Текст книги "Тень на Солнце (СИ)"

Автор книги: Eldar Morgot

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 28 страниц)

– А у тебя что нового, сын мой?

– У меня? – помрачнел Зезва.

Королевы Ламиры не оказалось в столице, и Зезва, отказавшись передавать письмо тевада Мурмана дворецкому, решил задержаться во Мзуме до тех пор, пока Ламира не вернется. И вот уже три дня он околачивался по городу, сидел по кабакам и тратил деньги. Приезд королевы ожидался завтра. Чародея Вааджа тоже не было в городе. Как ему объяснил разодетый в бархат дворецкий: "их чародейство в поездку соизволили с государыней отправиться".

– Отдам письмо Мурмана, и домой! – завершил рассказ Зезва.

– Скверно, сынок, – посочувствовал брат Кондрат, залпом выпивая полкружки мзумского. – О, Дейла, что это за бурда?

– Мзумское светлое, – проворчал Зезва. – Между прочим, очень даже неплохое.

– Да уж, неплохое. Клянусь милостью Дейлы! Вот приедешь к нам в Орешник, таким пивом попотчую!

– Обязательно приеду, отче. Когда с бродяжничеством своим покончишь.

– Я не бродяга! – возмутился отец Кондрат, уминая свинину. – А странствие покаянное – обязан я его совершить! Что ты кривишься, мирянин?

– Соринка в глаз попала.

– Соринка, как же... Грубиян ты и богохульник, сын мой.

– Ага, – согласился Зезва, высматривая в зале хозяина с его пивом. Корчмарь что-то задерживался. В эту минуту до их слуха донеслись смех и возня за их спинами. Зезва повернулся, положив ладонь на рукоятку меча. Брат Кондрат нахмурился и потянулся к дубинке.

Возле стены, прислонившись к ней, сидел высокий и очень тощий юноша в бедной, но опрятной одежде. Юноша спал. Вид у него был самый что ни на есть измученный. Перед ним стояла миска с кашей. Самое дешевое, что можно тут купить, отметил про себя Зезва. Перед спящим парнем толпилось и хихикало несколько подвыпивших посетителей, в двух из которых Зезва сразу узнал не в меру любопытных простолюдинов, что таращились на него совсем недавно. Один из них, детина в эрском плаще, прикрывая ладонью рот и давясь смехом, подкрался к мирно посапывающему юноше, и ловко отцепил от его пояса старинные ножны с мечом. Юноша вздрогнул, открыл глаза и вскочил. Раздался хохот.

– Папа? – пробормотал юноша, щурясь. Затем схватился на пояс. – Отдай, – недобрым голосом проговорил молодой человек. – Это мой меч!

– Да ну? – осклабился детина в эрском плаще под новый взрыв хохота своих товарищей. – Ну-ка, посмотрим, что тут у нас?

– Не смей! – побледнел юноша.

– Тише, тише, петушок! – амбал вытащил меч – Эге, да здесь написано чтой-то!

– Ха, дай мне, – вмешался один из его дружков, толстый подмастерье в жирной от грязи одежде. – Ты же читать не умеешь, дурень! Так, что здесь... Ха-ха-ха, у-о-ха-ха!

– Да что там написано? – не выдержали остальные, тоже явно не страдавшие избытком образования.

– "Победитель сильнейших"! – провозгласил толстяк, икая от смеха. – Перед нами, господа, победитель силь...ик...сильнейших!

Юноша стоял бледный как смерть, кусая губы от унижения. Мучители окружили его, смеясь и показывая на него пальцем.

– Отдайте меч, иначе...

– Петушок решил грубить? – эр в плаще сдвинул брови, шагнул вперед, нависнув над соперником. Но хозяин меча не испугался.

– Я прошу вас, милостивые господа, прекратить смеяться надо мной и вернуть меч. Я рад, что вы повеселились, но всему есть пределы. Отдавайте!

Эр приблизил свое лицо к юноше и прошипел:

– А ну, петушок, выйдем – ка с нами на уличку. Поговорим лучше там. А то шумно тута. Тама и вернем тебе меч, да и извинимся как след.

– Пойдемте, – поколебавшись мгновенье, согласился хозяин меча. – Здесь и вправду очень шумно.

Корчмарь, застывший в испуганной позе с кружками пива в руках, облегченно вздохнул, когда шумная пьяная компания вышла вон, а с ними и молодой доходяга, что долго считал медяки, расплачиваясь за кашу. Ушли, ну и слава Ормазу. Вчера только драка была, ужас просто! Нет, пора, давно пора продавать корчму и переезжать в село, к сестрам. Да и зовут его давно. Что он тут потерял? Убыток один да потрясенья.

Толстый подмастерье остался в зале. Громко икая и посмеиваясь, он смотрел вслед своим товарищам.

– Поб..поб...победитель сильнейших! – толстяк залился идиотским смехом и помахал рукой корчмарю: пива!

Хозяин вздохнул и повернулся к столику, за которым сидели важный и тихий господин с косичкой со своим спутником-монахом. Стол был пуст. Корчмарь встрепенулся, но тут же успокоился, завидев блеск золота. Взяв монету, он с удовольствием попробовал ее на зуб. Нет, порядочных гостей сразу видно.

Раздался страшный треск, и вслед за разлетевшейся в щепы дверью, в корчму влетело тело эра в плаще и грязных сапогах. Бандит перекувыркнулся в воздухе и со всего размаха врезался в столик, за которым совсем недавно спал молодой посетитель. Корчмарь не успел даже испугаться, а гости опешить, как влетело еще одно тело, в котором все узнали товарища эра – рябого. Все уставились в дверной проем. Тусклый ночной фонарь едва освещал кусочек улицы, который был виден из корчмы. Вскоре до слуха посетителей и обслуживающего персонала донеслись сочные звуки ударов, истошные вопли и возня. Еще один дебошир, будучи в полной отключке, совершил полет по маршруту улица-корчма, чтобы с оглушительным грохотом приземлиться на запасные стулья, сложенные возле камина. В наступившей гробовой тишине громко икнул жирный подмастерье. Корчмарь облизнул пересохшие губы, со страхом вглядываясь в неясные пляшущие тени, маячившие за порогом.

На пороге стоял тощий и нескладный юноша. В руке он сжимал тот самый меч, из-за которого и разгорелась драка. Насупившись, он грозно обвел взглядом притихших гостей и задержался на позеленевшем от ужаса подмастерье.

– Ва-ва-ва-ва... – залепетал толстяк, пятясь назад. Корчмарь заметил, как по его штанам растекается темное мокрое пятно.

Юноша с презрением отвернулся от дрожавшего подмастерья, оглядел неподвижные тела соперников, и покинул поле битвы с высоко поднятой головой. Выйдя на улицу, он еще раз оглянулся и вприпрыжку бросился за угол корчмы, где радостно и как-то по-детски схватил за руки высоченного и толстого монаха в рясе храма Дейлы и темноволосого рыцаря в полувоенной одежде.

– Спасибо, спасибо большое! – зашептал юноша. – Я не забуду вашу помощь, никогда, клянусь памятью отца!

– Благодари вот отца Кондрата, – буркнул темноволосый, потирая костяшки пальцев. – Если б не он, валялся бы ты сейчас в канаве с размозженной башкой.

– Помогать ближнему всегда нужно, сын мой! – пробасил монах. – Между прочим, ты мог остаться в корчме. Чего пошел-то?

– Не люблю, – нахмурился Зезва по прозвищу Ныряльщик, – когда вдесятером на одного.

А в корчме уже начавшие приходить в себя посетители принялись обсуждать необычайный бой и странного юношу. Слуги и проститутки приводили в чувство дебоширов. Толстяк-подмастерье куда-то исчез. Корчмарь покачал головой. Золотого, что оставили рыцарь с монахом вполне хватит, чтобы покрыть убытки, и даже еще останется. Он взглянул на проем двери со скрипящими на ветру петлями.

– Победитель сильнейших! – покачал он головой и поспешил на кухню: работы было полным-полно.

Император Вольдемар Дорогой Идущий, стоя на коленях, осторожно обрабатывал лопаткой невысокий бугорок могилки. Пот заливал ему лицо, но он не обращал внимания на подобные мелочи. Букет роз, что он принес с собой, лежал в изголовье могилы, под изящным памятником в виде девушки с развевающимися на ветру волосами, протягивающей руки к небу. На почтительном расстоянии замерло несколько лакеев, готовых по первому зову броситься на помощь. Нестор поправил капюшон. Еще не было случая, чтобы их помощь понадобилась. Император никого и никогда не подпускал к могиле. Нестор присел на корточки и сорвал травинку. Скоро осень. Еще очень робкий, но уже дышащий осенней прохладой ветерок осторожно гулял по императорскому саду, но здесь, в укромном уголке, где покоились члены императорской фамилии, ветер почему-то усиливался, и Нестору казалось, что ветки деревьев, склоняющиеся к самой земле, о чем-то шепчут. Духи? Вполне возможно. Но тут...

– Нестор, – не оборачиваясь, проговорил император.

– Да?

– Врач сказал, что мое дело плохо, Нестор.

– Смельчак!

– Нет, – усмехнулся Вольдемар, снова принимаясь за работу. – Он был осторожен в высказываниях... Но я же не глупец. Короче говоря, мне осталось от силы года два.

– Нет, – покачал головой Нестор.

– Вот как? – император вытер пот с лица. – Ты ведь кадж .... Не дергайся, слуги не слышат. А может, ты воображаешь, придворные и лакеи не догадываются, кто ты такой?

– Нет, не воображаю. Но это не стоит афишировать.

Вольдемар поднялся, отряхнул грязь с ладоней. Долго смотрел на могильный камень. Нестор ждал. У Вольдемара болезнь легких, он харкает кровью. Неизлечимая болезнь для человеческих докторов. Но не для слуг Грани.

– Я знаю, – прошептал император, – что вы вылечите меня, ведь я нужен вам, каджи. И вашим хозяевам. Нужен, ведь так?

Нестор промолчал.

– И цена мне известна, – продолжал Вольдемар. – Ну, что же ты молчишь, кадж? Или Кудиан запретил тебе говорить?

– Мы должны были обсудить дела, император.

– Ах, да, конечно... – Вольдемар бросил полотенце подбежавшему лакею. – Лук и стрелы мне, быстро!

Еще один слуга поднес длинный лук и колчан со стрелами. Вольдемар наладил тетиву, закинул колчан за спину.

– Идем.

Император быстро зашагал, не оборачиваясь. Слуги бросились за ним. Кадж прислушался. Человек никогда не слышал бы этот шум, раздавшийся из-за деревьев: арбалетчики из охраны императора готовились к передислокации. Интересно, сколько из них держало Нестора на мушке? Кадж покачал головой.

Букет роз остался лежать на могиле. Нестор медленно подошел к надгробному камню и придвинул цветы поближе к основанию памятника. Каменная дева смотрела в небеса. Нестор постоял еще с минуту, словно задумавшись о чем-то, а затем поспешил за императором.

Когда он скрылся за поворотом аллеи, из кустов вышел Главный Блюститель Керж Удав в сопровождении нескольких арбалетчиков.

– Не спускать с него глаз, – прошипел он. – При малейшем подозрении – стрелять на поражение.

Арбалетчики мрачно переглянулись. Каджа можно, конечно, убить, это не демон. Вернее, почти не демон.

Керж взглянул на могилу. Вздохнул и повернулся к солдатам. Пока каджи на стороне Элигершдада. Как и их повелитель Кудиан. Пока...

– Дорогу Светлейшей Ламире Блистательной! Раззззойдись!!!! Дорогу, дорогу! Дорогу государыне Мзума!

Герольды надрывались, некоторые уже охрипли. Цепи солдат, колыхаясь, словно морские волны, с трудом сдерживали разномастную толпу, заполонившую улицы. Жители Мзума, стар и млад, высыпали на улицы, чтобы поглазеть на приезд королевы.

– Гляди-ка, какие у них мундиры!

– Красные, ага.

– А шо за солдаты такие?

– Ты шо глухой, дятел? Красные мундиры – гвардия королевы.

– Деда, а вон то кто?

– Где?

– Вон тама!

– А-а... это, внучек, знаменосцы Мзума. Да не елозь же так, всю шею натер, уф!

Зезва Ныряльщик отпихнул рукой зазевавшегося горожанина, что раскрыв рот, глазел на марширующих солдат в красных мундирах гвардии. Отец Кондрат кротко вздохнул, когда его в очередной раз толкнули какие-то мастеровые, а стоявшего рядом Каспера и вовсе чуть не свалили с ног. Монах не выдержал и повел плечами. В результате вокруг них образовалось свободное пространство, и раздались стоны и проклятия.

– Давно бы так, отче! – одобрил Зезва. – Не видишь разве, как распоясались грубияны.

– Это правда, – поддакнул Каспер, прижимая к груди ножны с отцовским мечом. Юноша очень боялся потерять его снова.

– Дети мои, – грустно покачал головой отец Кондрат, – не вижу в вас любви к ближнему.

– А почему ближние толкаются, а?

– Потому, сын мой, что... Постой, гляди – королева!

Пробравшись, благодаря "любви к ближнему" отца Кондрата, в самые первые ряды, они оказались лицом к лицу с королевскими герольдами, что ехали впереди внешнего кольца солдат из корпуса Телохранителей – здоровенных воинов в темно-пурпурных плащах и остроголовых шлемах с эмблемой солнца. В руках солдаты сжимали короткие дротики. Зезва помнил, что при малейшей опасности Телохранители метнут свои смертоносные снаряды, и любому, кто решится на покушение, придется несладко. Иными словами, он превратится в подобие ежа. За Телохранителями с дротиками шли Телохранители-лучники. Зезва вздрогнул. Рядом восхищенно цокал языком Каспер.

– Смотрите, какой лук, – зашептал юноша. – В человека длиной! В минуту опытный лучник может выпустить до шестнадцати стрел!

Зезва ничего не ответил, он знал об этом. Но пусть Каспер повосхищается. Отец Кондрат лишь вздохнул, неодобрительно покачав головой.

Показались разодетые в бархат пажи – юноши как на подбор, горделиво восседавшие на красивых жеребцах черной масти. Зезва улыбнулся. Ламире нравятся симпатичные юноши. Что ж, это нормально. Вот если бы она окружила себя девушками, тогда нужно было удивляться.

– Это не простые пажи, – тихо сказал Зезва. – Глядите.

Действительно, одна рука каждого из молодых пажей была спрятана под складкой плаща.

– Что там? – непонимающе вытянул голову Каспер. – Я не...

– Метательные ножи, – пояснил Зезва. – Пажи – последний рубеж охраны королевы Ламиры.

– Неужели нашу королеву хотят убить? – вздохнул отец Кондрат.

– Думаю, да, – помедлив, сказал Зезва. – Иначе зачем бы понадобилось столько вооруженных до зубов охранников? Так, а это кто у нас?

За пажами гарцевал на гнедой кобыле сутулый дворянин в черном плаще и широкополой шляпе такого же цвета. На продолговатом худощавом лице светились голубые, как у жителя Кива, глаза. Дворянин ехал рядом с закрытой каретой, позади которой виднелись новые ряды Телохранителей с луками. Карета была довольно изящной, с открытыми окнами, из которых выглядывала сама королева.

– Слава королеве Ламире!! – грянуло вокруг. – Государыне Мзума – слава-а-а-а!!

Ламира улыбнулась и помахала народу ручкой в белоснежной перчатке. Государыне Мзума на вид было не больше тридцати лет. Светлые волнистые волосы, заплетенные в две толстые простые косы, такие же, как любят заплетать себе эрки в окрестных селах. Большие зеленые глаза с длинными ресницами. Маленький шрам на подбородке, тщательно запудренный перед выездом, но к концу поездки снова проглядывавший, и, наконец, чувственные губы, слегка приоткрытые. Зезва услышал восхищенный вздох Каспера.

– Слава!! – гремело рядом с ними. Отец Кондрат заткнул уши.

– Ваадж! – крикнул Зезва, замечая, как напряглись пажи, зловеще перебирая спрятанными под плащами руками.

– Выйди и помаши ему рукой, сын мой, – поморщился отец Кондрат. – Зачем так орать? И так оглохнуть можно, клянусь священным дубом.

– Выйти? Да ты, никак, спятил, святой отец. Чтобы эти юноши сделали из меня решето? Нет уж... Ваадж! – крикнул Зезва еще раз. – Чтоб тебя дэвы взяли, ты чародей или нет?! А ну, друзья, давайте все вместе, три-четыре...

– ВААДЖ!!

Чародей встрепенулся, поднял голову, поискал глазами. Зезва осторожно поднял руку.

– Зезва? – Ваадж дал знак одному из пажей. Юноши немного расслабились. Телохранители тут же заняли позиции, окружив карету плотным кольцом. – Выходи сюда, что ты там стоишь?

– Не хочу, чтобы меня продырявили, как утку, – проворчал Зезва, отстраняя от себя древко копья солдата из оцепления.

Процессия остановилась, и народ уставился на незнакомца, из-за которого королева сделала столь непредвиденную остановку. Ваадж кивнул Зезве.

– Твои спутники? – указал он на Каспера и отца Кондрата, которые в это время спорили с солдатами, не хотевшими их пускать вслед за Зезвой.

– Да, чудик, они со мной.

Ваадж дал знак. Каспера и монаха пропустили, и они присоединились к Зезве. Мгновение, и вокруг них снова сомкнулось кольцо Телохранителей. Каспер и отец Кондрат затравлено озирались. Вид мрачных солдатских физиономий и направленных на них дротиков явно напрягали их.

– Ваадж, это твои друзья?

Мелодичный голос Ламиры заставил раскрывшего было рот Зезву умолкнуть. Королева вышла из кареты и приветливо смотрела на них. Каспер сглотнул так громко, что, наверное, его слышали даже голуби, что толпились на карнизе ближайшего дома.

– Что же вы молчите, господа? – Ламира оправила складки темно-сиреневого платья и помахала рукой маленькому мальчику, что смотрел на нее с раскрытым ртом. Ребенок расплылся в улыбке.

– Ваше величество, – поклонился Ваадж. – Это Зезва, тот рыцарь, о котором я рассказывал вам.

– Зезва? – оживилась Ламира, подходя ближе. Несколько пажей с ножами наготове заняли позиции вокруг. – Конечно, помню! Тот самый гонец нашего верного Мурмана, что одержал победу

над кудиан – ведьмой Мирандой?

Зезва почтительно склонился перед владычицей Мзума. Отец Кондрат и Каспер последовали его примеру.

– Как там старый Мурман? Обожаю этого старика! Такой добрый и ... смешной!

– Государыня, тевад Мурман шлет вам свое почтение и пожелания процветания. Со мной письмо, которое я уполномочен передать вам. Уже три дня, как я прибыл во Мзум.

– Отчего же вы не передали письмо придворному распорядителю или старшему дворецкому?

Зезва молчал, не поднимая глаз.

– Понимаю, – улыбнулась Ламира. – Вот что, господа. К сожалению, я не могу принять вас посреди улицы. С вашего разрешения, мы продолжим наш путь во дворец, а вы, кавалер Зезва, приходите сегодня вечером. Я приму вас.

– Ваше величество...

– Не волнуйтесь, мои изуверы-дворецкие не задержат вас. Ты проследишь, Ваадж?

– Конечно, ваше королевское величество, – поклонился чародей.

– Вот и отлично, – заключила Ламира, оглядываясь и ища кого-то. – Данкан, где ты?

Из рядов Телохранителей вышел высокий и удивительно красивый молодой паж. Огромные темно-карие глаза внимательно оглядели Зезву и его спутников. Плащ пажа был небрежно откинут, открывая целый набор метательных ножей на щегольском поясе из инкрустированной драгоценными камнями кожи. На черных как смоль длинных волосах сидела аккуратная шапочка со страусиным пером.

– Я здесь, государыня.

Зезва заметил, как на мгновенье скривился Ваадж. Выходит, подумал он, положение чародея при дворе не такое уж и завидное, как наставлял Зезву светлейший тевад Мурман. Зезва поймал обожающий взгляд, которым Ламира наградила Данкана. Красавчик взял королеву под руку и повел к карете, где усадил ее на место. А затем запрыгнул вслед, прикрыв за собой дверцу. Лицо Вааджа вытянулось. Когда карета тронулась с места, чародей повернулся к вопрошающе взиравшего на него Зезву и хмуро пояснил:

– Данкан – личный телохранитель государыни и поэтому едет вместе с ней.

– Конечно, – усмехнулся Зезва, оглядываясь на своих друзей. – Так, Победитель, закрой рот! Ваадж, я могу придти вместе с товарищами?

– Приходите, – рассеянно согласился чародей, о чем-то размышляя. – Правда, Ламира, не упомянула их, но, думаю, что-то придумаем. В крайнем случае, их можно будет угостить чем-нибудь на кухне.

– А вот это очень дельная мысль, сын мой! – восхитился отец Кондрат.

Император Вольдемар прицелился и спустил тетиву. Стрела со свистом ринулась вперед и впилась точно в середину соломенной мишени. Мгновенье, и новая стрела уже летела вслед за предыдущей. Затем еще одна, и еще.

Нестор уже целый час смотрел, как император стреляет по разным мишеням, стреляет яростно, постоянно что-то бормоча себе под нос.

Без устали, думал Нестор, ощущая, как пятеро арбалетчиков держат его на мушке, а рядом с ними застыл в ожидании Блюститель Керж Удав. Неужели Керж думает, что Нестор причинит вред императору? Нет, не сейчас. Нестор мог одним движением руки заставить солдат перестрелять друг друга, но зачем? Пусть себе живут пока. Не стоит подкреплять слухи про могущество каджей реальными доказательствами.

Вольдемар стрелял. Пот снова заливал ему лицо, вперемешку со слезами, но император не останавливался. Он не мог иначе, просто не мог. Наконец, обессилев, опустил лук и опустился на колено, тяжело дыша. Сейчас будет приступ, подумал Нестор. Действительно, вскоре император, согнувшись пополам, мучительно кашлял и сплевывал. Испуганные лакеи подносили ему полотенца, Вольдемар хватал их, и снова кашлял, кашлял... Кадж удовлетворенно улыбнулся. Сейчас отдышится и возобновит свою стрельбу. Нестор помнил тот весенний день три года назад, когда император Директории Элигершдад отправился на ежедневную охоту в свой огромный Императорский парк, разбитый вокруг Черного Дворца властителей Элигера. Егеря и гончие гнали вперед специально выпущенных по такому случаю оленей. Вольдемар мчался впереди, оставив далеко позади своих придворных. Белый императорский конь, словно вихрь, несся между вековых деревьев, посаженных еще при далёких предках Вольдемара. Гончие лаяли. Затем лай утих. Раздался шорох впереди. Олень! Вольдемар вскинул лук. Стрела полетела вперед. Раздался слабый крик. Крик? Вольдемар озадаченно вглядывался в чащу, туда, где он отчетливо видел огромного оленя. Конь испуганно заржал. Страшный женский вой вдруг ударил в уши. Вольдемар вздрогнул и помчался на крик. Он вылетел на маленькую опушку, куда должен был убежать раненый зверь. Он не мог промахнуться, он никогда не промахивается.

На опушке плакали и царапали лица придворные дамы его супруги, императрицы Даны. Сама Дана стояла на коленях перед телом девочки лет десяти, которая лежала на спине и удивленно смотрела в небо застывшими глазами. Большое темное пятно расплывалось там, где из тела девочки торчала стрела. Императрица Дана подняла глаза на застывшего Вольдемара и завыла еще сильнее. Затем схватилась за голову, дернулась, прикоснулась к телу мертвой дочери выставленным указательным пальцем и хихикнула. В следующее мгновение она уже хохотала, извиваясь в руках придворных дам.

– Там был олень... – сказал император, слезая с коня. Он ничего не видел, кроме стрелы, убившей его дочь. Стрелы, которую послал он, ее отец. Отец, убивший собственного ребенка.

Вольдемар стрелял. Струйка засохшей крови темнела возле уголка его искривленного рта. Слезы снова застилали ему глаза, но император не промахнулся ни разу. Откуда-то издалека раздался зловещий хохот. Нестор поднял голову, прислушался. Дана. Ее вывели на балкон башни, в которой держали императрицу, вывели на воздух. Сумасшедшим тоже нужен свежий воздух. Нестор скривился. А ведь Вольдемар тогда действительно видел оленя, его глаза не обманули его, вовсе нет. Предсказание исполнено.

Нестор нахмурился. Он вспомнил про странные и неприятные события, произошедшие недавно на севере Мзума, а если точнее, в деревне Убик, что в Верхнем Тевадстве. Убита кудиан-ведьма Миранда. Высшая ведьма! Кто мог сделать это? Там околачивался чародей Ваадж. Архимаг мог победить Миранду, но у нее были очокочи, речные духи-али и даже мхец. Неужели Ваадж сумел победить их всех? Странно все это...

Вольдемар махнул рукой лакеям, которые тут же поднесли новые колчаны со стрелами. Еще несколько слуг меняли изрешеченные мишени на новые. Император нетерпеливо кусал губы, сжимая лук. И вдруг резко обернулся на Нестора.

– Кадж, иди сюда.

– Император?

– Твои люди во Мзуме готовы действовать?

– Да, полностью готовы.

– Я не буду спрашивать про твои методы, – тихо сказал Вольдемар. – Все должно пройти без осложнений, никто не должен заподозрить неладное. И даже после того, как все случится, тень обвинений не должна пасть на Элигершдад. Ты понял меня, кадж?

– Конечно, ваше императорское величество, – с улыбкой поклонился Нестор. Интересно, уловил ли Вольдемар нотку сарказма в его голосе?

– Уходи, – отвернулся Вольдемар.

Кадж еще несколько мгновений задумчиво смотрел в спину повелителя Элигера, затем резко повернулся на каблуках и зашагал в сторону аллеи, что примыкала к стрельбищу. Выждав некоторое время и не оборачиваясь, Вольдемар щелкнул пальцами.

– Я здесь, государь, – раздался за спиной голос Кержа.

– Удвой наблюдение во Мзуме. Если наш колдун потерпит фиаско, сделай все, чтобы замести следы. Я знаю, что ты с удовольствием бы сдал его Телохранителям Ламиры, но... Интересы Элигершдада прежде всего. Ты понял?

– Да, государь. Вопрос.

– Говори.

– Обязательно ли фиаско каджа во Мзуме?

– Интересы Элигерщдада прежде всего, Керж., – повторил император. – Если кадж считает, что управляет нами, то мы должны опустить его на грешную землю. Слегка опустить. Инструкции тебе известны. Ступай.

Когда Керж скрылся, Вольдемар вытащил стрелу из колчана и вскоре уже целился в новенькую мишень.

– Я не промахиваюсь. Никогда.

Потекли слезы. Снова.

– Тея, девочка моя...Доченька, доченька...

Стрелы полетели, одна за другой впиваясь точно в цель.

Королева Ламира улыбалась Верховному пажу Данкану той обворожительной улыбкой, которую женщины дарят только любимым мужчинам. Смазливый паж стрельнул глазами, улыбнулся в ответ, но тут же почтительно потупился. Он стоял чуть правее от тронного ложа, на котором возлежала королева Мзума. Несколько других пажей застыли рядом с ним. В большом камине весело трещали дрова, перед огнем блаженно вытянулось три кошки и одна собака, большая, лохматая и черная как смоль. Одна из кошек лениво поднялась, зевнула и устроилась в новой позе, зарывшись в шерсть на груди черной собаки. Та и ухом не повела, только пару раз дернула мохнатым хвостом.

Около двух десятков Телохранителей с луками дежурили возле дверей и окон, выходящих в сад. Еще несколько воинов в островерхих шлемах занимали позиции наверху, на втором этаже, охраняя выход на балкон. Ламира зевнула, прикрыв рот ладонью.

Слева от ее ложа, как всегда сутулясь, находился архимаг Ваадж в бессменной широкополой шляпе. Рядом с чародеем переступал с ноги на ногу пузатый как шар джуджа Самарий Огрызок, командующий экспедиционным корпусом Принципата Джув. Он же выполнял обязанности посла горных джуджей при дворе Ламиры. Два шрама, что пересекали лоб Огрызка, были красными – джуджа был не в духе, что, впрочем, являлось его обычным состоянием. Он поглаживал длинную бороду и что-то ворчал под нос. Третьим и последним представителем этой компании был огромный рыжий великан в форме офицера корпуса Телохранителей.

– Ну, Ваадж, где твой Зезва? – спросил гвардеец, нетерпеливо поглядывая в сторону дверей, которую охраняли два Телохранителя. – А то я проголодался. Да хватит уже сверлить взглядом Данкана, ты скоро в нем дырку сделаешь, ха-ха!

– Зезва уже здесь, – отвечал Ваадж, поворачиваясь. – Терпение, командир Олаф. Что же касается Данкана, то я...

Он не договорил. Появился Королевский Дворецкий, напыщенный как индюк, человек в красно-желтой ливрее. Скривив для пущей важности губы, Дворецкий два раза ударил позолоченным посохом по полу, выложенному каменными плитами, и громогласно объявил, что Зезва из Горды, рыцарь и посол Светлейшего тевада Мурмана, ждет милостивого разрешения на аудиенцию.

– Пускайте, – милостиво кивнула Ламира, отрываясь от разглядывания Данкана.

Дворецкий поклонился и раскрыл двери.

– Да отойди ты, – проворчал Зезва, отстраняя "индюка", и старательно, но довольно неловко кланяясь. – Ваше величество, Зезва из Горды, рыцарь его светлости тевада Мурмана. Имею при себе письмо для вашего величества. Вот оно.

Зезва с поклоном приблизился к ложу королевы и вытащил письмо. Данкан протянул руку.

– Письмо, рыцарь из Убика, – сказал он.

– Я знаю, что это письмо, а не табуретка, господин паж, – убрал пакет Зезва. – Только в руки . Вы – не королева Мзума, и уже тем более не женщина. Хотя, – Зезва окинул пажа оценивающим взглядом, – я, конечно, могу и ошибаться. Отличный лак у вас на ногтях, сударь! Прическа тоже ничего.

Данкан вспыхнул и схватился за пояс. Ваадж покачал головой, а Ламира предостерегающе подняла руку, заставив телохранителя отступить, кусая губы от гнева.

– Пожалуйста, господин Зезва, не сердитесь на Данкана. Он просто хотел удостовериться, что в конверте нет яда.

– Господин Данкан лучше бы подумал о том, – дерзко ответил Зезва, – что потенциальный убийца не стал бы подкладывать яд в конверт. Это просто глупо. Или, быть может, господин паж не знает основ охранного дела?

Ламира вскочила и схватила за руку уже рванувшегося вперед Данкана. Раздались новый вздох Вааджа и удивленное покашливание Олафа. Что касается Самария Огрызка, то джуджа широко улыбался – поведение Зезвы явно пришлось ему по вкусу.

– Хорошо, я возьму письмо сама, – повернулась Ламира, принимая конверт из рук Зезвы. – Вам же, господа, следует держать себя в рамках приличия. Здесь не кабак. Я выражаюсь ясно?

Зазвеневшая в голосе королевы сталь заставила Данкана вздрогнуть и склониться в поклоне. Пораженный переменой тона Ламиры, Зезва последовал его примеру, кляня себя за несдержанный язык.

Ламира уселась на ложе и распечатала конверт. Некоторое время она читала, нахмурившись и постукивая обутой в изящный сапог ножкой по основанию тронного ложа. Затем аккуратно сложила лист, спрятала его в кармане пояса и задумчиво взглянула на Зезву.

– Наш верный Мурман пишет важные вещи. Мне необходимо время, чтобы обдумать ответ. Господин Зезва, ты не против немного подождать, пока я подготовлю и напишу письмо?

– Ваше величество, как я могу...

– Хватит кланяться, – повысила голос королева. – Все равно у тебя это плохо получается... Где твои друзья – полненький монах с добрым лицом и худощавый юноша с красивыми глазами?

– Здесь, ваше величество, – выступил вперед Ваадж. – Я позволил себе обустроить их на кухне и угостить хорошим обедом.

– Ты хорошо сделал, – рассмеялась Ламира, но затем помрачнела и несколько минут испытывающе рассматривала Зезву. – Я наслышана о твоих подвигах, Зезва...

Зезва не выдержал и метнул яростный взгляд в сторону усмехающегося Вааджа. Ну, чудик, дуб тебе в зад!

– ...я весьма впечатлена. По правде говоря, до меня и раньше доходили слухи про... – королева умолкла, словно решив не говорить вслух что-то очень важное. – Твои друзья рядом, они могут тебе пригодиться, во всяком случае, я надеюсь на это, как и на твою посильную помощь.

– Ваше величество, – не сдержал удивления Зезва, – я сделаю все, что в моих силах, чтобы служить Мзуму верой и правдой. Но чем же могу я быть полезнее многочисленных и искусных слуг вашего величества?

– Пока я была в отъезде, кто-то повадился по ночам ходить в наш королевский сад и воровать яблоки.

– Яблоки? – озадаченно переспросил Зезва. – Но...э-э... ваше величество?

– Да?

– Ваше величество хочет, чтобы я сторожил яблоню?

Ваадж отчаянно делал знаки Зезве. Гвардеец Олаф, раскрыв рот, изумленно внимал происходящему. Огрызок закрыл ладонью рот, чтобы не расхохотаться. Пажи и Телохранители хранили каменное молчание, да и сами весьма смахивали на застывшие камни. Лишь личный телохранитель королевы Данкан поочередно то бледнел, то краснел от гнева, одаривая Зезву яростными взглядами.