом.
 

 
Из фарагосской народной песни