Текст книги "Тень на Солнце (СИ)"

Автор книги: Eldar Morgot

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 28 страниц)

– Хозяйка? – спросил Ныряльщик, стуча зубами.

– Исчо не возвернулась, – покачала головой Хольга, принимая полотенце. – Што же ты так рано, Вачев сын? Ни свет, ни заря… Каспер-та, дружок твой, спит! Оно и понятно – утомился, страсть!

– А брат Кондрат?

Ответом Зезве был грохот шагов по веранде и громкое сопение – достойный инок уже спускался по лестнице, потягиваясь. Хольга всплеснула руками и побежала на кухню, за свежим полотенцем, и проверить котел и сырные лепешки в печи. Не дай Ормаз, подгорят. Вот позору-то будет.

– Доброе, – кивнул брат Кондрат на приветствие Зезвы. Набрал горсть воды из кадки, шумно и с фырканьем умылся. С наслаждением вдохнул полной грудью. – Хорошо в селе родном…

– …пахнет сеном и дерьмом! – скривился Зезва.

– Ты, сын мой, попридержал бы язык, клянусь Ормазом. Что Каспер? Дрыхнет?

– Конечно, – проворчал Ныряльщик, набрасывая рубаху, а за ней куртку. – Я вот собираюсь посмотреть, как там Толстик. Вытрешься моим полотенцем, не брезгуешь? Я мылся и вечером, так что я чист и…

– Мысли только у тебя не вполне чистые, сын мой! – сказал монах, принимая полотенце.

– Почему это, курвова могила? – возмутился Ныряльщик.

Отец Кондрат вознамерился было ответить и даже поднял назидательно толстый палец, не иначе, призывая в свидетели Дейлу, а может, и самого Ормаза, но замер, уставился куда-то за плечо Зезвы.

– Утро доброе вам, с Ормазом и Дейлой! – раздалось с западно-мзумским акцентом.

Аинэ стояла на веранде, поддерживаемая под руку Хольгой. Девушка была заботливо укутана в плед, а на голову ей сердобольная эрка повязала теплый ворсистый платок. Но длинные волосы все равно выбились, спадали на плечи и грудь. Глаза цвета морской волны смотрели смущенно и устало. Губы чуть приоткрыты, а на лбу маленькая морщинка.

– Дочь моя! – обрадовался брат Кондрат, всовывая полотенце в руки Зезвы. – Хвала Дейле! Я молился за твое здоровье все время. Тебе лучше?

– Да, спасибо, – смущенно кивнула Аинэ, пошатнулась, оперлась о руку охнувшей Хольги. Слабо улыбнулась. – Спасибо, тетушка… Просто небольшая слабость. Я слышала, вы направляетесь в конюшню. Можно и мне с вами?

– Конечно, можно, – просиял монах и ткнул локтем стоявшего с кислым видом Зезву. – Не стой, как баран, ответь девушке!

Аинэ улыбаясь, взглянула на Ныряльщика. Тот хмуро засопел, наконец, поклонился.

– Э…кхм, счастлив пригласить прекрасную даму на прогулку. Хольга, ступай на кухню, нечего тебе тут мерзнуть. Отец Кондрат предложит руку нашей гостье.

– Я, как помнишь, – прогудел монах, – духовное лицо, если у тебя от вчерашнего еще не все мозги расплавились. Кто у нас тут рыцарь, а? Святой Ормаз, очнись, парень. Где это видано, чтобы иноки с девушками под руку гуляли? Тем более что вчера, когда ты все-таки отправился спать, я достаточно подержал ее ручку!

– Сущая правда, – закивала Хольга. – Батюшка допомогал мне влажные тряпочки прикладывать…

Зезва насупился сильнее прежнего, но послушно подал руку Аинэ, которая, осторожно ступая еще слабыми ногами, спустилась вниз с веранды. Бросила застенчивый взгляд из-под черных ресниц. Зезва заметил, как Хольга и брат Кондрат обменялись веселыми взглядами и обозлился. Да что это такое, курвова могила?! Что за шуточки, дуб им всем в зад? И что возомнила о себе эта девица?

– Ну, ступайте, – проворковала Хольга, – мне тут с вами разговоры говорить не след, лепешки сгорят! А вы, святой отец…

– Да, дочь моя?

– А не допоможете ли мне на кухне? Тама котел тяжеленный, ужасть! Налью вам стаканчик вина. Погреетесь, пока завтрак готовится!

Брат Кондрат с готовностью принял это предложение и величественно скрылся в доме, вслед за сердобольной эркой. Зезва злобно посмотрел ему в спину, вздохнул и повернул голову к Аинэ.

– Ну, что ж, идем, сударыня.

Они медленно пересекли двор, храня молчание. Зезва все хмурился и смотрел под ноги. Аинэ же старалась, по мере сил, глядеть по сторонам.

– Красивый дом, – вдруг сказала она, когда они шли через сад. Земля была усеяна персиками и корольками. – У нас тоже почти такой же был… Сколько дождь посбивал! Соберут ведь? А то столько добра пропадет.

– Соберут, Аинэ, – отозвался Зезва. – Красивое…кхм… имя у тебя. Ты откуда? Из-за Хребта?

– Нет, – мотнула головой Аинэ, но тут же охнула, приложила ладонь ко лбу. – Все в порядке….просто голова закружилась. Нет, из Даугрема.

– Даугрем? – поразился Зезва, останавливаясь. – Душевное тевадство? Но как же ты очутилась здесь, в центральном Мзуме?

Аинэ молчала. Облокотилась о ствол персика, отпустила руку Зезвы, прикусила губу и подняла с земли мокрый персик. Выпрямилась и едва не упала, в последний момент схватившись за руку порядком всполошившегося кавалера.

– Что ты делаешь, Аинэ?! Почему не попросила меня…

– Хотела сама, – прошептала девушка, отдышавшись. Приблизила персик к глазам, улыбнулась. – Такие же папа выращивал.

Ныряльщик промолчал. Первоначальное раздражение постепенно улеглось.

– Я не… – смущенная улыбка тронула губы Аинэ. – Хотела сказать, как я благодарна госпоже Йиле за…за спасение. Она дважды спасла меня.

Зезва посмотрел в глаза цвета морской волны и поймал себя на мысли, что глупо улыбается, словно мальчишка. Он тут же насупился, стараясь не замечать слабой улыбки Аинэ, от которой не ускользнули эти перемены. Ныряльщик забросил косичку за спину и поскреб подбородок. Курвова могила, и вправду не помешало бы побриться.

– Тетя все мне рассказала, – кашлянул Зезва, помолчав. – И я не… Извини, что затронул эту тему.

– Ничего, – проговорила Аинэ, вертя персик в руке.

– В Даугреме у тебя остались родичи?

– Да… Дядя и тетя. Два двоюродных брата. Правда, они живут возле самой элигерской границы. В Заре… Такая деревня есть у нас, Заря называется. Там действительно красивые восходы.

Зезва многозначительно засопел и снова принялся теребить косичку. Аинэ некоторое время наблюдала за ним и вдруг отчетливо произнесла:

– Это я хотела извиниться, рыцарь.

– Ты? – удивился Зезва, поворачиваясь.

– За то, что навела на тебя кудиан-ведьму… Постой, – возразила Аинэ собравшемуся возразить Зезве. – Я читала про них…

– Читала? – раскрыл глаза Ныряльщик.

Аинэ сжала персик так, что сок потек по пальцам. Девушка с неким удивлением смотрела, как летят вниз сахарные липкие капли.

– Отец мой, сын купца, много лет служил гамгеоном, а до этого воевал вместе с королем Роином с мятежниками на юге. Дослужился до рыцарского звания и чина командора артиллерии. Баллистами командовал. Да, да, рыцарь, я не простолюдинка…

Зезва снова ничего не ответил. Аинэ чуть сжала его локоть в знак признательности. Он умеет слушать, подумалось ей. И не высокомерен. Немного странно для благородного. Голова опять закружилась, и девушка закрыла глаза.

– Они пришли рано утром, – не открывая глаз, неожиданно сказала Аинэ. – Наш дом на окраине села. Мы были единственной мзумской семьей во всей деревне. Остальные – рмены и элигерцы. Может, три-четыре дыма душевников. Утром отправилась в лес, собрать трав – маме на отвар от головной боли…Это и спасло мне жизнь, в конце концов.

– Душевники? – спросил Зезва.

Аинэ подняла на него глаза цветы волны. Губы девушки дрогнули.

– Не из нашей деревни. Несколько барадов с ними…

– Барады, – нахмурился Ныряльщик. Вот и подтверждаются сведения гамгеона Антана! Воины родственного душевникам племени переходят границу. И элигерцы пропускают их.

– Да… Я спряталась за деревьями. Мама кричала…А соседи – никто не пришел на помощь, никто, Зезва! Лишь следили из-за приоткрытых дверей и ставней. Папа сражался, он хороший мечник. Был…

Глаза Аинэ заполнились слезами, но девушка упрямо поджала губы, отвернулась.

– Они орали, что мы погань мзумская, что захватили их землю…Но как же так? Это наша земля, наша. Семья моя живет возле Даугрема испокон веков…Я потом очнулась в лесу. Не помню, как я упала… Папа лежит в луже крови и мама…мама… Там был один человек, он все время хохотал. У него обвислые усы такие, рыжие…

Зезва не успел ответить, потому что Аинэ не выдержала и с громким плачем уткнулась ему в плечо. Ныряльщик осторожно гладил плечо девушки. А та рыдала, больно вцепившись пальцами ему в плечо.

– Почему я рассказываю тебе все это… дура, просто глупышка…

Зезва и в этот раз не проронил ни слова. Он вдруг вспомнил, как в далеком детстве слышал тихий плач тети Йили. Тогда он никак не мог понять, почему могучая лайимар, всесильная великанша лайимар, способная излечить любую болезнь и обладающая огромной силой, почему она плачет поздними вечерами, повторяя чьи-то имена на незнакомом древнем языке.

Когда Назар, по секретному заданию Хольги, прокрался через сад, чтобы разузнать, чем занимаются молодой хозяин с ночной гостьей, он увидел, что Аинэ плачет на груди молодого хозяина, а тот осторожно гладит ее по спине с немного растерянным лицом. Эр с трудом сдержался от радостного восклицания, с немалым трудом прокрался назад и что есть духу помчался к дому, докладывать сгорающим от любопытства Хольге и отцу Кондрату.

Королева Ламира отложила письмо, еще раз пробежала написанное глазами. Резко поднялась, взметнув юбками. Зеленые глаза монархини решительно смотрели вперед, маленький шрам на подбородке еле заметно дергался. Королевский Кабинет, место, где Ламира обычно принимала подчиненных, темнел стеллажами бесконечных книг и свитков. Больше только в Библиотеке. На огромном овальном столе лежал целый ворох карт. Горели светильники, а за шторами плотно прикрытых окон шумел и ругался дождь.

Склонившаяся в низком реверансе пухленькая девушка почтительно спросила, не поднимая глаз:

– Ваше величество, господин тевад Мурман ждет аудиенции.

Ламира вздрогнула, словно вернулась в этот мир из одной ей известных далей.

– Ах, да, спасибо, Дана… ты вот что…

Королева Мзума ласково взглянула на круглое доброе лицо своей любимой горничной. Дана опустила длинные пушистые ресницы. Госпожа сегодня не в настроении, и девушка почувствовала это еще с утра. Хотя, дурное настроение у нее уже давно. С тех самых пор, как покушались на господина Данкана. Горничная тихонько вздохнула.

– Как матушка, Дана? – спросила Ламира, смотря на лежащее на столике письмо.

Горничная вздрогнула, сложила ручки на груди и прикусила губу. Королева повернулась к ней.

– Почему ты молчишь, милая моя?

– Спасибо, ваше величество, – прошептала девушка. – Ей…ей уже лучше. Снадобье, что приготовил господин Ваадж, помогло, правда-правда… Она даже поднялась с постели.

– В самом деле? – искренне обрадовалась Ламира. – Это же замечательно, девочка моя, замечательно!

– Да, ваше величество… – присела Дана.

На самом деле маме лишь немного полегчало, а напиток Вааджа ослабил страшные боли, от которых мама кричала. Кричала день и ночь. Губы Даны дрогнули. День и ночь… Девушка посмотрела на монархиню с плохо скрываемым обожанием. Святая Дейла Защитница, да она жизнь отдаст за свою госпожу! Теперь мама в основном спит, но боли, что терзали ее в последнее время, отступили. Надолго ли?

Ламира заметила этот взгляд, полный робкой и наивной приязни и нахмурилась. На все ее вопросы по состоянию несчастной старой горничной, архимаг Ваадж лишь отводил глаза и говорил общие фразы. А когда, не выдержав, королева вспылила и потребовала ясный ответ, чародей опустил голову и пробормотал, что будет чудо, если мать Даны доживет до весны. А как же снадобье, спросила королева. Ваадж лишь мрачно покачал головой в ответ. Нет лекарства против этой болезни. Она приходит внезапно и человек сгорает за несколько месяцев. Слишком поздно.

Ламира смотрела на осунувшееся лицо Даны. Веселушки Даны. Уже долго не раздавался во дворце ее жизнерадостный смех, а любящие пофлиртовать Телохранители и пажи давно перестали бросать незамысловатые комплименты вслед хорошенькой королевской горничной. С тех пор, как ее мать – старая горничная Белла, тяжело и неожиданно заболела, Дану словно подменили. И лишь недавно, после того, как напиток, приготовленный Вааджем, успокоил нестерпимые боли ее матери, девушка немного пришла в себя. Но боль по-прежнему светилась в больших карих глазах юной горничной.

– Давно ждет, милая?

– Нет, ваше величество… Велеть Телохранителям впустить?

Ламира подняла голову на нескольких солдат с арбалетами наперевес, что замерли на галерее и лестницах. Улыбнулась краешком губ. «Интересно, чем я лучше канарейки, что сидит в клетке на кухне?»

– Дана…

– Ваше величество?

– Мне нужно, чтобы ты отправила это письмо в Элав.

Дана просияла, и Ламира ласково провела ладонью по голове девушки: улыбка на лице ее горничной такой редкий гость в последнее время.

– Господину пажу Данкану, да? – заговорщицки зашептала девушка, поглядывая на солдат, хотя они никак не могли слышать разговора. – Ваше величество таки решилось…Ох, простите, ваше величество, простите, умоляю вас!

Ламира махнула рукой.

– Ормаз с тобой, девочка. Просто позаботься, чтобы письмо было доставлено лично в руки Данкану, и как можно быстрее.

– Ваше величество не боится, – карие глаза Даны расширились, – что письмо…

– Оно не подписано. Даже если и попадет в чужие руки…к тому же, написано секретными рунами, известными лишь мне и еще нескольким людям в королевстве. Ну, выше нос, милая моя!

Дана спрятала письмо в корсете и присела в реверансе. На галерее громко чихнул юный Телохранитель. Ламира сдержала улыбку, а командор смены, уже состроивший зверское лицо по отношению к посмевшему чихнуть солдату, замер на месте под пристальным взглядом повелительницы Мзума.

– Будь здоров, – сказала Ламира часовому.

Телохранитель покраснел, как рак, вытянулся и проревел:

– Служу Мзуму, ваше королевское величество!

Дане показалось, что даже молодецкие усы командора смены в ужасе опустились от такого несоблюдения субординации. Но королева улыбнулась еще шире, и вспотевший было от ужаса начальник смены немного перевел дух.

– Зови Мурмана, – устало сказала Ламира, садясь в кресло и вглядываясь в собственное отражение в большом зеркале. Дана покорно присела и побежала исполнять приказ. Ламира улыбнулась сама себе, опустила вниз зеленые глаза, чтобы по многолетней привычке поправить подол юбки. Вот так. До самого пола.

– Вот так, – прошептала королева и повернулась к окну. – Дождь, все тот же дождь…

Ламира взяла в руки золотой медальон, что лежал перед ней на столике. Раскрыла и долго смотрела на изображение мужчины с орлиным носом и рыжеватой бородой.

– Отец… мне так тебя не хватает.

Великий король Роин, повелитель Солнца, властитель Солнечного королевства Мзум молча взирал на дочь. Раздались осторожные шаги. Не поворачиваясь, Ламира закрыла медальон, спрятала на груди.

– Ваше величество.

Мурман, старый друг! Может, она и одинока, но этот могучий человек отдаст за нее жизнь. Или она тешит себя надеждами? Королева прикусила губу, потерла шрам. Наконец, поднялась и улыбнулась почтительно склонившемуся наместнику.

– Рада тебя видеть, светлейший тевад!

– Ваше королевское величество! Пора принимать решение…

Ламира слушала, опустив глаза. А дождь все шумел и сердился.

Громогласное завывание рогов нарушило тишину Королевского Леса. Лесничие, ловчие и псари носились взад и вперед, готовясь к, пожалуй, самой значительной охоте за последние несколько лет. Еще бы: давно Королевский Лес не видел столько благородных господ из Мзума и прилегающих государств. Несмотря на то, что королева Ламира охоту не жаловала и предпочла остаться в Горде, нынешняя охота обещала стать одной из самых блестящих в истории. Да и как могло быть иначе, когда в Лесу с важным видом собрались благородные господа из Баррейна, Аррана, Джува, Элигерской Директории и даже Западной Конфедерации! Решительно, сегодня был удачный день, и егерей с лесничими просто распирало от гордости и ощущения собственной значимости. Лаяли собаки, трубили рога, ржали лошади, косясь испуганно на рвущихся в погоню гончих и борзых. С мрачным видом мелькали многочисленные теневики Гастона Черного и Телохранители с арбалетами и луками за плечами. Солдаты и офицеры в цветах своих королевств разъезжали взад и вперед, подозрительно разглядывая любой кустик или дерево. Особенно старались вояки из свиты Мерка – не дай Ормаз, что-то пойдет не так. Господин Мерк – рыцарь на редкость нервный и ошибок не прощает.

Под многолетним дубом-исполином, разглядывая снующих мимо них егерей и военных, сидели на своих лошадях Зезва и Каспер. И если молодой Победитель с живым интересом разглядывал собак, лошадей и блестящие одеяния охотников, то на лице Ныряльщика не было ничего, кроме скуки.

Заржал Толстик, приветствуя лошадей, что прошли рядом с их дубом, неся на себе важных рыцарей в цветах Высокого Дома. Баррейнцы скользнули по солнечникам равнодушными взглядами, но дружно кивнули на вежливый полупоклон мзумцев. Возглавляющий группу Лев Бела даже задержал взгляд на Зезве.

– Интересно, скоро уже пустят свору? – привстал в стременах Каспер, глядя вслед развевающимся желтым плащам баррейнцев. – Поедем, поучаствуем?

– Поедем, – отозвался Зезва, успокаивающе гладя Толстика, который обиженно заржал, наблюдая, как скрываются за деревьями симпатичные кобылы. – Впрочем, не представляю, что мы вообще здесь делаем, друг Победитель. Тетя Йиля отправила меня сюда от греха подальше, не иначе.

– Думаешь, она опасается нового покушения? – поинтересовался Каспер, спрыгивая на землю.

Зезва скривился и ничего не ответил. Охоту он не любил. Наверное, эта неприязнь у него от Йили. Лайимар часто повторяла, что убивать животных ради потехи – глупо и грешно. Даже ткаесхелхи так не делали. Ныряльщик насупился и перекинул ногу с седла, усевшись по-женски и положив меч Вааджа на колени. С лаем и шумом промчалась орава егерей и собак, а за ними какой-то отставший рыцарь в цветах Аррана. Зезва покачал головой. Он был зол на лайимар, но старался не показывать виду.

– Не знаю, чего опасается тетя, – Ныряльщик мрачно наблюдал, как колышутся на ветру ветки, – но очень надеюсь, что она не просто так отправила меня смотреть охоту.

– Светлейший уже знает?

– Про Аинэ? Да, Каспер, – Зезва в сердцах сплюнул. – А я-то надеялся, что светлейший, дуб ему в зад, тевад что-то предпримет!

– Назначит тебя командиром Телохранителей? – засмеялся Каспер. – Ты все время хочешь быть в центре событий, Зезва! А не ты ли дразнил меня мухой, что ждет выноса требухи?

– Значит, я захотел стать мясником! Ты, друг Победитель, я смотрю, в хорошем настроении.

– Брат Кондрат сейчас, наверное, пиво пьет на кухне у Хольги! – немного помолчав, произнес Каспер. – Не захотел на охоту ехать.

– Правильно сделал, – буркнул Зезва. – Что тут делать? Пялиться на этих индюков в доспехах? Или кто лучше оленя продырявит?

– А мне хотелось бы посмотреть, – заявил Каспер. – Не каждый день такое мероприятие.

Зезва не ответил, потому что словно ниоткуда, рядом с ними появился закутанный в черное всадник на гнедом жеребце с белым пятном на широком лбу. За ним маячило трое мрачных типов в таких же одеждах. Один из них, человек с бегающими свиными глазками, бесцеремонно оглядел друзей с головы до ног. Каспер инстинктивно стал спиной к стволу дуба.

– Прошу прощения, господа, – откинул капюшон незнакомец в черном. Два разноцветных глаза прищурились. – Рад приветствовать вас в Королевском Лесу.

– Господин Главный Смотрящий, – с насмешкой поклонился Зезва. – Уж не из-под земли вы вылезли? Какая честь, дуб мне в зад!

– Вы про прекрасное дерево, что за вашей спиной, сударь? – осведомился Гастон Черный, кивая Эниоху. Бывший тюремщик еще раз кольнул Зезву и Каспера взглядом и отвел двоих теневиков в сторону.

Зезва набычился, сверля взглядом Смотрящего. Каспер был уверен, что его друг сейчас выхватит меч и бросится на обидчика, но, к его изумлению, Ныряльщик слез с коня и наклонился в поисках не слишком сухой травинки.

– Зря ищешь, Зезва, – все так же вежливо сказал Гастон. – Осень на дворе. Посохла травка. Еще месяц-полтора и повалит снег.

Ныряльщик выпрямился, закинул косичку за спину.

– Господин Смотрящий подъехал, чтобы прочесть лекцию по ботанике?

– Ормаз упаси, сударь! Просто засвидетельствовать почтение и задать вопрос…

– Я просто сгораю от любопытства.

Гастон усмехнулся и потрепал своего гнедого.

– Не заметили ничего подозрительного, господин рыцарь?

– Абсолютно ничего, милейший господин Гастон! – ответил Зезва, хмурясь. – Тишь и благодать. Благородные господа скоро погонят несчастных оленей для победоносного продырявливания их шкур посредством стрел и болтов. Потом будут хвастаться и горланить на весь лес. Ну а закончится сие высококультурное событие хорошей попойкой за счет тевада Мурмана. Слава Мзуму!

– Отлично, – засмеялся Гастон. – Вижу, что ты любишь охоту и все, что с ней связано.

– Обожаю.

– А где достойный чародей Ваадж? – разноцветные глаза прищурились еще сильнее, превратившись в две щелочки. Каспер покосился на троих теневиков. Эниох что-то быстро и тихо говорил двум другим, указывая на некий рисунок, который он держал в руках. Карта? Похоже.

– Господин маг в отъезде, – проговорил Зезва, тоже останавливая взгляд на листе в руках теневика с бегающими глазками. Черный улыбнулся.

– Карта Королевского Леса, господа. Расставляем посты. Ну, чтобы все прошло хорошо…. – Гастон взял поводья. – Приятно было с вами провести время, господа. Я отправляюсь сейчас к основной группе охотников. Тевад Мурман тоже там. Не хотите составить мне компанию?

Зезва и Каспер переглянулись. Черный молча ждал ответ. Его гнедой нетерпеливо кусал поводья.

– Спасибо за приглашение, – сказал, наконец, Зезва, – но я, пожалуй, останусь. Голова что-то болит с утра. Не иначе, перепил вчера пива.

– Жаль, – огорчился Гастон. – Ну а твой друг?

– Нет, благодарю, – отрицательно мотнул головой Каспер. – Я останусь с Зезвой.

– Что ж, – пришпорил гнедого Черный. – До встречи, господа!

Эниох вопросительно взглянул на Главного Смотрящего, когда тот подъехал ближе. Два теневика мгновенно заняли свои места слева и справа.

– Не волнуйся, друг Эниох, – задумчиво сказал шеф разведки. – Про Зезву мы с тобой еще потолкуем. Тем более, что он у нас любимчик Мурмана. И слишком уж много разных слухов ходит про него…А теперь расскажи, что там с постами.

Зезва смотрел на теневиков до тех пор, пока они не скрылись за деревьями. Затем перекинул ногу, устраиваясь поудобнее. Взглянул на Каспера. Юноша уже был в седле.

– Теневики, похоже, по всему лесу, – медленно проговорил Ныряльщик. – К чему бы это? Хотя…может, просто усиленные меры предосторожности – слишком уж много важных персон собралось в Королевском Лесу!

– Нет, Зезва, – возразил Каспер. – я же вижу, что мы куда-то собрались ехать. Значит, у тебя какие-то подозрения.

– Гм, – промычал Ныряльщик.

– Сам Черный здесь, – продолжал Победитель. – А тот, с бегающими глазками, это же Эниох, его любимец! Что-то будет, клянусь памятью отца!

– Ты прав, – Зезва протянул руку, проверяя, не показалось ли ему, что закапал дождь. – Толстик, ты готов немного растрясти жиры? Курвова могила, опять дождь, Каспер!

Когда рассвет робко осветил пасмурное небо над старой корчмой, а достойный хозяин этого заведения усиленно готовился к приему посетителей и потчеванию гостей, что остались на ночь, в еще закрытые двери кто-то решительно постучал.

– Кого опять Кудиан принес, – ворчал корчмарь, семеня к входу шаркающей походкой. Вытер руки о передник и посмотрел в глазок. – Что за утро, не спиться им всем, что ли? Открывай-закрывай… Или, может, вообще на ночь двери открытыми оставлять?! Хм, гляди-ка, вроде приличные…

Дверь отворилась, поскрипывая, и в корчму зашло пятеро в дорожных плащах и при мечах. Со двора донеслось ржание. Корчмарь, прищурив глаз, рассматривал ранних гостей. Стоявший впереди высокий человек с рыжеватой бородой, широкоплечий и с властным взглядом, явно был старшим. Он откинул капюшон, тряхнул волосами цвета соломы, и вежливо заговорил, четко выговаривая слова с среднемзумксим акцентом.

– Утро доброе, любезный хозяин! Пусть хранит Дейла тебя, твою семью и это заведение, да не обделит его доходом Аргунэ! Не предоставишь ли временный приют уставшим путникам? Мы честные и порядочные рыцари и не доставим никаких хлопот.

Рыжебородый развязал тесемки плаща, и корчмарь увидел блеснувший на груди гостя образ Ормаза на толстой золотой цепи.

– Святой отец, – низко поклонился трактирщик, – для меня честь принимать таких гостей. Прошу, располагайтесь за любым столом. Сейчас будет завтрак. Господа хотят, быть может, отдохнуть с дороги? Есть еще четыре свободных комнаты. О лошадях позаботятся, не извольте беспокоиться, я сейчас разбужу…

– В корчме гости, хозяин? – спросил один из прибывших, черноволосый стройный человек с удивительно яркими синими глазами. – Кто такие?

Хотя синеглазый задал вопрос тихим, почти ласковым голосом, трактирщик почему-то вспотел и с трудом сдержал дрожь в ногах.

– Эхм… да, господин. Две комнаты заняты…эхм…благопристойный купец из Рамении, очень тихий и платит хорошо…эхм… Он вроде собирался с утра продолжить путь. С малолетней дочерью путешествует. Очень достойный господин, эхм…

– Купец – рмен? – усмехнулся третий гость, низенький и щуплый человечек с необычайно вертлявой головой. – Эти проныры уже повсюду, клянусь молниями Ормаза! И хорошо заплатил ведь, а, трактирщик?

– До…очень… эхм.

Преподобный осадил вертлявого взглядом.

– Помолчи, сделай милость. Торговля – благо, и Ормаз благословит любое начинание, цель которого благородна и полезна обществу. А торговля – именно такое начинание. Господа, этот достойный человек пригласил нас к столу. Что же мы стоим?

Посетители стали послушно рассаживаться, а немного пришедший в себя корчмарь рассмотрел, наконец, двух остававшихся гостей. Первый – настоящий великан с огромным ручищами и добрым круглым лицом, заросшим черной щетиной. Он слегка прихрамывал. Второй, и последний из пяти посетителей, оказался горбившимся человеком, абсолютно лысым. Правый краешек его рта постоянно кривился, словно он хотел улыбнуться, но не мог. Перед тем, как сесть, лысый тяжело взглянул на корчмаря, и тот, вздрогнув, поспешно отвел взгляд.

– Второй? – спросил синеглазый спокойно.

Уже спешивший на кухню корчмарь, резко остановился.

– Женщина, милостивые господа.

– Женщина? – оживился лысый, дернув кончиком рта.

– Да, сударь. Баррейнская наемница.

Лицо лысого увяло, а вертлявый и великан засмеялись.

– Что, получил? – пробасил верзила. – Не советую подходить к ней с комплиментами. Того и гляди, яйца тебе отхватит!

Рот лысого яростно задергался, и он угрюмо отвернулся. Примчался хозяин с кувшинами и кружками.

– Господа, вот пиво и вино – самые лучшие! Завтрак уже поспевает, потерпите, сделайте милость!

– А скажи-ка, любезный хозяин, – пробасил небритый детина. – Тебе не показалось странным, что воительница из Баррейна разъезжает по мирному королевству?

– Что вы, господин! – ощерился корчмарь, показывая улыбку, в которой не хватало двух зубов – сверху и снизу. – Мало, что ли, наемников шатается по тракту? Может, во Мзум иль Арран наниматься едет, мне-то какое мое дело? Пусть платит звонким окроном!

– Милейший трактирщик прав, – дернул ртом лысый. – А то, что воительница одна, что ж, поищите дурака, что захочет ей попку пощупать.

Все, кроме священника, захохотали. Корчмарь тоже захихикал, состроил умное лицо и поднял палец.

– Правду глаголете, господин, Ормаз свидетель! Впрочем, баррейнка уже не одна.

Наступила тишина. Вертлявый скривился, глотнул пива. Остальные уставились на корчмаря, который был очень доволен таким вниманием к своей персоне.

– Разве ты не сказал, что наемница одна, добрый человек? – улыбнулся синеглазый, и от этой улыбки у хозяина снова затряслись коленки.

– Эхм..уф…эхм..да, сударь…

– Да не трясись ты, расскажи нормально! – воскликнул вертлявый. – Нам просто любопытно, вот и все. Мы не собираемся подниматься наверх и беспокоить постояльцев.

– Так, просто, – добавил верзила, почесывая щетину, – обычное любопытство.

– А, может, – рот лысого задергался в ухмылке, – достойный купец из Рамении нанес ночью визит страстной дочери Баррейнских холмов, а? Решил посвятить в тонкости курса окрона к баррейнскому манату?

– Нет, нет, господа, – хозяин отер пот со лба, стараясь не смотреть на улыбку синеглазого. – Просто посреди ночи, эхм, приехало двое. Сказали, что они добрые друзья этой наемнице, значит. Во всяком случае, они так представились.

– И ты их пустил?

– А что я? – хозяин подбоченился. – Мое дело – сторона. Они заплатили и…

– Понятно, – улыбнулся долго молчавший человек в ликом Ормаза на груди. – Ты их впустил, и они поднялись наверх. Хватит об этом. В конце концов, какое нам дело, кто приехал к воительнице из Высокого Дома? Давайте лучше…

Священник взглянул на корчмаря. Тот покорно сгорбился и, пятясь, отошел к стойке, постоянно кланяясь. Из кухни показалось круглое лицо его жены, вспухшее и с заспанными глазами. Женщина сверкнула глазами на супруга и что-то гневно прошипела. Трактирщик пробормотал ругательство и скрылся на за дверью, откуда уже неслись соблазнительные запахи.

– …поговорим о делах, пока готовится еда наша насущная, – Преподобный Басили по очереди взглянул в глаза каждому из сидящих за столом. – Наш побег увенчался успехом. С милостью Ормаза, и при помощи друзей, удалось покинуть Синюю Скалу… Хотел бы снова поблагодарить и вас, братья, и тех, кто сейчас на посту. Спасибо тебе, Чита Птах, за безупречную организацию и храбрость.

Вертлявый кивнул, криво усмехнувшись.

– Я благодарен и тебе, благородный Гего Мчерский. Выдержка и спокойствие, проявленные тобой за последние дни – достойны лишь самой искренней похвалы!

Гего задергал ртом, его глаза прищурились, а рука стиснула кружку с пивом. Преподобный улыбнулся ему и повернулся к небритому верзиле, который как раз допивал свой кубок, шевеля кадыком

– Мой храбрый Алтан! Всесокрушающая сила твоих мускулов сыграла решающую роль во время побега. Кто забудет, как сыпались в разные стороны вонючие тюремщики, оглашая воздух жалобным визгом?

Алтан расплылся в довольной ухмылке, вытер губы и принялся искать глазами трактирщика: ему хотелось еще пива, а кувшин уже был пуст. Вино великан не жаловал.

– Братья ждут нашего решения, Божьи Воины, – медленно проговорил Басили, разглядывая черную щель в поверхности стола. – Итак, вам удалось вырвать меня и Карлея из лап нечестивцев и изменников. Надеюсь, эта шлюха Ламира взвоет, как волчица, прознав, что я бежал…

– Или Гастон Черный, – Карлей Смерть смотрел себе на колени, где прятал ухоженные руки. Едва тронутый стакан с вином темнел перед ним. – Тень идет за нами, словно шакал!