Текст книги "Тень на Солнце (СИ)"

Автор книги: Eldar Morgot

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 28 страниц)

Агнетта равнодушно перешагнула через пажа, на мгновение остановилась перед камином. Досадливо топнула ножкой.

– Зря ты это, мой милый, очень зря.

– Пошла в пасть Кудиану, шлюха! – прохрипел Данкан. Из его рта уже текла струйка крови.

Устранительница усмехнулась и присела на корточки перед агонизирующим пажем.

– У тебя еще есть немного времени, красавчик, – она грустно покачала головой. – Ты умрешь, мучаясь, потому что раны в живот всегда так болезненны. О, я вижу, тебе больно.

Данкан стистнул зубы. По его щекам потекли слезы. Страшная боль пожирала его внутренности. А Устранительница тихо уговаривала:

– Скажи, что было в письме, и я прекращу твои мучения, подарю быструю и почти безболезненную смерть. Мне не по душе задание, но что я могу поделать?

Агнетта взяла Данкана за руку. Тот уставился на нее затухающим взглядом.

– Ну, – ласково настаивала убийца, – не упрямься. Тем более, ты скажешь, используя кодировку, я лишь запомню слова и передам их Удаву. Содержание самого письма останется непонятным мне. А тебя сделают героем. Великим разведчиком, что пал смертью храбрых, выполняя сложнейшее задание на вражеской территории! Торопись, Данкан Красивый!

– Ты…это…отсоси… у коня…шлюха!

Глаза Устранительницы потемнели, превратившись в щелочки. Агнетта заиграла спицей. Данкан следил за смертоносной иглой, чуть приоткрыв рот. Боль уже стала глуше, вот только в глазах уже темнеет, и холодно, холодно…Дверь скрипит…

Данкан услышал, как Агнетта резко развернулась, словно забыв о нем. Куда она смотрит? Умирающий с трудом повернул голову. Глаза не видят почти. Что это? Кто это? Двоится в глазах. Разве может быть несколько рук? Не видно ничего…Блеск стали. Глухой стон Агнетты. У нее торчит в плече нож. Да, нож…Холодно…

Элигерская Устранительница зарычала, отскочила назад. Увернулась от двух ножей, которые с хищным звуком вонзились в стену за ее спиной. Агнетта метнула спицу в нового врага, но тот легко увернулся. Сверкнули золотистые глаза. Устранительница в два прыжка добралась до окна, быстрыми ударами выбила расшатанную скобу. Еще один нож вонзился ей в руку, от второго она увернулась, вызвав удивленный возглас метальщика. Издала новый рык, словно раненная львица, и скрылась за окном.

Данкан плохо видел. Сознание то уходило, прояснялось вновь. Но когда незнакомец опустился перед ним на колено, умирающий задергался от ужаса.

– Ты все-таки пришел… – с трудом прошептал он. – Ты пришел, рвахел… Я и так сейчас умру…Есть еще время…ну, бей же!

Снежный Вихрь спрятал ножи. Восемь рук спрятались под плащ. Глаза цвета золота смотрели на Данкана. Рвахел вдруг резко поднялся и направился к дверям. Данкан застонал.

– Подожди…пожалуйста, добей меня! Ты же пришел мстить…да? Мстить…мстить… Я – убил тогда рвахела, который…который тебе…кто он тебе, страховидл? Добей меня!..

Снежный Вихрь обернулся.

– Я опоздал человек. Тебя уже убили.

– Тогда… – Данкан хрипел. Кровь пузырилась на губах. – Тогда я хочу тебе кое-что рассказать…Не хочу уходить в Грань вот так… понимаешь? По…подойди… Не бойся…

Рвахел осторожно приблизился. Поколебался мгновение, прежде чем наклониться к Данкану. А тот схватил его на одну из рук и зашептал из последних сил:

– Просто…страшно мне…холодно… слушай же, страховидл…про королеву Ламиру…

Снежный Вихрь слушал молча, лишь руки восьмирукого несколько раз сжали рукояти ножей. Он положил руку на грудь человека.

– Не прощаю тебя, человек, – тихо проговорил рвахел, – не прощаю, убийца моего отца. Но, умри же спокойно.

Данкан улыбнулся. Восьмирукий подошел к окну, взглянул вниз. Он спустится, обычная стена. Перед тем как исчезнуть в быстро наступающих сумерках, Снеж обернулся на убийцу отца.

Данкан Красивый, паж и главный Телохранитель королевы Ламиры все еще улыбался. Последней застывшей усмешкой.

– Ваше королевское величество, нужно принимать решение!

Гастон Черный склонился в поклоне. Медленно выпрямился. Стоявший рядом с троном бородатый маг Ваадж не сводил с него внимательного взгляда. Тут же находились командор джуджей Самарий Огрызок и глава Телохранителей – рыжеволосый великан Олаф. Посол принципата Джув о чем-то пошептался с Олафом и принялся мрачно потирать два шрама, что багряными рубцами пересекали лоб джуджи.

Ламира подняла голову, словно прислушиваясь к чему-то. Затем погладила пальцем драгоценный камень на браслете.

– Итак, я слышала твое мнение, милый Гастон. Можно сказать, оно совпадает с точками зрения присутствующих здесь господ. Но…посылать войска в нашу провинцию!

– Ваше Величество, – проговорил Гастон, опуская красные от бессонницы глаза, – как следует из донесений разведки, особенно разведки военной, – Черный вежливо кивнул Олафу, – целые полчища вооруженных банд рыщет по Душевному тевадству. Этот возмутительнейший произвол должен быть прекращен, выжжен каленым железом! Государыня, Солнечное Королевство не может бездействовать.

– Твое мнение, храбрый Олаф? – тихо спросила королева.

– Полностью согласен с благородным господином Гастоном, – пробасил великан. – Не будем действовать, и запад страны погрязнет в хаосе. А если лиходейство перекинется на восточные тевадства?

– Господин маг?

– Возможно, мы могли бы ограничиться посылкой небольших групп, – произнес Ваадж. – Необходимо очень осторожно и деликатно подойти к этому вопросу. Недопустимо нарушить то хрупкое равновесие, которое с таким трудом удается пока удерживать после известных событий в Цуме.

Ламира устало прикрыла глаза. Из-за плотно прикрытых окон доносился шум ливня. Утром прошел град. Ночью уже заморозки. Еще несколько недель, и начнется настоящая зима. Посылать войска в поход в такое время? Но Гастон и Олаф уверяют, что переловят лиходеев в считанные дни. Королева поднялась с трона, отмахнувшись от руки Вааджа.

– А что думают наши друзья и союзники из Горного Принципата Джув?

Самарий Огрызок хмуро отбарабанил пальцами неслышную трель на собственном пузатом животе. Долго молчал.

– Не нравится мне все это, государыня.

– Вот как? – удивилась Ламира. – Мой храбрый джуджа не горит энтузиазмом?

– Нет, не горит, – сообщил Самарий мрачно. – Но если Мзум примет такое решение, Принципат Джува, как союзник, не может оставаться в стороне. Мы поможем.

– Отрадно слышать, милый Самарий. Что ж…

Из-за шторы за троном появилась горничная Дана. Смущенно присела перед вельможами. Ламира вопросительно взглянула на нее, чуть нахмурившись. Раньше девушка такого себе не позволяла.

– Что случилось, милочка? – строго поинтересовалась королева. Побледнела, когда Дана передала ей письмо. Потому что молодая горничная прятала глаза. Быстрый реверанс, и девушка убежала.

Ламира взглянула на печать. От гамгеона Элава. Усилием воли уняла дрожь. Распечатала и стала читать. Придворные в некотором недоумении смотрели на королеву. Что такого могло случиться, раз уж горничная посмела прерывать обсуждение государственных дел? Ламира со спокойным лицом медленно свернула лист, спрятала в кармашек платья. Повернулась. Один лишь Ваадж вздрогнул, заметив, как судорожно сжимает рука Ламиры церемониальный кошелек на поясе. Маг почувствовал чей-то взгляд. Гастон! Тоже знает о содержании письма?

– Господа, – голос властительницы Мзума властно зазвучал в Зале Приемов. – Прошу прощения. Небольшие проблемы на востоке – нужно срочно рассмотреть кое-какие вопросы в одном сиротском приюте… Мое решение и указ по сегодняшней повестке будут следующими:

Ламира на миг прикрыла глаза. О, Дейла, как же не хочется их открывать. Броситься на пол, заплакать…

– Приказ войскам: Господин Олаф, выдвигайте по вашему усмотрению. Тем не менее, я хочу, чтобы первой шла Махатинская пехота. Затем лучники и арбалеты. Кавалерия рменов – в разумных пределах… Конные рыцари – господин маг, поручите организацию двух сотен, не больше, нашему милому Мурману. В письме он спрашивал насчет новобранцев. Пусть возьмет их с собой. Ты хочешь что-то спросить, друг Гастон?

– Артиллерия, ваше величество?

– Ах, да… Действуйте по обстановке. Судя по улыбке господина Олафа, баллисты с катапультами вряд ли понадобятся. Господин Самарий Огрызок?

– Экспедиционный корпус джуджей отправится с Махатинской пехотой, государыня, – поклонился джуджа. – Не весь, конечно. Но пару-другую сотен обещаю.

– Замечательно, господа. Вы слышали приказ. Секретарь подготовит указ мне на подпись, – Ламира поднялась с трона. Ваадж не сводил взгляда с ее руки, судорожно вцепившейся в кошель. – Я ожидаю быстрых действий. В кратчайшие дни взять под полный контроль Мчер, Цум, Ашары, Даугрем. Выйти к элигерской границе. Все мероприятия строго совместно с людьми Влада Ашарского и другими нашими подданными душевного происхождения. К лиходеям относиться жестко, но без излишеств. Вы знаете меня, убийств безоружных и расправ не потерплю, нарушители сами отправятся на виселицу… Что еще? Ах, да, господин Черный.

– Государыня?

– Тень должна следить, чтобы ни один волос не упал с голов мирных жителей. Ни один! Неважно, кто это будет, мзумец, рмен или эстанец!

– Будет исполнено, государыня, – склонился Гастон.

Ламира взглянула на него. Верный Гастон, любимец и протеже ее отца, короля Роина. На него всегда можно положиться. Он так внимательно смотрит. Да, ему уже все известно…

– К наступлению холодов я ожидаю окончания операции по восстановлению королевской власти и порядка по всей территории Душевного тевадства. Я не потерплю позора, когда наши друзья из Пространства Кив отзывают посольство и фактически разрывают все отношения! Не потерплю бесчинств вооруженных банд в нашем королевстве! Не потерплю!

Ламира вдруг осознала, что кричит. Заметила удивленные взгляды. И тревогу в глазах Вааджа.

– Спасибо, господа, – тихо произнесла она. – Приказы оглашены, выполняйте!

Один за другим вельможи покидали Зал Приемов, строго следуя этикету. Они кланялись трону, прижимали правую руку к сердцу и, пятясь, покидали Зал. Последним шел Ваадж. Маг на мгновение задержал взгляд на неподвижном лице Ламиры, хотел что-то сказать, но королева прикрыла глаза, слабо качнула головой: не сейчас. Чародей вышел, мрачный и задумчивый.

Ламира некоторое время смотрела на двери, за которыми скрылся маг. Оглядела огромный пустой зал, скользнула взглядом зеленых глаз по гигантской люстре, что свисала с позолоченного потолка. Медленно повернулась к трону. Села, поджав под себя ноги. В тишине было слышно, как воет за окнами ветер, яростно бросая ветви деревьев в бесконечные атаки на ставни и решетки. Громыхнул гром, сверкнула молния. Ламира закрыла глаза.

Явилась заплаканная Дана. Королева тихо обратилась к ней:

– Маме лучше? Яблоки должны помочь.

– Ваше величество, – всхлипнула горничная, – как…как вы можете…ваше величество!

Ламира открыла глаза, улыбнулась.

– Подготовила воду, девочка?

– Конечно, государыня…

Пар поднимался над огромной каменной ванной. Дана тщательно проверила все замки на дверях, наглухо заперла два окна, убедившись, что ставни плотно прикрыты. Повернулась к Ламире, которая молча смотрела на воду. Ком подступил к горлу юной горничной, потому что королева плакала.

Дана робко притронулась к руке госпожи, глотая слезы. Та безвольно позволила себя раздеть. Распустились пышные красивые волосы. Нежная кожа и тело, достойное кисти художника.

С тихим шелестом упала к ногам нижняя рубашка.

Затем сползла нижняя юбка.

А слезы продолжали течь по лицу всемогущей правительницы Солнечного королевства Мзум. Прикусив губу, Дана осторожно взяла Ламиру за руку. Королева повернулась к горничной, улыбнулась сквозь слезы. У Даны заныло в груди от этой улыбки. По привычке она оглянулась на запертые двери. Нет, она проверила много раз. Так учила мама. Никто не узнает.

Откуда-то сверху, из дальнего окна, сквозь чуть отвалившийся край ставни, проник солнечный луч. Это осеннее солнце ненадолго отвоевало у грозовых туч кусочек неба. Яркий свет скользнул по банной комнате, заиграл на спине обнаженной молодой женщины – королевы Ламиры. Осветил гибкую спину, стройные ноги и высокую грудь. Луч словно и не заметил чуть ниже спины длинный хвост с мягкой кисточкой на конце. Еще несколько мгновений, и рассерженные тучи надежно упрятали солнце за своими рыхлыми тушами.

Ламира опустилась в воду. Дана еще раз проверила двери. Одну за другой. Так учила мама – старая горничная королева и первая хранительница ее тайны.

Юная горничная так и не слышала глухих рыданий. Лишь шум воды.

Зезва молча наблюдал, как новобранцы Мурмана, скорчив соответствующие моменту лица, маршируют по дороге. Пыль стояла столбом, покрикивал усатый сержант – старый вояка, что сопровождал тевада во всех походах. Юные солдаты старались со всех сил, тщательно сжимая оружие и сосредоточенно глядя перед собой.

– Левой, левой, охламоны! – рычал сержант, невидимый из-за пыли. Но Зезва знал, что он сейчас сидит на своем жеребце, пощелкивая плетью по сапогу. – В ногу, козодрючеры!

Скрипнула калитка, и Аинэ вышла к дороге. Чихнула. Зезва не повернул головы.

– Ну и пыль, – сказала девушка. – Глаза уже болят.

Ныряльщик молчал.

– Почему ты молчишь, Зезва?

Не дождавшись ответа, девушка слегка надулась. Но тут же задала новый вопрос.

– А когда мы выезжаем?

– Как войска пройдут.

– А когда они пройдут?

Зезва вздохнул, повернулся. Некоторое время рассматривал девичье лицо, затем невольно скользнул глазами вниз. Смущенно отвернулся. Аинэ заулыбалась. Затем принялась рассматривать солдат. Те поворачивали головы, некоторые махали рукой красивой девушке. Ныряльщик строил грозные гримасы, но это не помогало. Какой солдат не подмигнет симпатичной девушке? Аинэ покосилась на хмурого Зезву и хотела что-то сказать, но опять скрипнула калитка, и один за другим появились Каспер и отец Кондрат. Достойный инок поглаживал живот и имел весьма довольный вид. Зезва покачал головой. Не иначе, снова обжорством занимался с утра. Благо, у сердобольной Хольги всегда есть чем накормить.

– Ну, что? – спросил Зезва.

– Что, что, – зевнул брат Кондрат, деликатно прикрыв рот. – С тобой едем, сын мой! Не отпускать же вас одних, в самом деле. Ормаз свидетель, я тебе одному девушку не доверю, уж не обессудь!

– Да я… – Зезва побагровел.

– Остынь, уф, – ничуть не испугался монах. – Не в этом смысле, юный рыцарь! Просто мы с Каспером решили ехать с вами в Даугрем. Надо же Аинэ к родным отвезти, а время нынче неспокойное. Да и веселее будет, э?

– Конечно, – закивал Каспер. Рука юноши все еще покоилась на перевязи. – Мы же друзья, Зезва. Госпожа Йиля вот тоже…

– Госпожа Йиля, – раздался голос за их спинами, – надеется, что вы вернетесь в ближайшее время домой.

Лайимар вышла вперед, вызвав удивленные возгласы марширующих солдат. Склонив голову, окинула их оценивающим взглядом. Что-то прошептала на непонятном языке.

– Такие молодые, – добавила по-мзумски. – Эх, на одного Мурмана надежда.

В самом конце колонны кто-то ругался. Зезва широко улыбнулся, услышав знакомый хриплый голос.

– Ага, едрит вашу жизнь в дупло! Платочками машем, э?

Тевад Мурман осадил коня. Подбоченился, явно щеголяя красным камзолом и зелеными штанами. Махнул рукой верному Аристофану, чтобы ехал дальше, за обозом из нескольких телег, замыкающих колонну.

– Каковы козодрючеры? – не без гордости спросил тевад, крутя ус. – Почти уже солдаты, клянусь памятью бабули!

– Настоящие головорезы, светлейший, – согласился Зезва. Йиля покачала головой, не сводя глаз с Мурмана. Тот заметил, помрачнел. – Врагам не сдобровать!

– Они у меня только в караулах да вспомогательных приказах побегают, клянусь дубом! – тевад громко высморкался в батистовый платок. – Даст Ормаз, вернемся через недельки две-три. Мое почтение, Йиля.

Лайимар набросила платок на плечи, взглянула на тевада. Несмотря на то, что тот сидел на лошади, с высоты своего роста глаза Йили были почти на одном уровне с Мурманом.

– Светлейший тевад. Ты, конечно же, знаешь, Зезва едет вслед за армией, по следам, можно сказать. Так безопаснее.

Мурман молча кивнул.

– Отвезут девушку домой и назад. По мере возможности, будут рядом с твоим отрядом, – Йиля повела плечами. Холодно. – Просто чтобы ты знал, светлейший.

– Так пусть со мной едут! Аристофан жратвы взял, иф-иф-иф! Вон, видали телеги, э?

Лайимар с улыбкой покачала головой.

– Нет, светлейший тевад. Незачем молодых солдат смущать ежедневным лицезрением молодой девушки. А молодую девушку непотребной бранью.

Мурман хохотнул, подмигнул Аинэ. Та в миг стала пунцовой, опустила глаза.

– Хорошо тогда, – тевад пришпорил коня. – До встречи! Зезва, девочку чтоб доставил в лучшем виде, понял? Проверю и яйца оторву, если что, уф!

Осчастливив своего гонца этим пожеланием, Мурман ускакал, величественный и гордый. Зезва Ныряльщик набросил капюшон, посмотрел на глядевшую вслед теваду лайимар.

– Тетя Йиля?

– Чего тебе?

– Поесть бы в дорожку.

– Все давно готово, обжора. Хольга с ног сбилась.

Зезва просиял, хлопнул по плечу поморщившегося монаха и увлек за собой Каспера и Аинэ. Йиля еще раз взглянула в сторону вздымающейся пыли, в которой скрылся Мурман и его новобранцы.

– В добрый час, – шепнула лайимар.

Снежный Вихрь стоял, понурившись, возле маленького холмика, высившегося немного поодаль от человековского кладбища Мзума. Опустился на колено, положил ладонь на холодную землю.

– Отец…прости, что не сумел отомстить за твою смерть. Но твой убийца мертв. Если ты уже встретил его, будь милосердным – он страдал перед смертью. Доверил мне, – рвахел помолчал. – Доверил тайну. Страшную тайну. Что мне делать с ней, отец?

Шорох заставил рвахела обернуться. Он схватился за ножи, но тут же расслабился.

Девочка-простолюдинка лет восьми рассматривала его, чуть раскрыв рот. В руках она держала несколько высохших роз – такие часто хранят дети, пряча у себя летние цветы, словно воспоминание о ласковом солнце.

– А мама говорит, – улыбнулась девочка, – что только я на могилку прихожу. А вот и не только я! Я знала, знала!

– На могилку, – повторил Снеж, улыбнувшись. Он был под иллюзией, и человековский ребенок видел перед собой почтенного купца в чуть запыленном плаще.

– Ага, папка говорит, тута страховидла закопана! Ага.

Снежный Вихрь вздрогнул.

– Какая страховидла?

– Страховидловая страховидла, – важно объяснила девочка. Синие глаза открыто и с приязнью смотрели на Снежа. – А деда говорит, тута чуда закопали, ага. А я цветочки ношу, ага.

– Носишь цветы на могилу монстра? – тихо спросил рвахел.

– Ну-у, – сморщила лобик девочка, – а баба говорит, что ей его жалко-то, ага.

– Кого, монстра?

– Ну да. Никто к нему не ходит, ему, наверное, обидно-обидно. Вот тебе, дяденька ведь тоже стало его жалко, правда?

– Правда, – подтвердил Снеж, опуская голову.

Девочка положила высохшие розу на могилу. Шмыгнула носом.

– Ну, да свидания, дяденька. Побежала я, мама сердиться будет. Ты приходи.

– Девочка, погоди.

Ребенок обернулся, раскрыл рот от изумления. Доверчиво протянул руку, и рвахел вложил в ладошку блестящий камень.

– Вот, отнеси маме.

– Ух, ты! Это, что, брильянта?

– Нет, алмаз, – Снежный Вихрь помолчал. – Настоящий. Спасибо, что цветы носишь к…на могилку. Спасибо.

Девочка сжала камень и вдруг порывисто обняла рвахела.

– Спасибо, дяденька!

Ребенок убежал, смешно подпрыгивая. Снеж опустился рядом с могилой. Откуда-то издалека донесся странный гул. Затем снова и снова. Восьмирукий прислушался, силясь понять, что это такое.

– Поют барабаны войны.

Снежный Вихрь вскочил. Времени думать, как кто-то мог подкрасться к нему незамеченным, не было. Ножи взметнулись вверх, но рвахел тут же отступил на шаг в изумлении.

Грохот боевых барабанов приближался. Дум-дум-дум. Казалось, земля и деревья трясутся от их всепроникающего гула.

Йиля натянула капюшон, пряча лицо от налетевшего ветра. Сказала, не поворачивая головы к напряженному как струна рвахелу.

– Я знала, что найду тебя здесь, Снежный Вихрь, сын ветра и скал Хребта.

Снеж спрятал ножи. Все, кроме одного. Долго рассматривал высокую фигуру. Духи Хребта, лайимар!

– Это ты убил Данкана? – спросила лайимар.

Барабаны все ближе. Дум-дум-дум. Бьют размеренно.

– Нет, – проговорил Снежный Вихрь, – паж пал от руки элигерской Устранительницы.

– Что? – повернулась Йиля.

– Я не успел, – Снеж скрестил на груди две руки. – Опоздал.

– Откуда ты знаешь, что это была Устранительница?

– Кто еще из человеков смог бы выстоять против рвахела в открытом бою? А Данкан… Нескольким хозяевам служил, и умер, как горный тур, сорвавшийся в пропасть. Нельзя подняться на две вершины сразу. Собьет лавиной, поскользнешься над пропастью, замерзнешь насмерть.

– Но ты, – казалось, лайимар прислушивается к приближающимся барабанам, – уже пытался убить Данкана? Здесь, в столице.

– Нет.

– Нет? – воскликнула Йиля. – Но тогда…

Рвахел молчал. Он уже принял решение. Тайна, поведанная ему умирающим Данканом, останется с ним. Снежный Вихрь никому не расскажет. Высокая лайимар надеется зря. А, может, и не надеется?

Когда грохот барабанов стал оглушающим, лайимар и рвахел обратили взгляды на тракт, что шел мимо кладбища. Показались войска.

Сверкающие доспехи и тяжелая поступь. Тяжеловооруженная Махатинская пехота маршировала по дороге. Мелькали шлемы и наконечники знаменитых копий. Богато отделанные доспехи командиров и сотников переливались и сверкали. Бороды и усы, сосредоточенные мрачные лица. Ветераны, сливки армии королевства Мзум. Земля содрогалась под их шагами. Грохотали барабаны.

– Барабаны войны, – повторила Йиля. Снеж молчал.

Грохот барабанов неожиданно прекратился, и некоторое время солдаты молча печатали шаг, не обращая внимания на пыль. Затем сержант зычно рыкнул:

– Песню, вашу мать, ха!

Миг тишины, а потом махатинцы грянули:

Эй, сыграй же, чтобы сабли в ножнах не скучали,

Пусть пылают и сверкают в битве лютой!

Слава Мзуму, Королевству Солнца,

Нашей родине любимой слава!!

Вступили барабаны, потише. И флейта. Йиля опустила голову.

Эй, сыграй же, спой нам песню славных предков,

Ту, что пел отец мой перед битвой!

Так сыграй же лучше гимн победы,

Гордый клич героев ястребиный!!

Сто раз в сердце пусть меня ножом ударят,

Сто моих улыбок враг проклятый пусть увидит!

Не устану Мзум родной любить я,

Смерть приму с усмешкой, сын Солнца верный!!

Снежный Вихрь увидел, что могучая лайимар громко шепчет. Прислушался и благодаря своему острому слуху услышал непонятные слова на древнем языке. Йиля заметила этот взгляд, но продолжала повторять имена своих родных. Тех, кто ушел навсегда.

– Вы, те, кто сейчас не со мной, – губы Йили шептали, словно пели вместе с солдатами. – Ушедшие за грань и мрак небытия. Айель, Ройени, Нйени, детки мои родненькие, Йиай, муж мой, родители мои любимые и почитаемые… услышьте мой голос… Каждый день я говорю с вами, я, последняя из тех… Вы далеко, не увижу вас больше в этом мире… Но придет время…обниму снова вас… Я, последняя из тех…

Солдаты шли дальше, и песня шла вместе с ними. Удовлетворенно похмыкивал покрытый шрамами старый сержант. Клубилась пыль и надрывалась флейта.

Эй, сыграй же, пока есть на это время,

Пока старость волком серым не пришла к нам!

Так сыграй же песню наших славных предков,

Гордых мзумских вестников победы!!

Далеко от кладбища, в королевском дворце плачет в одиночестве могущественная королева Ламира. Недописанное письмо к Данкану лежит перед ней. Рыдает у себя в комнатке горничная Дана.

Еще дальше, в рабочем кабинете, укутавшись в плед, смотрит в пылающий огонь камина Гастон Черный, глава Тени. Ноет нога, но мыслями Гастон рядом с сестрой из приюта для прокаженных. Напрасно мается за дверьми Эниох – Черный не примет его сегодня.

По истоптанной солдатскими подошвами и подковами кавалерии дороге едут четыре всадника. Впереди, оживленно беседуя, покачиваются в седлах двое: огромный монах на дюжем жеребце и худощавый юноша с большим старинным мечом на поясе. За ними – юная девушка, с улыбкой прислушивающаяся к непринужденной беседе, и то и дело прыскающая в кулачок. И позади всех, на упитанном рыжем коне – небритый рыцарь с темными волосами, заплетенными в длинную косичку. Он посматривает в сторону девушки и хмурится.

Махатинская пехота печатает шаг. Барабаны забили снова, и последние куплеты походной песни разносятся по окрестностям.

Эй, сыграй же песню рубак старых,

Волчья Голова что пел в походе!

Так сыграйте ж! Или каждый уже спился?

Иль за юбкой прячась, всех друзей в беде оставил?!

Эй, сыграй же, пока кровь кипит в нас,

Кипариса листья вниз еще не пали!

В главном храме Мзума свет сияет,

Королевство Солнца освещает!!

Продолжение следует

30 .07. 2010 – 05. 07. 2011

© Morgot Eldar