Текст книги "Тень на Солнце (СИ)"

Автор книги: Eldar Morgot

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 28 страниц)

– Страшно.

– Посмотри мне в глаза, Зезва. Я – лайимар. Но с тобой идти не могу, потому что ты – Ныряльщик, а я – нет. Повтори.

– Я…я – Ныряльщик!

– Еще раз, что можно нести, а что нет. Не нуди, говори связно! Скоро уже обед, курвова могила. Я вся внимание.

– Нельзя нести нечестивое оружие, то, что плюется беспрерывным огнем… А почему нельзя?

– Потому что так написано в Регуляциях.

– Но почему? Что будет, если я принесу с собой эту штуку?

– Это оружие нечестивое. Ни один Ныряльщик не пронес автоматического оружия из-за Грани. Зачем оно ему? Завоевать этот мир? А вот круглые металлические сферы, называемые гранатами, можно применять, хотя и они, на мой взгляд… Что ты улыбаешься?

– Думаю, тетя Йиля.

– Рассказывай дальше, умник!

– Можно не больше моего собственного веса, иначе неприятности могут быть… А какие неприятности, тетя Йиля?

– Раздуешься и лопнешь.

– Ух!

– Или застрянешь в Грани, будут на тебе демоны ездить… Ну, чего засопел? Шучу я. Что мы учили вчера?

– Про множественность миров.

– Верно. Гляди. Что у меня в руках?

– Иголка.

– Сколько миров может поместиться на ее кончике?

– Ни одного и в то же время неисчислимое количество.

– Хорошо, дальше.

– Наш мир – лишь один из множества. Грань – то незримое, что соединяет мироздание. Одни лишь кудиан-ведьмы, да и то не все, и каджи способны перемещаться в Грань. И Ныряльщики! Тетя Йиля?

– Ну?

– Получается, мир демонов – такой же мир, как и наш?

– Почти. Но есть там много вещей, до которых здесь еще, слава Мирозданию, не додумались.

– А правда, что лайимары жили в разных мирах, и мире демонов тоже? Папа рассказывал! Тетя Йиля, правда же?

– Правда.

– Тетя Йиля, что с тобой? Ты что, плачешь?

– Нет.

– Я же вижу, вижу!

– Тебе показалось.

– Еще папа рассказал, что лайимары воевали с ткаесхелхами много-много зим! Почему ты молчишь и отвернулась?

– Снова кричишь, как петух. Уши болят.

– Не, как петух не умею… А вот сын Кюрша может! И не отличишь…Тетя Йиля?

– Так, Зезва! А, ну, выпрямься. Сядь ровно. Читай дальше…

Черноволосый мальчик склонился над древней книгой, старательно шевеля губами, а могучая лайимар, отвернувшись к окну, тихо плакала.

Каспер и отец Кондрат уже давно спали. Йиля сидела в своей комнате. Огонек растянулся у великанши на коленях, прикрыв морду лапой. За порогом спал пес Гектор, не обращая внимания на ветер и капли дождя. Он не любил проводить ночь в доме. Девушка по имени Аинэ так и не проснулась, лишь изредка постанывала в тревожном сне.

Зезва еще долго сидел у камина и смотрел в огонь. Наконец, и он задремал, убаюканный уютным потрескиванием. Еще через некоторое время Йиля заботливо укрыла Ныряльщика пледом, постояла немного у огня, осторожно подложив большое полено. Сонный рыжий кот с недовольным видом восседал на плечах великанши. Йиля еще раз оглянулась на свернувшегося в кресле Зезву и направилась в сторону комнаты, в которой спала Аинэ.

Рано утром в корчму, что горбатым холмом возвышалась на перекрестье Мзумского и Гордовского трактов, явилась женщина, судя по богатой одежде – наемница из Баррейна. Черная грива волос, короткий плащ и огромная кривая сабля – все это заставило немногочисленных посетителей опасливо коситься на гостью, а хозяина судорожно вздохнуть и поспешить к ней с подобострастным выражением лица.

– Комнату, жратвы, выпивки, – пролаяла наемница с баррейнским акцентом. – Ванну с горячей водой, да поживее! И чтоб никто не беспокоил, ясно?

– Куда ж яснее, сударыня, – принялся кланяться корчмарь. – Пожалуйте сюда, милостивая госпожа…

Насытившись и напившись пива, наемница некоторое время лениво рассматривала поеживавшихся под ее взглядом эров, а затем поднялась, и, слегка покачиваясь, направилась по скрипучей лестнице в выделенную ей комнату. Заперла за собой дверь, отцепила пояс с саблей и кинжалом, сбросила легкие сапоги. Вслед сапогам полетел плащ и сорочка. Баррейнка погляделась в кривое зеркало и усмехнулась. Мгновение спустя ее облик изменился. Цвет волос остался прежним, но немного удлинился нос, слегка вытянулись скулы, а вместо тонких баррейнских появились чувственные полные губы. Марех почесала маленький шрам на щеке, который всегда тщательно прикрывала иллюзией и вздохнула. Критически оттянула маленькую жировую складку на белоснежном боку, хмыкнула и направилась к ванной с горячей водой, сбрасывая оставшуюся одежду.

Ближе к полудню, когда сонный корчмарь что-то подсчитывал в книге учета, изредка косясь на пару дневных посетителей, Марех уже заканчивала рисунок на полу. Перевернутая пятиконечная звезда, знак демона Кудиана и повелительницы Вайны, небесный образ которой рисует свой путь в ночном небе… Зажгла свечи. Уселась посреди круга и закрыла глаза, задумавшись. Есть еще время. Мысли ведьмы обратились к Сайраку. Пламя, она до сих пор не может выбросить из головы этого человека! Что это такое, в самом деле… Марех открыла глаза, нахмурилась, наблюдая, как еле заметно дрожит пламя ближайшей свечи. Покосилась на походную сумку. Там, в потайном кармане лежит рисунок с изображением высокого человека из города Мзум. Человека, из-за которого она потеряла покой.

Рокапа вышла на связь точно в указанное время. Овал проекции задребезжал в воздухе, и из него на Марех взглянула архиведьма. Дедабери была в собственном облике. Черные глаза с продолговатыми зрачками внимательно смотрели на Марех, иссиня черные волосы, неизменная расческа в тонких пальцах правой руки. И кончик хвоста в левой.

– Сестра, я рада, что ты добралась без приключений, – сказала Рокапа.

– Это было несложно, сестра, – отозвалась Марех.

– Что наш медиум? – перешла к делу архиведьма, играя расческой.

– Буду проверять. Но, судя по всему, с ним все в порядке.

Одна из свеч едва не потухла, и Марех потянулась к ней, чтобы прикрыть от неведомо откуда взявшегося сквозняка. Изображение Рокапы наблюдало за ее движениями, еле заметно колыхаясь.

– Ты упоминала, что медиум едва не погиб два дня назад, – произнесла Рокапа, наконец.

– Ему удалось уйти, сестра.

Марех бросила на Рокапу быстрый взгляд. Сестра. Разве человек и дедабери могут быть сестрами? Кудиан-ведьма отвернулась, делая вид, что поправляет свечу.

– Когда ты начинаешь? – спросила архиведьма.

– Скоро, сестрица.

– Что ж, тогда удачи. Может, тебе понадобится помощь? Я могу попросить Сарис или…

– Нет! – резко подняла голову Марех. – Справлюсь сама.

– Хорошо, – Рокапа некоторое время рассматривала ее, чуть наклонив голову. Расческа вертелась в пальцах. – Хочешь совет, сестра?

– Совет? – вздрогнула Марех.

– Выкинь из головы человека. Никто не запрещает тебе развлекаться с любым приглянувшимся мужчиной. Мне все равно, с кем ты занимаешься сексом. Хоть с дэвом. Но то, что я чувствую в тебе сейчас, опасно. Потому что подобные вещи превратят тебя в тряпку, ослабят, и, в конце концов…

– Что «в конце концов»? – с вызовом спросила Марех.

– Ничего, – улыбнулась Рокапа. – Ничего.

Йиля подкинула дров в трещащий камин, кивнула Хольге, чтобы та разнесла подогретое вино и печенье. Зезва, Каспер и брат Кондрат сидели за большим столом в центральной зале и вкушали завтрак. Туда и сюда, как вихрь, носилась Хольга с тарелками и кувшинами. Каспер уплетал за обе щеки, он отлично выспался на Хольгиных перинах. И даже замучившие его после событий в Цуме кошмары не преследовали его этой ночью. Каспер не знал, что после консультации с Зезвой, Йиля осторожно прокралась в его комнату и на мгновение приложила пальцы к вискам неспокойно задремавшего юноши. Что касается достойного инока, то отец Кондрат громогласно прохрапел всю ночь без всяких прикасаний.

– Сегодня открылась встреча в Горде, – сказал Зезва, наблюдая, как Огонек играет с клубком ниток. – Важное сборище, как говорит светлейший.

– Очень, – подтвердил Каспер с набитым ртом.

– А я считаю, – объявил отец Кондрат, поднимая гигантскую кружку пива, – что обычная говорильня ни о чем, как всегда. Денежки только королевские потратят на охрану да жратву. А пользы – ноль.

Йиля молча слушала, слегка улыбаясь. Со двора донесся лай Гектора, и за ним – вопль Назара, призывающий бдительного пса « ужо заткнуть пасть-та!».

– Так ты, отче, – наклонился вперед Зезва, – не в восторге от власть предержащих, э?

– Не в восторге. И нечего зубы скалить, сын мой, понял?

– Мне кажется, – по своему обыкновению, рассудительно заметил Каспер, – что мы не должны рассуждать про деяния королей и других правителей.

– Почему, юноша? – поинтересовалась Йиля, останавливая знаком раскрывшего было рот Зезву.

– Потому что в подобных обсуждениях нет никакого смысла, госпожа. Какой толк, если мы во время трапезы обсудим политику? Как базарные бабы, честное слово. А еще вернее, как мухи, что спорят про то, когда же мясник выкинет требуху на задний двор.

– Молодец, сынок, – брат Кондрат разом отпил полкружки, фыркнул от удовольствия и осмотрелся враз подобревшим взглядом. – Далеко пойдешь!

Каспер с улыбкой покачал головой и потянулся за печеньем. Зезва критически смотрел на друзей, придумывая, что бы такое сказать в ответ, но Йиля снова не дала ему этого сделать.

– В общих чертах, – произнесла лайимар, наклоняясь и отнимая у Огонька клубок, – Каспер, конечно же, прав. Но, сдается мне, кое-какую пользу эти саммиты все же приносят. Улыбка дипломата скажет больше, чем целый сундук писем и вверительных грамот послов.

– Светлейший тоже присутствует, – сказал Зезва. – Еще Ваадж с нашей стороны. Ожидают также гамгеона Даугрема Астана и нашего старого приятеля Вожа Красеня. Жаль, что Сайрак в любом случае останется в Цуме. Впрочем, не думаю, что он так уж сильно расстроился. Прелестные опахальщицы, вино и хорошая еда – рецепт счастья, курвова могила!

– И Гастон? – спросил брат Кондрат, разглядывая пену в кружке.

– Черный там, – подтвердила Йиля, шикнув на обнаглевшего Огонька, вознамерившегося залезть на стол. – Хольга, унеси этого обжору во двор. Нужно сказать, что делегации очень представительные. Из Кива, Элигершдада, Аррана, Баррейна, наверняка большое посольство прибыло из Западной Конфедерации. Возможно, даже из Эстана. Обязательно будут джуджи из Принципата Джув. Кроме того, ожидают посланников душевников, не так ли? Возможно, и овсяники пожалуют, хотя вопрос Вереска вроде не стоит на повестке дня. Или как? Хмуритесь? Вот это действительно важно, клянусь кончиком иглы мироздания!

– Хотел бы очутиться там сейчас, – задумчиво пробормотал Каспер, жуя яблоко.

– Ты же только что кричал, что нет никакого резона обсуждать политику! – усмехнулся Зезва. – Или наш Победитель решил делать карьеру? А? Из тебя выйдет отличный рыночный устабаш. Будешь контролировать график выноса требухи во двор. Утрешь нос мухам.

– Да нет, – смутился Каспер, – просто интересно.

– Ничего тайного в открывшейся сегодня встрече нет, – пригубив вино, сказала Йиля. Глаза великанши оглядели всех сидящих за столом. Касперу почудилось, что нарисованный на лбу лайимар третий глаз моргнул. Юноша вздрогнул и широко раскрыл глаза. А Йиля уже встала и подошла к камину. Постояв там немного, обернулась. – Думаю, что после открывающих приветствий слово взял представитель Меормании или какого-нибудь другого королевства конфедератов. Сначала он рассыплется в любезностях и комплиментах к прекрасной стране Мзум и ее дружелюбным, добрым жителям…

– … которые, несомненно, являются братским народом для Западной Конфедерации, – посланник Мерк, грузный человек с блестящей лысиной между клочками рано поседевших волос, осклабился, обводя взглядом присутствующих. Бросил взгляд через плечо, на чопорно замерших коллег по делегации: еще одного меорманца (славного парня, кстати), двух спаггцев (напыщенные индюки) и одного ольшанца (жуткого зануду и грубияна). Прежде чем продолжить речь, меорманец Мерк тихонько вздохнул. Конфедерация Западной Зари не особенно заинтересовалась встречей в Горде. Ну их, в самом деле, этих мзумцев. Возомнили себя культурной нацией, а сами как были варварами, так и остались. Пускай ими занимается Элигершдад, их бывшая метрополия. Или даже Кив. Они ближе солнечникам по духу. И по своему варварству, ха-ха. На Западе своих проблем по горло. Все эти выскочки-недокоролевства вроде Ольшана или Эхии, недавно вступившие в конфедерацию. От них одни хлопоты…Гм, странно, делегация Пространства Кив до сих пор не явилась. Возмутительное неуважение к протоколу и всем дипломатическим ценностям! Мерк изобразил одну из лучших своих улыбок и продолжил, тоскливо думая о предстоящих двух днях саммита.

– С нескрываемым беспокойством и озабоченностью мы узнали о недавних беспорядках в Душевном тевадстве королевства Мзум. Беда братского мзумского народа так же близка нам, как и наша собственная. И, хотя у нас нет общих границ с владениями ее королевского величества Ламиры, тем не менее, западные королевства всегда будут делать все возможное для предотвращения кровопролития. Самое страшное, что может случится, это война, милостивые господа! Пользуясь случаем, хотели бы выразить искреннее восхищение слаженными и достойными уважения действиями городских властей города Цум. Именно благодаря им удалось предотвратить самое страшное, остановить братоубийственную бойню. В этой связи, Конфедерация Западной Зари выражает самое искреннее и решительное осуждение любых проявлений насилия, где бы оно ни происходило! Нет никакого оправдания провокациям! С другой стороны, Конфедерация хотела бы подчеркнуть свою озабоченность положением и свободами немзумского населения Солнечного Королевства. Уверены, душевники – такие же граждане Мзума, как и титульная нация,… Я вижу, что уважаемые представители славного народа Души согласны со мной, не так ли, господа?

Влад Картавый медленно кивнул с каменным лицом. Сидящие за ним Астимар и еще несколько душевников повторили этот жест с завидной схожестью. При этом они старались не смотреть на солнечников, среди которых находились: чародей Вааджа, а также тевады Мурман и Вож Красень. Мерк умилительно улыбнулся, провел, как учили в дипломатической академии, «долгим задумчивым взглядом» вдоль всего огромного овального стола, за которым находились разные по численности делегации, остановил на мгновение взор на пустующем месте с флажком «Великое Пространство Кив», и, наконец, снова воздел очи вгору.

– Как мне сообщили помощники, представители народа овсяников не будут присутствовать на нашей встрече. Жаль, жаль, вопрос Верхнего тевадства так же животрепещущ и важен, как и многие другие темы, которые, мы, несомненно, с большой пользой и энтузиазмом обсудим вместе с вами, дорогие друзья. Я совершенно уверен, что…

Маг Ваадж осторожно вытянул длинные ноги под столом, слушая докладчика в пол-уха. Поднял голову, почувствовав пристальный взгляд. Сидевший справа Влад Картавый отвел глаза. Ваадж хмыкнул и тут же заметил светящийся от ненависти взор Астимара – еще одного рыцаря-рощевика из свиты Влада.

– Не елозь, ваше чародейство, – тихо проворчал тевад Мурман, не поворачивая головы. Больше всего на свете светлейший мечтал о хорошем кувшине пива. Но верный Аристофан вместе с пивом был далеко: на кухне, где командовал приготовлением обильной обеденной трапезы, до которой – Мурман тихонько вздохнул – еще ох, как долго. Скрепя сердце, тевад налил себе воды и страдальчески выпил, шевеля усами. Взял из вазы перед собой персик, но, подумав, положил обратно.

– В сон клонит, – прошептал Ваадж, сжимая кончик бороды.

– Ну, так спи.

Ваадж покачал головой и решил от нечего делать еще раз присмотреться к участникам встречи. Тем более, что Мерк еще долго будет бубнить про «дружбу, мир, недопущение кровопролития, озабоченность» и «искреннее сопереживание» в «свете наиболее важных приоритетов». Западники славятся словоблудием. Чародей покосился на пустующий стул справа. Интересно, Гастон соблаговолит осчастливить их своим присутствием?

– Черный здесь, – словно прочитал его мысли Мурман.

– Где же?

– В этих стенах.

Ваадж что-то пробормотал сквозь зубы. Мурман усмехнулся и отвернулся к Вожу Красеню. Оба тевада о чем-то пошептались. Не иначе, как о выпивке, от недостатка которой Красень страдал еще сильнее, чем Мурман. Наместник Цума многозначительно и громко хмыкнул, с трудом пошевелившись в слишком маленьком для его огромного живота кресле. Ваадж лишь недавно познакомился с наместником Душевного тевадства, и в который раз убедился, что первое впечатление не всегда верное. Красень, показавшийся ему недалеким и ленивым при знакомстве, сумел подняться в глазах чародея после нескольких бесед о состоянии дел в Цуме. Ваадж внимательно читал доклад Зезвы Ныряльщика, но услышать все непосредственно от Цумского тевада – совсем другое дело. Зезва, хмурый приятель! Мурман хотел сначала пригласить и его поприсутствовать на встречах, но посовещавшись с Вааджем и Красенем, они решили не делать этого. Особенно после того, как узнали состав делегации душевников. Впрочем, Ваадж сильно сомневался, что Ныряльщик захотел бы просиживать штаны два дня, слушая слащавые речи типов вроде Мерка.

Слева от мзумской делегации сидели представители государства Баррейн – темноволосые и высокие люди с хитрыми черными глазами в одинаковых зеленых камзолах и более светлого оттенка плащах. Главного посланника Ваадж знал лично – баррейнца звали Лев Бела, его высокий статус подчеркивал пышный бант на правом плече с изображением льва. Глаза Белы, большие черные агаты, слоистые, с длинными ресницами, смотрели немного презрительно, что, впрочем, было неудивительно для гордых и импульсивных южан. Нос с горбинкой и стрижка кружком довершали внешний вид высокого гостя. Баррейнцы откровенно скучали. Как и западники, их присутствие было проявлением скорее вежливости, нежели заинтересованности. Хотя… Ваадж опустил глаза, потому что Бела неожиданно взглянул на него, взмахнув ресницами-опахалами. У баррейнцев всегда что-то на уме. Еще не забыты раны войны с Элигершдадом, и страшное унижение, когда предок нынешнего элигерского правителя – знаменитый император Корониус фактически разгромил Баррейн, приняв парад победы в Барре, столице южан. Лишь Катастрофа Пятна, надолго погрузившая Элигер в пучину смуты, избавила Баррейн от окончательной гибели и превращения в еще одну провинцию северной империи. Но не избавила от памяти и ненависти.

Следующее за баррейнцами место зияло пустотой – одиноко стоял флажок на медной ножке с рунами «Великое Пространство Кив». Ваадж нахмурился. Что могло случиться с посольством кивцев? По тайному приказу Гастона Черного несколько конных разъездов уже начали прочесывать окрестности. В последний раз караван видели в Центральном Мзуме, при переходе в Верхнее тевадство. Разбойники? Во владениях Мурмана? Исключено. Рейд овсянников? Тоже непохоже. Вряд ли блюстители Элигершдада, посты которых контролируют дороги у Вереска позволили бы проскользнуть такому большому отряду. Достаточно большому, чтобы атаковать охраняемый караван. Конечно, это не мешало Директории поощрять вылазки овсянников на контролируемую солнечниками территорию, но… Атаковать нейтральных кивцев? Даже в Элигершдаде еще не настолько сошли с ума.

Дальше по столу восседали бородачи из Горного Принципата Джув. Вот на кого можно смотреть совершенно открыто, подумалось Вааджу. И с улыбкой. Чародей кивнул на приветственную ухмылку командора Самария Огрызка, круглого как шар джуджу, командира джувского экспедиционного корпуса во Мзуме и одновременно – посла при дворе Ламиры. Не мудрствуя лукаво, Великий Принцепс джуджей решил, что раз у человеков уже есть представитель горного государства карлов, ну так пусть заодно поприсутствует и на встрече в Горде. Расширит кругозор, так сказать. Самарий Огрызок погладил изображение распростершего крылья ястреба на собственном животе, снова приветственно ухмыльнулся Вааджу и перевел взгляд на докладчика. Сидевшие вокруг джуджи дружно повторили это движение. Чародей скользнул взглядом по бородам, мускулистым волосатым рукам и ярким одеяниям. Союзники Мзума. Настоящие, хоть и не люди. Не потому, что отличаются высокими моральными качествами. А потому, что договор, подписанный много лет назад, для них святое. Не то, что для человеческих королевств, обещания которых часто не стоят и свитка, на котором они были расписаны.

Самая малочисленная делегация была у Аррана – всего один человек, не считая сидящих за его спиной лакея и писца. Ваадж не знал лысоватого зеленоглазого арранца, с каменным лицом глядящим прямо перед собой, сквозь вазу с фруктами. Он вообще мало встречал жителей восточной страны. Их появление вообще можно было рассматривать, как необычное событие – арранцы почти не интересовались делами западных и северных государств, если дела эти не касались торговли, в которой они пользовались заслуженной славой. Да, именно торговля – вот что на первом месте для Аррана. Они делают лучшее оружие. И продают его всем. Даже Баррейну, несмотря на ярость Элигера. На которую они плевать хотели. Лысый арранец зевнул, деликатно прикрыв рот ладонью. Его взгляд покинул незримые материи между вазой и стеной, и замер на Ваадже. Чародей вежливо кивнул. Арранец ответил, слегка сузив зеленые глаза.

Кроме Кива ожидалась также делегация из Эстана. Но приморская страна ограничилась лишь вежливым посланием, воздержавшись от визита. Ваадж не владел информацией о причинах такого, как ни крути, но все-таки демарша. Проблемы с ткаесхелхами? Известно, что именно к западу от Эстана самые многочисленные поселения остроухих. Но ткаесхелхи избегают общения с людьми уже много лет. Тогда в чем же дело? Может, просто решили не тратить денег?

Следующим за арранцем красовался красный флажок с рунами «Великая Северная Директория Элигершдад». Там, во главе самой многочисленной делегации, развалился посланник Айрес – высокий элигерец с круглым добрым лицом, маленькими черными усиками и щегольской золотой серьгой в правом ухе. Все время, пока Мерк держал свою речь, Айрес не пошевелился ни разу. Во всяком случае, так казалось Вааджу. Элигерец просто сидел и внимательно слушал, положив на стол руки с блестящими на пальцах перстнями. По правую руку от него находился Гаспар – элигерский посол в Цуме, дородный толстогубый молчун. Слева сидел незнакомый Вааджу элигерец средних лет, в облачении офицера конных войск Директории. Светлые глаза, немного даже рыбьи, с живым интересом внимали Мерку, а длинные пальцы поигрывали яблоком, ни разу, впрочем, не уронив его на стол. Роста офицер был, судя по всему, невысокого, так как среди всех присутствующих элигерцев находился, пожалуй, среди самых коренастых. Ваадж немного удивился, заметив его рядом с Айресом и Гаспаром, но затем решил, что это, скорее всего, командир всадников, что сопровождали имперское посольство. Кроме этих троих, писцов и пары слуг, в рядах директорской делегации находилось еще несколько человек разных сословий, в основном купцы и военные.

– … Конфедерация Западной Зари приветствует всех участников нашего саммита в замечательном городе Горда, – устало проговорил Мерк, наливая себе воды. Прямо над столом самым нахальным образом пролетел голубь, устроился на люстре и с любопытством уставился на происходящее внизу. Мерк поднял бровь.

– На этой ноте позвольте мне закончить приветственное обращение Западных королевств присутствующему собранию.

С этими словами меорманец сделал глоток воды и уселся, весьма довольный собой. Ваадж услышал облегченный вздох Вожа Красеня и чавканье – это Мурман решился-таки полакомиться персиком. Чародей поднялся. Почувствовал, как взгляды присутствующих обратились на него. Мурман мрачно доедал персик. Красень одобряюще подмигнул магу и погладил живот.

– Господа, – заговорил Ваадж, – позвольте от имени и по милостивому одобрению ее королевского величества Ламиры Светлоокой еще раз приветствовать всех присутствующих делегатов. Ее королевское величество поручило мне передать самые искренние пожелания доброго здоровья и благополучия. Государыня, к сожалению, не сможет присутствовать на встрече, так как неотложные и важные государственные дела требуют ее присутствия в одном из районов нашего королевства, а именно: вспышка холеры на западе страны…

Ваадж медленно кивнул, отвечая на сочувственные взгляды. Ему показалось, или Лев Бела криво усмехнулся? Но баррейнец уже рассматривал собственные ухоженные ногти. Ваадж налил себе воды. Королева уже несколько дней не выходила из собственной спальни. Покушение на Данкана и его срочный отъезд в Элав сначала обрадовали чародея. Он надеялся, что Ламира вспомнит, наконец, и про государственные дела. Тщетные надежды! Со слов Зезвы Ваадж знал про историю Снежного Вихря – рвахела, который одержим местью за гибель отца. Чародей в который раз поймал себя на мысли, что желает успеха восьмирукому убийце. Странно, что Данкану удалось выжить… Ваадж собрался с мыслями и заговорил, медленно выговаривая слова.

– От имени Солнечного Королевства Мзум позвольте выразить нашу искреннюю благодарность господину Мерку и, в его лице, Конфедерации Западной Зари, за слова поддержки и обеспокоенности в связи с последними событиями на западе нашей страны. К сожалению, беспорядки в Цуме обернулись многотысячными убытками и человеческими жертвами, но, как уже упомянул господин Мерк, благодаря слаженным и совместным, – Ваадж метнул быстрый взгляд на каменные лица душевников, – действиям городских властей и представителей рыцарства Рощи, удалось избежать погружения в окончательный кровавый хаос, последствия которого трудно себе представить. Присутствующие здесь благородные господа: Влад из Ашар, Астимар и другие согласятся со мной, что нашей задачей и даже бременем должно стать недопущение подобных случаев в будущем…

Влад Картавый медленно повернул голову в сторону Вааджа и так же величественно кивнул. Рыцари-рощевики за его спиной даже не шевельнулись. Только Астимар дернулся, словно увидел змею.

– Ее королевское величество Ламира Светлоокая, – продолжил Ваадж, – шлет рыцарю Рощи, благородному Владу из Ашар, королевское благословение и искреннюю благодарность. Государыня надеется, что благородный Влад и впредь будет стоять на страже интересов нашего королевства… Милостивые господа! Позвольте мне сообщить, что благородный Антан – гамгеон славного города Даугрем, что на востоке Душевного тевадства, по определенным причинам не смог приехать в Горду. Тем не менее, здесь присутствует господин Красень – тевад и наместник Душевного тевадства, прямой сюзерен благородного Антана. Позвольте мне,– Ваадж развернул свиток, краем глаза замечая, как Влад Картавый и Астимар о чем-то шепчутся, – позвольте мне зачитать послание нашему собранию за авторством гамгеона города Даугрем.

Вож Красень неловко пошевелился в кресле, которое отчаянно заскрипело. Мурман крутил ус, время от времени поглядывая на душевников. Посланник Элигера Айрес все так же сидел, положив руки перед собой. Кавалерийский офицер с рыбьими глазами катал по столу яблоко. Бела чему-то улыбался. Джуджи внимательно смотрели на Вааджа. Западники откровенно скучали. Посол Эстана увлеченно наблюдал за голубями под потолком, чуть прищурив зеленые глаза.

– Вот это письмо. «Милостивые господа! Позвольте мне от всего сердца приветствовать высокое собрание и…» Ну, позволю себе пропустить общие места… « …обстановка на западных рубежах становится все более и более тревожной. Через границу у Даугрема из Элигера постоянно просачиваются непонятные вооруженные группы, в основном это барады, ыги…

– Ложь! – поднял голову Астимар. Влад Картавый поморщился, давая знак рыцарю молчать. В тишине было слышно воркование голубей. Ваадж продолжил читать, не удостоив душевника ответом. Астимар опустил глаза под гневным взглядом Влада. Незаметно взглянул на элигерскую делегацию. Те спокойно смотрели на него, никак не реагируя внешне на упоминание их страны. Правда, кавалерист катал уже два яблока.

– «… возможностей гарнизона явно не хватает для надежного пресечения вышеупомянутых действий. Невозможно поставить заставы на каждой горной тропе. В лесах сосредотачиваются вооруженные банды, которые уже начали нападать на деревни, причем абсолютно все нападения производятся против сел, населенных солнечниками. Поселения душевников никто не трогает. Все это наводит мысль о целенаправленной и тщательно спланированной провокации. Для высокого собрания будет небезынтересно узнать, что участились разбойничьи нападения и на востоке тевадства. Купеческие караваны безжалостно грабятся, убийства, разбой, насилие происходят почти каждый день. Совсем недавно случилось наглое нападение на большой караван возле самого Мчера. Вырезана охрана, товары похищены, купцы избиты и унижены. Но все эти, несомненно, варварские действия меркнут по сравнению с тем, что происходит вокруг Даугрема. К сожалению, наши-же сограждане душевного происхождения, по всей видимости, решили как можно сильнее обострить братские отношения мзумцев и душевников. Эры-солнечники подвергаются унижениям, зафиксированы многочисленные случаи разбоя, избиения, несправедливого отношения на базарах, где наших эров лишают торговых мест и изгоняют. Более того, редкий солнечник осмелится показаться в Ашарах или другом селении с преимущественно душевным населением! Народ ропчет, я многократно писал светлейшему Вожу Красеню, что еще немного, и вешап ярости и разрушения проснется. Кто-то старательно и целенаправленно будит это чудовище! Мои люди с трудом сдерживают эров, готовых взяться за вилы. Я обращаюсь к высокому собранию с призывом обратить внимание на эти факты. Я обращаюсь к дружественной Директории Элигершдад – друзья, примите меры по надежному закрытию границ, не допускайте, чтобы вооруженные бандиты ходили туда-сюда, как вода сквозь сито. Я хотел бы также…»

Ваадж умолк, пробежал глазами текст. Громко засопел Вож Красень. Душевники шептались.

– Не буду занимать время делегатов цитированием всего письма. Тем не менее, я прочитал наиболее важные выдержки. Есть ли вопросы, милостивые господа? Прошу.

Чародей уселся, многозначительно взглянув на Красеня и Мурмана, мол, сейчас начнется. И оно началось. Причем первым слово взяли вовсе не элигерцы, как думал Ваадж.

Влад Картавый поднялся и, опершись о стол, вежливо поклонился Вааджу, старательно делая вид, что, кроме чародея, в делегации солнечников нет ни Красеня, ни Мурмана. Цумский тевад вспыхнул от ярости. Мурман сжал локоть старого друга. Астимар и другие душевники улыбались, весьма довольные происходящим.

– Прежде всего, – начал Влад, еще раз кланяясь Вааджу, – хотел бы выразить искреннее восхищение и благодарность ее величеству, Светлоокой Ламире, нашей повелительнице и защите. Позвольте также еще раз, теперь от имени народа Души, поприветствовать высокое собрание. Что же касается послания благородного Антана… Я уважаю и знаю его очень давно…