Текст книги "Тень на Солнце (СИ)"

Автор книги: Eldar Morgot

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 28 страниц)

Карлей вытащил руку из-под стола. Все уставились на длинный стилет, сверкнувший холодным светом. Чита хохотнул. Алтан нахмурился, а Гего Мчерский инстинктивно отодвинулся, бешено дергая ртом. Смерть покачал головой.

– Что с вами, братья? Я лишь хотел показать вам мою игрушку.

– Карлей, уймись, – поморщился Басили. – Мы все в восторге от этой железки.

Синеглазый покосился на Преподобного. Стилет исчез.

– Дальнейшие действия… – Басили задумчиво провел пальцем по шершавой поверхности стола. – Я выслушал ваши советы, как самых приближенных и верных людей. Гего настаивает на мести. Мести, о которой мы мечтали, томясь в тюремных бараках Синей Скалы!

– Нелюдь из Горды, – прошипел Чита Птах, – тварь, что погубила столько наших в тот злосчастный день! Гего прав, нужно двигать в Веревку. Почему мы все еще здесь? Почему ублюдок Ваче Ныряльщика все еще жив? Пора и его отправить к папочке, клянусь Ормазом! Как его зовут? Зена? Зедна?

– Зезва, – сообщил Гего, прикусив губу, пытаясь сдержать усилившийся тик. – Нелюдь до сих пор там, в доме Ваче. А славно мы его с женущкой тогда продырявили! Ах, Пламя Кудиана, если бы не жирная свинья Мурман…

– Светлейший тевад еще будет иметь возможность поговорить с нами, – Карлей поправил брови грациозным движением указательных пальцев. – Что-то корчмаря долго нет. Где же наш заказ?

Хотя из кухни по-прежнему доносились соблазнительные запахи, завтрака пока не было, как и пива, и Чита поднялся, чтобы отправиться на кухню и выяснить, куда запропастился корчмарь. Однако Басили взглядом остановил Птаха, и тот уселся обратно с недовольным видом.

– Конечно, братья, нам следовало бы по совету Гего отправиться в Веревку в гости к лайимарскому отродью, – тихо произнес Преподобный. – Или же, используя свежие новости, полученные опять же нашим славным Гего, двинуть в Королевский Лес, где начинается охота, а Вачев сынок уже там. Куда же поехать? Иль, быть может, разделиться – половина в Горду, а остальные в Лес, ловить Зезву? Подожди, Чита, дай договорить!

Басили помолчал, ковыряя ногтем в столе. Наконец, поднял голову и уставился на Гего.

– А скажи, друг мой из Мчера, тебе не показалась странной та легкость, с какой мы бежали от шавок Гастона?

Гего откинулся на спинку стула, непонимающе взглянул на Преподобного, заметил улыбку Карлея и сжал в кулаки почему-то затрясшиеся ладони. Его рот дергался с такой силой, что показывались желтоватые зубы.

– При всей моей нелюбви к Тени, – продолжал Преподобный, не сводя с Гего глаз, – трудно заподозрить их в идиотизме. Знаешь, что Гастон делает с разочаровавшими его теневиками? Нет? Кладет на дыбу и отрезает яйца тупыми ножами! Эниох – одна из самых опытных ищеек Черного! Редкостный негодяй, ублюдок, злочинец, все, что угодно, но никак не придурок. Гляди мне в глаза, Гего из Мчера!!

Гего трясся, вцепившись в край стола. Улыбка Карлея стала еще шире. Чита смотрел на происходящее, чуть приоткрыв от изумления рот. Алтан настороженно поглядывал на собеседников, барабаня по столу толстыми пальцами.

– Мы без приключений выбрались из Синей Скалы, оторвались от погони, которая, – Басили положил локти на стол, – как-то не очень старалась поймать нас. Хотя шуму произвела немало, даже выпустила несколько болтов вдогонку. Теневики снова опозорились – Гастон, готовь яйцерезы! Эдак, вся Тень без причиндалов останется! Ладно…И что говорит наш славный Гего? Предлагает ехать сюда, в корчму на перекрестке трактов, словно за нами нет погони, словно мы не беглецы из самой мрачной тюрьмы во всем Мзуме! А ведь погони и в самом деле нет. Ах, Дейла Святая… А еще Гего отчаянно доказывает, что пора отомстить нелюди и Вачевскому ублюдку, что по сей день живут себе в пригороде Горды – Веревке. Неужели ты решил, что я настолько глуп, Мчерский?

Гего облизал сухие губы и попытался что-то сказать, но не смог. Язык не слушался.

– К счастью, – подал голос Карлей, – ты очень откровенный человек, друг мой Гего! Во время отдыха разве есть что-либо более привлекательное и успокаивающее, чем дружеская беседа с товарищем?

– Это правда, – прохрипел Гего, – я всегда…Братья, это поклеп, я…я… не понимаю…

Преподобный поднял руку, призывая его к молчанию.

– Тише, Божий Воин!

Гего вдруг заметил, что Карлей уже не смотрит на него. Мчерский пошевелил затекшими ногами, сглотнул. Краем глаза уловил движение справа от себя. Это попытался вскочить Алтан. Новое движение, словно тень мелькнула перед обливающимся холодным потом мчерцем. Грохот и шум рухнувшего тела. Гего скосил глаза, уже не пытаясь сдерживать дергающийся краешек рта.

Алтан полулежал, уткнувшись лицом в стол. В его спине торчал стилет. Застывший взгляд великана равнодушно смотрел на букашку, что вылезла из щелки полюбоваться на внешний мир, такой непонятный обитателю уютной черной щелки. Жучок повернулся направо, затем налево и юркнул обратно. Небольшая струйка крови протекла ручейком вдоль щели.

Чита потрясенно взглянул на улыбающегося Карлея. Смерть аккуратно извлек стилет и уселся. Преподобный свистнул. Раскрылись двери, и два дюжих Следящих быстро зашли в корчму, схватили мертвеца и молча вытащили на двор. Стукнула дверь, прикрытая кем-то третьим, невидимым. Басили кивнул Карлею. Тот резко поднялся и крадучей походкой двинулся на кухню.

– Прости, друг Гего, – ласково проговорил Басили, кладя ладонь на плечо Мчерского. – Ормаз свидетель, я не хотел тебя пугать, прости великодушно! Но как еще мы могли без помех обезвредить человека Тени, что уже давно отравляет ядом наше братство? Ведь именно он подсказывал тебе, что говорить и куда советовать ехать…

Лысый закрыл лицо руками, судорожно вздохнул. Схватил кувшин и долго пил вино, не обращая внимания на стекающие по дрожащему подбородку струи. Вернулся Карлей.

– Хозяина нет на кухне. Там лишь толстая баба, не иначе, его жена. Уже несет жратву.

– Куда ж он делся? – поинтересовался Чита, облизываясь.

Смерть пожал руками и занял свое место. Взгляд синих глаз задержался на тонкой полоске крови там, где недавно лежала мертвая голова Алтана с выпученными невидящими глазами. Карлей ловко стер кровь рукавом, поморщился и заметил полный ужаса взгляд Гего. Подмигнул Мчерскому и дружески кивнул. Гего отодвинулся.

Явилась хозяйка – полная женщина с кругами под глазами и красными щеками. Бухнула на соседний стол огромный поднос и принялась ставить перед гостями тарелки со снедью. Недоуменно подняла бровь, обнаружив, что посетителей стало на одного меньше. Но не сказала ни слова, довершила сервировку двумя новыми кувшинами с пивом и убежала на кухню, смешно подпрыгивая.

По указанию Преподобного, Чита нахватал тарелок с мясом, сыром и овощами, хлеба с пивом и вынес во двор Следящим, что стояли в карауле. Вернувшись, вертлявый потер руки и набросился на еду. Его товарищи уже давно жадно жевали, громко чавкая и бросая обглоданные кости прямо на пол.

Они допивали третий кувшин, когда громкий детский крик заставил их замереть. Гего вскочил с костью в одной руке и кинжалом в другой.

По лестнице, со второго этажа с громким плачем бежала девочка лет десяти. Чита грязно выругался. Девочка была абсолютно голой. Длинные волнистые волосы доставали до живота. На миловидном лице краснел кровоподтек от свежего удара, огромные голубые глаза расширились от ужаса, рот приоткрыт. На последних ступеньках девочка споткнулась и рухнула на руки подскочившего Карлея. Смерть впился взглядом в лицо ребенка. Девочка плакала и что-то шептала. Преподобный снял плащ, накинул на дрожащее тельце, прислушался к еле слышному голосу.

– По-рменски говорит малявка! – воскликнул Гего.

В дверях кухни появились и сразу же исчезли головы хозяев корчмы. А со второго этажа раздался топот: кто-то, тяжело ступая и ругаясь, спускался вниз.

Девочка дергалась в руках Карлея. Синие глаза Следящего вдруг сузились, когда он, откинув немного плащ, заметил что-то на теле ребенка. Подскочивший Чита нервно усмехнулся, а Гего стоял, как вкопанный, глядя на лестницу.

– Аиша! А ну, возвращайся, маленькая шлёндра!

Огромный человек, голый по пояс и в расстегнутых парчовых штанах скатился по ступенькам вниз, едва не уронил кувшин, который держал в руке, икнул, и недоуменно уставился на мрачных людей, встретивших его внизу. Бородатое лицо купца скривилось, когда он заметил, что девочка, укутанная в плащ, дрожит на руках красивого моложавого человека с глазами удивительного синего цвета. Рмен громко рыгнул, глотнул пива и проревел:

– Моя сучка, вы, там! Какого хера?!

Карлей передал девочку в руки Гего и шагнул вперед. Рмен изумленно воззрился на странную улыбку, тронувшую губы красавчика.

Басили остановил взглядом дернувшегося было Читу. А Смерть молнией метнулся к опешившему рмену. Сверкнуло лезвие широкого кинжала.

Трактирщик отпихнул жену, чтобы та не видела, как один из посетителей вспорол кинжалом промежность благопристойному купцу из Рамении. Визг рмена и хлынувшая кровь. Алые капли на бледном от ярости лице синеглазого. Хмурые физиономии его дружков. Дрожащая девочка, вцепившаяся в лысого с дергающимся ртом. Еще один взмах страшного кинжала, и купец корчится в луже собственной крови, раскрыв рот и схватившись за низ живота. Удар ногой синеглазого. Дальше случилось такое, что даже у видавшего виды корчмаря потемнело в глазах.

Карлей Смерть поднял руку, сжимающую что-то кровавое, оттолкнул к стене тушу уже бездыханного купца. Разжал лезвием стиснутые в предсмертной судороге зубы и вставил в рот трупу только что отрезанную часть его тела. Корчмарь сглотнул, оттолкнул наседавшую сзади жену и с грохотом захлопнул дверь. Это было уже слишком.

Карлей отбросил окровавленный кинжал. Набросился на изуродованный труп и принялся неистово пинать его ногами.

– Ненавижу, ненавижу, ненавижу… – шептал он, смотря на то, что осталось от любителя меленьких девочек. – Всех вас…всех…до одного…вы…вы…

Уже спешили со двора Следящие, уже Преподобный Басили, взяв на руки по-прежнему дрожавшего ребенка, велел немедленно утащить труп, уже бежал на кухню Чита, чтобы позвать хозяина, а Карлея по кличке Смерть, облокотившегося о стену, долго и мучительно рвало.

Сознание возвращалось долго и мучительно. Черные круги и страшная, раскалывающая голову боль. Марех застонала, приоткрыла глаза. Попыталась пошевелить руками и ногами, но не смогла. В панике дернулась, взвыла от стрелы жуткой боли, пронзившей голову. Наконец, закусила нижнюю губу и уставилась на собственное тело, привязанное к кровати. Руки и ноги замотаны туго, не пошевелишься. Кудиан-ведьма вдруг почувствовала холод металла на горле. Тихий голос прошептал ей в ухо:

– Если будешь дергаться или начнешь шептать заклинание, клянусь Мирозданием, перережу тебе глотку, Кудианова шлюха! Что там, Ваадж?

Марех бросила попытки вывернуть шею, чтобы увидеть притаившегося за изголовьем кровати обладателя зловещего голоса и перевела взгляд на притаившегося возле приоткрытой двери человека в широкополой шляпе.

– Крик, – прошептал человек в шляпе.

– Кто кричит? – спросил невидимый с кинжалом. – Гости, что явились утром? Купец?

– Нет… ребенок.

Топот ног и шум голосов заставил Вааджа выхватить меч. Йиля обошла кровать, не обращая внимания на дернувшуюся в ужасе Марех. Кудиан-ведьма тихонько заскулила.

– Лайимар…лайимар!..

Великанша резко повернулась, и Марех сразу съежилась.

– Помолчи, ведьма, – прошептала лайимар угрожающе.

Снизу раздался чей-то отчаянный вопль. Ваадж нервно оглянулся.

– Что будем делать?

– Ничего, – Йиля присела перед кроватью на корточки, играя ножом. – Пока будем ждать. Тем более, – глаза великанши сверкнули, – что наша подруга пришла в себя.

Марех изо всех сил пыталась унять дрожь в руках и ногах, но не могла. Лайимар! Хотя великанша напустила на себя иллюзию, но Марех прекрасно видела, кто перед ней. Как такое может быть? Откуда здесь лайимар? Кто ее спутник? Это они привязали ее к кровати, но зачем?

Шум на первом этаже утих, и Ваадж осторожно высунул голову в коридор, предварительно стянув шляпу.

– Тишина, – прошептал он.

Йиля села на жалобно заскрипевшую кровать, вгляделась в расширенные от страха глаза Марех.

– Я буду спрашивать, хвостатая шлёндра, а ты отвечать.

Марех отвела взгляд. Лайимар пригнулась, прищурилась и вдруг резким движением стала щупать за поясом затрясшейся кудиан-ведьма. Ваадж деликатно отвернулся. Наконец, великанша удовлетворенно хмыкнула и убрала руку.

– Так и есть, клянусь Мирозданием! Человек. Тем лучше.

Марех в отчаянии пыталась найти выход из ловушки. Но руки безжалостно связаны, а нож лайимар слишком близко – она не успеет произнести и пары слов из заклинания, как великанша перережет ей горло. Кудиан-ведьма мысленно застонала и расслабилась. Оставалось надеяться лишь на…

– Хорошо, – улыбнулась Йиля. – Ты правильно сделала. Не стоит волноваться, если все равно ничего не изменишь. Нервная система – весьма хрупкая вещь. Ты наверняка изучала вопросы анатомии, не так ли?

Марех гневно сверкнула глазами. Обычное спокойствие, наконец, вернулось к ней. Улыбка лайимар стала еще шире.

– Отродье кудианово… грязь. Хочу, чтобы ты знала: ваша Вайна обделалась, медиум обезврежен и находится в добром здравии…Ах, как ты красиво дернулась, хоть картину пиши! Слушай внимательно, ведьма. Если еще раз вы покуситесь на жизнь моего воспитанника, клянусь Столпами Вселенной, мы выловим вас всех и повесим жариться на собственных хвостах.

– Вы? – прохрипела Марех.

Йиля приблизила к ведьме бледное лицо. Черные глаза угрожающе сверкнули.

– Ты не ослышалась, потаскуха. Мы. Я знаю, твои подружки разыщут тебя и очень скоро. Мы могли бы прирезать тебя, как собаку, но я…

Ваадж поднял руку. Несколько мгновений он прислушивался, затем кивнул: все спокойно. Йиля повернулась к яростно вращающей глазами Марех.

– Или ты не хочешь снова увидеть своего любимого, подстилка хвостатых?

Марех замерла. Губы лайимар тронула улыбка. Она извлекла портрет бравого молодца с залихватскими усами на загорелом лице и ткнула в лицо ведьме.

– Сайрак, его ведь так зовут, э? Дергайся, дергайся… Шлюха из Грани!

Кудиан-ведьма взвыла от ярости и принялась раскачивать кровать.

– Тебя никто не услышит, ведьма, – засмеялась Йиля. – Эта замечательная комната изолирована надежно.

Марех метнула взгляд на человека в шляпе. Значит, все-таки чародей. Проклятье!

Лайимар неожиданно опустила глаза и заговорила тихим спокойным голосом.

– Послушай, ведьма… Мой воспитанник рассказал мне все про этого Сайрака. Ты, похоже, не зря таскаешь его портрет в сумке. Может, и его хочешь погубить, а? Не похоже. Для этого портрет не нужен. Значит, не равнодушна ты к сыну человеческому!

Марех напряженно слушала, чуть приоткрыв рот. Капля слюны медленно стекала с уголка ее перекошенных от злобы губ.

– Так и есть, – кивнула Йиля, пряча нож и поднимая глаза к потолку. – Итак, кудиан-ведьма воспылала страстью к обычному смертному. О, Столп Мироздания! Или, может, ты вспомнила, что когда-то…сама была человеком, а не кудиановским дерьмом, а?!

– Лайимарская погань! – словно выплюнула Марех. – А твой ублюдок Зезва…

Ведьма запнулась и в страхе отпрянула. Затряслась кровать. А Йиля, приставив лезвие к горлу Марех, очень тихо произнесла:

– Я знаю, Рокапа не остановится, пока не отомстит за смерть Миранды… Только знай, хвостатая, что тогда я доберусь и до нее, не будь я Йиля из Пурпурной Страны! Советую хорошо подумать над моим предложением.

– Предложением? – скривилась Марех.

– Именно так. Вы оставите в покое моего воспитанника, а я оставлю в покое вас. Что, – Йиля приблизила лицо к лицу Марех так близко, что та почувствовала ее дыхание, – думаешь, не справлюсь? Я отпускаю тебя.

Кудиан-ведьма в изумлении воззрилась на лайимар.

– Чего пялишься, хвостатая? Ты не ослышалась. Сможешь вернуться к своему Сайраку, заодно поблагодаришь его за собственную невредимую шкуру…Хотя, погоди.

Йиля во второй раз убрала нож, и некоторое время испытывающе вглядывалась в напряженное лицо Марех.

– Можешь вызвать Рокапу?

Ведьма засмеялась. Через мгновенье Йиля присоединилась. Ваадж удивленно поглядывал на обеих.

– Отлично, – лайимар покосилась на пентаграмму и застывшие недогоревшие свечи. – Она сама скоро пожалует, не так ли?

Марех подавилась смехом. Ее глаза чуть не вылезли из орбит, а руки затряслись. Йиля подмигнула ошеломленному Вааджу.

Поглазев на гончих, егерей и расфуфыренных рыцарей, Зезва и Каспер решили проехаться к месту, где, как они выяснили у пробегавшего псаря, расположились с привалом светлейшие Мурман и Красень. Приятели-тевады мудро решили, что несолидно в их возрасте гоняться за оленями, высунув язык. Пусть себе гости развлекаются. Целая армия прислуги под зорким оком Аристофана творила пищу насущную. Чего там только не было: свинина на вертеле, предварительно вымоченная в вине и присыпанная нарезанным луком, баранина в горшочках с петрушкой, киндзой и чесноком, сырные лепешки трех или четырех разновидностей, копченные куры и жареные гуси, море овощей и фруктов, ну и, конечно, пиво и вино, хоть залейся. Мурман обрадовался появлению Зезвы с Каспером, и немедленно пригласил «откушать скромной трапезы, едрит нашу жизнь».

«Скромная трапеза» оказалось настолько скромной, что объевшиеся друзья некоторое время могли лищь хлопать глазами и икать под добродушные смешки светлейших, которые наворачивали с завидным аппетитом и в таких количествах, что несчастные слуги сбились с ног. Немного отдышавшись, Ныряльщик принялся расспрашивать про охоту. Светлейший махнул волосатой рукой и заявил, что «все идет, как обычно, то есть непонятно, чей хрен в чьей заднице». А Вож Красень, хохотнув, добавил, что «Гастон Черный носится, как ненормальный». Зезва переглянулся с Каспером и предположил, что можно уже и по домам. Мурман помрачнел и погрозил Ныряльщику обглоданной костью.

– Ты, сынок, не спеши так. Успеешь домой-то.

Зезва нахмурился, наклонился к блюду с фруктами и долго выбирал себе яблоко, прежде чем ответить.

– Светлейший тевад, как я посмотрю, наслушался указаний тети Йили?

– Щенок! – побагровел Мурман. – Наглая твоя морда, едрит твою душу в дупло! Баран недоделанный, вот ты кто, понял!

Зезва вздохнул. Вож Красень задумчиво пил пиво из огромной кружки, зябко подергивая плечами. Холодновато уже для пикников. Каспер отставил недопитый стакан с вином и оглянулся на лошадей. Толстик восторженно обнюхивал гнедую кобылу, зазывающе шевеля ушами. Кобыла стоически жевала траву.

– Ладно, хрен с тобой, – проворчал Мурман и громко зачавкал персиком. – Катись уже, надоел. И будь наготове.

– К чему? – повернулся Ныряльщик.

Мурман вздохнул, разрывая курицу на две части.

– Скоро узнаешь, сынок. , похоже, приняла решение, – тевад в сердцах запулил кость в сторону, едва не угодив в Аристофана. Лакей величественно уклонился. – Времени, времени нет у меня, чтобы козодрючеров подучить получше! Дерьмо!

– Разве понадобятся новобранцы? – тихо спросил Каспер, переводя взгляд на помрачневшего Зезву. – Мобилизация?

Наместник Верхнего тевадства в ответ лишь молча покачал головой и махнул рукой: мол, езжайте уже.

Когда Зезва и Каспер скрылись за деревьями, Вож Красень пристально взглянул на жующего Мурмана. Наместник Верхнего тевадства громко рыгнул и коротко свистнул. Аристофан коротко кивнул и скрылся за деревьями. Почти сразу же вернулся, наклонился к волосатому уху тевада и что-то прошептал. Вож Красень налил себе пива. Вкусное, зараза.

– Тише!

Зезва поднял руку, призывая Каспера к тишине. Юноша умолк и принялся озираться. Они находились возле края длинного оврага, что пересекал поперек северо-восточную часть Королевского леса и уходил по обрыву вниз, к мутным водам Урры. Широкая река огибала Лес и спешила дальше на восток, чтобы неподалеку от Мзума соединиться с чистыми водами Гаравы. Овраг тянулся почти до самого противоположного края Леса, по нему журчал довольно широкий, хоть и мелкий ручей. А совсем рядом, за молодыми дубками, находился старый-престарый каменный мостик, соединяющий разрезанные оврагом стороны Королевского Леса. Тропинка, что привела их к мосту, тянулась вдоль обрыва.

– Слышишь?

Каспер недоуменно покачал головой.

–Нет, Зезва, ничего не слышу. Это ветер шумит.

Ныряльщик сплюнул и, соскочив с Толстика, припал к земле. Долго к чему-то прислушивался. Наконец, поднялся, тщательно стряхнул пыль с одежды.

– Показалось, наверное, – с этим словами Зезва вскочил в седло, причмокнул: – Ну, Толстик, шевели окороками, уф! Ползешь, как элигерский тяжеловоз.

Рыжий жеребец оскорблено тряхнул гривой, но послушно прибавил шагу. Флегматичная гнедая Каспера решила не отставать и тоже стала бодрее шевелить ногами.

Желтые и красные листья шуршали под копытами, новые обреченно летели вниз, а усилившийся ветер крутил их в воздухе, словно давал представление замысловатыми золотистыми красками.

Показался заросший дикой ажиной каменный мост. Снизу доносилось журчание воды. Каспер привстал в стременах, вглядываясь на противоположную сторону. Ничего особенного: такой же Королевский Лес. Чирикают воробьи, падают листья, а холодный ветер так и норовит пробрать до костей любого, кто путешествует по лесу в конце винного месяца.

Но Зезва по-прежнему настороженно озирался.

– Что с тобой? – немного раздраженно спросил Каспер. Такой тон был для уравновешенного юноши чем-то вроде яростного вопля, поэтому Ныряльщик удивленно скосил глаза. Немного смущенный, Каспер слез с кобылы и повел ее на поводу к мосту. – Просто хочется ноги размять.

– Задница заболела? – буркнул Зезва, но тоже спрыгнул на мягкую от листьев землю.

Они подошли к краю оврага, по правую сторону от почерневших камней моста и заглянули вниз. Каспер вдруг оступился и наверняка покатился бы по склону, если бы Зезва не схватил его вовремя за руку. Но сумка юноши полетела вниз, прямо в кустарник на дне оврага.

– Ох, спасибо… – Каспер первым делом по привычке схватился за ножны. Отцовский меч на месте, и юноша виновато взглянул на хмурого Ныряльщика. – Я полезу, достану. Жалко, новая совсем.

– Ну, давай, – Зезва уселся на землю, облокотившись спиной о большой камень перед мостом. На темном валуне еще можно было разобрать высеченный рисунок: Ормаз на небесной колеснице разит молниями дэвов. – Осторожнее только.

– Конечно, – заулыбался Каспер и стал осторожно спускаться. Зезва некоторое время прислушивался к треску сухих веток. Затем наступила тишина. Ныряльщик поднялся, потрепал Толстика по холке, осмотрел флегматичную гнедую кобылу, критически хмыкнул и оглянулся на овраг. Каспера не было. Начавший тревожиться Зезва уже прикидывал, как бы половчее спуститься в овраг, не сорвавшись, когда возле камня с колесницей Ормаза показалась голова юного Победителя. Зезва уже собрался поинтересоваться, почему, курвова могила, поиски сумки так сильно задержались, но Каспер приложил палец к губам и сделал страшные глаза. Зезва машинально схватился за меч и припал к земле. Тихо заржал Толстик, весьма удивленный такими прыжками хозяина. Флегматичная кобыла лишь обмахнулась хвостом. Каспер поманил рукой, высматривая что-то внизу. Зезва погрозил Толстику кулаком и, слегка пригнувшись, подбежал к юноше.

– Что там?

– Тише… спускайся за мной. Ах, только бы лошади не ржали!

– Твою кобылу можно в засады брать, Каспер! А вот Толстик мой…

Они спрыгнули на рыхлую влажную землю, которой было покрыто дно оврага. Ветер стал еще сильнее и носился по оврагу как бешенный, завывая и обваливая с кривоватых низеньких деревьев последние листья.

– Гляди, – показал Каспер. – Я сюда полез, сумку искал. Нашел, но вот…

Зезва присел на корточки, огляделся, вытащил меч, оглядел его со всех сторон, и лишь после этого взглянул на место, на которое указывал Победитель.

– Ловко, – пробормотал он. – И не заметишь! А ручей можно использовать, чтобы собак с толку сбить.

– Да, – тихо отозвался Каспер. – Если бы я не развел ветки кустарника…

Маленький черный лаз темнел перед ними. Пахло сыростью и подгнившими листьями. Ход был тщательно замаскирован ветками, и не урони Каспер сумку именно сюда, никто и никогда бы не обнаружил его. Кроме того, кто его вырыл, конечно.

– А вдруг очокоч? – облизнул губы Каспер.

– Не думаю, – нахмурился Зезва, вглядываясь в черноту перед собой. – Смотри, как присыпана земля. Заступом рыли, не иначе! Да и не водятся страховидлы в Королевском Лесу, вернее, сторонятся людей. Слишком шуму от нас много, приятель. А очокочам тоже нужен покой.

Зезва еще раз оглядел землю вокруг хода, осторожно разгреб листья и молча указал слегка побледневшему Касперу на отчетливый след сапога.

– Свежий… Очокочи не разгуливают в кожаной охотничьей обуви! И не подпирают лаз деревянными столбиками, чтобы не обвалилось.

– Тогда лезем? – прошептал юноша.

Ныряльщик поднял голову, придвинул сумку поближе.

– Каспер, можешь быстро взобраться обратно?

– Могу, но…

– Отведи лошадей подальше и возвращайся. Гнедая спокойная девочка, а Толстик как начнет ржать, весь Лес сбежится…

Каспер молча кивнул и бросился к стене оврага. Зезва принялся разгребать листья, согнал с руки рогатого жука и обнаружил еще несколько следов. Кто-то совсем недавно наведывался к лазу. Судя по состоянию следов и количеству листьев – два или три дня назад.

Вернулся запыхавшийся Каспер, кивком сообщил, что все сделал.

Ныряльщик на корточках подобрался к входу. Вытащил из сумки тряпку, смочил чачем из фляжки и обмотал кончик сухой длинной палки, которую притащил Каспер. Скрипнуло огниво, и факел осветил лаз, теряющийся за поворотом. Кто-то рыл здесь долго и усердно. Зезва вздохнул, оглянулся на сосредоточенно хмурящегося Победителя и двинулся вперед, скрючившись и постоянно задевая головой осыпающийся потолок. Каспер сопел сзади.

Проползя через короткий коридор, они очутились в более обширном помещении. Потолок поддерживали аккуратно подогнанные столбы. Зезва вставил факел в железную скобу.

– Смотри-ка, – хмыкнул он, сбрасывая с щеки какое-то насекомое с множеством ног. – Тайник, дуб меня дери.

Каспер присел и откинул сухую ветошь, прикрывавшую несколько крепко сколоченных ящиков. Зезва запустил в один из них руку и достал оттуда клок соломы. Затем поднес ладонь поближе к свету факела и понюхал.

– Оружие.

Каспер показал ему несколько арбалетных болтов, извлеченных из крайнего ящика. Он один из всех не был пустым. Правда, болтов там оказалось немного, по всей видимости, хозяева тайника по неизвестным причинам не смогли унести все.

– Давай назад, – Ныряльщик вооружился факелом и втиснулся в узкий проход. Каспер некоторое время смотрел на ящики, затем двинулся следом, прихватив с собой болт.

Зезва выскочил из лаза с такой скоростью, что Каспер решил, что его друга укусил какой-нибудь жук, не иначе. Но Ныряльщик лишь зашипел, призывая раскрывшего уже рот юношу к тишине. Схватив Каспера за руку, Зезва увлек его за собой в заросли кустарника, где они и притаились.

– Дурни мы с тобой, дуб нам в зад! – прошептал Зезва, скривившись и отбрасывая колючку, извлеченную из-за шиворота.

– Почему? – отозвался Каспер, ерзая на холодной земле.

– Потому что настоящие герои, прежде чем лезть в логово вешапа, всегда ставят караул возле входа в пещеру.

– Зачем? – улыбнулся юноша. – Вешап ведь в пещере.

– Затем, что в любой момент может прилететь еще один и… Тише, курвова могила!

Кто-то невидимый осторожно и почти неслышно шел прямо на них. С каждым мгновением шуршание листьев усиливалось. Человек ступал крадучись, часто останавливался. Зезва застонал про себя: если он догадается повнимательнее осмотреть землю, наверняка обнаружит следы. А может, и не обнаружит. Одни листья вокруг, словно ковер. И постоянно падают новые. Зезва тут же решил, что осень, несомненно, самое лучшее время года.

К остановившемуся человеку подошел еще один. Стараясь не дышать, Зезва отодвинул ветку, больно уколол щеку высохшими колючками, и принялся исследовать пространство вокруг лаза. Солнечные лучи почти не добирались до оврага, и темная тень служила отличным убежищем от внимательных глаз. Наконец, Ныряльщик увидел.

Две тени, две сгорбившиеся фигуры в черных плащах и накинутых капюшонах. Мечи на поясах. Один из них, повыше, приблизился к лазу и долго изучал землю вокруг. Зезва похолодел. Что ж, их двое. Если начнут рыскать по кустам, драки не избежать. А жаль. Когда поднимется шум, приятели этих типов, во-первых, пришлют подмогу, а во-вторых, скорректируют свои планы. А может, и не скорректируют. Ныряльщик принялся ощупывать меч, повернул голову к молча ждавшему Касперу, в который раз подивившись неизменному спокойствию юноши.

– Приготовь оружие, – одними губами прошелестел Зезва.

Каспер понимающе кивнул. Двое в капюшонах, между тем, принялись шептаться, приблизив головы так близко, что, казалось, касались лбами. Зезва удивленно прикусил губу, когда они вдруг скрылись за низенькими деревцами. Со склона покатился камешек. Наверх полезли?

Выждав еще некоторое время, они покинули гостеприимные кусты и, после короткого совещания, решили следовать за типами в капюшонах. Тайник в любом случае пуст, и вряд ли его хозяева вернуться, чтобы забрать несколько болтов. А вот то, что в норе еще совсем недавно хранилось оружие, говорило о многом. Зезва запустил руку в сумку, погладил холодные круглые предметы. Это всегда немного успокаивало. Каспер, плотно укутав худощавое длинное тело в плащ, терпеливо ждал, похожий на спокойного аиста, сгорбившегося в своем гнезде.

– Может, разделимся? Как считаешь, друг Победитель?

Каспер пожал плечами.

– А толку, Зезва? Скажем Мурману или Черному, что видели в овраге двух подозрительных людей в капюшонах?

– Тайник зато нашли!

– Пустой, Зезва, если не считать пары болтов.

Ныряльщик пнул камешек носком сапога.

– Ты прав, дуб мне в зад. Пошли!

Пройдя по дну оврага несколько десятков шагов, они осторожно взобрались наверх. Зезва принялся изучать землю в поисках следов обладателей капюшонов. Как он и подозревал, следов не было. Опытные ребята, ничего не скажешь. Но не разгуливают же они по Королевскому Лесу пешком? Наверняка где-то должны ждать лошади. Далекое ржание подтвердило предположения Ныряльщика.

Прибежал Каспер, ведя Толстика и Гнедую. Через несколько мгновений копыта зацокали по камням старого моста. Когда всадники скрылись за деревьями, из кустов вышел высокий человек с луком за плечами. Его лицо было закрыто полоской темной ткани. Внимательные черные глаза внимательно осмотрели кустарник и землю вокруг. Человек в маске даже взъерошил листья, и некоторое время наблюдал, как ветер подхватил несколько и закрутил в бешеном танце. Затем поднял руку, и еще несколько верховых медленно подъехало к нему. Человек с закрытым лицом взял поводья коня, которого привели товарищи и легко вскочил в седло. Еще раз оглядевшись, стащил со спины лук и наладил тетиву. Спутники молча последовали его примеру.