Текст книги "Тень на Солнце (СИ)"

Автор книги: Eldar Morgot

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 28 страниц)

– Можно, конечно, попробовать, – протянул, наконец, Сайрак.

– Так и быть, проводим тебя, кузнец, – сказал Зезва, протягивая кинжал. – Как зовут-то тебя, храбрый гуляка по вражьим кварталам?

– Иваром нарекли, но Горемыкой кличут.

– Ну и имечко! – хохотнул Сайрак. – У вас, душевников, все не как у людей! Видать, много ел, когда малым был? А, Ивар-горемыка?

Горемыка исподлобья глянул на офицера, но ничего не сказал.

– Хватит зубы скалить, сын мой! – пробасил отец Кондрат, взвешивая в руке дубину. – Говори лучше, как нам побыстрее пробраться в Прибрежный район.

Сайрак хотел было ответить, но не успел, так как в переулке показались его солдаты, возвращающиеся из погони. Вид у солдат был мрачный. Зезва удивленно рассматривал их тревожные лица. Рядом непонимающе засопел Сайрак. Схватив факел, он подскочил к первому солдату и схватил лошадь за узды.

– Ну, догнали?

– Догнали, господин офицер, – кивнул солдат, отводя взгляд.

– Не молчи, как пень! Докладывай!

– Душевники разбежались, как зайцы, господин, – кавалерист вдруг уставился на Горемыку. – В двух кварталах отсюда, ближе к Площади Брехунов...

Подошли, прислушиваясь, Каспер и отец Кондрат. Зезва по-прежнему стоял, облокотившись о стену.

– Там трупы, господин офицер. Много. Женщины и старики, – солдат выдохнул воздух, не сводя враждебного взгляда с Горемыки. – Наши сплошь, мзумцы! Мы отогнали целую толпу вооруженных душевников. Среди них...

– Продолжай! – рявкнул Сайрак.

– Мы видели плащи Душевного Отряда.

Сайрак изумленно отступил на шаг.

– Повтори!

– Клянусь милостью Ормаза, господин офицер, там было несколько отрядников! Люди, что погибли возле Площади Брехунов, расстреляны из арбалетов! Более того, – солдат слез с лошади, вытер пот с лица, – ходят слухи, что торговые ряды душевников на базаре из баллист раздолбаны! Много погибших и раненых...

– Курвова могила! – раздалось из темноты, где стоял Зезва.

– ...Южный Город заперт, – продолжал солдат, – душевники сооружают баррикады, перекрывают улицы, защищая все доступы в свои кварталы. Всюду вооруженные толпы, возле моря произошло настоящее побоище, там тоже трупов хватает. Гамгеон Красень велел всем войскам выдвигаться в город.

– Глупец! – схватился за голову брат Кондрат. – Только сейчас, когда все вокруг пылает?!

– Нужно что-то делать! – взволнованно проговорил Каспер. – Нельзя вот так просто стоять и смотреть на все эти ужасы!

– Побегу в Храм Дейлы, – решил монах, – мое место там...

– Нет, – Зезва незаметно подошел к ним. Небритое лицо Ныряльщика было мрачным. – Нет, отче.

– Почему? Наверняка много раненых. Я должен помогать людям!

– Потому что ты погибнешь от рук первой же бродячей банды душевников. А может, и солнечников.

– Господин правду глаголет, – закивал солдат. – В городе полно мародеров, разносят лавки, базар уже весь вынесли. Мы встретили нескольких солдат гарнизона. Так они рассказали, что бежали от огромной толпы возле рынка, сразу за мостом!

Некоторое время лишь потрескивание факела и ржанье лошадей нарушали тишину укромного переулка. Один раз хлопнули ставни, но тут же закрылись снова – жители вовсе не горели желанием узнать, кто находится под окнами. Зезва повернулся к напряженно прислушавшемуся к разговору Горемыке.

– Сайрак, – не оборачиваясь, позвал он, – есть ли возможность пробиться в Прибрежный район?

– Должна быть, – скривился офицер. – Там смешанные кварталы, не только душевники с мзумцами, но и рмены, кивы...

– Есть ли свободная дорога отсюда?

– Клянусь сиськами опахальщиц, нету! Выходит, мы заперты со всех сторон, – офицер нахмурился. – Нужно пробиваться к Площади Брехунов, на соединение с войсками светлейшего. Ах, чтоб мне Кудиан каждую ночь снился! И без этого душевника у нас один путь – в Прибрежный район, через душевные кварталы.

– Хорошо, клянусь дубом! Значит, туда!

Сайрак некоторое время разглядывал Зезву, затем расхохотался.

– Ах, чтобы мне не тискать больше цицки! Ты смелый парень, Ныряльщик! Из Прибрежного Района прямой путь к казармам и дворцу светлейшего. Через старое кладбище мигом дойдем!

С этими словами Сайрак поднял факел над головой и принялся отдавать приказы. Горемыка смотрел на небритого рыцаря. Руки кузнеца сжимали и разжимали рукоять кинжала. Зезва едва заметно усмехнулся. Донеслось ржание. Толстик? Да, рыжий друг остался на попечении нескольких солдат., волнуется.

Прижавшись к черной от копоти трубе, Снежный Вихрь стоял на крыше эрского дома и наблюдал, как внизу сборище человеков оживленно переговаривается между собой. Впрочем, рвахел не прислушивался к их голосам. Все его внимание было приковано к высокому рыцарю с длинными, заплетенными в косичку, волосами. Зезва по прозвищу Ныряльщик. Снеж осторожно приблизился к самому краю крыши и еще раз смерил взглядом фигуру жертвы. Ножи заметались в смертельном танце восьми рук.

Зезва вздрогнул, потому что меч Вааджа завибрировал на поясе. Ныряльщик широко раскрыл глаза и принялся озираться по сторонам.

– Что случилось, сын мой? – удивился брат Кондрат. – Отчего ты дергаешься, как дождевой червяк?

Зезва покосился на Сайрака и осторожно вытащил меч из ножен. Монах схватился за дубину.

– Дуб святой и задница Кудиана!

Услышав этот возглас, обернулся Каспер, разговаривавший с солдатами Сайрака. Юноша заметил голубоватое сияние, исходящее от ножен Ныряльщика и бросился к Зезве и отцу Кондрату. Ничего не понимающий Сайрак уставился на сбившихся в кучу и озиравшихся по сторонам посланников. Горемыка в отчаянии крикнул:

– Ну, что же мы медлим? Нужно идти!

Сайрак поднял руку, призывая душевника к тишине. Свистом подал знак солдатам, и воины Мзума разошлись вдоль домов переулка. Новый взмах руки офицера, и несколько арбалетчиков стали изучать окна и балконы. Хотя Сайрак не понял, почему посланники Ламиры ведут себя, словно загнанные волки, инстинкт солдата сработал мгновенно и без лишних расспросов.

– Рядом страховидл, – прошептал Зезва, пытаясь что-то разглядеть в еле виднеющихся черных крышах.

– Это мы уже поняли, умник, – ответил брат Кондрат. – Где же он?

– Крыша, – уверенно проговорил Каспер, – он может быть только сверху.

Все трое, напрягая зрение, снова принялись высматривать невидимого чуда.

– Курвова могила, если отбежим от стены, он бросится на нас!

– Не бойся, сын мой! Дейла помогает хорошим людям.

– Оно и видно...

Снежный Вихрь улыбнулся и приготовился к атаке. Затем, нахмурившись, опустил руки. Толстый человек в рясе и тщедушный юнец стоят слишком близко к жертве. Снеж не хотел убивать невинных. Невинных? Виноват ли этот Зезва перед ним? Нет, прочь сомнения! Рокапа обещала помочь найти могилу отца и отомстить за его смерть. Человек умрет. Сегодня. Сейчас.

– Каспер, – проговорил Ныряльщик, следя, как солдаты Сайрака, благоразумно погасив факелы, крадутся вдоль стен, – и ты, отче, отходите от меня в разные стороны. По очереди. Затем я.

Снеж с удовлетворением заметил, как друзья жертвы медленно крадутся в разные стороны. Рвахел с усмешкой взглянул на с трудом передвигающихся в темноте солдат Сайрака. Человеки глупы. Их зрение не позволяет действовать ночью в полную меру. Рвахел закрутил ножами, готовясь к броску.

Хлопанье крыльев за спиной остановило восьмирукого. Снеж обернулся. Удод сидел на трубе и смотрел на него немигающим взглядом.

– Что тебе нужно? – прошептал Снеж недовольно. – Или, может, это не Зезва Ныряльщик там, внизу?

Удод глухо прошелестел ответ.

– Прямо сейчас? – спросил Снежный Вихрь. – Амкия уверен? Мне нужно совсем немного времени... Пусть твой царь подождет!

Удод крикнул, захлопал крыльями.

Рвахел несколько мгновений разглядывал птицу-тушоли. Затем спрятал ножи, с сожалением посмотрел на жертву и поспешно скрылся в темноте, вслед за взлетевшим удодом.

Зезва услышал, как кричит птица, и почувствовал, что меч Вааджа перестал вибрировать. Некоторое время он напряженно смотрел на потемневшее лезвие, ожидая нового свечения. Но холодная сталь не отзывалась. Страховидл ушел.

Атери со страхом прислушивалась к каждому шороху за воротами. Черныш стоял рядом с хозяйкой и глухо рычал. Девушка отпрянула, когда мимо дома с топотом промчалось несколько десятков человек с факелами в руках. Они громко горланили по-мзумски, выкрикивая проклятия душевникам. О, Дейла, где же Горемыка?! Сердце Атери сжималось от тревоги. Она уже давно поняла, что в городе творится что-то неладное. Горемыки не было, несомненно, с ним что-то случилось...Нет, нет, Дейла не позволит, его все знают и уважают! Да и кто поднимет руку на душевника, жена которого – мзумка? В своей душевной простоте Атери думала, что это надежная защита от всех возможных бед...

Толпа солнечников уже давно скрылась за поворотом, и Атери несколько расслабилась. Потрепав Черныша по загривку, девушка еще раз вслушалась в тишину и направилась по дорожке к дому. Светлоокая Дейла, где же Горемыка? Где, где, где?

– Черныш, песик, где же он? – прошептала Атери, останавливаясь возле дверей и оглядываясь в сторону ворот.

Черная собака смотрела на хозяйку умными карими глазами, почти не мигая. Атери вздрогнула. Сколько уже лет Черныш живет вместе с ней? Со времени смерти родителей лохматый пес рядом с ней. Девушка присела на корточки и обняла завилявшего хвостом Черныша. Для собаки он уже в почтенном возрасте, но внешне Черныш выглядит точно так же, как и десять лет назад...

Новый шум заставил Атери встрепенуться, а Черныша глухо заворчать.

– Горемыка? – с надеждой прошептала девушка. Но Черныш по-прежнему угрожающе рычал.

Чей это голос? Атери несколько мгновений колебалась, но затем решилась все-таки подойти к воротам поближе.

– Черныщ, тише, песик, не рычи...

Взяв собаку за ошейник, Атери стала медленно приближаться к забору. Задумавшись на мгновенье, свернула в виноградник и подошла к небольшому отверстию в заборе, сразу за молодой вишней. Горемыка как раз собирался его заделать, потому что через него постоянно запрыгивали соседские куры.

Луна выглянула из-за туч и осветила тусклым светом улицу. Атери сжала морду Черныша ладонью и осторожно выглянула.

Перед воротами стояло несколько человек, закутанных в плащи. Рядом с ними... Атери ахнула. Это же Кин и Наи, их соседи! Но что они делают возле ее ворот так поздно? Может, им нужна помощь? Девушка решила было бежать открывать ворота, но Черныш вдруг замотал головой, вырвался и положил передние лапы на живот Атери. Пес не лаял, только напряженно всматривался в глаза хозяйки. Атери хотела было отпихнуть собаку, но голос Наи остановил ее.

– Вон ее дом! Здесь живет эта мзумская курва!

Сердце Атери бешено заколотилось.

– Ты уверена, госпожа? – спросил один из незнакомцев, низкорослый человечек с кривыми ногами. Он один из всей компании не был облачен в плащ.

– Конечно, мы уверены, – подал голос Кин, муж Наи, начинающий лысеть мужчина с грустными глазами, – вон евойный дом-та, Горемыки, дружка моего! Только уговор – дом не троньте, забирайте только мзумскую шалаву! Горемыка чевой-то задерживается, я ж его весь вечер караулю! Парень он хороший, наш, проверенный! Жаль только, что солнечную мразь домой привел, а так ничего!

Наи, толстая женщина с опухшим лицом, всплеснула красными руками.

– Да энтот Горемыка давно мечтает избавиться от женушки! – пропыхтела она. – Не сомневайтесь, добрые господа, идите смело.

Кривоногий повернулся к воротам. Его рука дала спутникам какой-то знак, и те растворились в темноте, отступив в тень забора. Наи и Кин раскрыли рты от изумления.

– Вы добрые и честные душевники, – сказал им кривоногий. – Возвращайтесь домой, да держите языки за зубами!

– Конечно, конечно, – закивали соседи Горемыки, кланяясь, но не двинулись с места, выжидательно поглядывая на кривоногого.

– Ах, да, – усмехнулся тот. – Держите!

Кин схватил кошель, взвесил его в руке, затем отбиваясь от жены, развязал ремешок и извлек на лунный свет золотую монету. Попробовал на зуб, довольно заурчал.

– Идите же! – повысил голос кривоногий.

Душевники бросились к воротам своего дома, радостно переговариваясь. Заскочив во двор, Наи бросилась к мужу.

– Сколько там? – дрожащим голосом спросила она.

– Хватит, – захихикал Кин, усаживаясь на скамеечку под яблоней и запуская руку в кошель.

И супруги принялись считать деньги, полученные за предательство соседей.

Застывшая в ужасе Атери, наконец, пришла в себя. Девушка побежала к дому, намереваясь запереться там. Дейла, где же Горемыка? Рычание Черныша заставило ее оглянуться. Собака исчезла. Атери схватила факел, в нерешительности всматриваясь в темноту. Луна почти скрылась за облаками. Виноградник отбрасывал черную тень, в которой терялись часть двора и ворота. Оттуда не доносилось ни звука. Где же кривоногий и его странные спутники?

Краем глаза Атери заметила тень, метнувшуюся где-то справа. Она инстинктивно отпрянула и выставила факел вперед. Ничего. Лишь кричит в винограднике птица. Странно, ночью? Где же Черныш? Атери вдруг покачнулась, к горлу подступила тошнота. В глазах потемнело, и девушка была вынуждена опереться рукой о стену.

Несколько теней выросло перед ней, отрезая дорогу к воротам и забору. Атери задрожала. Бежать в дом? Выломают дверь...Да и не успеет запереться, не дадут.

Шлоф улыбнулся и медленно вышел вперед.

– Иди с нами, – тихо позвал он, разводя руки. Молчаливые спутники в плащах разошлись веером. Атери заметила, что их стало больше: не меньше дюжины. Факел задрожал в ее руке.

– Кто вы, что вам нужно? – выкрикнула она.

– Друзья, – отвечал Шлоф, кивая одному из товарищей. Тот откинул капюшон, ухмыльнулся. В лунном свете блеснула лысина. Деян покосился на закутанных в плащи незнакомцев. Дуб их разберет, кто такие, и лица у них закрыты. Еще и пахнут как-то...странно. Шлоф не хотел брать его, требовал, чтобы Деян шел с Багшем и другими, но Деян не послушался. Запала ему в душу эта мзумская курва. Но ничего, скоро он насладится ее прелестями...

Раздался яростный лай, и черная лохматая собака бросилась на Шлофа. Тот яростно взвыл, со страхом попятился. Незнакомцы в плащах стали отступать. Деян не верил собственным глазам. Собаки испугались?

– Шлоф, да что вы пятитесь, – выкрикнул Деян, поднимая дубину на бешено лаявшего Черныша, который стоял, прикрывая испуганную хозяйку. – Бейте псину!

Шлоф повернул к душевнику бледное лицо. Белые глаза, похожие на мертвые озера под лунным светом, взглянули на Деяна. Плешивый вздрогнул. Затем пригляделся к Шлофу, и смертельный ужас медленно завладел всем существом Деяна, ледяным пленом сковал руки и ноги, мучительно сжал желудок.

Застывшая от страха Атери увидела, как два незнакомца в плащах сомкнули руки на шее Деяна, и душевник повалился на землю с выпученными глазами. Шлоф некоторое время разглядывал труп, затем поднял глаза на Атери, и девушке снова стало плохо, а к горлу подступил комок. Черныш лаял, не переставая.

– Убери Стража, – прошипел Шлоф, снова разводя руками. – Иди с нами.

В винограднике запела птица. Шлоф, улыбаясь, смотрел на Атери. И тут Черныш бросился в атаку. Одновременно раздался свист, и ошеломленная Атери увидела, как пять спутников Шлофа повалились на землю, издав странный, скрежещущий звук. Черныш вцепился в ногу еще одного. Шлоф завизжал, присел на корточки, выхватил кривой кинжал. Белесые глаза засверкали яростью. Он оглянулся на товарищей. Четверо из упавших лежали без движения, в их телах поблескивали рукояти метательных ножей. Еще трое было ранено.

– Скорее, сюда! – услышала Атери голос из темноты. Совершенно не соображая, что делает, она бросилась на этот голос. За спиной раздался яростный визг. Не выдержав, она оглянулась. За ней мчался окровавленный Черныш. С бока собаки стекала кровь. За псом гнались те, которые были в плащах. Но теперь плащи скинуты, и дрожь прошла по телу Атери, девушка едва не упала. Но чья-то рука поддержала ее.

– Не смей падать, человечиха! Иначе толпа пьяных соплеменников покажется тебе счастьем по сравнению с...

Незнакомый спаситель не договорил, потому что преследователи настигли их за домом, в яблоневом саду. Черные круги перед глазами и слабость не позволили Атери хорошо рассмотреть говорившего. Ей показалось лишь, как мелькают руки незнакомца и сверкают странные золотисто-желтые глаза. Черныш принялся яростно рыть лапами землю. Желтоглазый обернулся на собаку.

– Быстрее, клянусь ветром!

Преследователи приблизились вплотную. Шлофа среди них не было, лишь откуда-то из-за дома доносился его визг, и мелькали смутные тени.

Снежный Вихрь пригнулся, сжал ножи. Их было всего трое, но до его слуха доносились визжание других. Черныш рыл землю. Рвахел не сводил глаз с одного и преследователей. Красные глаза, не мигая, смотрели на него.

– Восьмирукий! – услышал он шипение. – Уходи! Наша добыча! Уходи!

– Конечно, – криво усмехнулся Снеж, поднимая руки.

Они не нападали, явно ожидая подкрепление. И тут Черныш провалился сквозь землю, буквально скатившись в нору. Ничего не соображавшая от тошноты Атери почувствовала, как ее схватили в охапку и тащат к дыре в земле под любимой яблоней Горемыки. Но откуда, что это такое? Лаз? Подземный ход? Сознание ненадолго прояснилось. Донеслось разочарованное шипение, и почему-то настала темнота. Что с ней? Это ее золотоглавый спаситель закрыл выход огромным камнем.

Снежный Вихрь осмотрел рану Черныша. Ничего серьезного, хотя порез рваный. Затем зажег огнивом висевший в подземелье фонарь. Масляной фитиль тускло освятил земляной пол и влажный потолок. Сверху снова раздалось яростное шипение, и кто-то пару раз ударил по камню чем-то тяжелым.

– Можешь идти? – обратился рвахел к Атери. – Нужно бежать, они скоро сдвинут камень.

– Кто это такие? – слабым голосом спросила девушка, поднимаясь. Затем увидела, кто стоит перед ней, и широко раскрыла глаза от изумления. Золотые глаза и восемь рук.

– Виртхи, – ответил Снеж. – Смерть.

Зезва скакал впереди, Горемыка сидел вместе с ним на широкой спине Толстика, который негодующе тряс гривой, но пока исправно мчался вперед. За ними спешили брат Кондрат на толстом жеребце и Каспер на своей гнедой кобыле. Чуть отставшие солдаты во главе с Сайраком составляли арьергард.

Из-под копыт летели камни и пыль, ночной Цум затаенно наблюдал за маленьким отрядом солнечников. Несколько раз в них летели камни из окон, а один раз и болт какого-то арбалетчика, прятавшегося на крыше. Но Сайрак коротким криком остановил двоих солдат, вознамерившихся снять стрелка, и отряд мчался дальше. Неприятности начались через три квартала.

Зезва резко осадил Толстика. Рыжий конь захрипел, он уже начинал уставать. Белые хлопья пены покрывали бока жеребца. Прямо на них шла вооруженная толпа. Блики от множества факелов сверкали на алебардах и копьях. Шлемы и щиты с изображением знака Души – бородатый воин с поднятой рукой. Бело-зеленые полосатые плащи.

– Душевный Отряд! – раздался крик Сайрака. – Стой!

Их заметили. Жала копий хищно опустились.

– Постойте, – Горемыка спрыгнул с Толстика, – я поговорю с ними.

Кузнец вышел вперед, оглянулся. Солдаты Сайрака, ворча, стали строиться маленьким клином. Их командир, по своему обыкновению оттопырив нижнюю губу, презрительно разглядывал душевников. Прежде чем Горемыка успел сказать хоть слово, офицер потряс кулаком в воздухе и яростно закричал:

– Изменники! Солдаты Душевного Отряда, вы забыли о присяге?! Жопа Кудиана вам на уши, бараны!!

Зезва отчаянно замахал руками, призывая Сайрака умолкнуть. Но горячий мзумец не унимался, и вскоре к нему присоединились другие солнечники. На головы отрядников посыпались проклятия.

– Дерьмо мзумское! – донеслось из рядов душевников. – Оккупанты курвовы!

Копья пришли в движение. Зезва заметил, как за несколькими рядами копейщиков гарцуют на лошадях несколько важного вида рыцарей. Один из них, облаченный в черную кольчугу и темно– фиолетовый плащ, что-то кричит, размахивая большим мечом.

– Подождите! – воскликнул Горемыка на душевном языке. – Стойте, опустите оружие!

Между копейщиками стали протискиваться душевники с арбалетами. Зезва похолодел. Сайрак по-прежнему выкрикивал оскорбления.

– Каспер, брат Кондрат, – Ныряльщик стал оглядываться. – Нужно отходить.

– Куда, сын мой? – хмуро поинтересовался монах, поглаживая дубину. – Мы можем идти только назад. Каспер, сынок, что там с переулочками, вот теми?

– Тупики, – ответил Каспер, успокаивая нервничающую кобылу. – Что делать, скачем назад?

Рыцарь в черной кольчуге пробрался через ряды своих солдат и, надменно подбоченившись, подъехал к Горемыке.

– Кто таков? – слегка картавя, поинтересовался он. У рыцаря было продолговатое лицо, тонкие усики, и большие, слегка раскосые глаза каштанового оттенка. – Душевник?

– Да, господин, – с облегчением проговорил Горемыка, замечая, как, повинуясь взмаху руки раскосого рыцаря, арбалетчики опустили оружие. – Кузнец, живу в Прибрежном районе.

– Что делаешь в кампании мзумских солдат? Говори!

– Я...

– Указываешь на дома наших, собака?! – вскипел рыцарь. – Чтоб их жгли солнечники?

Зезва уже прикидывал расстояние для храброго броска назад, рассчитывая при этом процент выживаемости при залпе из арбалетов. Процент выходил небольшой, и Ныряльщик вздохнул. Курвова могила.

– Нет, господин, – Горемыка гордо выпрямился. – Своих не предаю. Я простой кузнец, но эти оскорбления ни к чему, благородный рыцарь! Я... – кузнец запнулся, всмотрелся в лицо собеседника.

Зезва осторожно подъехал к яростно вращающему глазами Сайраку и стал что-то шептать тому на ухо. Офицер то бледнел, то краснел от гнева, но терпеливо слушал.

– Ладно, верю, – офицер дал новый знак. Арбалетчики отступили в тыл копейщиков. – Но как ты оказался вместе с ними? Тебя пленили? В таком случае радуйся, ибо ты освобожден.

– Нет, – замотал головой Горемыка. – Эти мзумцы спасли меня.

– Вот как?

– Толпа солнечников гналась за мной, но эти господа выручили.

– Надо же, – рыцарь в черной кольчуге стал рассматривать мзумцев. Его взгляд скользнул по солдатам, задержался на Сайраке и Каспере. С удивлением осмотрел огромного монаха в рясе Храма Дейлы, и, наконец, остановился на небритом рыцаре с длинной косичкой. Зезва выдержал взгляд, спокойно положив ладонь на рукоять меча Вааджа. – Какое благородство со стороны наших мзумских друзей.

– Благородный Влад, – не выдержал, наконец, Сайрак, – уже не причисляет себя к подданным Светлоокой Ламиры? К мзумцам?

Душевники глухо заворчали. Несколько рыцарей, что находились за последними рядами копейщиков, с гневом указывали на солнечников.

– Зезва, – зашептал Каспер, пробравшись к Толстику и дернув Ныряльщика за стремя. – Я узнал кое-что.

– Ну? – Зезва не оглянулся.

– Переулок справа проходной. В самом конце – большой валун, но совсем плоский, и даже лошади перепрыгнут! Затем маленький овраг и виноградник заброшенный. Деревья вокруг еще. Лес!

– Чтоб меня Кудиан сожрал, сын мой! – пробормотал подслушавший отец Кондрат. – Если что, скачем туда! Потому что арбалетчики сделают из нас решето, прежде чем успеем развернуть коней в ту сторону, откуда пришли.

На лице Зезвы не дрогнул ни один мускул. Ныряльщик лишь скосил глаза на Сайрака, словно говоря тому что-то. Солнечник стиснул зубы, затем снова оттопырил губу и едва заметно кивнул. Ныряльщик уже смотрел на Горемыку.

Рыцарь по имени Влад, между тем, принял решение. Он не удостоил Сайрака ответом, лишь презрительно пожал плечами. Развернул коня, бросив на ходу:

– Проезжайте. Следуйте к Площади Брехунов, и дальше, к казармам.

– Но, господин рыцарь! – Горемыка сделал шаг вперед. – Я должен попасть домой...

– Так попадешь. Расстанешься с ними через квартал, возле лавок торговцев кожей, – Влад фыркнул. – Или, быть может, жаждешь угодить в руки мзумской черни, что едва не прикончила тебя, а теперь поджигает дома душевников за городом?

Оставив задумавшегося кузнеца, Влад, зовущийся Картавым, благородный рыцарь из знатного душевничьего рода Рощевиков из Ашары, присоединился к своим людям. Не без презрения осмотрел разношерстную толпу вооруженных, чем попало горожан. Проехал мимо расступавшихся копейщиков и арбалетчиков Душевного Отряда. Солдаты вопросительно посматривали на него. Влад остановил жеребца возле двух рыцарей-душевников в таких же, как у него, фиолетовых плащах с изображением воина с поднятой рукой.

– Астимар, – обратился он к одному из них, широкоплечему бородачу с длинными волосами цвета соломы и бледно-голубыми глазами, – дашь сигнал пропустить их. Следи за арбалетчиками.

Астимар кивнул, погладил бороду рукой в перчатке. Второй рыцарь – костлявый человек с руками-палками и крупным мясистым носом, смотрел на Влада. Он тоже ждал указаний. И они последовали.

– Тарий, я уезжаю. Как только скроюсь за поворотом, ждешь некоторое время. Затем пропускаете солнечников. Потом...

Влад Картавый многозначительно взглянул на ухмыльнувшегося Тария, пришпорил коня и отъехал в сопровождении нескольких всадников с эмблемой рода Рощевиков – Ашарского Столпа.

Астимар проводил Влада тяжелым взглядом. Проворчал, не оборачиваясь:

– А что с нашим кузнецом делать?

– Нашим? – осклабился Тарий. – Он такой же наш, как мзумский Храм Ормаза!

Усевшись в седле по-женски, Зезва наблюдал, как рыцарь в черной кольчуге скрывается в темноте, сопровождаемый огоньками двух или трех факелов сопровождающих. Он небрежно теребил косичку правой рукой. Левая рука, спрятанная за складками плаща, ощупывала самострел. Выстрел будет лишь один. Больше не успеет. Хотя, может и пронесет. Судя по тому, как машет рукой кузнец, удалось-таки договориться.

Горемыка подбежал, перевел дух.

– Они пропускают нас!

Зезва кивнул, но руку с арбалета не убрал. Рядом сопел брат Кондрат и возился с кобылой Каспер. Сайрак не сводил подозрительного взгляда с душевников. Солдаты ворчали. Бренчало оружие.

– Вперед! – скомандовал Сайрак.

Маленький отряд двинулся вперед. Процессию возглавляли два дюжих мзумца с копьями. За ними гарцевал хмурящийся Сайрак и большая часть солдат. Толстик недовольно хрипел под тяжестью Зезвы и Горемыки. Тыл прикрывали отец Кондрат и Каспер с двумя арбалетчиками. Ряды душевников неохотно расступались перед маленьким отрядом.

Их атаковали, когда брат Кондрат с Каспером находились как раз напротив боковой улицы. В свете факелов сверкнули лезвия мечей, рубанули по ногам лошадей. Дикое ржание и крики боли заполнили пространство вокруг. Зезва почувствовал, что за спиной никого уже нет. Горемыка скатился на землю, и, зарычав, свалил ударом кулака ближайшего душевника. Ныряльщик поднял Толстика на дыбы, и несколько отрядников с воплями покатились по брусчатке. Мелькнули полные ярости глаза бородатого рыцаря в фиолетовом плаще.

– Пускай!! – завопил Сайрак, и его солдаты вскинули арбалеты.

Болты врезались в толпу душевников, откуда раздались стоны и проклятия. Почти не целясь, Зезва выстрелил из самострела. Душевник взвыл от боли, рухнул на землю, держась за торчащий из плеча болт.

– Жопа вам, душевники, жопа!! – бесновался Сайрак, размахивая мечом. – Ага, я вашу маму дрючил во все дыры!!

– Ублюдки душевничьи! – взревели уцелевшие солдаты, вклиниваясь во вражеские ряды.

Но уже спешили из задних рядов опытные воины Душевного Отряда, чтобы сменить растерявшихся горожан и эров. Уже лихорадочно заряжали арбалеты ашарские стрелки. Зезва закричал что-то нечленораздельное. Его меч описал в воздухе полукруг, опустился на плечо худющего рыцаря с большим носом. Тот едва не свалился с лошади, но удержался. Где же кузнец? Зезва отбил удар бросившегося на него эра, плашмя стукнул того по голове. Душевник кувыркнулся прямо в кучу лошадиных яблок, истошно завопив.

– Сайрак, – услышал Ныряльщик крик отца Кондрата, – уводи людей!!

– Зезва, Зезва! – пробиваясь сквозь скрежет и крики, донесся голос Каспера. – Уходи оттуда!

Носатый рыцарь уже оправился от удара, покосился на кровь, темневшую из-под нарукавника и развернул коня.

– Я – Тарий из Лыха! – закричал он, размахивая мечом. – Назовись, прежде чем умереть, мзумец!

– Королева Ламира, – буркнул Зезва, готовясь защищаться. – Из дворца.

Ашарские стрелки ждали залп, и несколько солдат Мзума повалилось на землю.

– Щиты, щиты, сучьи дети!! – надрывался Сайрак. – Отходим, все за мной! Копья выставить, паскудников протыкать через жопу, не жалеть!! Бей-убивай!

Тарий гневно зарычал, бросаясь в атаку. Зезва парировал удар, затем еще один. Затем поймал душевника ложным выпадом, и небрежно ткнул мечом в незащищенное бедро. Рыцарь взвыл от боли, схватился за ногу. Зезва зло усмехнулся и следующим ударом выбил душевника из седла. Тот повалился на мостовую грудой железа. Оглянувшись, Ныряльщик понял, что отрезан от своих. Он видел полные отчаяния глаза Каспера и яростные взмахи дубины отца Кондрата. Там же яростно бились Сайрак его люди, медленно отступая перед стеной вражеских копий. Зезва вытер пот со лба, поднял меч. Бросил взгляд на сумку. Нет, слишком тесно, не поможет! Со всех сторон его окружали визжащие от ярости душевники. Несколько эров оттащили тело носатого рыцаря. Тот застонал. Живучий, курвова могила! Зезва еще раз оглянулся на друзей.

– Зезва, сынок! – кричал брат Кондрат, орудуя дубиной. – Ах, Дейла-Заступница, ах... Получай, сын греха, получайте, Кудианово семя, получай...

– Зезва, держись, – задыхаясь, вторил монаху Каспер, сдерживая натиск сразу троих эров с вилами.

Шевелящиеся жала копий приближались к Ныряльщику. Толстик заржал, закусил удила.

– Этого живьем брать!

Бородатый рыцарь-душевник яростно сверлил Зезву взглядом.

– Живьем!!

Ныряльщик вытянул меч, острием указывая на Астимара.

– За спинами прячешься, благородный рыцарь? – в ярости вскричал Зезва.

Астимар криво улыбнулся.

– Стреляйте по жеребцу!

Словно поняв, чем ему грозит такой приказ, Толстик бешено затряс головой, и вдруг ринулся вперед, раскидывая душевников в разные стороны. Копейщики Отряда совсем близко. Наконечники шевелятся, словно жала. Не пройти. Зезва вдруг напрягся, оглянулся. Почудилось?

– Сюда, быстрее!

Не почудилось. Ныряльщик поднял Толстика на дыбы. Рыжий жеребец несколько мгновений потрясал передними ногами в воздухе, затем прыгнул через опрокидывающихся перед ним эров, Несколько ударов мечом, и Зезва, обхватив шею Толстика, скользнул мимо копий, прорвался в переулок, тот самый, про который говорил Каспер. Из глубокого пореза на руке стекала кровь.

– За ним! – взвыл Астимар. – Ну, же, шлюхины дети!!

Зезва осадил храпящего коня, подал руку, и Горемыка ухитрился усесться сзади. Толстик снова мчался как ветер, не видя дороги, движимый лишь страхом и шпорами хозяина. Чернота переулка поглотила беглецов, но уже доносились крики и звон оружия сзади. Пролетело несколько пущенных в темноту болтов, глухо стукнулись о разбитую брусчатку.