Текст книги "Тень на Солнце (СИ)"

Автор книги: Eldar Morgot

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 28 страниц)

Лайимар лишь слабо улыбнулась в ответ. Вернулся Каспер, уже с мечом в руках. Великанша оглядела маленький отряд и двинулась вперед, держа перед собой вытянутые руки с едва шевелящимися перепончатыми пальцами. За ней шел Зезва, положив меч на плечо. Дальше следовали Каспер с отцовским клинком наперевес и бормочущий молитвы отец Кондрат. Ваадж замыкал церемонию, разминая пальцы. Несмотря на явный скептицизм Йили, он не собирался оставаться в стороне.

– Тетя? – позвал Зезва, когда они цепочкой шли по коридору к лестнице.

– Что ты орешь, негодник? – прошипела лайимар, не оборачиваясь.

– Если мы ничем не сможем тебе помочь, зачем идем все вместе?

– Потому что, если существо, проникшее в дом, нападет, когда меня не будет рядом, вам всем конец! И помолчи.

Ныряльщик умолк, лишь переглянулся с испуганным Каспером. Брат Кондрат забубнил молитвы еще сильнее. Ваадж лихорадочно вспоминал заклинания.

Они шли по сумрачному, притихшему дому. Тишину нарушали лишь скрип половиц да их дыхание. Даже ветер, что еще недавно рвался сквозь прикрытые ставни, испуганно притих, а дождь замедлил свои капли, которые теперь лишь изредка барабанили по крыше.

– Холодно, – поежился Каспер, судорожно сжимая отцовский меч. – Зезва?

– Чего? – пробурчал Ныряльщик, озираясь. По знаку Йили они по очереди осторожно заглядывали в комнаты. Пусто. И здесь тоже…

– Помнишь Черные Пещеры?

– Помню, дуб мне в зад! Ты б еще каджей вспомнил, Победитель!

– Тише, – взмахнул рукой брат Кондрат, делая страшные глаза.

Они приблизились к лестнице, что вела на второй этаж.

– Я ночью ходила в комнату Аинэ, – вдруг сказала лайимар негромко. Добавила, не дожидаясь вопросов: – Что-то не так с этой девушкой, я знала, знала. Прикладывала ладонь к голове, а там пустота…не в смысле отсутствия разума, вовсе нет. Просто стена, закрыто… Очертила круг.

– Госпожа решила, что Аинэ одержима? – спросил отец Кондрат хрипло.

– Но она выбралась, преодолела, – словно не слыша вопроса, продолжала Йиля. – Значит…значит, я ошибалась.

– А как же Гектор? – из-за огромного плеча монаха высунулся Ваадж. – Неужели собака так долго не чувствовала присутствие нелюди?

– Пес учуял вовремя, – ответила лайимар.

– Но тогда выходит… – Ваадж запнулся.

– Именно, господин чародей!

Каспер молча прислушивался к разговору. Он взглянул на ступеньки, что уходили вверх. Капелька пота скекала по виску юного Победителя. Зезва положил руку ему на плечо, одобряюще улыбнулся. Каспер кивнул в ответ. Он не знал, что у Ныряльщика самого комок в горле и тяжесть в животе. Юноша даже хотел что-то сказать, когда великанша резко дернулась. Взметнулись черные волосы. Ваадж остерегающе закричал. Брат Кондрат попятился к стене. Каспер медленно, словно во сне, повернул голову. И увидел.

– Курвова могила! – словно кнут, щелкнул возглас лайимар.

Аинэ видела их. Несколько призрачных фигур в ореоле сверкающих снежинок. Она словно повелительница вьюги. Она, Аинэ, повелевает сновидениями.

– Имя у тебя иное, иное, иное… – зашептали беззвучные голоса. Девушка вздрогнула. В этом сне она могущественна и всесильна. Силы ночи и стужи подчиняются ей.

– Вот они, – напомнило ничто.

Да… Впереди стоит настоящая великанша… Или великан?

– Это дэв, – прошелестело ничто. – Ужасный горный дэв. А за ним – присмотрись!

Аинэ вздрогнула. Потому что снежные крупицы света немного рассеялись, и она увидела. Узнала. Это они сожгли дом, зарубили отца и мать, предварительно сотворив с ней нечто ужасное…

– Они не видят меня, – прошептала девушка, чувствуя, как холодная ярость переполняет все ее существо.

Дэв, что возглавлял группу убийц, настороженно водил уродливой рогатой головой из стороны в сторону. Аинэ почувствовала, как сила растет в ее руках. Сила, огромная и страшная, наливает смертельной мощью ее тело. Она приблизилась почти вплотную. Сквозь мелькающие блики светящихся снежинок, девушка услышала, как убийцы переговариваются низкими неприятными голосами. Неожиданно ей стало трудно дышать. Она узнала. Того самого. Это же он, кривоногий тип с косичкой, что, чуть пригнувшись, озирается по сторонам, сразу за дэвом… Он пронзил мечом папу, он схватил маму и…и…

– Смерть… – прошептало в голове ничто.

Аинэ попыталась сжать кулаки. Почувствовала боль, удивленно опустила глаза. Кровь. Откуда? Ногти. Они выросли и превратились в острые как бритва ножи. Во сне есть боль…

– Боль – везде… – раздалось эхом в ушах. – Боль – это мы…

Аинэ улыбнулась, почувствовав странное наслаждение от ощущения горячих капель, стекающих по локтям. Она словно нимфа, что мстит охотникам за убитого зверя. Как Светлоокая Дейла, разящая молнией нечестивцев…

Когда Йиля стремительной тенью метнулась к стене, крикнув на ходу: «К стенам, стенам!», Зезва как раз собирался перекинуться парой ничего не значащих фраз с Каспером. Парень был бледен как смерть, и захотелось его немного подбодрить. То, что Зезва сам еле передвигал ватными, плохо слушающимися ногами, тоже сподвигло его на этот разговор. Интересно, успел еще усмехнуться про себя Зезва, как он сам выглядит сейчас. Наверное, ничем не лучше Каспера…

– Зезва, нет!

Зезва повернул голову на этот полный отчаяния крик Йили. Это спасло ему жизнь. Полупрозрачное нечто просвистело возле горла, оцарапав кожу и разрезав воротник куртки. Горячая кровь мгновенно взбухла расплывающимся пятном на одежде. Зезва вскрикнул, отпрыгивая. Глаза искали, но не видели. Вот отец Кондрат, пытающийся войти спиной в стену, Ваадж, что-то шепчущий под нос. И Каспер. Каспер? Ныряльщик лишь увидел расширившиеся глаза юноши, и снова метнулся в сторону, перекатившись через плечо. Разящее полупрозрачное нечто с глухим рычанием промчалось мимо, замерло под потолком. Задыхаясь, Зезва вглядывался в нечеткий силуэт девушки с длинными, развевающимися волосами.

Йиля уже прикрывала их, вытянув руки, не сводя прищуренных глаз с чудовища.

– Не двигайтесь, – тихо сказала она.

– Кто это? – прошептал брат Кондрат.

– То, о чем я слишком поздно догадалась, – напряженно ответила лайимар, не меняя позы.

Низкое утробное рычание ударило по ушам. Зезва инстинктивно поднял меч. Нечто ринулось вниз. И снова на него. В этот раз оно встретилось по дороге с великаншей. Рычание перешло в яростный хрип. Прижимаясь к стене, люди ошеломленно наблюдали, как в руках Йили сверкнул металл. Лайимар закричала. Яростный боевой клич древнего народа потряс воздух, посыпалась пыль и крошка с потолка, задребезжали окна. Чудовище взвыло в ответ, и Зезва оперся о стену, не в силах сдержать дрожь. Глаза призрака. Он увидел, как зажглись красным огнем глаза полупрозрачного силуэта. Ныряльщик прошептал имя той, с кем уже сталкивался. Брат Кондрат сделал это намного громче и отчетливее.

– Вайна!! Спаси Ормаз!

Тело Аинэ выгнулось в воздухе, руки с длинными когтями поднялись над головой, и медиум ринулся вниз, яростно завывая. Йиля вдруг поняла, что цель монстра – снова ее воспитанник. В отчаянии лайимар взмахнула ножами, бросилась вперед. Не успеет…Вперед выступил Ваадж. Трясущимися руками очертил в воздухе круг, и Вайна на полном ходу врезалась в возникшее голубоватое сияние, оглушительно завизжав. С громким криком Каспер схватил за руку опешившего Зезву, оттащил в сторону. Налетела Йиля, обрушила ураган ударов на свирепо рычащую Аинэ, тело которой от удара о щит Вааджа потеряло прозрачность. Удар. Еще один. И лайимар отскакивает, прижимая руку к плечу. Зезва оттолкнул Каспера, заорал дурным голосом, ринулся вперед, размахивая мечом.

– Нет! – закричала Йиля, поднимаясь. Ныряльщик замер.

Люди сгрудились в кучу, отделенные от чудовища мерцающим светом.

– Скоро щит рухнет, – слабым голосом сказал Ваадж. – Он не предназначен для задержки темных богинь…

– Святой Ормаз и супруга его Дейла, – сопел брат Кондрат, сжимая дубинку, – да не оставите вы страждущих в беде, да поможете несчастным и обездоленным, да примут люди помощь от вас, да сбудется…

Каспер в ужасе взглянул на монаха, затем снова на угасающий щит. Аинэ застыла в воздухе. Ждала. Она знала. Йиля оперлась о стену, отмахнулась от Зезвы. Заиграла ножом. И уставилась в горящие красным глаза демона.

– Аинэ, – позвала она, – послушай меня, Аинэ…

Медиум вздрогнул, оскалился. Зезва увидел, как изо рта молодой девушки течет черная слюна. Снова Вайна… И в этот раз она пришла за ним. Кудиан-ведьмы не забыли, Снежный Вихрь был прав. Они никогда не забудут.

Синий свет умирал. Ваадж покачал головой в ответ на вопросительный взгляд Каспера. Больше сил не хватит. Он не кадж. К сожалению.

Аинэ смотрела на убийц. Горбатое чудовище в широкополой шляпе, проделав скрюченными руками сложные движения перед собой, взгромоздило черную стену, о которую Аинэ больно ударилась. Но ничего, демоническое отродье долго не продержится, их защита вот-вот рухнет… Убийца отца стоял у стены с мечом в руке. Его отталкивающее лицо дергалось от страха. Дэв, которого Аинэ ранила в плечо, зализывал раны, тихо скуля. Остальными она займется потом. А пока…

– Убить, – шелестнуло ничто. – Они не пощадили твою семью…

Аинэ смотрела, как черная стена становится все слабее и слабее, и постепенно торжество охватывало ее. Она подняла руки. Разящие руки Дейлы и лесной нимфы. Что это затеял дэв? Отбросил оружие, смотрит на нее, простирает к ней уродливые волосатые ручищи. Он что-то говорит…

– Аинэ, – звала лайимар тихо, – Аинэ, впусти меня, Аинэ…

Глаза демона вспыхнули, рот оскалился еще сильнее. Зезва в ужасе увидел, как Йиля отбросила оружие и покрепче сжал собственный меч. Нет уж, курвин корень, он будет защищаться до последнего! Каспер молча стал рядом. Брат Кондрат пробормотал ругательство и выставил дубинку вперед, присоединившись к ним. Ваадж судорожно выдохнул воздух, сорвал с головы шляпу, бросил на пол. Криво усмехнулся и закончил формирование маленького строя. А Йиля, не обращая внимания на четверку дрожащих друзей, смотрела в глаза демона и говорила, говорила.

– Ты помнишь меня. Посмотри мне в глаза. Я та, кто спас тебя от смерти недавно, я та, кто спрятала тебя иллюзией от вражеских глаз. Посмотри мне в глаза!

Лайимар вдруг дернулась, ее руки взметнулись над головой, соединились, сплелись пальцы, закрутили сложный танец. Тело Аинэ отпрянуло. Зезва облизал пересохшие губы.

– Неужели получилось… – прошептал он.

Аинэ непонимающе смотрела, но не видела. Чувствовала, но не ощущала. Белый снег, что плясал в ее сне, усилился. Исчезли дэв и его уродливые спутники. Исчез убийца с косичкой. Свет, свет вокруг. И Голос. Голос…

– Ты должна убить их…

На последнем слове Голос резко превратился в визг, неприятный и высокий. Аинэ повела головой в стороны. Ничего. Только яркий снежный свет сияет яростными всполохами. Что это? Снова зовут ее?

– Аинэ…

Девушка вздрогнула, поднесла пальцы к лицу. Ногти стали обычными.

– Аинэ, откройся…

– Нет!! – завизжал другой голос.

Аинэ стала задыхаться. Стало трудно дышать.

В корчме, что на перекрестье трактов, в комнате на втором этаже, тело кудиан-ведьмы Марех задергалось на полу. Одна за другой потухли черные свечи. Пятиконечная звезда Кудиана и Вайны перестала гореть. Затрясся потолок в общей зале, и встревоженный трактирщик отложил недополированную кружку в сторону, вперив взгляд наверх. Что там творит эта ненормальная баррейнка? Чего не спиться? Может, подняться? Нет уж, Ормаз упаси! Пусть все баррейнцы идут в пасть Кудиану, сучье отродье! Придя к такому выводу, трактирщик зевнул, почесал причиндалы, запустив волосатую руку в штаны, и решительно отправился в свою комнату. Там он растолкал храпящую жену, чтобы убрала ногу с его половины кровати, и со спокойной совестью завалился спать. Завтра много дел. Дай Ормаз, понаедут путники. Дождь все шел и шел, не останавливаясь. Стук капель убаюкивал.

Йиля смотрела, как тело Аинэ медленно опускается вниз. Третьим глазом лайимар быстро взглянула на бледные лица четверых людей. Они по-прежнему стояли плечо к плечу. Вид у них был неважнецкий. Курвова могила! Не отпускать девушку, не отпускать… Йиля задрожала. Вайна не отступала. Невозможно тягаться с творением Грани, но Вайне нужно тело медиума, чтобы действовать без усилий в материальном мире. И если удасться до конца прервать контакт несчастной девушки с кудиан-ведьмой, что призвала богиню ночи... Эта ведьма должна быть где-то рядом, Йиля чувствовала ее, ощущала присутствие. Странно, но что-то было не так…Словно какая-то слабина в этой хвостатой…Хвостатая? Йиля снова взметнула руки, не отпуская судорожно подергивающееся тело Аинэ. Рано праздновать победу. Вайна еще здесь. Йиле пока удалось лишь ослабить хватку. Лайимар решилась. Закрыла глаза, глубоко вздохнула. И увидела. Перекресток. Старая корчма. Пузатый трактирщик, зевая, чешет промежность. Лестница и второй этаж. Комната… Вот она! Человек?!

Аинэ казалось, что она умирает. Ничего вокруг, лишь оглушительный гул голосов. Ничего не разобрать…В груди тяжесть, трудно дышать…Мама, мамочка, помоги…

– Доченька, – услышала девушка. Не веря, посмотрела невидящими глазами. Только яркий свет вокруг, от которого больно…Это не мама, нет. Мама умерла. И отец тоже умер. Страшный сон…

– Аинэ, вернись, – звал тот же голос, что назвал ее дочерью. – Девочка моя, откройся мне, пожалуйста, борись, не дай ЕЙ победить тебя…

Ей? Кому это ей?

– Открой глаза! – шепчет голос.

Аинэ застонала.

– Ничего не видно, – прошептала она. – Больно, мамочка, больно…

– Вот так, родная, – ласковый голос звучал уже громче.

Девушка закричала от нестерпимой боли, чувствуя, как что-то страшное и далекое, но в то же время чудовищно сильное стиснуло ей грудь железными клещами… Далекий страшный голос. Голос стужи и шелеста не хотел отпускать добычу.

Йиля закричала. Громкий, яростный крик разъяренного зверя поверг в ужас Зезву и его гостей. Во дворе замерли на месте эры, сжимая вспотевшими ладонями колья и вилы. Хольга запричитала. Назар прикрикнул на женщину, нахмурился. Нечего тут ор орать! Хозяйка страховидла изводит, поможи ей Ормаз!

– Зезва, что стоишь, как столб, курвова могила?! – выкрикнула Йиля, яростно вращая глазами. – Помоги же, сопляк, ну?!

Зезва опомнился, подскочил, упал на колени, подхватывая тело Аинэ. Голова девушки безвольно болталась. Длинные волосы стелились по полу. Споткнувшись и едва не упав, подбежал отец Кондрат, засуетился рядом, поддерживая голову Аинэ. Каспер закрыл лицо руками, приходя в себя. Ваадж утирался собственной шляпой, глуповато улыбаясь. Лайимар отползла к стене. Губы великанши дрожали, ручьи пота стекали со лба. Ныряльщик взглянул было на нее, но Йиля слабо улыбнулась, подняв руку. Оперлась о локоть, стала массировать себе висок.

– Каспер, сынок, беги скорее на двор, скажи, чтоб седлали мне коня… И пусть Кюрш с еще несколькими эрами собираются в путь. Небольшая поездка. Закрой рот, Зезва, ты останешься с ней… Господин чародей, ты составишь мне компанию в ночной прогулке? Благодарю. Мы должны спешить, пока она не пришла в себя. Нет, не эта девушка. Кое-кто другой. До утра, думаю, успеем добраться. Вы же знаете корчму на перекрестье трактов? Отлично. А, Хольга, ты здесь, милая. Живо, готовь кровать для нашей гостьи. Не дрожи, с ней все будет хорошо. Вайна не вернется. Если медиуму удается изгнать из себя Грань, то он больше не годится… Медиум не годится…

– Тетя Йиля, – запротестовал Зезва, – почему ты не хочешь меня взять с собой?

– Потому что толку от тебя будет, как от арбалета на рыбалке… Помоги мне подняться. И вообще, когда ты брился в последний раз? Клянусь Мирозданием, ты похож на дэва.

Преподобный Басили задумчиво жевал травинку, разглядывая собеседника. Его люди прятались в чаще, держа чужаков на прицеле. Один только Карлей по кличке Смерть стоял рядом. Скуластое лицо Карлея словно каменное, мускулистые ноги широко расставлены, рука покоится на рукояти меча. Прямые черные волосы красиво спадают на плечи. И взгляд синих глаз. Если в пустоте есть ужас и погибель, то взгляд Карлея Смерти был именно таким. Пустота смерти. Иногда Басили поражался невозмутимости многолетнего помощника. Словно не было долгих лет гниения в Синей Скале. Будто не было драматичного побега, когда они, облапошив начальника тюрьмы Эниоха, вырвались, наконец, на свободу. Свобода. Сладкое слово. От него словно музыка в ушах. Басили улыбнулся краешком губ, выплюнул травинку. Дождь капал на его соломенные волосы, но бывший Верховный Следящий и Воин Ормаза так и не накинул капюшон. Капли стекали по недавно остриженной бороде, прыгали на черный камзол, где частью растворялись в материи, а частью оставались блестеть на темном нагруднике.

Тот, кто находился перед Преподобным, нетерпеливо бил плетью по грязному сапогу. В его глазах Басили не увидел даже капли симпатии, наоборот, открытая неприязнь сквозила во всем облике обладателя нечищеных сапог. Так дворовой пес смотрит на соседскую собаку. Напасть нельзя, хотя так хочется вцепиться в глотку, почувствовать вкус крови врага. И рвать, рвать на части. Басили усмехнулся. Он много раз видел подобные взгляды. Достаточно долго для того, чтобы они начали его забавлять.

– Преподобный Басили, – произнес человек, слегка прищурившись. Неприязнь по-прежнему горела в его желтых глазах, а шрам на щеке дернулся – верный признак с трудом сдерживаемых чувств. – Мы рады, что тебе и твои людям удалось бежать. Поздравляю.

– Благодарю, – слегка поклонился Басили. – Как и было условлено, дорогой Гишмар! Передай Элану Храброму, что его план просто превосходен и я…

– Элан? – засмеялся Гишмар. Мзумский язык давался душевнику не то, чтобы с трудом, но как-то странно. Казалось, Гишмар кривится, когда произносит слова на солнечном. – Преподобный, наверное, шутит. Хотя…

Гишмар умолк, всматриваясь в лицо Басили. Перевел взгляд на неподвижную физиономию Карлея. Ударил плетью по сапогу. Пласт влажной грязи полетел вниз, в дождевую жижу.

– Хотя? – приподнял рыжую бровь Басили. Но Гишмар хмуро смотрел на него. Некоторое время лишь непрекращающийся дождь нарушал тишину леса.

– Скажи своим людям, – неожиданно сказал Гишмар, – чтобы убрали самострелы. Если бы я хотел убить тебя, то сделал бы это в Синих Скалах.

Преподобный наклонил голову набок.

– Святой Ормаз… У меня и в мыслях не было ничего подобного, благородный рощевик!

– Конечно, – Гишмар спрятал плеть за пояс. – Наши планы по-прежнему в силе, не так ли?

– Само собой, рыцарь Рощи, – ответил на душевном Басили.

– Отлично, – словно не заметив этого, осклабился Гишмар. – Тогда до встречи, отче.

Душевник резко повернулся и скрылся за деревьями. Ни один сучок не хрустнул, словно человек пропал, как будто его и не было. Басили поднял голову к небу. Холодные капли обрушились на его лицо. Ах, какое это наслаждение: дождь…

– Душевничье отродье, – раздался голос Карлея. Преподобный улыбнулся. Струйки стекали по подбородку, теряясь в бороде. Святой Ормаз, все это просто чудо: дождь, деревья, ветер…

Басили открыл глаза, повернулся к помощнику. Карлей Смерть взглянул на него. Губы Следящего кривились.

– Отродье, – согласился Басили, накидывая капюшон и подставляя ладонь под холодные тяжелые капли. – Всему свое время, мой старый и верный друг. Поверь, это лишь начало долгого пути. А Гишмар… – Преподобный скривил губы на манер Карлея. – Он глуп. Наверное, решил, что мы с тобой и в самом деле поверили его тупому выражению лица и недоговоркам… Скоро рассвет, дружище. Пусть ребята отдыхают. Завтра у нас много важных дел. Да, – Следящий провел пальцем правой руки по сложенной лодочкой левой ладони, наблюдая, как медленно собирается дождевая мутная вода. – У нас очень много неотложных дел, Карлей!

Смерть лишь хмыкнул в ответ. Где-то далеко закукарекал петух. Отец Басили улыбался.

Гастон Черный молча смотрел на склонившегося в униженном поклоне коренастого человека в форме Телохранителей. Длинные черные волосы задевали кончиками деревянный пол. Главный Смотрящий выдержал паузу, и, наконец, негромко заговорил, четко выговаривая слова.

– Ты приехал сразу же, Эниох. Это похвально. Итак, судя по всему, наш Преподобный дал-таки деру. Сколько всего их ушло?

Начальник тюрьмы Эниох, выпрямился, сжимая шляпу пальцами. Его круглое лицо с бегающими из стороны в сторону свиными глазками не отличалось особой приятностью. Правда, в этих маленьких глазках светился ум, иначе и быть не могло, ведь Черный терпеть не мог идиотов. Особенно на службе в Тени. Гастон усмехнулся про себя, рассматривая рыхлый нос с выпирающими ноздрями и лицо в оспинах. Самая подходящая внешность для тюремщика. Правда, теперь уже бывшего. Сотрудники разведки Мзума, или Тени, обязаны иметь много талантов.

– Восемь Божьих Воинов, господин Главный Смотрящий, – голос у Эниоха скрипел, словно старый стул. – Ну и разная шваль: бродяги-ткаесхелхи, пара бандитов и другая мелочь. Уже ловим.

– Карлей Смерть? – спросил Гастон.

– Вместе с Басили.

– А наш человек?

Пухлые губы Эниоха расплылись в подобии ухмылки.

– Как и было условлено, господин Главный Смотрящий. В конце концов, он уже много лет среди Следящих, можно сказать сам стал им! Того и гляди, выбьется в Распорядители Костра!

– Я смотрю, ты полон оптимизма, – хмыкнул Гастон, кутаясь в плед. У Мурмана жуткие сквозняки по всему замку, так и простудиться недолго. Огонь сверкал в камине, причудливые тени плясали по стене над пышной кроватью, разевая рты, словно сказочные чудовища. Черный поднялся с кресла, поворошил кочергой дрова. Разноцветные глаза некоторое время задумчиво смотрели, как огонь, плотоядно скворча, пожирает обреченно потрескивающие полена. Главный Смотрящий погрел руки и взглянул на начальника тюрьмы, чуть прищурившись. – Хорошо, посмотрим, как будут развиваться события. Он получил инструкции?

Что– то, похожее на обиженное выражение, появилось на лице теневика. Черный махнул рукой, мол, верю, ты обо все позаботился, мой верный Эниох. Начальник тюрьмы молча поклонился. «Он немногословен,– подумал Гастон. – И это хорошо». Глава Тени не любил болтунов. Итак, наш человек среди ближайшего окружения Преподобного Басили. Его довелось даже посадить в тюрьму, правда, недавно. Все было подстроено так, чтобы у Божьих Воинов не возникло никаких подозрений. Ведь это их брат, проверенный долгими годами подполья. Годы среди Следящих… Посмотрим, куда приведет этот агент. Хоть какая-то польза будет. Гастон вздохнул. Контролировать действия подполья Следящих теперь будет легче. Во всяком случае, Гастон на это надеялся. Побег верхушки подполья – это лишь начало. Начало операции по полной ликвидации Божьих Воинов.

– Эниох.

– Господин Главный Смотрящий?

– Особая группа подготовлена?

– Так точно. Триста человек. Фактически половина наших лучших людей, – голос Эниоха методично скрипел. – Уже сосредоточены вокруг Веревки. Часть поселилась в корчме рядом с объектом слежения.

– Хорошо, – Гастон передернул плечами. – Где сейчас Зезва Ныряльщик?

– Судя по всему, будет присутствовать на охоте, сударь. Монах и молодой рыцарь, думаю, составят ему компанию.

– А что насчет…

– Сегодня ночью дом Ныряльщика покинула группа верховых.

Черный поднял брови.

– Великий Ормаз! Следите?

– Да, господин Главный Смотрящий, – глазки Эниоха замерли на мгновенье, но тут же продолжили свой бесконечный бег. – Не извольте волноваться. Все пройдет, как запланировано вашей милостью.

– Надеюсь… – пробормотал Гастон. – Эниох, а теперь слушай меня внимательно.

Тюремщик с готовностью склонился.

– Второй акт нашего бесконечного представления. Вчера, как тебе известно, наши люди нашли посольство Кива. Вернее то, что от него осталось. Чистая случайность, можно сказать, чудо, иначе никто и никогда не нашел бы их тела. Какие-то бедолаги-эры, собиратели трав, обнаружили кровь и комки свежей земли. Им хватило мозгов сообщить деревенскому гамгеону, ну, а тот, хвала Ормазу, в тот же час накатал доклад куда следует. Короче говоря, как я и полагал, все посольство вырезали, словно стадо баранов, не пожалели никого, даже женщин-служанок. Коней и повозки увели, следы довольно искусно замаскировали. Тела закопали. Но еще кое-что… Несколько человек из числа нападавших довольно долго преследовали неизвестного. Следы этого человека почти смыл дождь, но у меня, как ты знаешь, хорошие ищейки… В общем, одному человеку из посольства удалось скрыться. Вернее, я надеюсь, что ему удалось. Проклятый дождь все испортил! Следы утеряны. Хотя, быть может, я ошибаюсь, и беглеца прикончили в ближайших кустах.

Гастон уселся в кресло, до носа закрывшись пледом. Громко чихнул три раза подряд. Ворча, вытер нос белоснежным платком. Эниох терпеливо ждал. Отблески огня бешено танцевали на его еще не до конца высохшем плаще.

– Завтра, – тихо продолжил Гастон, пряча платок и наливая себе вина из кривобокого глиняного кувшина, – второй день нашего долбанного саммита, чтоб их всех дэвы взяли. Те, кто напал на Кивский караван, обязательно что-нибудь предпримут. Что ты дернулся, а? Сомнения?

– Если бы они планировали диверсию, – возразил Эниох, – то уж точно не стали бы обнаруживать себя, атакуя посольство Кива.

– Только если бы не были уверены, что прочно замели следы, – усмехнулся Гастон, смакуя вино. – Налей себе. Хорошее, махатинское.

– Я не пью, – скрипнул тюремщик.

– Ах, да, прости, совсем забыл, – соврал Гастон.

От одного лишь глотка пива или вина этот человек совершенно теряет контроль над собой. Черный с любопытством взглянул на Эниоха. Тот спокойно выдержал взгляд.

– И сдается мне, милый Эниох, что завтра покажут рыло не только злодеи, покрошившие в капусту бедняг из посольства Кива. Я не знаю, кто еще бросит кости в предстоящей игре. На охоте, мой верный Эниох, разное может случиться, клянусь всеми сквозняками жуткого сарая, который Мурман именует замком! А мы с тобой посмотрим. Слушай внимательно: завтра ты и твои люди будут рассосредоточены по всему лесу, глядеть в оба! Да, я решил, ты будешь со мной. Ах, Кудианово семя, как все неудачно получилось! Мы разрываемся между усадьбой Ныряльщика и охотой в Королевском Лесу! Кто командует людьми в Веревке?

– Гарон Одноглазый.

– Надежный человек, – одобрил Черный. – Сколько, говоришь, у него людей? Триста?

– Не считая арбалетчиков и конных рменов, ваша милость. Всего около восьми сотен.

– Ормаз Всевершитель, не много ли, Эниох?

– Достаточно, ваша милость. Неизвестно, сколько их будет. Не люблю рисковать.

– Да, да, конечно, – пробормотал Черный, – ты осторожен, как всегда, друг мой. – Хорошо! Будем надеяться, что голубчики не пожалуют в Веревку сразу. Хотелось бы поприсутствовать и там и тут. Давай поговорим про охоту. Мы должны быть одновременно везде и, в то же время, никто не должен заметить ничего подозрительного.

– Гордский лес велик, господин Главный Смотрящий, – сказал Эниох. – Только если ты не отдашь под мое начало всю армию.

– Нет, – засмеялся Гастон, – всю армию ты не получишь, но людей добавлю, так и быть. Не выпускай из вида наших: Мурмана, Вааджа и Вожа. Возможно, именно они – цель. А может и не они. Лев Бела, этот баррейнский индюк, уж точно многим мог насолить. Да и Гаспар…

– И Мерк, – закончил Эниох.

– Кудианово семя, если бы я был на месте лиходеев, то тоже ломал бы голову, кого бы пришить! – Гастон потянулся к столу, взял свиток и протянул тюремщику. – Здесь подробные инструкции, друг Эниох. На словах скажу, что Директория – наиболее возможный кандидат в фавориты в списке наших подозрений.

– Странно, если бы было иначе, – пробурчал Эниох, пряча свиток в недры плаща.

– Конечно, – разноцветные глаза прищурились. – Чтобы усыпить бдительность врага, нужно ежедневно громко вопить про собственные кровожадные планы. Ничто так не расслабляет, как постоянные угрозы в твой адрес. Храбрый, прямой человек никогда не занимается словоблудием, он сразу и честно наносит удар. Но против нас, к сожалению, силы, которые трудно обвинить в излишней благородности. Ты можешь идти, Эниох.

Бывший тюремщик поклонился, но не двинулся с места. Удивленный Гастон вопросительно взглянул на него.

– Что-то еще?

Эниох протянул Черному сложенный вчетверо лист. В разноцветных глазах отразился вспыхнувший огонь камина. Прошло несколько мгновений, прежде чем Гастон протянул руку. Подержал письмо в руке, наконец, раскрыл и стал читать. Эниох отвернулся к огню. Намеренно он это сделал или нет, но Гастон был ему благодарен за это, потому что с трудом сдержал задрожавшие руки. Положил письмо на колени, расправил ладонями. Сложил опять вчетверо и бросил в огонь.

– Ты знаком с содержанием? – глухо спросил Черный, наблюдая, как стремительно чернеет лист.

– Да, – последовал короткий ответ.

– Это она, твои люди уверены?

– Татуировка на плече, господин Главный Смотрящий. Голова дэва. Ошибки быть не может.

– Она…точно там, как было написано в письме?

Эниох некоторое время смотрел на начальника. Он словно обдумывал ответ.

– Именно там, я проверил лично.

– Кто еще знает?

– Только я и один верный человек.

– Ценный агент, Эниох?

– Очень. Но он ничего не знает, – поспешно добавил тюремщик. – Ему лишь было дано задание разыскать женщину с татуировкой в виде головы дэва на плече.

– А что знаешь ты, Эниох? – повернулся Гастон. Блики огня снова заплясали в разноцветных глазах. Начальник тюрьмы сглотнул.

– Ничего не знаю, господин Главный Смотрящий. Просто женщина, которую необходимо разыскать.

Гастон Черный медленно кивнул и повернулся к огню.

– Твой человек, нашедший ее… Он видел ее?

– Э…нет, господин, еще нет. Но сведения абсолютно достоверны. Я уже все организовал. Послезавтра отправлюсь лично и проверю.

– Я поеду с тобой.

Эниох слегка вздрогнул, но тут же взял себя в руки.

– Как будет угодно вашему превосходительству.

– Проследи, чтобы за эти два дня с ней все было порядке! Ты понял? Теперь иди, Эниох. Я надеюсь на тебя завтра.

Оставшись один, Главный Смотрящий Солнечного Королевства Мзум, Гастон Черный, самый могущественный человек в государстве, обхватил голову руками и долго сидел, не шевелясь. Огонь прожорливо трещал, вгрызаясь в полена, причудливые тени плясали свой адский танец, а за окном снова застучал дождь. Гастон вздрогнул, расстегнул ворот рубахи и, обнажив предплечье, долго смотрел на тусклую синеватую татуировку в виде оскалившейся головы дэва.

И никто не видел скупую слезу, покатившеюся по щеке грозного главы Тени.

– Лали, сестренка…неужели я нашел тебя?

Несмотря на страшную усталость, Зезве удалось забыться лишь под самый рассвет, да и то ненадолго. Пролежав с открытыми глазами некоторое время и поняв, что уснуть не удасться, он поднялся, натянул брюки, легкие сапоги и отправился умываться, заодно решив проверить, как там Толстик. Конечно, с упитанным рыжим жеребцом все было в порядке, Назар наверняка отвалил ему царскую порцию овса, но Зезва, когда был дома, утром всегда отправлялся в конюшню. Вот и теперь, обкатившись водой и фыркая, он принял из рук улыбающейся Хольги полотенце и вытерся, дрожа от холода: дождь хоть и прекратился, но небо было затянуто тучами, дул холодный, хотя и не очень сильный ветер. Уже почти рассвело. Донесся запах костра: эры упрямо пытались жечь листья. Лаяли собаки, а далеко-далеко надрывался припозднившийся петух.