Текст книги "Тень на Солнце (СИ)"

Автор книги: Eldar Morgot

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 28 страниц)

– Вот они!

Зезва слез с Толстика и обхватил руками морду болтливого скакуна. Стоявший чуть сзади Каспер всматривался вниз. Они находились на вершине небольшого пологого холма, прячась в молодых дубках.

Типы в капюшонах маячили впереди, на самом краю маленькой опушки, которая начиналась сразу же за холмом, где притаились Зезва и Каспер. С коней капюшонники не слезли. Более того, держали на коленях заряженные арбалеты. Один коротко ухнул, мастерски подражая филину. После ответного уханья, незнакомцы соскочили с лошадей, поспешно отвели их подальше в чащу и спрятались за большими камнями, рядом с огромным муравейником. Между линией из нескольких огромных валунов и стеной леса виднелась большая лужа, по которой ветер гонял листья, похожие на налившиеся пурпуром кораблики.

Зезва многозначительно посмотрел на Каспера.

– Что думаешь, друг Победитель?

Юноша почесал нос, извлек из гривы кобылы желтый скрюченный листик, и убежденно поджал губы.

– На засаду похоже, клянусь памятью отца! Эти двое за камнями, остальные, ну, те, что филином кричали в ответ, в лесу. Ударят из арбалетов и испарятся.

– Ты прав, дуб меня дери, – проворчал Зезва. – Вопрос в другом: что будем делать? Мне уже кажется, зря мы не разделились, Каспер!

– Наверное, – подумав, согласился юноша. – Вряд ли сможем спасти тех, на кого охотятся эти люди в капюшонах. Хотя уменьшить ущерб в наших силах.

– И погибнуть, как герои, тоже, э? – Зезва мрачно сплюнул. – В лесу наверняка полно приятелей тех двоих. Постреляют как куропаток, курвова могила.

Каспер промолчал, не сводя глаз с камней, за которыми прятались незнакомцы. А Зезва продолжал размышлять вслух.

– Хотелось бы знать, на кого охотятся эти красавчики?

– Не все ли равно? – отозвался Каспер.

– Нет, не все равно, курвин корень! Ты знаешь вообще, что это за место? Нет? Скоро свора погонит оленей, а за ними охотнички пожалуют. Вот кого поджидают наши друзья в капюшонах, клянусь дубом! Гончие увлечены оленями, ну, полают на незнакомый запах…

Каспер поднял руку, потому что издалека донесся лай и звук рога – охота надвигалась, словно ураган. Зезва заметил, как приподнял голову один из прячущихся, но тут же спрятался за камнем. А может, спуститься вниз да напасть? Ныряльщик с сожалением осмотрел собственный самострел. Далеко, слишком далеко. Если бы он был не Зезвой, а храбрым Мунтисом из книжки кивского монаха, вот тогда лиходеям внизу не поздоровилось бы. Они б скатились вниз с оглушительным кличем, который сразу же поверг бы врагов в страх и трепет. Молниями из рук отбили бы стрелы и болты, а затем принялись крошить верещащих от ужаса врагов… Да, в книгах все складно, курвин корень!

– В жизни сложнее! – вслух сказал Зезва.

Лай становился все сильнее, неистовый рев рогов нарастал с каждым мгновением. Ныряльщик стиснул зубы. Курвова могила, так что же делать? Нужно спускаться, другого выхода нет. Никто не сможет сказать, что сын Ваче Ныряльщика отсиживался в кустах. Впрочем, могут сказать и такое: Вачев сын, как последний дурак, бросился на превосходящие силы противника и заслуженно получил дубом в зад. Хотя мог благоразумно выждать, совершить маневр, зайти в тыл и…

– Каспер, не молчи, скажи что-нибудь!

Юноша снова пожал плечами.

– Надо идти вниз, Зезва. Я в кустах не собираюсь сидеть.

– Я тоже!

– А еще лучше – поскачем навстречу охотникам, предупредим о засаде.

– Если на лошадях – заметят и подстрелят! У этих двоих арбалеты, но прячущиеся в лесу наверняка вооружены луками. Продырявят вместе с лошадями, да еще и к стволу дерева пригвоздят. Выписывать круги нет времени. Значит, придется на своих двоих.

Толстика и Гнедую отвели на противоположный край холма и привязали к молодому дубу. Рыжий жеребец печально уставился на хозяина, но от обиженного ржания решил воздержаться. В конце концов, рядом находилась симпатичная кобыла. Толстик моргнул ей, пошевелил губами. Гнедая презрительно взмахнула хвостом.

Зезва и Каспер мчались по мягкому ковру из листьев. Задеваемые ветки возмущенно колыхались вслед, добавляя свою долю в узор земельного ковра. Обогнули огромный старый дуб с большим черным дуплом. Лай приближался с каждым мгновением. Если бы Зезве вздумалось обернуться, то он заметил бы, как из дупла исполинского дерева выглянула и тут же спряталась чья-то голова в черной повязке-маске. Но Ныряльщик не оглядывался – нужно было спешить. Задыхаясь, они вылетели на маленькую опушку и стали, как вкопанные.

– Благородный рыцарь из Горды! – раздался чуть насмешливый голос. – Какая встреча! Мое почтение, благородный Каспер! Что случилось? На вас просто лица нет! Медведя разбудили?

Гастон Черный потрепал коня по шее и выпрямился. Веселая искорка горела в разноцветных глазах. За спиной Главного Смотрящего застыло в седлах несколько вооруженных всадников. Зезва попятился, схватился за меч. Каспер шумно выдохнул воздух.

Глава Тени с улыбкой оглянулся на спутников – мрачных людей в плащах и капюшонах.

– Спасибо, что не бросились на моих ребят, что сидят за камнями, – продолжал Гастон. – Но за наблюдательность спасибо. С удовольствием взял бы тебя на службу, рыцарь Зезва из Горды!

– Курвова могила, – пробормотал Ныряльщик, чувствуя себя последним дураком. – Господин Главный Смотрящий, прими наши извинения. Мы никак не думали, что…

– Вы нашли тайник, – нахмурился Черный. – И, хоть славно прятались, вас обнаружили сразу же.

Тень есть Тень, подумал Зезва и мрачно сплюнул. Что касается Каспера, то юноша спокойно произнес:

– Господин Смотрящий, позволь вопрос.

– Спрашивай, молодой рыцарь. Только побыстрее, слышите, охотники совсем близко.

– Те, кто вырыл тайник, – Каспер оглянулся на слегка поникшего Ныряльщика, – готовят покушение. На кого именно?

Гастон помрачнел.

– Мы не знаем, юноша. Прочесали весь лес, но лиходеи как сквозь землю провалились! Хватит болтать, господа. Едемте с нами, помчимся чуть впереди основной группы охотников.

– Кто там? – встрепенулся Зезва.

– Лев Бела из Баррейна, Мерк-западник, арранский посол и джуджи. Все со своими слугами и рыцарями. – Гастон скривился. – Еще эти индюки элигерские в полном составе. Вот уж кого не жалко, клянусь ножнами! Следуйте за нами, господа! Где ваши лошади? Вот и они, кстати.

Зезва и Каспер лишь беспомощно переглянулись, когда еще один теневик вывел на опушку Толстика и Гнедую. У рыжего жеребца был очень недовольный вид. Побыть наедине с кобылой долго не удалось.

Гастон дождался, пока они залезут на лошадей, и махнул рукой в перчатке.

– Вперед, господа! И не отставайте!

Звук топота множества лошадей, крики и лай уже оглушали – охота неуловимо накатывалась. Черный резко повернул коня, указал рукой –туда! Теневики стремительно повернули за Гастоном. Они сорвались с места, взметнув снегопад золотых листьев.

Ветер бил в лицо, сбитая ветка просвистела рядом с головой, Зезва увернулся с трудом, покачнулся в седле, но его поддержал оказавшийся рядом Каспер. Ныряльщик выругался. Он не любил все эти погони и сумасшедшие скачки. Несмотря на бешеный галоп, Зезва как-то умудрился сосчитать скачущих вокруг всадников. Семеро, не считая самого Гастона.

– Стоять! – осадил коня Главный Смотрящий. Один из теневиков поднял лошадь на дыбы. Толстик недовольно заржал. Он не любил скакать галопом. – Не двигаться. Как пройдут, идем параллельным курсом!

Шум, треск сухих веток. Яростный, заливающийся лай. Зезва раскрыл глаза, потому что мимо пронесся благородный олень. Бока животного судорожно вздымались, пена белела и пузырилась, могучие копыта подняли целый вихрь из листьев. Олень взмахнул могучими рогами и помчался дальше. Гастон не стал дожидаться охотников, резко свистнул и повел маленький отряд по одному ему известной дороге. Делаем круг, догадался Зезва. Черный сопровождает охотников по всему пути их следования. А в лесу везде его люди, словно грибы, под каждым деревом. Ловко, курвова могила! Ныряльщик оглянулся на Каспера. Юноша держался спокойно, хотя напряжение читалось в его слегка прищуренных глазах.

Один из теневиков заухал филином. Сейчас люди Черного, притаившиеся за камнями у холма, ухнут в ответ. Время скакало в бешеной скачке. Топот копыт и запах взмыленных лошадей среди осеннего леса. Никто не отозвался. Черный оглянулся, что-то рявкнул. Зезва увидел его насупившееся лицо и скривившиеся губы.

Один из теневиков, низко пригнувшись к шее лошади, резко ушел вперед. Его черная кобыла метнулась темным пятном, взметая кучи листвы. Зезва тоже осадил хрипящего Толстика. Вот холм, на котором они прятались. Валуны – именно за ними прячутся два теневика. Ныряльщик напряженно следил, как теневик впереди слезает с седла и скрывается за камнем. Появляется снова и машет рукой. Гастон рычит приказ и группа срывается с места. Лай и крики снова приблизились.

Теневиков не было. Земля у валунов оказалась чистой, лишь мятые листья. Гастон растолкал подчиненных, бросив на Зезву странный взгляд. Ныряльщику почему-то стало не по себе. Он решил не слезать с коня, погладил тяжело дышащего Толстика, и внимательно осмотрелся. Стена леса, камни, порывистый ветер несет кучи листьев. Вроде все в точности так, как было совсем недавно. Где же теневики?

– Господин Главный Смотрящий, охота сейчас будет здесь!

Гастон мрачно кивнул.

Они снова мчались вперед. Зезва догадывался, что Главный Смотрящий решил разыскать своих людей, которые должны были ждать в лесу рядом с камнями. По тому, как растерянно метался впереди следопыт на черной кобыле, Ныряльщик понял, что те тоже пропали неизвестно куда. Зезва ударил возмущенно захрапевшего Толстика пятками и поравнялся с остановившимся Гастоном.

– Господин Черный, я же вижу, что-то случилось. Расскажите нам, в конце концов, мы постараемся помочь.

Гастон хмуро глянул на него.

– Исчезла целая группа моих людей, рыцарь из Горды. Мы знали, что неизвестные, устроившие тайник с оружием, постараются его применить, следили долго и тщательно. Обнаружили, правда, слишком поздно, землянка была уже пустой, иначе бы эти козодрючеры давно лизали дыбу! Я вот думаю…

Появился задыхающийся теневик на черной кобыле.

– Господин Черный!

– Ну? – рявкнул Гастон.

– Вот, – теневик протянул ему что-то, завернутое в грязную тряпку.

Зезва пробормотал ругательство. Каспер побледнел.

Гастон с окаменевшим лицом долго смотрел на отрубленный палец, почерневший от крови.

– Нашел случайно, господин Главный Смотрящий! Там смятые кусты, явно кто-то боролся! Решил поискать в листьях, может следы, вот и…

– Где Эниох? – тихо спросил Гастон.

– По вашему приказанию сопровождает охотников.

Черный еще какой-то миг смотрел на палец, затем скривился и схватил теневика за руку.

– Скачи что есть духу к Эниоху, пусть немедленно выделит людей и проверит все посты! Ясно?

Теневик молча ударил себя кулаком по груди, развернул кобылу, но не проехал и нескольких шагов, как дико вскрикнул и покатился на землю с пробитой стрелой грудью.

Медленно, мучительно медленно Зезва повернул голову, заметив движение за ближайшими деревьями. Громко закричал Каспер, схватился за стрелу в плече и вцепился в шею испуганно заржавшей Гнедой. Свист и ветер. Гастон дернулся в седле, уставившись на хищно колыхающееся оперение стрелы, торчащей из бедра. Главный Смотрящий снова покачнулся, и это спасло его. Предназначавшаяся ему стрела ударила в глаз теневику, что находился за спиной, глубоко войдя в мозг. Теневик повалился на землю словно куль с бобами, раскрыв рот и остававшийся глаз в удивлении. Глухой стук и хрип – валятся на землю другие теневики.

Липкий ледяной страх полз по спине Зезвы. Он не успеет, ни за что не успеет. Бьют из-за деревьев, из луков, не спасешься. Или? Каспер, где Каспер?

Запели новые стрелы. Удар! Что это было? Курвин корень! Стрела ударила в сумку, пробила ее, но уткнулась в металлические предметы и беспомощно отскочила. Но удар оказался так силен, что Ныряльщик едва удержался в седле. Свист, сдавленный хрип. Последние два теневика скрючились в мягкой листве.

Он был жив, и более того, неизвестные убийцы, казалось, уже не обращали на него никакого внимания. И даже беспомощно висящий на шее кобылы Каспер – верная цель – словно не интересовала их больше. И тут Зезва понял, что несется на Толстике в чащу, схватив за узду гнедую кобылу с Каспером. Ныряльщик обернулся.

Гастон летел следом. Кроме бедра, еще одна стрела застряла у Смотрящего в предплечье. Черный был бледен как смерть. Впрочем, жить ему оставалось недолго. Сейчас пустят новые стрелы, и Главный Смотрящий присоединится к своим бездыханным подчиненным. Ныряльщик сгорбился, словно надеялся подобным способом спастись от глаз лучника, и помчался вперед, крепко сжимая поводья.

Гастон зарычал и развернул коня. Зезва застонал про себя. Глупец, что ты делаешь?!

– Зезва… – вдруг зашептал Каспер, – стой, нельзя же…

– Что нельзя, что?! – заорал Ныряльщик. – Что ты несешь, Победитель? Жить надоело? Заткни пасть и держись крепче!

– Зезва… – Каспер смотрел на него, стиснув зубы. Ныряльщик выругался, соскочил с Толстика и побежал назад, крепко прижимая сумку. Резко остановился, бросился к Касперу, упал на колено, бережно снял юношу с тяжело дышащей лошади. Прислонил к стволу дерева. Каспер застонал. Зезва смотрел юноше в глаза. Каспер слабо улыбнулся, взялся за древко и сломал стрелу, едва не потеряв сознание от боли. Ныряльщик выдохнул воздух.

Каспер хотел сказать, что с ним все в порядке, но красные круги поплыли перед глазами юноши, и он упал на бок. Непонимающе заржала Гнедая. Зезва зарычал, словно раненый зверь. Разорвал кусок чистой тряпки, извлеченной из сумки, смочил чачем и приложил к ране. Каспер дернулся и открыл глаза.

– Зезва…иди. Я подожду здесь.

Ныряльщик некоторое время смотрел на товарища, затем вскочил и побежал назад, постоянно оглядываясь. Каспер прикусил губу и махнул ему рукой: все в порядке, жду тебя.

Гастон, покачиваясь, стоял с поднятым мечом. Почему не стреляют? Зезва вдруг понял, что неизвестные попросту хотят взять Главного Смотрящего живьем, иначе бы давно бы превратили его в подобие ежа, утыкав стрелами. Не сходится, они пощадили его с Каспером! Если, конечно, считать милостью пару выпущенных в них стрел. Нет, тогда метили в Гастона, а теперь решили взять его живым, раз сам идет в руки.

Эти мысли проносились в голове Зезвы, когда он, делая огромные скачки, бежал среди деревьев, огибая то место, где стоял дрожащий Гастон с бледным от боли и ярости лицом. Ныряльщик каждое мгновение ждал стрелы в спину, каждый миг диким страхом стучал в висках. Холодный ледяной пот заливал спину, а в животе, казалось, медленно шевелится огромный липкий камень. Ветер взбесился окончательно, поднимая целые тучи листьев и пыли. Ветер, ветер, думал Зезва. Мешает лучникам. Курвова могила, как же он любит ветер…

Чуть прищурившись, Гишмер смотрел на качающегося Главного Смотрящего. Еще один душевник, огромный бородач замер на месте, натянув тетиву лука и вопросительно косясь на командира.

– Опусти лук, Гарл. Взять его живьем.

– Разве мы не…

– Заткнись и выполняй.

Гарл недовольно скривился, закинул лук за спину и коротко свистнул. Темные силуэты появились из-за деревьев и, пригнувшись, пошли на едва стоявшего на ногах Черного. Гишмер усмехнулся. Что ж, тем лучше.

Душевники уже вытаскивали мечи, окружая Смотрящего, словно стая волков. Тот молча ждал, еле заметно улыбаясь. Гишмер со вздохом осмотрел свои грязные сапоги. Мзумец не был трусом. Впрочем, это неважно. Сегодня хороший день. Посты теневиков убрали тихо. Трупы надежно спрятали. Одному из убитых отрезали палец и подбросили на место позаметнее, чуть прикрыв листьями. Ловушка захлопнулась. Так что, пока Эниох и его люди старательно охраняют дипломатов, отряд Гишмера выполнил свою миссию. Правда, этот индюк Элан будет недоволен. Гишмер ухмыльнулся. Пусть сраный элигерец идет к Кудиану со своими жалобами.

Шорох заставил его оглянуться. А, это его люди. Он облегченно выдохнул воздух и принялся яростно разглядывать четверых душевников с закрытыми масками лицами. Он приложил палец к губам, хотя, такой жест должен был выглядеть странным по отношению к мастерски подкравшимся к нему диверсантам. К тому же Гишмер догадывался, что шелест листьев они произвели умышленно, чтобы он услышал.

Гастон упал на колено. Дикая боль становилась уже невыносимой. Он только что сломал обе стрелы и сам не понимал, как остался в сознании после этого. Пот заливал лицо, но Главный Смотрящий неимоверным усилием выпрямился и поднял меч над головой. Люди в масках осторожно приближались, похожие в своих движениях на танцоров с оружием. Один из них склонил голову к плечу. Карие глаза внимательно рассматривали Главу Тени.

– Бросай меч, мзумец. Все кончено.

Черный покачнулся, прохрипел презрительно:

– Иди на хер, душевник. Где ваш командир? В кустах?

Гишмер вздрогнул, бросил быстрый взгляд на стоящих рядом теневиков. Снова воззрился на озиравшегося Гастона.

– Ну, где ты, покажись! – кричал тот исступленно. – Славно вы меня обхитрили… Выходит, не на дипломатов охота, а на меня, любимого… Дурень…

Последнее слово вырвалось из уст Смотрящего шепотом, и прислушивавшийся к его словам Гишмер не расслышал их. Нужно бы подойти поближе…

Гастон прищурил разноцветные глаза, переводя взгляд с одного душевника на другого. Те немного расслабились, оценив тающие силы раненого человека. Еще немного, и солнечник повалится на землю. Зачем рисковать? Ага, вот и свалился. Недолго поразмахиваешь мечом с двумя стрелами в собственной шкуре.

Яркая вспышка и оглушающий хлопок. Гишмер как раз отдавал приказания, поэтому его глаза не пострадали, лишь заложило уши. От неожиданности он повалился на руки подскочивших душевников. Повернулся месту, где лежал Гастон, неловко подогнув под себя руку. Вокруг Смотрящего ползали на четвереньках вопящие душевники. Они махали руками и дико кричали.

– Мои глаза, глаза-а-а-а…

– Я ничего не вижу!

– А-а-а-а!..

– Магия, магия…

– Мои уши, не слышу…

Гишмер сглотнул, повернулся к замершим на месте солнечникам.

– Вперед!

Но его люди остались на месте. Прибежало еще несколько человек. У одного из них была сорвана маска. Гишмер заметил небритый подбородок и скривившийся рот.

– Господин… – нерешительно начал было один из солнечников.

Гишмер пробормотал ругательство и бросился вперед, на ходу выхватывая меч. Миг спустя остальные солнечники побежали следом. Они страшились волшебства, но бросить командира…

Зезва выглянул из-за дерева, криво улыбнулся и помчался к неподвижно лежащему Гастону. Он вдруг понял, какую непростительную ошибку совершил, оставив Толстика рядом с Каспером. Баран, простонал он про себя. Поздно горевать. Ныряльщик несся вперед, обогнул первого ползающего на карачках человека в маске, пнул ногой второго – тот с диким воплем откатился в сторону. Вот и Черный… Шум шагов и звон оружия. Зезва резко обернулся, сжимая в руке новый металлический предмет.

– Трижды баран ты, Зезва! – простонал он при виде нескольких новых врагов во главе с бородатым человеком со шрамом через всю щеку. – Пропал ты, Зезва Ныряльщик, отрежут сейчас яйца…Не нужно было вылезать так рано…

Ныряльщик набычился, отскочил и принялся вращать мечом над головой, при этом не переставая пятиться назад, к спасительным деревьям. Еще не поздно бежать. Но Зезва вспомнил про луки, и его сердце упало. Он не пробежит и нескольких шагов. Почему же они бегут к нему, вместо того, чтобы спокойно расстрелять из луков? Ответ он получил сразу же. Преследователи разошлись веером. Зезва догадался, что большая часть стрелков сейчас ползает на четвереньках и дико завывает, ничего не видя и не слыша. Это пройдет, но не сразу. Может, все-таки бежать? Поздно!

Сразу двое противников наскочили на него с поднятыми мечами. Зезва отступил, отбил удары, боковым зрением замечая, как остальные заходят ему в спину. Выпад, короткий рык из-за прикрытого маской лица. Ныряльщик ушел от удара, и едва не напоролся на лезвие второго душевника. Остальные выжидали. Зезва заметил, что человек без маски усмехнулся в бороду. Смейся, смейся, курвин сын…

Удар, еще. Летят искры. Заныли мышцы. Противников уже трое. Труднее дышать. Меч Зезвы описал полукруг над головой и обрушился на новоприбывшего. Тот с трудом отбился, споткнулся о кочку и растянулся на спине. В его глазах сверкнул животный ужас. Зезва с яростным ревом попытался пригвоздить душевника к земле, но не смог, потому что его одновременно атаковало сразу четверо. Пот заливал лицо, мешал видеть. В глазах начали плыть сероватые круги. Удар. Отбился. Поворот. Выпад! Не вышло… Плохо дело… Бежать? Догонят, у них наверняка лошади.

– Курвова могила! – рычал Зезва, бешено размахивая оружием. А в душе росло отчаяние.

Гишмер восхищенно смотрел, как рыцарь с косичкой вертится на поляне, мастерски отбиваясь от противников. Впрочем, пора было заканчивать. Чего медлят эти олухи? Боятся, что он их тоже ослепит и оглушит? Гишмер нетерпеливо топнул ногой.

Топот копыт заставил его повернуть голову. На поляну влетел всадник. Он гневно кричал и размахивал огромной кривой саблей. Блеснул позолотой мундир офицера кавалерии Директории Элигершдад. Через мгновение из-за деревьев показалось еще двое верховых, оба баррейнцы, судя по одежде и вооружению. Всадники взметнули кучу листьев и понеслись на несколько опешивших душевников.

Гишмер попятился, но перед ним словно из-под земли вырос огромный черный конь с раздувавшимися ноздрями и развевающейся гривой. Душевник попытался защищаться, но тщетно. Сверкнуло лезвие меча, резкий удар обрушился на Гишмера. Последнее, что он услышал был страшный хруст его собственных позвонков. Меч отсек голову, и она покатилась по земле, подскакивая. Уткнулась в бугорок, пару раз моргнула и застыла в нелепой маске. Тело судорожно подогнуло ноги и повалилось на листья, ударила фонтаном кровь.

Лев Бела проревел боевой клич, развернул коня и бросился на остальных. Кавалерийский офицер, широко раскрыв светлые глаза, раскроил от плеча до таза ближайшего человека в маске, отер кровь, что заляпала ему лицо, кивнул второму баррейнцу и завертел мечом над головой, что-то крича по-элигерски. Баррейнец нагнал дико верещавшего душевника, размахнулся и могучим ударом рассек несчастному спину. Тот полетел на землю, перекувыркнулся и замер с раскрытым ртом и невидящими глазами. С шумом и гамом из-за деревьев примчалось еще несколько всадников, в основном, элигерцы из свиты Гаспара. Один из них, круглолицый и важный, стремительно скатился с седла и подбежал к кавалерийскому офицеру, который понуро сидел на лошади, осматривая поле битвы. Кавалерист что-то быстро сказал круглолицему элигерцу. Тот дернул красивую серьгу в правом ухе и как будто успокоился.

Зезва присел на корточки, стараясь не смотреть на валяющийся рядом труп, от которого уже шел одуряющий запах кала и мочи. Сердце бешено колотилось, ноющие руки все еще казались налитыми свинцом. Прибывали все новые и новые всадники. Где-то рядом зашлась лаем собака. Во главе группы теневиков пронесся грузный человек с бегающими свиными глазками. Он бегло осмотрел Зезву, затем бросился к лежащему без чувств Гастону. Зарычал приказ, и несколько теневиков мгновенно умчались обратно в лес. Остальные ловили скуливших душевников. Ныряльщик быстро обвел глазами происходящее, затем встрепенулся и побежал, крепко прижимая спасительную сумку. Каспер, как там Каспер…

Когда он поравнялся с группой элигерцев и баррейнцев, то остановился, чтобы поклониться.

– Благодарю вас, господа. Выручили.

– Право, не стоит благодарности, сударь, – вежливо поклонился статный баррейнец с блестящими черными волосами. Тот самый, что обезглавил бородатого душевника без маски. – Позвольте отрекомендоваться: Лев Бела, благородный сын Высокого Дома Баррейна. С кем имею честь говорить? Ваши мужество и стойкость перед лицом многочисленного сброда разбойников просто неописуемы!

– Зезва из Горды, – представился Ныряльщик, терзаемый мыслями о Каспере. – Из Верхнего тевадства.

– Господин Зезва, – дружно поклонились баррейнцы. А белоглазый кавалерист-элигерец переглянулся со своим соплеменником с серьгой в ухе и добавил:

– Судя по всему, рейд душевников! Благородному Владу из Ашар придется крепко задуматься, прежде чем отвечать завтра на неприятные вопросы! Что касается вас, господин Зезва, – офицер пристально взглянул на Ныряльщика, – то позвольте и мне выразить искреннее восхищение вашим бесстрашием! Вот вам моя рука, сударь!

Зезва пожал протянутую руку. Обменялся рукопожатием с баррейнцами, а также с элигерцем с серьгой, который задумчиво дергал кончик черного усика.

– Вы спешите? – поднял брови Бела. – Может, мы могли бы…

– Коня, – бросил Зезва, – ради Ормаза, одолжите мне лошадь! В лесу я оставил раненого товарища.

– Ах, Столпы Баррейна, конечно! Эй, кто там!

Лев Бела повелительно взмахнул рукой, и один из баррейнцев подвел гнедого жеребца с богато украшенной сбруей. Зезва запрыгнул в седло, еще раз кивнул и пустил коня в галоп. Баррейнцы, между тем, раскланялись с посланником Айресом и офицером. Элигерцы молча переглянулись, и некоторое время наблюдали, как по поляне снуют теневики. Посланник Айрес дернул ус и кашлянул. Кавалерист спросил, не оборачиваясь:

– Да?

– Какие будут приказание, ваше величество?

Генеральный Избранник, Император Северной Зари и Верховный Секретарь Директории Элигершдад, Вольдемар II Дорогой Идущий положил руку на эфес меча и медленно произнес:

– Пока никаких. Возвращаемся в Горду. Проследи, чтобы наши люди все собрались, не хочу, чтобы с кем-нибудь из них что-то случилось.

– Слушаюсь, ваше величество, – не кланяясь, ответил Айрес.

Со стороны могло показаться, что посланник Директории горделиво разговаривает с офицером охраны.

– Айрес.

– Ваше величество?

– Два вопроса. Первый: немедленно проверь людей Кержа. Ты знаешь, кого именно. Готовь письмо Удаву, подашь на подтверждение.

– Будет исполнено, государь.

– И второе, – Вольдемар смотрел туда, где скрылся небритый мзумец с длинной косичкой. – Узнай мне все про этого Зезву. Храбрый человек… Хотел бы я, чтобы такие люди служили мне!

– Слушаюсь, ваше величество, – Айрес немного помедлил. – Готовить ли речь на завтра, государь?

– Нет. Все, что могли, мы сделали. Больше нам нечего делать в Солнечном Королевстве, – император усмехнулся, стряхнул с мундира маленький лист. – Взгляни вокруг, Айрес. Догадываешься, чьих рук дело? Вижу, что да.

Император Северной Зари помрачнел и скрестил руки на груди. Мимо провели выдирающегося ослепшего душевника. Айрес вздохнул. Неужели Керж Удав мог так ошибиться? Что до тебя, кадж Нестор… Вольдемар оглядел разорванный рукав. Жаль, мундир совсем новый.

Трактирщик захлопнул дверь и прижался к ней спиной. Рукавом вытер пот со лба, повернулся к испуганной жене.

– Они прирезали его, как барана, клянусь Ормазом! О, Дейла…Ну, что же ты молчишь, Ханна?

– Чего пристал? – огрызнулась Ханна. – Ужо нам-то нечего бояться, мы люди простые. Не дрожи, Каим, будь мужчиной!

Трактирщик побагровел.

– Вот до чего ты довела нашу семью, Ханна! Слава Ормазу, детей третьего дня к родне отправил к брату в Веревку, а не то…

– А не то – что? – грозно насупилась Ханна, наступая на мужа.

– С ведьмами якшаться – беду нажить! – взвизгнул Каим. – Дурень я, дурень, говорили же умные люди, что вся твоя семейка каджам да али поклоняется, так нет же…

– Заткнись! – прошипела Ханна. Маленькие глазки женщины почти утонули в покрасневших от гнева щеках.

– Что будешь делать, если Следящие…это Следящие! Что делать будем, если Божьи Воины свидетелей убрать захотят, а? Я запру дверь и айда на двор, может ускачем…

– Глупец, – презрительно бросила Ханна. – А как же постояльцы?

– Какие?! Уж не купец из Рамении, которому собственный хер в рот запихнули, а?!

– Я про наемницу, баран.

– А что мне наемни…

Каим замер и впился глазами в неподвижное лицо жены. Сглотнул и глухо застонал, откинув голову назад и ударившись о дверь.

– Я так и знал…твою мать, женщина!

– Молчи!

Ханна подняла голову, прислушиваясь. Затем подобрала юбки и тяжело затрусила к черному входу. Каим жалобно крикнул ей в спину.

– Не открывай, это могут быть…

Но Ханна уже отворила тяжелую почерневшую дверь, что выходила на маленький задний дворик. Каим задрожал. Неужели Божьи Воины? Но для чего? Они могли спокойно выломать дверь, за которой прятались трактирщик с женой. Впрочем, в следующее мгновение он уже не знал, плакать или смеяться.

Худощавая молодая женщина с длинными, иссиня черными волосами настороженно осмотрела кухню, синие глаза на миг остановились на бледном Каиме. Тонкие губы еле заметно улыбнулись. Трактирщик поклонился, бормоча проклятия.

– Я все слышу, человек, – с усмешкой произнесла женщина, поворачиваясь к жене корчмаря. Два быстрых шага, и женщины обнялись.

– Доченька, как ты? – Ханна шмыгнула носом, слегка отодвинувшись от гостьи и осматривая ее с головы до ног.

– Мама Ханна, давно не виделись, – архиведьма Рокапа улыбнулась и осторожно смахнула слезу с пухлой щеки трактирщицы. – Я скучала по тебе, по остальным. Где они?

– В Веревке, – пробурчал Каим, прикладывая ухо к дверям и прислушиваясь. Женушка снова привела ведьму! А ведь он уже надеялся, что никогда не увидит их снова! О, Дейла-Защитница, дернули его каджи привести в дом жену, семья которой водиться с нечистью! Правда, доказать, что толстушка Ханна дружит с кудиан-ведьмами, никто так и не смог. Более того, с каждым, кто обижал или разводил слухи про Ханну, рано или поздно что-то случалось. Тот свалился в канаву и свернул шею. Этот неудачно упал, странным образом переломав обе ноги. Другой, еще вчера взахлеб рассказывавший всему селу, что Ханна – ведьмова шельма, сегодня запирался дома и боялся выходить. А по ночам визгливо подвывал да под себя ходил от страха. Четвертый сплетник поседел за ночь и стал заикаться, хотя буквально вечером храбрился, грозясь пожаловаться гамгеону на каджовых слуг… Каим помнил, как бедная семья Ханны вдруг нежданно-негаданно разбогатела, и самым чудесным образом симпатичная толстушка заделалась завидной невестой. Каиму она и до этого нравилась, а тут, так вообще – ну кто не влюбится в девушку с приданным в виде трактира, большого дома в Веревке и кучи звонких окронов? Вот и Каим не устоял. Он мало интересовался тайнами, которые окружали Ханну и ее семью. Но слухи, упрямые слухи. Люди говорили шепотом, боялись. Кому ж охота сигануть в колодец или быть затоптанным копытами вдруг ни с того ни с сего взбесившегося коня. Шептали, будто что в молодости спасла Ханна маленькую кудиан-ведьму от костра Следящих. Спрятала от Божьих Воинов хвостатую девчушку, вот и платит благодарной монетой кудиан-ведьма. Платит щедро. И охраняет.