Текст книги "Тень на Солнце (СИ)"

Автор книги: Eldar Morgot

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 28 страниц)

– Идемте, господа, – Дариус решительно зашагал дальше. – Нечего на убогих смотреть. Бедные люди… Вы идете?

Гастон и Эниох оторвали взгляд от сумасшедших. Следуя за сгорбленной фигурой монах, Гастон думал о сестре. Вот почему Эниох не хотел рассказывать…

– Ты говорил про богадельню, – сказал Черный, не поворачивая головы.

– Именно так, господин, – отозвался Эниох, – но я…

– Так богадельня и есть, – обернулся брат Дариус. – Блаженные в тех бараках у нас. А как живем, спрашиваете? Чем Ормаз пошлет! Пожертвования в храмах, огороды растим, яблони да груши с хурмой…

Гастон слушал рассказ старика, обрадованного тем, что у него, наконец, появились слушатели, но ничего не слышал. Лали, сестренка…Ты – в приюте для умалишенных? Но как, как…Черный глухо застонал, неловко поставил ногу и стиснул зубы от стрелы боли, пронзившей бедро. Отмахнулся от всполошившегося Эниоха. Перебил увлечено рассказывавшего монаха.

– То был барак для мужчин? Сейчас идем к женскому?

– Нет, – удивился Дариус, – женские мы прошли.

– Куда же…

Гастон осекся. Застывшим взглядом обвел место, куда их привел старый ключник. За спиной вздохнул Эниох.

Новый забор, намного выше того, который окружал территорию приюта. Вернее не забор, а металлическая решетка, высотой в три роста человека. Те же самые фруктовые деревья темнеют справа. Раскачиваются на ветру два фонаря, скрипит и стонет калитка, крепко удерживаемая толстой ржавой цепью с огромным потемневшим замком. С высокого столба свисает на веревке круглый лист железа, тоже ржавый и треснувший внизу. Чуть поодаль мигает еще один фонарь, и тускло белеет стена барака. Гастон вдохнул полной грудью суховатый ветер, откинул капюшон, словно перестав обращать внимание на холод. Брат Дариус с интересом смотрел на него.

– Лали здесь? – глухо спросил Главный Смотрящий. – Отвори ворота.

– Нельзя, – покачал головой монах.

Гастон яростно потряс тростью.

– Здесь Лали, отворяй!!

Его трясло.

Отец Дариус сочувственно взглянул на теневика, затем поставил фонарь на землю и принялся озираться. Нашел булыжник и несколько раз громыхнул по круглому листу железа. Прислушался и удовлетворенно хмыкнул.

– Обождите, господа.

Выдав это, ключник забросил булыжник за прутья решетки. Гастон не заметил этого. Он молча смотрел, как из темноты появилась странная фигура, закутанная в просторные длинные одежды, с закрытым лицом. Было еще что-то странное в этом человеке, который медленно приближался к калитке, чуть прихрамывая и опираясь на длинный деревянный посох. Гастон не сразу понял, что это звон нескольких колокольчиков, приделанных к одежде человека с посохом. Эниох попятился, осенив себя знаком Дейлы, что-то прошептав. Гастон Черный не двинулся с места.

– Чего надо? – раздалось из закрытого покрывалом лица. Теневики видели два голубых глаза, смотревших на них со странной смесью равнодушия и любопытства. – Это ты, брат Дариус? Что случилось?

– Ничего, – кашлянул ключник. Присмотрелся. – А, Гор, действительно, я и забыл, что ты дежуришь.

Человек с закрытым лицом молчал. Гастон заметил, что даже пальцы у него замотаны какими-то тряпками грязно-серого цвета. Главный Смотрящий сжал трость так, что побелели пальцы. В голове шумело, он смотрел на зловещую молчаливую фигуру, тщетно пытаясь сдержать дрожь по всему телу.

– Ну? – не выдержал человек. – Чего приперлись? Кто эти люди, Дариус? Я хочу спать.

– Я ищу женщину, – с трудом выдавил из себя Гастон. Ему почему-то стало трудно говорить.

– Здесь нет женщин, – покачал головой Гор. – И мужчин тоже.

– …ее зовут Лали.

– Имен нет у нас, незнакомец!

Гастон шагнул к решетке.

– Господин Главный Смотрящий! – раздался полный ужаса возглас Эниоха. – Не подходите, не надо… Проказа!..

– Это моя сестра. Умоляю тебя, если она тут, позови. Пожалуйста.

Гор долго молчал. Затем повернулся и поковылял к бараку, обогнув чернеющий выступ колодца. Отдельный источник, мелькнуло в голове Гастона. Он хотел опереться о решетку, но вовремя отпрянул в ужасе. Холодный пот залил лицо. Смотрящий позвал взглядом Эниоха, и оперся о его руку, тяжело и прерывисто дыша.

– Он ничего не сказал, отче, – обратился к ключнику Эниох.

Брат Дариус молча указал ему головой. Гастон оттолкнул помощника, вцепился в трость и с замиранием сердца стал смотреть, как к калитке возвращается Гор, а с ним такая же укутанная в тряпки фигура, но пониже. Гор не стал подходить, и его спутница приблизилась к решетке одна. Гастон бросился вперед. Замер, не доходя одного шага. Пламя и смерть впереди. Гниение. Медленная смерть. Нужно не двигаться. Просто стоять. Он не видел, как отошли в темноту Эниох и отец Дариус. Он ничего не видел. Лишь склонившуюся к прутьям голову.

– Лали? Сестренка, это ты?

Фигура молчала.

– Это же я, Гастон!

Молчание. Звон колокольчиков.

–Лали…

Гастон повернулся к Дариусу, стиснул зубы, потому что незажившее бедро горело.

– Это не моя сестра! Я так и знал! Эниох, тебя обманули, я так и…

– Гастон…

Главный Смотрящий дернулся, рывком развернулся и впился глазами в склонившуюся к решетке фигуру. Та подняла руку и повторила, сопровождаемая нежным звоном колокольчиков:

– Гастон, братик… Это я, Лали.

– Лали! – встрепенулся теневик, бросаясь вперед и снова останавливаясь. – Сестричка…

Вот она рядом, родное, любимое существо. Младшая сестра, которую он искал долгие годы. Родная кровь. Стоит на расстоянии трех шагов. А он не может ни обнять ее, ни прижать к груди. Гастон чувствовал, как слезы текут по скривившемуся лицу. Лали опустила повязку с лица, открыв лишь глаза, и Черный прикусил губу до крови. Глаза остались теми же, ясными, прекрасными.

– Мой красивый брат, – тихо проговорила Лали, – такой же статный и мужественный… Братик…Я так счастлива, что с тобой все в порядке… Мой самый красивый брат… Мои глаза, удивительные глаза, которыми я так гордилась…

Когда Гор увел ее, обняв за плечи и успокаивая, всесильный глава Тени долго смотрел им вслед, чуть приоткрыв рот. Затем опустился на землю, закрыл лицо руками и затрясся в беззвучном плаче. Приблизился Эниох, но так ни на что и не решился. Снова отошел, бледный как мел.

– Сын мой…

Гастон поднял голову, и старый монах Дариус отшатнулся от этого искривленного злого лица. Разноцветные глаза сощурены, звериный оскал на губах.

– Молись, сын мой, – ключник положил руку на плечо теневика. – Проси Ормаза милости и смирения…

Гастон медленно поднялся, оттолкнув подавшего было руку старика. Повел плечами и набросил капюшон.

– Смирения, отче? – глухо произнес он. – О каком смирении ты говоришь? Я хотел забрать сестру отсюда, но она отказалась! Сказала, что не пойдет, а силой…силой вряд ли найдется смельчак зайти в барак прокаженных!

– Сынок, – прошептал отец Дариус, – может, ты хочешь исповедоваться?

Гастон Черный, глава Тени, запрокинул голову назад и захохотал. Вздрогнул Эниох. Налетевший порыв ветра взметнул веером черные листья, и смех Гастона перешел в глухой стон.

– Кому исповедоваться, святой отец? Ормазу или Дейле? А может, им обоим, а? Сходить в храм, бросить пару монет нищему? Доброе дело свершить, чтобы умилостивить богов? Купить сорочку с вышивкой имени Аргунэ, чтоб вино не кисло?! А где они были, когда моя младшая сестра заразилась проказой?! Где Вседержащий Ормаз и Светлоокая Дейла?! Почему они добры лишь в храмах да наших пустых мечтах и молитвах? Исповедь…Молиться? Мне? Им?! Лали, моя красивая сестренка…

Гастон умолк, смотря перед собой застывшим взглядом.

– Но разве она не сказала тебе, что…

– Сказала, отче, – Гастон вздохнул. – У меня есть племянница. Аиша… Ей десять лет…Она не знает, где дочка…Девочка родилась еще до того, как…как…

Главный Смотрящий улыбнулся монаху. Дариусу вдруг показалось, как далеко-далеко в разноцветных глазах мелькнуло что-то доброе и человечное. Мелькнуло и тут же исчезло.

– Миранда… – прошептал он. Прикрыл на миг глаза и медленно побрел в сторону ворот. Бросил на ходу:

– Сегодня же утром готовьтесь к приему добра, отче. Вы ни в чем не будете нуждаться.

– Да благословит тебя Ормаз, сын мой, – подавленно кивнул брат Дариус. – Но постой…

Гастон помахал рукой, не оборачиваясь. Эниох двинулся следом, радуясь, что уходит из этого страшного места. Потрясенный Дариус долго глядел вслед двум теневикам, затем засеменил за ними, но больше не приближался к ним и не проронил ни слова.

Долго еще, уже после отъезда ночных гостей, старый ключник не мог уснуть в своей келье, ворочаясь и вздыхая. Ветер за окном завывал переливистым плачем. И чудился брату Дариусу далекий звон колокольчиков в этом жалостном вое.

Черный кадж Нестор отламывал кусочки свежей булки и задумчиво бросал снующим у его ног уткам. Тихий, местами покрытый зеленоватой тиной пруд лениво шевелился. Тягучая гладь воды наполовину скрыта тенью нескольких вечнозеленых деревьев, что пышно растут в Зимнем Саду императорского дворца. Далеко вверху, сквозь стеклянную крышу видно, как по мрачно-тревожному небу несутся сероватые рыхлые тучи. И, хотя в Элигершдаде давно царила поздняя осень, здесь, в Зимнем Саду было тепло и уютно.

За спиной Нестора застыл кадж Таисий. Капюшоны надежно скрывали облик темных магов, дзапы спали, уютно свернувшись на шеях хозяев.

Утки радостно хлопали крыльями, гоняясь и ныряя за вкусным хлебом. Нестор улыбался.

– Смотри, брат Таисий, как они радуются.

Таисий повернул голову в капюшоне, но так ничего и не сказал. Нестор присел на корточки, наблюдая, как птицы с аппетитом поедают промокший хлеб.

– А император заставляет ждать, брат Таисий. Зол на нас по-прежнему.

– Брат Нестор… – Таисий пнул ногой камешек, который впился в гладь воды, вспоров зеленоватую поверхность пруда. Две или три утки испуганно захлопали крыльями, но не улетели. Нестор резко повернулся.

– Тише, распугаешь птиц!

Таисий склонил голову в знак извинения.

– Я хочу понять, – Нестор отломил еще несколько кусочков и бросил радостно снующим уткам, – почему Влад так сплоховал.

– Вернее будет сказать, что это Гишмер не оправдал наших ожиданий.

– О, да, клянусь Пламенем, – засмеялся Нестор. – Душевники снова все испортили, да? Но куда смотрел этот самодовольный индюк Элан?

– Элан Красивый – нам неподконтролен, брат Нестор. Человек нашего друга Кержа Удава

– Итак, – Нестор бросил в пруд последние крошки, отряхнул одежду, – господин Удав снова выставит нас дураками в глазах Вольдемара. Мы осуществили нападение на посольство Кива. Теперь кивцы отзывают посольство из Мзума, и выдворяют солнечных купцов! Еще бы, Ламира не контролирует собственную территорию! Пламя, будь Гишмер чуть терпеливее…

– Скорее, умнее, брат Нестор.

– …чуть способнее, и Гастон был бы пущен на соль и кормил сейчас червей! Мы совершили ошибку, брат Таисий, доверив основную часть операции людям Влада! Что ж, впредь будем умнее.

– Подружимся с Удавом? – спросил Таисий.

– Почему бы и нет? – повернулся Нестор. Один из его дзапов лениво высунулся из-под капюшона, но тут же спрятался. – В конце концов, Керж Удав – глава элигерской разведки, незачем ссориться с ним.

Таисий тихо засмеялся. Нестор присоединился.

– Пусть человеки думают, что…

Шум шагов заставил каджа умолкнуть. На тропинке, что огибала пруд, из-за деревьев показался невысокий человек со светлыми рыбьими глазами. Император Вольдемар. Его сопровождал начальник Директорской разведки Керж Удав. Каджи заметили полный ненависти взгляд главного шпиона.

– Ваше императорское величество, – склонили головы каджи.

– О, брат Таисий, – проговорил Вольдемар, чуть склонив голову. – Надо же, какая встреча. Давно не виделись.

– Действительно, государь, – согласился Таисий. – Все дела, знаете ли.

– Нестор гоняет, да?

Таисий молча поклонился. Вольдемар окинул взглядом пруд. Несколько уток подплыло в надежде получить угощение, но император отвернулся от них, и птицы разочарованно заработали перепончатыми лапами.

– Буду краток, господа каджи, – Вольдемар пригладил свои светло-русые коротко стриженные волосы. – Я недоволен вами.

Нестор заметил улыбку Удава.

– Я полагал, что мы действуем заодно. Полагал, что все наши действия направлены в одну цель. Теперь же выясняется, что из-за несогласованных мероприятий провалено важнейшее задание – ликвидация ключевого чиновника Мзума – Гастона Черного. Более того, волей случая я оказался рядом в тот самый момент, когда неизвестно откуда взявшийся рыцарь мужественно держал оборону против целой банды душевников. Я даже решил, что он хочет отбить тело мертвого Гастона. Конечно же, офицер кавалерийских войск Директории Элигершдад не мог оставаться в стороне. К тому же, со мной были эти баррейнские снобы, – император помолчал. – Но я рад, что выручил молодого рыцаря с косичкой. Кстати, его имя Зезва.

Таисий вздрогнул. Это движение не ускользнуло от внимания Вольдемара.

– Ах, клянусь Светом Элигера, – Вольдемар вытащил белоснежный платок и прижал к тонким губам, – кажется, господам каджам небезызвестно это имя? Хм… Гастон оказался жив, лишь валялся без сознания! Уж теперь Ламира будет беречь его как зеницу ока!

– Ваше величество… – насмешливо начал Нестор, но умолк, заметив полный холодной ярости взгляд властителя Элигера.

– Что ты хотел сказать, кадж? – не скрывая презрения, поинтересовался Керж Удав, дергая себя за подбородок.

– Лишь то, что, несмотря на неудачу, определенные результаты есть. Ваше императорское величество! Пространство Кива отозвало посла. Скорее всего, намечается полный разрыв отношений! Вне всяких сомнений, мзумская торговля в Киве потерпит значительные притеснения и санкции. Сильный удар по экономике Мзума. Это отрадные вести.

– Ну, возможно, – кивнул Вольдемар. – Что еще?

– Перед Ламирой встал вопрос престижа государства, – проговорил Нестор, старательно игнорируя красного от злобы Удава. – Если правительство Мзума не способно поддерживать элементарный порядок на собственной территории, то что это за правительство?

– Может быть. Продолжай.

– Государь, теперь Ламира просто вынуждена будет что-то предпринять! В Душевном тевадстве неспокойно – караваны беспощадно грабятся, нападения на мзумских солдат и чиновников, убийства, провокации… – Нестор соблаговолил взглянуть на Удава. – Здесь я должен отдать должное мастерству господина Кержа Удава и талантам его подчиненных, в частности, искусного агента по имени Элан Хра…

– Дальше, – нахмурился император. – Не нужно мне докладывать про то, что я и так знаю, кадж!

– Прошу прощения, ваше величество… Ламира обязательно прореагирует.

– Что же, по-твоему, она предпримет?

Когда Нестор закончил рассказывать, Вольдемар некоторое время пытливо вглядывался в черноту капюшона, в которой прятал лицо Нестор.

– Хорошо, – наконец, сказал он. – Я рад, что предположения и анализы Удава совпадают с вашими. Что ж, подождем. Душевное тевадство, значит… Время пришло?

– Пришло, ваше величество, – поклонился Нестор. – Смею надеяться, что…

Вольдемар вдруг закашлялся, согнулся и долго и мучительно харкал в поспешно извлеченный платок. Держащий его за руку Керж Удав бросил на каджей полный ненависти взгляд.

Император сплюнул кровью, убрал покрывшийся пятнами платок и стал смотреть на чистящих перья уток.

– Наши люди готовы, господа каджи. Больше ошибок быть не должно.

Сказав это, Вольдемар стремительно двинулся по дорожке, не удостоив каджей даже кивка. Керж бросился следом.

– Таисий, ему пора дать новое снадобье, – проговорил Нестор. – Готово?

– Да, брат, давно готово, – отозвался младший кадж. – А то еще умрет.

Нестор засмеялся. Сразу два дзапа высунулись на свет, извиваясь.

– Зезва из Горды. Почему ты не убил его, Таисий?

– Времени не было, брат Нестор. К тому же… – Таисий покачал головой в капюшоне. – Мне показалось, что тебе будет интересно узнать про него побольше.

– Лжешь. Побольше? После того, как он во второй раз переходит тебе дорогу? Или, – Нестор повернулся, – не во второй, а? Хвостатая шлюха Рокапа не так давно жаловалась на него, чуть ли не помощи просила! Надо же, кудиан-ведьма испугалась какого-то Ныряльщика. Но он отправил на соль старую стерву Миранду, и, клянусь Пламенем, я благодарен ему за это! Редкой сукой была эта Миранда… В Черных Пещерах он знатно щелкнул тебя по носу, Таисий! Не он ли оставил тебя в дураках в Цуме в истории с квешами? Стареешь, брат Таисий?

Нестор приблизился вплотную к младшему каджу. Когда Таисий ответил, в его голове звучал страх.

– Прости, брат Нестор… Я займусь этим Ныряльщиком.

– Ныряльщик, говоришь, – задумчиво произнес Нестор, обращая взгляд на пруд. – Реликт. Сколько их осталось вообще? За Грань Ходок! Хотя, какой он, к Пламени, ходок…Нет, ну ты только посмотри, Таисий, как красиво плывут! Не правда ли, а?

Паж Данкан понуро сидел у окна и грыз ногти. Внизу, по полной грязи и конских яблок улице городка Элав старательно перепрыгивали через лужи немногочисленные прохожие. Паж со вздохом отвернулся. Его взгляд упал на лежащее на столе письмо. Данкан провел ухоженной ладонью по аккуратно расчесанным волосам, взял лист другой рукой.

«…скучаю по тебе, милый Данкан. По твоим глазам, рукам, по твоей улыбке. От которой становится так легко и спокойно на душе. Ты мой самый…»

Паж покачал головой. Ламира влюбилась в него. Задача-максимум, поставленная Кержом Удавом выполнена, причем давно. Что теперь? Он старательно играл роль самовлюбленного смазливого мальчишки, гордого своим положением и почти что фаворитизмом. Фаворит? Данкан тихо засмеялся, покачиваясь в кресле-качалке.

Опять дождь. Дождь, дождь и еще раз дождь! Данкан толкнул ногой табуретку, что стояла рядом с креслом. Проводил ее взглядом. В этой дыре под названием Элав ничего не происходит. А что должно произойти в маленьком городке на востоке страны? Хотя нет, это важнейшая крепость, ворота восточных рубежей Мзума и все такое. Войск, наверное, тут больше, чем жителей. Данкан откинулся на кресле назад и замер в одной позе, облокотившись спинкой о стену. Скривился и принялся снова раскачиваться взад и вперед. Взад и вперед…

Данкан давно подозревал о наличии у Ламиры некой тайны. Тайны, скрываемой тщательно и ревностно. На первых порах элигерский агент терялся в догадках, но затем…

Первая встреча с ней. Нет, они и раньше виделись, но всегда при свидетелях. А еще рядом с королевой вечно торчала эта девушка, как же ее имя? Данкан попытался вспомнить, но тщетно. Впрочем, он знал, именно юная горничная хранит тайну государыни Солнечного Королевства. Свет Элигера, как же, наверное, потирал руки Керж Удав, прознав, что Данкан подбирается к страшной тайне, связанной с ненавистным Мзумом!

Когда элигерская разведка провела блестящую операцию с имитацией покушения на Ламиру, и Данкан ловко уничтожил неугодных пажей в своем отряде, ему стало казаться, что вот она, тайна, уже почти в его руках! Он, Данкан Красивый, величайший разведчик стран вокруг Темного моря!

Данкан нахмурился, поднялся и налил себе стакан крепкого белого вина. Крепкое махатинское, что может быть лучше для прочистки мозгов! Настоящее вино, первый выжим… Вкусно.

Паж набросил на плечи плед. Зябко, нужно подкинуть дров в камин. Он еле пыхтит.

Подозревает ли Керж Удав, что его лучший агент попал под влияние каджей? Но разве у Данкана был какой-нибудь выход? Проклятый рвахел хотел уничтожить его! Наверняка мстил за того восьмирукого, которого прирезал Данкан летом, «спасая» королеву. А почему Удав должен заподозрить неладное? Спасший Данкана кадж больше не появлялся. Просто исчез. Хотя и просил перед уходом оказывать иногда кое-какие услуги, которые «ни в коей мере не противоречат интересам Директории Элигершдад». Тогда почему он выручил пажа из лап страховидла?

К дэвам каджа! Данкан поколебался мгновение и налил еще вина. В голове немного закружилось. Он подбросил в камин дров и долго смотрел, как огонь, сначала нерешительно, а затем все увереннее принимается за новые полена. Вскоре стало теплее. А может, это лишь вино? Данкан пожал плечами и снова уселся в качалку. Удобное кресло, и хорошо думается. Он покосился на письмо.

«…не могу спать, не могу есть, лишь думаю о тебе. И, кроме того, хочу сказать спасибо за твою сдержанность, милый Данкан. Я – королева, а ты – мой паж и глава Телохранителей. Никто не может уличить меня в чем-то непристойном, хотя полагаю, Дана может подозревать и…»

Дана, имя горничной Дана! Надо же, тезка элигерской императрицы. Той, что свихнулась после смерти дочери. Данкан прикрыл веки. Эта Дана девушка бойкая, из старинного рода, что издревле служит во дворце. Говорят, мать у нее тяжело болеет, настолько тяжело, что даже волшебные яблоки из сада королевы лишь ненадолго продлили ей жизнь. Маг Ваадж тоже бессилен что-либо сделать. Ваадж, самовлюбленный индюк! Рот Данкана скривился.

«Данкан, я знаю, ты знаешь…Как по-глупому пишется – знаю, что ты знаешь. Ты ведь догадываешься, правда? Нет сил держать это в себе…»

– Моя доверчивая королева, – пробормотал паж, не открывая глаз. – Любовь слепа.

Он еще не сообщил Удаву эти новые сведения. Каджу тоже. Впрочем, змееголовый больше не появлялся. А вот Керж Удав… Данкан вспомнил, как дрожащей рукой обмакивал гусиное перо в чернильницу, лихорадочно повторяя про себя секретные руны. Как начал писать. Как остановился. Сжег начатое письмо. И долго смотрел в огонь, хмурясь и кусая губы.

А потом стал игнорировать послания Удава. Нет, он не собирался становиться изменником. И, упаси Ормаз, не влюбился в Ламиру, нет. Как можно влюбиться в…в… Или все-таки можно?

Что теперь? После покушения он все же отозвался на настойчивые письма Главного Блюстителя Директории – отослал коротенькое письмо, в котором рассказал о покушении и вынужденной ссылке в Элав. Проклятый Элав! Где нет ничего, кроме дождя, грязи и тупых физиономий местной деревенщины!

В дверь тихо постучали. Данкан слабо улыбнулся. Нет, в Элаве есть еще кое-кто. Целая армия Телохранителей, приставленная к нему встревоженной королевой.

«…больше не выдержу, скоро приеду, мой милый паж. Все равно я давно не посещала славный город Элав…»

– Славный город Элав, – Данкан рывком поднялся с кресла. – Войдите.

Двери раскрылись. Вошедший солдат склонил голову.

– Ну? – раздраженно спросил Данкан.

– Агнетта к вам, сударь, – доложил Телохранитель.

– Агнетта? – оживился паж. – Так проси же, чего уставился?

– Господин, – пробормотал солдат, – но…приказ королевы…строго-настрого велено никого к твоей милости не пускать.

– Вздор! Скажи ключнице, чтобы обыскала ее! И потом явись принять заказ, понял?

Телохранитель поклонился и вышел, осторожно прикрыв чуть скрипнувшую дверь. Данкан сделал круг по комнате, остановился перед зеркалом, причесал безукоризненно лежащие волосы, улыбнулся сам себе. Ах, какая досада, ванную он принимал утром, а сейчас уже вечер…Но ничего.

Агнетта была невысокой рыжеватой девушкой, служившей в замке. Она появилась через несколько дней пребывания Данкана в этой мрачной крепости. Одуревший от постоянного лицезрения ответственных физиономий Телохранителей и унизительных прогулок под присмотром, Данкан немедленно познакомился с красивой служанкой, ухаживавшей за цветами и садом. Охранники всполошились и устроили несчастной девушке такую проверку, что довели бедняжку до слез. Ключница – суровая женщина с плечами кузнеца, – самолично обыскала как саму Агнетту, так и ее коморку, в которой она иногда ночевала. Жила цветочница рядом с замком. Скучающий Данкан без зазрения совести рассматривал высокую грудь, смешливые ямочки на щеках и белую нежную кожу юной прислужницы. Тупоголовые Телохранители постоянно мешали, и Данкану чудилось, что это сама Ламира следит за своим непутевым пажем.

Двери снова растворились, и в комнату рыжей бабочкой впорхнула Агнетта. Мило присела в реверансе. Стрельнула карими глазками на улыбающегося пажа, принялась хлопотать вокруг многочисленных кадок и горшков с цветами.

– Агнетта.

– Господин?

Девушка повернула головку, но не отодвинулась, когда Данкан подошел вплотную. Лишь замерла, прижав к груди кувшинчик с водой.

– Прости моих мужланов, Агнетта, – тихо сказал Данкан, вдыхая дурманящий аромат девичьих волос.

– Ничего, господин паж, – пролепетала девушка, – я…уже привыкла, госпожа-ключница объяснила – так надо. Я вовсе не обижаюсь.

Данкан с трудом пересилил желание обнять девушку, отошел к окну. Надо же, какие ржавые решетки. Эта вот вообще скоро отвалится. Хотя кто сюда полезет? Рвахел полезет. Если только уже зализал раны, нанесенные каджем…

В дверь постучали. Явился все тот же солдат. Вопросительно взглянул на Данкана. Покосился на Агнетту, мерзавец.

– Принеси фруктов и сладкого вина, – велел Данкан. – Можешь идти отдыхать.

– Но, господин паж, у меня приказ и…

– Ты что, глухой? – топнул ногой Данкан. – Давай, шевелись!

Солдат быстро принес поздние персики, печенье и розоватое сладкое вино в граненом графинчике. Поставил все на стол, еще раз с сомнением посмотрел на Агнетту, но больше не стал прекословить и ушел. И в самом деле, чего волноваться? Девка – что надо, он бы и сам не прочь её поприжимать в темном уголочке. Да и проверили ее давным-давно. Эх, хорошо быть смазливым пажем! Хошь королев трахай, а хошь – служанок!

С этими мыслями солдат со спокойной совестью отправился к товарищам в караульную, предвкушая момент, когда он выпьет вина и бросит пару костей, поставив четверть окрона на милость Аргунэ.

Данкан налил из графина, протянул цветочнице, которая застенчиво приняла стакан, не поднимая глаз. Паж улыбнулся, пожирая глазами вырез платья, за которой поднималась и опускалась девичья грудь. Он снова сдержался, пригубил вина.

– Почему ты не пьешь, Агнетта?

Девушка вздрогнула, переложила стакан из правой руки в левую. Прошептала:

– Можно я сяду?

– Конечно, – пригласил Данкан, – присаживайся, милая.

Паж быстро подошел к столу, сгреб письмо Ламиры и спрятал помятый лист в кармане. Агнетта села на краешек стула, осторожно сделала маленький глоток. Очаровательно улыбнулась.

– Как вкусно, господин.

– Зови меня… – Данкан уселся рядом, придвинув стул к девушке. – Зови меня Данкан.

– Разве можно? – раскрыла глаза цветочница, делая вид, что пытается отодвинуться.

– Можно.

Паж Данкан положил ладонь на руку девушки. Та вздрогнула, но не отняла руку. Пальцы Данкана медленно поползли вверх, по нежной теплой коже, замерли возле выреза. Жар пронзил пажа, когда он почувствовал кончиками пальцев, как глубоко и часто дышит рыжеволосая красавица. Затем приблизился к девушке вплотную. Снова закружилась голова от запаха ее волос.

– Сударь… – прошептала Агнетта, чуть отстраняясь и смотря на дверь. – Вдруг кто-то войдет…

– Не волнуйся, – Данкан с трудом сдерживался, – солдаты в караульной, на другом этаже…никто не придет…

– А дверь?

Паж поцеловал чуть задрожавшую девушку в шею, вскочил и на плохо слушающихся ногах бросился к дверям. Закрыл на ключ, повернулся. Агнетта улыбнулась.

Они целовались долго, ненасытно, до боли в губах. Затем Данкан стал расстегивать платье, в спешке путаясь в тесемках, а Агнетта тихо постанывала. Когда, наконец, паж справился с непослушными застежками, девушка вдруг мягко отвела его руки, отстранилась, обвила шею Данкана руками.

– В Зимнем Саду живут утки, – тихо проговорила она, не сводя с пажа карих, с точечками, глаз.

Данкан отпрянул, но руки хрупкой Агнетты, словно клещи, сжали шею.

– Утки – отрада доброго хозяина, – прошептал он подавленно.

Агнетта улыбнулась.

– Керж Удав шлет наилучшие пожелания.

Данкан молчал. Удав разыскал его! Но как, как…Почему вот так? А он опасался рвахела…

– Я как раз собирался писать донесение, – ровным голосом произнес паж. Его руки лежали на коленях. Агнетта взглянула на них. Улыбка девушки стала еще шире.

– Твои ножи так близко и одновременно так далеко, милый Данкан! – цветочница прищурилась.

– Отпусти шею! – резко сказал Данкан. – И ближе к делу, женщина.

– Конечно, – Агнетта убрала руки, изящно подняла над головой, поправляя прическу. – Верховный Блюститель беспокоится о твоем состоянии. Недавняя история с рвахелом полностью извела его, и он…

Данкан усмехнулся. Извелся он, как же.

– …и он решил послать меня, дабы разобраться, а в случае необходимости и оказать посильную помощь.

– Не нужна мне помощь!

– Разве? – лжецветочница покачала головкой. – И, кроме того, господин Удав желает знать, когда он получит новости по главному делу.

– Главному делу? –переспросил Данкан. Ему вдруг показалось, что письмо Ламиры жжет ему бок. Он бросил быстрый взгляд на ласково улыбающуюся Агнетту. – Полномочия?

– Я же сказала…

– Да, точно, пароль, – Данкан покусал губы. – Я ничего не узнал.

– Совсем ничего? Разве тебе не удалось сблизиться с Ламирой? Уверена, – Агнетта хихикнула, – ей понравилось с тобой целоваться!

Данкан мрачно взглянул на девушку. Та, словно издеваясь, не стала застегивать две последние застежки на платье, и полуоткрытая красивая грудь выглядела очень соблазнительно. Данкан сглотнул. Но вовсе не от вожделения.

– Мне не удалось настолько близко сойтись с королевой.

– Лжешь, милый паж, – смеющимся голосом возразила Агнетта. – Хотя целуешься ты отменно, и я даже не прочь…

Красавица умолкла и наклонилась вперед. Данкан не пошевелился.

– Расскажешь мне все, о чем тебе удалось узнать, милый Данкан Мягкие Губки. И Керж Удав закроет глаза на твои последние неудачи. Прочтешь мне письмо, которое лежит в твоем кармане. В конце концов, это же наша работа. Я отправлюсь в Элигер, так будет надежнее. Но перед тем как исчезнуть…

Агнетта придвинулась к Данкану, снова обвила его шею руками. Паж задрожал. Её губы были мягкими и нежными, а дыхание частым и прерывистым. Он зарылся лицом в нежную, но упругую грудь, забыв обо всем на свете. И лишь тихий шепот цветочницы вернул его на землю:

– Письмо…ах…милый мой…письмо! И сведения о…о тайне Ламиры…ты ведь все узнал…ах…

Данкан дернулся, отпрянул.

– В письме ничего нет. Повторяю, мне не удалось ничего узнать! Передавай господину Кержу Удаву мое почтение и готовность далее служить интересам Директории. Но мне нужно время, Пламя, время! Слышишь, Агнетта, или как там тебя на самом деле! – он сорвался на крик. – Еще немного, и я вернусь в столицу, а там…

– Зря кричишь, – спокойно произнесла Агнетта. – Тебя все равно не услышат, ведь Телохранители сейчас играют в кости, обсуждая прелести ключницы.

Данкан увидел, как девушка снова поправляет волосы. Паж вскочил, опрокинул на нее стул, бросился к камину и бросил письмо Ламиры в урчащее пламя. Он успел обернуться.

Агнетта из Корпуса Устранителей Директории Элигершдад, метнулась к нему стремительной кошкой. Данкан успел заметить, как сверкнула в руке убийцы тонкая короткая спица, которую она прятала в волосах. Паж попытался добраться до другого стула, где лежал пояс с ножами, но не успел. Страшная боль пронзила живот, и Данкан Красивый осел на пол, судорожно прижимая ладонь к быстро расплывавшемуся пятну на одежде.