Текст книги "Тень на Солнце (СИ)"

Автор книги: Eldar Morgot

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 28 страниц)

– Нестор, ты будешь удивлен, брат мой!

Таисий опустился на колено и поднял небольшой камень. Поднес к глазам, изучил со всех сторон. Сузил глаза и снова взглянул туда, куда отправились вешап и горный дэв.

– Выход, наконец-то! А то я уже стал чувствовать себя кротом, – облегченно провозгласил Зезва. – Что здесь у нас?

– Снова камни, – отозвался Каспер, разглядывая покрытый камнями луг, красневший большими яркими цветами. Далеко на восходе, чуть выше темной полосы леса, уже алела дымка пробуждающегося солнца. Позади нависали огромной массой Черные Пещеры.

– Мы вышли в совсем другом месте, Каспер. Все идет по плану, клянусь дубом! Нужно спешить...

– Не совсем... – дрогнувшим голосом отозвался Каспер.

Зезва Ныряльщик медленно повернулся и увидел три темные тени над своей головой. Снова запахло серой.

– Вешапы! Бежим, скорее!

Задыхаясь, они побежали к спасительной полоске леса. В предрассветном воздухе родилось утробное рычание с присвистом, это вешапы заметили добычу.

Зезва в отчаянии обернулся, встретившись взглядом с Каспером. Они на открытой местности, от вешапов не спрятаться... В следующее мгновение, Зезва рывком затащил Каспера под прикрытие большого камня, потому что спикировавший Фмий изрыгнул струю огня. Пламя ринулось вниз, шипя и сверкая. Невыносимый жар опалил камень, заставив беглецов в панике бежать. Второй вешап с наездником-дэвом удовлетворенно рыкнул, но не успел сжечь беззащитных человеков. Сверху с громким криком на него обрушилось что-то тяжелое и яростное. Дэв покатился вниз, зацепился за лапу заверещавшего вешапа, заставив его кругами опуститься вниз. Фмий оглянулся, гневно взмахнул крыльями и ринулся в атаку на гвелеша, но было уже поздно: Дзилис камнем упал вниз, схватил передними лапами радостно размахивающих руками человеков и снова взмыл в небо, держа курс на уже наполовину показавшееся солнце. Айин убедился, что упавший наездник жив, хотя и беспомощно лежит в траве, держась за неестественно вывернутую ногу, а его вешап возбужденно хлопает крыльями рядом. Дэв пронзительно свистнул команду, и его спутник, круживший чуть выше, присоединился к нему. Силуэт гвелеша отчетливо вырисовывался на фоне восходящего солнца.

– Клянусь Огнем, – прорычал Фмий, работая крыльями, – гвелешово отродье!

– Хочет нас ослепить, – зажмурился Айин, прикладывая ладонь ко лбу. – Давай, за ними, друг Фмий! Пламя Кудиана, они не должны уйти!

Погоня возобновилась, теперь уже в воздухе. Впереди мчался гвелеш Дзилис, неся на спине двух людей, а за ними, оглашая утренний воздух яростными воплями, неслись два черных вешапа с горными дэвами на спинах.

– Что ж ты так долго, Дзилис? – простонал Зезва, из последних сил цепляясь за горб крылатого чуда. – Еще чуть-чуть, и в задницах у нас было бы по большому дубу!

Каспер тяжело дышал и пытался выглядывать назад, выискивая вешапов.

– Сиди смирно, человек! – рявкнул Дзилис. – Вешапы гонятся за нами. Двое. Третий потерял наездника... Сокровище?

– Со мной, – Зезва гневно сверкнул глазами. – Ты обманщик, гвелеш, клянусь Ормазом!

– Позже поговорим, – крикнул гвелеш, закладывая такой крутой вираж, что Зезва и Каспер едва не сорвались вниз. – Вешапы!

Шипение и струя огня вспорола то место, где только что был Дзилис. Фмий раздраженно зарычал, Айин уже свистел напарнику, чтобы тот шел в атаку. Его вешапу требовалось время для генерации новой порции огненного плевка. Донесся ответный свист: второй дэв уже заходил на гвелеша сверху.

– Они сильнее, – задыхаясь, сообщил Дзилис, – догнали все-таки... Рано или поздно... Держитесь!

Новый вираж, и снова люди, из последних сил цепляющиеся за горб гвелеша, с трудом удержались на чешуйчатой спине. Второй вешап промахнулся. Запах серы и горелого.

– Так не может долго продолжаться, – прохрипел Дзилис. – Вешап опалил мне крыло. Не смертельно, но еще две-три атаки, и нам конец.

Зезва с трудом поднялся, едва не упав от порывов ветра, но Каспер вовремя схватил его за руку. Ныряльщик стянул со спины мешок и достал одну из железных труб, ту, что побольше. Повозился некоторое время, затем потянулся за второй. И тут Дзилис снова стал уворачиваться от вышедшего на позицию вешапа. Зезва стиснул зубы, но с помощью свободной руки и Каспера сумел удержаться. Изумленный Каспер увидел, как труба поменьше была вставлена внутрь большой железки, и Зезва взвалил сдвоенную трубу себе на плечо.

– Дзилис, – закричал он, – будешь делать, что я скажу!

– Постараюсь, – отозвался гвелеш.

– Развернись и иди вешапу наперерез!

– Ты, что, крыльев лишился?! Это самоубийство!

– Делай, как я говорю, гвелеш!!

Крылатый чуд повернул голову, покосился на человека сапфировым взглядом и, сложив крылья, упал вниз, мгновенно оказавшись на одном уровне с вешапами. Пока те соображали, что к чему, гвелеш стремительно вынырнул прямо между ними. Словно во сне, Каспер смотрел, как Зезва наводит железную трубу на одного из вешапов. Несмотря на ветер, юноша различил скорее удивленное, чем озадаченное лицо дэва-наездника.

– Дзилис, держи линию, держи!!

Вспышка! Что-то огненное и грохочущее вылетело из трубы, отбросив Зезва назад. Огненный снаряд ударил черного вешапа в крыло. Монстр взвыл от боли и неожиданности, его наездник с огромным трудом удержался на спине, а вниз полетели ошметки горелого мяса. Вешапа завертело в воздухе, словно воздушный змей, и, кувыркнувшись несколько раз, чудовище ушло вниз, отчаянно помогая себе уцелевшим крылом.

Обернувшись, Каспер с ужасом увидел, что Ныряльщика нигде не видно. Свалился?! Нет, появился снова, держится за лапу Дзилиса!

– Что это было?! – Айин ошеломленно смотрел, как его напарник стремительно пикирует к земле.

– Уходим! – вдруг прорычал Фмий, резко закладывая поворот вправо.

– Стой! – закричал дэв. – Куда?!

– Я не хочу, чтобы гвелеш сжег меня!

– Гвелеши не умеют плеваться огнем, Фмий! Назад! Ну?!

– Не умеют? – Фмий уже опускался вниз, туда, где между редких деревьев виднелся его сородич. – Погляди на моего брата, горный дэв! И помолчи, иначе я сброшу тебя на скалы!

Айин притих и больше не произнес ни слова. Лишь посмотрел на удаляющуюся тень гвелеша. И неожиданно одобрительно кивнул.

Брат Кондрат поднял руку, приказывая двум дворцовым слугам остановиться. Те с облегчением опустили на землю свою ношу: завернутое в большую простыню тело. Брезгливо отерли руки и уставились на монаха.

– Вот, держите, – отец Кондрат протянул лакеям по монете. – Теперь копайте.

Дворцовые переглянулись.

– Извини, отче, – сказал один из них, высокий и худой как палка брюнет, – но этого мы хоронить не будем.

– Сам и копай, – добавил второй, лысоватый толстяк, – а мы пошли. Заплатил ты щедро, и мы будем держать язык за зубами, но...Вот тебе заступ.

– Бывай, святой отец.

Брат Кондрат посмотрел им вслед, вздохнул и взялся за лопату. Чуть поодаль едва виднелся в наступивших сумерках столичный тракт, сзади чернел королевский лес Мзума, а совсем рядом, в сотне шагов, завывал ветер среди могильных плит и памятников городского кладбища. Монах снова вздохнул и принялся за работу. Земля поддавалась плохо, но брат Кондрат упорно копал, останавливаясь лишь для того, чтобы отереть пот со лба. Налетел ветер и легкое покрывало открыло часть трупа. Четыре руки рвахела безжизненно скрючились в последней судороге. Отец Кондрат воткнул лопату в землю и снова прикрыл тело. Некоторое время он задумчиво взирал на мертвеца, затем покачал головой и возвратился к своей работе. Земля поддавалась очень плохо. Дождей не было уже давно...

Император Вольдемар испытывающе смотрел на склонившегося перед ним Кержа. Глава директорской разведки только что закончил обширный доклад и ждал дальнейших указаний. В кабинете владыки Элигершдада по-прежнему пахло старыми книгами. Император устало потер переносицу.

– Ты говоришь, – сказал он, – покушение на Ламиру не удалось.

– Да, государь, – поднял глаза Удав. – Все прошло именно так, как требовало ваше величество.

– Нестор?

– Его убийца нейтрализован. Это была нелюдь, рвахел.

Вольдемар поморщился.

– Что он успел сделать?

– Рвахел, государь? Почти ничего, если не считать легкого испуга Ламиры.

– Я не про убийцу спрашиваю, Керж.

Удав зачем-то оглянулся по сторонам. Вольдемар усмехнулся.

– Не бойся, Удав, говори смело. Тебе везде мерещатся каджи. К твоему сведению, Нестор уже три дня как исчез. Это в его духе. Он, несомненно, вернется, но сейчас каджа нет во дворце.

– Наш человек убил не только рвахела, но и десятерых лучших телохранителей Ламиры, государь. Теперь Данкан сможет нанять еще нескольких верных Элигеру людей. Ламира, похоже, влюблена в него.

– Надо же, – хмыкнул император.

– Мы все больше и больше контролируем королевский двор Мзума, ваше величество. И, кроме того...

Пока Удав рассказывал, Вольдемар, прикрыв веки, внимательно слушал, постукивая костяшками пальцев по столу. Из открытого окна раздавались веселые крики лакеев и садовников. Позднее лето цвело и благоухало. Залетел большой шмель, недоуменно ткнулся в занавеску, гневно зажужжал, и, проделав почетный круг по кабинету, величаво вылетел обратно в сад.

– Каковы будут указания вашего величества?

– Указания? – открыл глаза император. – Указания... Пора заняться Душевным тевадством, друг Керж. Говори, что там у тебя.

Главный шпион поклонился и раскрыл свою папку. Вольдемар снова внимательно слушал. У него еще есть время на государственные дела. На могилку он пойдет чуть позже, слуги приготовят цветы. А врач пусть сделает новое лекарство Нестора от кровавого кашля. И надо сказать садовнику, чтобы посадил вокруг ограды розы, и побольше. Тея всегда любила их.

Когда мой час придет,

Я буду робок и покорен.

Судьбы рука меня ведет,

Туда, где нет забот и горя...

Далеко-далеко, среди горных неприступных перевалов Большого Хребта, там, где редкий путник отважится идти в одиночку, где небо встречается со снежными вершинами, а солнце светит особенно обжигающе, стоит небольшая хижина. Из маленькой трубы вьется едва заметный дымок, а сама хижина почти незаметна среди заснеженных скал и вековых сугробов. Внутри, горестно взмахивая всеми руками, горько плачет немолодая рвахелка. На полатях испуганно шушукаются маленькие рвахелы, что-то шепчет в очаге огонь, а за подслеповатым окном завывает морозный ветер. Рядом с матерью, сжимая и разжимая все восемь кулаков, застыл в напряженной позе еще совсем юный рвахел.

Восьмирукая подняла заплаканное лицо на сына и снова зарыдала, уткнувшись в колени. Молодой рвахел опустился на покрытый мягкой соломой пол и принялся гладить мать многочисленными руками.

– Мама, не плачь....Пожалуйста... – и тут же, вскинув над головой восемь сжатых кулаков, – Клянусь горным ветром и снежными обрывами, клянусь, что отомщу за смерть отца! Бойтесь меня, проклятые человеки!

Гвелеш Дзилис стремительно спикировал вниз, прямо в гнездовье из крупных камней, устроенное им среди неприступных скал на берегу Темного моря. Передними лапами бережно раздвинул клоки сухой соломы и чистых тряпок. Два больших пятнистых яйца уже покрылись трещинами. Дзилис радостно расправил крылья. Вскоре проклюнулся первый маленький гвелеш. Тихо пища, малыш высвободил головку из скорлупы и впервые взглянул на мир удивленными сапфировыми глазенками. Вскоре он уже прижимался к теплому отцовскому боку, а его брат выбирался из второго яйца, отчаянно хлопая крохотными крылышками. Дзилис опустил голову и нежно обнюхал сначала одного, затем другого детеныша.

– Оба мальчики, – прошептал Дзилис счастливо, – как и говорила ваша мама. Я назову вас Зезва и Каспер. Мои маленькие сокровища...

Волновалось море, обрушивая серые мутные волны о скалы, и целые тучи брызг тщетно пытались попасть по тому месту, где свил себе гнездо Дзилис. Просто море не знало, что гвелеши – лучшие в мире родители. Малыши уже требовательно пищали, и новоиспеченному папаше очень скоро пришлось лететь на рыбалку. Потому что налицо были все признаки того, что у гвелешат Каспера и Зезвы отменный аппетит.

Каспер сидел, опершись о ствол березы, и бережно держал в руках потрепанный временем рисунок. Отцовский меч лежал на коленях юноши. Вздрогнув, Каспер поднял голову на шум шагов. Зезва Ныряльщик опустился на землю рядом.

– Этот нытик Дзилис не мог приземлить нас поближе?! – проворчал Зезва. – Если до темноты доберемся до Мзума, уже хорошо, клянусь дубом! Что это у тебя?

– Мой отец.

Зезва долго разглядывал изображение худого и тщедушного человека с застенчивой детской улыбкой на губах. Глаза, совсем как у Каспера, смущенно смотрели с портрета. Меч Победителя висел на поясе Алексиса.

– Он снова снился мне, Зезва, – Каспер смотрел куда-то вдаль, поглаживая пальцами портрет отца. – Сказал, что теперь ему спокойнее, и чтобы я помнил то, чему он учил меня. Попрощался и сказал...до свидания.

Зезва молча взял из рук Каспера рисунок.

– Спасибо, – прошептал еле слышно.

Каспер не удивился. Он опустил глаза на меч. Вытащив лезвие из ножен, дрогнувшим голосом прочитал:

– Победитель Сильнейших.

Зезва с мягкой улыбкой положил руку на плечо юноши. А Каспер с блестящими от слез глазами сжимал оружие отца.

– Победитель Сильнейших, Зезва. Мой отец!

*******************************************************************

Мор там оставил,

Пир сюда принес.

Отсев там просыпал,

Муку с собой принес.

4. Цветок Эжвана

Энкен, первый месяц осени, уже подходил к концу. Дни становились короче, а солнце, еще недавно ласковое и теплое, к вечеру уже пригревало не так сильно. Прохладный ветерок становился смелее с каждым днем. По ночам приходили его братья – могучие горные ветры. Они спускались с заснеженных вершин Хребта, чтобы пройтись по своим будущим владениям, там, где совсем скоро будет падать снег и завывать их сестра метель. Но пока царствовала осень, и ветры гор, вдоволь погуляв ночью, нехотя возвращались назад, в расщелины и скалы севера, чтобы там терпеливо дожидаться своего часа. Эры Мзума готовились собирать виноград, ведь вслед за энкеном шел винный месяц, время радости и виноделия. В эрских хозяйствах постепенно начинались предвинная суматоха и разные приготовления к нехитрым простолюдинским праздникам. Гамгеоны и тевады строчили длинные отчеты в столицу, восхваляя себя и свои же управленческие таланты. Все готовились к длинной череде праздников. Жизнь в Солнечном королевстве Мзум шла своим ходом.

– Святой дуб, вот это красавица!

Вож Красень, гамгеон Цума и наместник Душевного тевадства, не сводил глаз с красавицы-эрки, что проходила мимо, опустив глаза. Он восхищенно поцокал языком, затем повернулся к сопровождающим.

– Кто такая, из какого рода?

– Простолюдинка, светлейший!

– Вижу, что не королева Ламира, дурень! Душевница? Судя по накидке – замужем.

– Нет, светлейший, чистокровная мзумка! Взгляни на вышивку платья.

– Ага... – Красень проводил взглядом стройную черноволосую девушку, задумчиво поджал губы. – Узнать про нее все, кто муж, чем занимается, где живут, есть ли дети.

– Будет исполнено, светлейший гамгеон!

Красень еще раз плотоядно взглянул в сторону удаляющейся эрки, затем вздохнул и ткнул тростью в спину возницы – толстого бородача в зеленом плаще и такого же цвета шароварах. Задремавший было толстяк вздрогнул, и повозка гамгеона двинулась дальше по улицам Цума, столицы Душевного тевадства. Двойка элигерских коней-тяжеловозов степенно ступала по плохонькой каменной мостовой, возница в зеленых шароварах причмокивал и помахивал кнутом, а конные Телохранители сонно покачивались в седлах вокруг повозки. Впрочем, их сонливость была мнимой, и немногочисленные прохожие, что встречались в это раннее утро на улицах Цума, с опаской жались к стенам и заборам. Ну их, в дуб, этих Телохранителей, опасные люди.

Красень зевнул, устраиваясь поудобнее в подушках. Ночка выдалась славной, посол Элигера не обманул, погуляли славно. И главное, за счет их императора, ха! Тут мысли гамгеона снова обратились к прекрасной незнакомке, и Вож Красень блаженно заурчал, поглаживая свой немаленький живот. Затем погляделся в зеркальце, выдернул волосок из носа, подправил ладонью напомаженные черные волосы, закрутил кверху кончик бородки, и, удовлетворенно хмыкнув, спрятал зеркальце. Хороша эрка, ах, как хороша... И, главное, солнечница, мзумка! Впрочем, что тут удивительного. Разве у душевников есть красивые женщины?

С этими мыслями гамгеон и задремал под покачивание повозки и тяжелую поступь элигерских тяжеловозов. Во сне он видел обнаженную молодую простолюдинку.

Поздним вечером, из леса на центральный тракт, ведущий в столицу Душевного тевадства, город Цум, выехала длинная вереница торгового каравана. Громоздкие телеги с товарами и купцами охраняли мзумские лучники. По бокам гарцевали легковооруженные рменские всадники, внимательно изучавшие окрестности, и особенно многочисленные камни, которыми была усеяна равнина, через которую держал путь караван. Командир наемников, сухопарый старый солнечник, нервничал. Купцы, в основном душевники, не захотели оставаться на ночь в лесу, разбив лагерь и выставив охрану. Они требовали до темноты добраться до Мчера, крупного города на берегу Темного моря. Командир наемников спорил, убеждал, но тщетно: купцы были непреклонны. Они и так опаздывают в Цум, а конкуренты не спят! Да и время такое: скоро винный месяц, а они все еще в пути, вместо того, чтобы торговать на базарах Цума! Нет, Священный Дуб свидетель, медлить нельзя!

Командир немников мрачно усмехнулся в бороду и призвал к себе главного над лучниками, тоже солнечника.

– Эти проклятые душевники, дуб им в зад, никак не успокоятся, – проворчал он, вглядываясь в чернеющую полосу леса. – Торговля у них простаивает, как же.

– Клянусь Дейлой, ты прав, Сарен! – подхватил главный лучник, коренастый ветеран с изуродованным шрамами лицом. – У ребят так и чешутся руки всадить им по стреле в жирные брюха! Еще и рменов призвали, тьфу! Что ж эта делается-та, начальник? На мзумской земле хозяйничают инородцы?!

– Душевники считают, что это их земля, – усмехнулся командир наемников. – Так что с тобой согласятся не все жители Душевного тевадства, главный над лучниками Хотанг!

– Что? – задохнулся Хотанг, подскакивая в седле. – Нет, клянусь милостью Ормаза, я не...

– Погоди, – поморщился Сарен. – Ты не прав. Да, это земля Мзума, но у душевников другой родины нет.

– Конечно, нет, они ж бродяги! – захохотал Хотанг и вдруг захрипел, схватившись за горло. Сарен пару мгновений смотрел на торчащую из горла лучника стрелу, затем рывком повернул коня. Следить за судьбой Хотанга не было времени. Командир наемников едва успел прикрыться щитом от нескольких стрел. 'Метят в командиров', – мелькнула мысль. Еще одна стрела пробила бедро, вторая пронзила плечо. Превозмогая боль, Сарен пустил коня в галоп. Так и есть, стрелы летят из леса. Купцы с воплями ужаса падали на колени и ползли под защиту повозок. Где рмены? Сарен вдруг увидел, как из-за деревьев появились неизвестные с арбалетами в руках.

– Лучники Мзума, стоять на месте! – закричал Сарен, размахивая мечом, хотя кровавая пелена уже начинала застилать глаза. – Стрелы готовь, заряжай...

Где же конные рмены? Сарен отбросил изрешеченный щит и влетел за линию лучников, готовящихся к стрельбе. Из леса раздавались воинственные крики. Арбалетчики дали залп и снова скрылись за деревьями. Сарен сполз с лошади и упал на руки подскочивших солдат.

– Прочь! – прорычал он, отводя руки. – Я сам, сам!

Он оглянулся. Купцы частью рассеялись по равнине, частью прятались под телегами. Наемников-рменов нигде не было видно, лишь три всадника спешились, и присоединилось к двум десяткам воинов Мзума, готовящихся оборонять караван.

– Где остальные? – крикнул Сарен.

Рмены отвели глаза, лишь крепче сжали оружие. Командир наемников все понял. Затем, рыкнув на приблизившихся было солдат, без единого стона сломал древко торчащей из плеча стрелы. Задержал взгляд на болте в бедре. Этот не вытащишь...Тонкая струйка крови из закушенной губы медленно поползла по подбородку Сарена.

Нападавшие снова показались. В стремительно наступавшей темноте их черные силуэты почти полностью сливались с темной стеной деревьев. Сарен вцепился в плечо молодого солдата.

– Бери коня, парень и скачи в Мчер за подмогой!

– Я вас не брошу! – протестующе замотал головой солдат.

– Исполняй приказ, сын сеновальной шлюхи! Ну?! В седло, лучник Мзума!!

Солдат попятился, обменялся взглядами с товарищами и, пригнувшись, побежал к лошадям.

Новый залп из арбалетов бурей прошелся по рядам солнечников. Затем еще один и еще. Многим наемникам не помогли щиты: изрешеченные болтами, они уже не могли защитить хозяев. По команде Сарена солдаты отступили за телеги, откуда открыли яростную стрельбу из луков. И хотя несколько стрел достигли цели, существенного ущерба противнику они нанести не могли. Враг умело прятался за деревьями, перезаряжал арбалеты и наносил новый удар. Солдаты падали один за другим.

У Сарена уже темнело в глазах, когда до его слуха донесся топот копыт.

– Ушел? – слабеющим голосом спросил он у поддерживающего его рменского всадника.

Рмен не успел ответить, потому что болт пробил его грудную клетку, и всадник с хрипом повалился к ногам Сарена. Из последних сил командир наемников приподнялся на руках и выглянул из-за телеги. Противник уже окончательно осмелел, а когда за спинами уцелевших лучников раздались крики и звон оружия, Сарен понял, что это конец. Ветеран с трудом поднялся и поднял меч. Кровавый туман почти полностью затмил его зрение, но боль куда-то ушла. Сарен улыбнулся и твердым шагом пошел на врага. За ним двинулось несколько оставшихся в живых солдат Мзума.

Дейла, в бой смертельный иду,

Благослови меня, матерь богиня!

Свет твоих глаз освещает мне путь,

Шаг последний, к тебе ведущий...

Он не почувствовал боли, лишь темнота и небытие опустились на него. Как и его солдаты, он ушел к Дейле с мечом в руках.

– Старый глупец, – главный над лучниками Хотанг, расставив ноги, разглядывал труп Сарена. Присев на корточки, изменник попытался вытащить меч из рук старого командира, но тщетно.

– Мародерствуешь, солнечник?

Хотанг резко обернулся и, потеряв равновесие, упал на спину. Заворчав, поднялся и исподлобья уставился на говорившего. Вокруг сновали вооруженные люди с арбалетами за спинами. Они грабили мертвых, с громким смехом вытаскивали купцов из-под телег, рылись в мешках и весело переговаривались.

– Молчал бы со своим элигерским акцентом! – пробурчал Хотанг, поправляя одежду.

– Ну, извини, – засмеялся его собеседник. – Итак?

Хотанг некоторое время смотрел, как арбалетчики сгоняют в кучу уцелевших купцов, силой усаживая их на землю.

– Один лучник ушел, мы пропустили его, как ты и сказал, Элан.

– Отлично, Хотанг, отлично, – Элан закутался в плащ, передернул плечами. – Однако ж, прохладно уже по ночам, скажу я тебе!

– Что делать с купцами?

– Отпустить, предварительно облегчив содержимое их кошельков и повозок! Не забывай, Хотанг, мы ведь разбойники с большого тракта!

– Как скажешь.

Предатель еще раз взглянул на труп Сарена, ухмыльнулся и отправился к дрожащим от страха купцам. Элан презрительно посмотрел ему вслед, затем опустился на колено рядом с телом командира наемников. Бережно закрыл глаза солнечника. Тяжело вздохнул. Какой-то купец тихо поскуливал от страха.

Когда осеннее солнце только показало краешек своего диска над слегка волнующимися водами Темного моря, в Южные Ворота славного города Цум кто-то сильно и настойчиво постучал.

– Открывайте! – раздалось из-за ворот на солнечном языке. – Так душевники встречают гостей?!

Наконец, охрана зашевелилась. Два заспанных солдата с нашивками Душевного Отряда, недовольно ворча, взобрались на стены и уставились на трех незнакомых всадников.

– Ну, чего надо? – грубо спросил один из солдат на языке душевников.– До открытия ворот еще нескоро, вот петухи пропоют и...Так что, нечего здесь шуметь, а не то, клянусь священным дубом, мы вас попотчуем болтом!

– И еще, – мрачно сплюнул второй солдат. – Тут вас не Мзум и не Горда, а Цум!

– Мы это знаем! – вежливо ответил уже на душевном один из путников – высоченный и толстый монах в рясе Храма Дейлы.

– То-то же, – проворчал солдат, рассматривая спутников монаха: тщедушного долговязого юношу и небритого дворянина с заплетенными в косичку черными волосами. – Умеете, когда нужно, уважать наш язык.

– Взгляни вот сюда, о, храбрый воин! – небритый рыцарь высоко поднял руку со сжатым в ней свитком. – Видишь?

– Ну?

– Печать Ламиры, королевы Мзума! Мы из столицы с миссией к светлейшему гамгеону славного Душевного тевадства.

Душевник скривился, словно увидел змею. Несколько мгновений рассматривал дворянина с косичкой. Его напарник как бы невзначай положил на согнутую руку заряженный арбалет. Глаза небритого с косичкой сузились. Монах и тщедушный юноша переглянулись.

– Добрые люди! – вмешался монах, кладя руку на плечо небритого рыцаря. – Мы вовсе не мошенники или разбойники, можете сами взглянуть на печать, дабы удостовериться в подлинности наших полномочий.

Солдат скривился еще сильнее. Арбалетчик как-то странно ухмыльнулся.

– Сказано вам – ждите открытия ворот! И готовьте пошлину за вход,– еще раз подозрительно оглядев всех троих, душевники спустились со стены, о чем-то тихо переговариваясь.

– Отличное произношение, – сказал небритый с косичкой, слезая с упитанного рыжего жеребца. – Хорошее, я смотрю, дают образование в храмах, отче! Может и мне стать монахом, а, брат Кондрат?

– Тебя не возьмут, Зезва, – покачал головой монах, ослабляя подпругу своей лошади и что-то ища в седельной сумке.

– Почему, отче?

– Потому что ты грешник и богохульник.

Зезва Ныряльщик усмехнулся, привязал коня к вековому дубу и уселся прямо на желтую траву, опершись о могучий ствол исполинского дерева. Дуб возвышался неподалеку от пологого берега, на который медленно накатывались невысокие волны Темного моря. Справа от расположившихся путников высились башни Цума и темнели негостеприимные ворота. Слева, почти до самого горизонта тянулся пляж, покрытый мелкой галькой. Сверкали брызги над длинными дамбами, а вдалеке чернела башня маяка, что возвышался у входа в Цумскую бухту. Кричали чайки. Дул свежий морской ветерок.

Третий всадник, худощавый нескладный юноша, все это время хранил молчание, лишь пару раз улыбнулся, прислушиваясь к незлобливой перепалке спутников. Он принялся гладить свою кобылу, посматривая в сторону городских ворот.

– Каспер, а ты говоришь на языке душевников? – спросил Зезва, зевая.

– Я?

– Нет, мой конь Толстик!

Брат Кондрат стал неодобрительно качать головой, а Каспер смущенно потупился. Услышавший свое имя Толстик недоуменно заржал, покосившись на хозяина.

– Немного. У нас в деревне жило несколько семей душевников, и, когда я был маленький, то часто играл с их детьми. Они меня и обучили языку.

– Где же теперь эти душевники? – поинтересовался отец Кондрат, прикладываясь к пузатой бутыли, извлеченной, наконец, и сумки. – Хорошее винцо, клянусь Дейлой... По-прежнему живут в твоей деревне, сынок? Ну и хвала Ормазу, я всегда говорил, что...

– Не живут, отче, – прервал его Каспер. – Несколько лет назад их дома сожгли и сравняли с землей. Хозяева бежали, кто в Цум, кто в Элигершдад. Больше мы не видели душевников в наших землях.

– О, Дейла, – пробормотал отец Кондрат, передавая бутыль Зезве.

– Большой Погром, – мрачно кивнул Зезва, делая глоток. – В Цуме тогда чуть до войны дело не дошло, но войскам удалось подавить мятеж. С обеих сторон были жертвы.

Некоторое время они молчали, каждый думая о своем. Зезва и отец Кондрат отдали должное вину. Каспер от вина отказался, предпочтя воду из собственной фляги.

– Среди тех душевников, что бежали, мои родичи, – вдруг сказал Каспер. Монах и Зезва уставились на него.

– Так ты тоже душевник? – усмехнулся Зезва. – Хорошо маскируешься!

– Нет, – поморщился Каспер. – Просто тетя вышла замуж за нашего соседа-душевника. Тетя Зара. У нее сын, мы с ним часто играли в детстве. Еще до смерти отца. Когда случился Погром, мужа Зары убили и...

Зезва хотел что-то сказать в ответ, но передумал, и, поднявшись, с наслаждением вдохнул морской воздух. Некоторое время он наблюдал, как белоснежные барашки морских волн степенно двигаются по направлению к берегу. Где-то далеко, за длинным, вгрызающимся в море молом, мелькали черные тела резвящихся дельфинов. Ветер крепчал.

– Будет шторм, – проговорил Зезва, указывая на небольшую темную тучку на горизонте. – Не хотелось бы оказаться в это время без укрытия.

– Это точно, сын мой, – усмехнулся отец Кондрат, поглаживая бутыль с вином. – Я вот...

Зезва предостерегающе поднял руку, пригнулся и выхватил меч. Каспер уже давно притаился за широким стволом дерева, готовясь встретить незваных гостей. Отец Кондрат сохранил спокойствие, но и он сжал покрепче внушительного вида посох.

Из-за соседних деревьев показался всадник в красном плаще Телохранителей. Высокий и мускулистый, он уверенно и гордо держался в седле. Длинные, темно-русые волосы развевались на ветру. Холодные голубые глаза бесстрастно оглядели Зезву и его спутников.

– Приветствую посланников ей величества светлоокой Ламиры, да продлит Ормаз ее года! – произнес всадник, подбоченившись. – Долог путь от Мзума.

– Очень долог, незнакомый рыцарь, – проворчал Зезва, пряча меч. – С кем имею честь беседовать в столь прекрасное утро?

– Сайрак, командир корпуса Телохранителей Цума. Светлейший тевад Вож Красень получил письмо о вашем прибытии. Он ждет вас...

– Как любезно с его стороны.

– Я смотрю, эти собаки-душевники посмели не впустить вас, – Сайрак с нескрываемой ненавистью взглянул на ворота. – Однако вы подъехали к Южным Воротам, а их, по договоренности, охраняет Душевный Отряд.

Произнеся последние слова, Сайрак скривился так, словно проглотил лимон, а голос его задрожал от плохо скрываемой ярости.

– Так как вы – солнечники, да еще и, я полагаю, сообщили этим любителям потрахать коз, что едете из столицы, от самой королевы, конечно же, душевники не впустили вас, да еще и поиздевались всласть! Ну, ничего, клянусь милостью Дейлы, придет время, и мы отправим их из Мзума пинком под зад!

– Куда, сын мой? – тихо спросил брат Кондрат.

– На север, в горы! – сверкнул глазами Сайрак. – Туда, откуда их вшивые пращуры пришли несколько столетий назад. А мы были настолько глупы, что разрешили поселиться. Пригрели на груди каджей, Ормаз свидетель!

– Надо же, – покачал головой Зезва.

– Пусть демон Кудиан сожрёт всех душевников! – заключил Сайрак. – Вас же, господа, прошу следовать за мной. Мы обогнем городские стены и въедем в Цум через Северные Ворота. Поверьте, там вас встретят так, как подобает посланникам великой Ламиры!