Текст книги "Графиня – служанка (СИ)"

Автор книги: Екатерина Стрелецкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 29 страниц)

Глава 56. Пат

Дура... Да, дура. Один раз мне удалось провести инквизитора-менталиста, но получится ли в другой? Точно – нет. Хотя... Они же уже решили для себя, что особыми умственными способностями не обладаю. Может, и не станут дальше копать. Дотащив себя до кухни, взяла в руки коробку-аптечку и шлёпнулась прямо с ней в кресло. Теперь понятно, откуда все эти намёки про «тёпленькое местечко при Эйдене»: наверняка записали меня в любовницы, раз вместо одного из стульев тут стоит такой шикарный «трон». Решили, что Эйден тут обедает или наблюдает, не говоря уже... Кхм, ладно. Покопавшись среди значительно поредевших пузырьков, нашла те, что способствуют восстановлению сил, выпила и прикрыла ненадолго глаза, стараясь не уснуть. Сколько там понадобится им времени, чтобы получить разрешение на обыск? Либо сразу, но тогда они бы уже вынесли дверь, либо после того, как не сумеют добиться от Эйдена нужных результатов. От мыслей, каким образом будут пытаться заполучить от него желаемое, к горлу подкатил комок, а сердце заныло.

Бриз абсолютно уверен, что некая украденная вещь находится в доме. Допустим, это артефакт: непросто же так они выявляли все магически заряженные вещи. Но если его действительно украл Эйден, а в хранилище его давно не было, то почему хватились пропажи только сейчас? Если Эйден так предан работе, то наверняка заметил, что чего-то не хватает. Не знаю, какие тут правила, но если обнаружилась недостача, Старшего хранителя он тут же должен был уведомить. Не доверяет? Возможно. Поэтому и отправился на розыски в одиночку? Либо Бриз в курсе пропажи, отправил Эйдена, скажем так, в служебную командировку, для поиска украденного. Но тот так и не возвратил найденный артефакт. И снова возвращаемся к первой версии. Как ни крути, а картинка вырисовывается скверная. Вообще, какой во всём этом деле интерес Бриза, что он притащил с собой инквизиторов в обход приказа об обыске? Так торопился успеть, что чуть не опоздал? Захотел стать героем? Или, наоборот, присвоить артефакт себе, втихаря, сговорившись с инквизиторами.

А ведь Эйден не просто так предупредил меня, чтобы ничего не боялась, будто знал, что произойдёт, но при этом предполагал, что меня это не коснётся. Значит, был уверен, что всё сделал правильно. Хорошо. Он нашёл артефакт и спрятал в доме. Иначе зачем было заезжать? Помыться? Ерунда. По пути всегда можно завернуть на какой-нибудь постоялый двор, чтобы привести себя в порядок, а затем сразу направиться во дворец. Если прятать, то почему именно в доме? Здесь есть какой-то специальный тайник, не позволяющий сразу обнаружить магическую вещь? Эйден наверняка в курсе возможностей инквизиции... Тут однозначно нужно что-то посерьёзнее, чем... Услышав шорох, я перевела взгляд на плиту и увидела вылезающего из конфорки элементаля.

– Роур, а где ты был во время обыска? В гостиной я тебя не видела.

– Не показывался. Не люблю инквизиторов.

– Надо же, какое совпадение. Я вот тоже их сторонюсь. Особенно потому, что не люблю, когда меня сверлят глазами, а потом бьют об стену. Кажется, Эйден поручал тебе, чтобы со мной ничего не случилось?

– Ты сидишь живая. Значит, порядок.

Я уставилась на Роура, что тот даже заёрзал.

– Это ведь тебе Эйден отдал ту вещь, что искал Бриз?

Элементаль отрицательно замотал головой и тут же исчез.

Ну да, так я и поверила, что самое болтливое существо на свете внезапно стало говорить короткими фразами. Чёрт, а время ведь продолжает утекать и, возможно, скоро тут появятся инквизиторы! Я достала из шкафа две больших бутыли и выдернула из них пробки почти до конца, чтобы в любой момент можно было их открыть даже зубами. Затем добежала до одной из кладовок, в которых видела толстые перчатки с каким-то прочным верхним слоем и заткнула их себе за пояс. Быстро вернулась на кухню и достала две глубокие миски, а потом помчалась в гостиную, натягивая перчатки на ходу. Спрятав руки за спину, присела перед камином, из которого высовывалась мордочка элементаля:

– Роур, я точно знаю, что вещь у тебя. Что это? Какой-то артефакт? Ты можешь как-то связаться с Эйденом? Если не вытащить из инквизиции, то хотя бы передать послание?

Элементаль опять замотал головой, пячась назад. Не успел он окончательно исчезнуть, как я резко сунула руки в огонь и вытащила его наружу. Саламандр извивался, вытаясь выскользнуть, но я держала его крепко.

– Роур! Дело серьёзное! Ты же не просто так не показывался инквизиторам на глаза! Получается, что они могут тебя каким-то образом засечь! Они точно явятся с минуты на минуту, и тогда мы все погибнем. Эйден в первую очередь! Ты хоть понимаешь, что Бриз ни перед чем не остановится?!

Элементаль упорствовал, а перчатки на мне уже давно догорели. Боль стояла адская, и тогда я метнулась вместе с ним к лестнице.

– Давно мечтала это сделать! Да простит меня магический Гринпис!

Приложив Роура об ступеньку, услышала тонкий звон. Словно пара монеток упала на пол. Заметив что-то блестящее, откинула Роура подальше, и, пока тот кувыркался в воздухе, быстро подобрала едва гнущимися, обожжёнными почти до мяса пальцами то, что выпало из него. Два тонких ободка оказались не чем иным, как составным кольцом.

– Не трогай! Тебе нельзя его трогать!

Не успела я спросить, почему, как сама нашла ответ на свой незаданный вопрос: на каждом ободке был выгравирован символ «вода». Но, судя по выемкам на каждом кольце, не хватает ещё одной части. Возможно, даже двух, если существует соединительная накладка, скрепляющая все три воедино.

– Да не нужна мне ваша магия! От неё только лишние проблемы! Ты можешь как-нибудь передать артефакт Эйдену? Или предупредить о Бризе?

– Нет! Нет! Нет! Это невозможно! У нас с ним такой договор, что я не могу с ним связаться, только он со мной! И то, если находится возле сильного источника огня! – взвыл Роур, хватаясь лапками за голову.

– Вроде камина?

– Да!

Я обессиленно опустилась на пол, дуя на руки, чтобы немного унять боль, хотя при таких ожогах это было как мёртвому припарка. Идея передать Эйдену артефакт провалилась с треском, равно как и предупредить о Бризе.Но раз нельзя отдать, значит, лучше спрятать подальше. Но куда?

Посмотрев на ровное пламя, пляшущее по дровам, вспомнила, как Эйден исчез из жилища деда Гонро.

– Роур! Ты можешь перемещаться по другим каминам? Не только тем, что в этом доме?

– Только в тех, где бывал, или нужно попасть хотя бы в один, чтобы пройтись потом по всем каминам одного дома.

– Роур, я ведь угадала, что тебя могут обнаружить инквизиторы?

– Да, если среди них будет подчиняющий огненную стихию с сильным артефактом. При обыске таких не было.

Если бы можно было это сделать, то схватилась бы обеими руками за голову.

– Скажи, история с этим артефактом началась до моего появления здесь или после? Я не желаю вреда Эйдену, хочу лишь помочь, но мне действительно важно знать...

– Незадолго до тебя. Он как раз только переехал в дом.

Правильно, Эйден перестал засиживаться допоздна в своём хранилище, и у преступника появился шанс утащить кольцо или какую-то его часть.

– Роур, уходи. Забирай артефакт и уходи. Помнишь, откуда ты его вытащил, когда он был ранен? Там Тёмный город – целые катакомбы под Гренхолдом. Очагов просто бессчётное количество. Если инквизиторы туда сунутся, то потеряют очень много времени, чтобы до тебя добраться. К тому же Король Тёмного города так просто инквизиторов не пустит, будет тянуть время, а мы как раз его выиграем. Надеюсь...

Элементаль подобрал валяющееся на полу кольцо, так как снова соприкоснуться с огненным саламандром у меня не хватило силы воли.

– Лара, но тогда огонь во всём доме погаснет!

– Ерунда. Разожгу как-нибудь и продержусь. Защита дома падёт после твоего исчезновения?

– Нет. Она выстраивалась отдельно.

Роур исчез, но тут же появился, положив рядом со мной огниво:

– Им можно. Но твои руки, Лара...

– К чёрту руки! Уходи!!!

Элементаль замешкался, потом сунул кольца в пасть и полез в камин. Обернувшись, вытащил пылающее полено и кинул на ступеньки лестницы, как раз в то место, где остались подпалины после того, как я треснула Роура.

– Надеюсь, ещё встретимся, Лара.

Саламандр скрылся в камине, а потом по всему дому раздался гул, и огонь погас. Я поднялась с пола и побрела к лестнице, чтобы подобрать полено. Плача то ли от боли, то ли от страха за Эйдена, а может, и ото всего сразу, дотащила его до камина и принялась чиркать огнивом. Даже не сразу сообразила, что проще взять что-нибудь для розжига.

В кабинете Эйдена царил полнейший бедлам, но чистый, неисписанный ничем лист нашёлся быстро: некогда лежащая на краю стола аккуратная стопка бумаги ровным слоем усеивала пол. Не так быстро, как хотелось бы, но огонь занялся, а затем по поленьям в камине гостиной поползло пламя. Пристроила на каминную полку огниво и, баюкая на весу руки, пошла на кухню. Старясь не кричать от боли, вылила в одну миску половину содержимого первой бутыли, а в другую – второй. Как только не уронила ничего своими клешнями – не знаю, но опустив обожжённые кисти в первую миску, почувствовала, как боль отступает, а повреждённые ткани обволакивает приятная прохлада. Сбоку от аптечки имелся ящичек, в котором лежали бинты. Замочив один из них в густой мази, дождалась, пока ткань хорошенько пропитается, а затем забинтовала первую руку. Знаю, при ожогах категорически никаких мазей накладывать нельзя, а тем более перекрывать доступ воздуха к ране, но Эйден перед отъездом, словно предчувствуя, долго объяснял,что делать при ожогах. Другой мир, другие правила, другие лекарства и способы лечения. Со второй рукой было гораздо сложнее, но я справилась и с ней. Открамсывая ножницами лишний кусок бинта, я услышала шум на улице. А вот и господа инквизиторы явились.

Глава 57. Выкусите!

Не прошло и минуты, как входная дверь настежь распахнулась, стукнувшись ручкой об стену. Я выскочила в прихожую, пугаясь на этот раз уже по-настоящему. Довольный донельзя Бриз помахал в воздухе скрученным в трубочку, видимо, приказом, так как с одного конца свисала толстая нить с красной сургучной печатью, и довольно ощерился:

– Теперь мы имеем право перевернуть здесь абсолютно всё!

Ужас. Если до этого был «лёгкий» обыск, а наверху полнейший кавардак, то что же будет уже после этого?! Я решила остаться в гостиной, как и несколько часов назад, только приближаться к камину уже не рискнула, чтобы не вспыхнула юбка.

Увидев подпалины на ступенях, а также на полу, Бриз брезгливо поморщился:

– Что здесь было?

– Полено выкатилось... Горящее. А потом я огонь разжигала.

Старший хранитель закатил глаза и презрительно фыркнул:

– Идиотина безрукая.

И обыск начался. Срывались занавески и портьеры, переворачивались шкафы, отбивались ножки у стульев и столов... То, что творилось в доме, словами не передать. Словно вражеская конница пронеслась на всех парах, переколотив всё, что под копыта попало. Даже владей я бытовой магией, не смогла бы восстановить сломанное, разбитое и разорванное, валяющееся теперь почти ровным слоем на полу первого и второго этажей. На кухне всё разворотили капитально: мешки с крупами оказались выпотрошенными, все бутыли опустошены, погреб вскрыт, не пожалев и аптечку.

Вся эта вакханалия продолжалась до глубокой ночи. Мне лишь дважды позволили посетить уборную, обыскав её и меня перед тем, как вошла, а затем после. Даже на кухню не пустили, развернув прямо на пороге, хорошо, что догадалась до этого утолить жажду водой из-под крана в рукомойнике.

Бриз не придумал ничего лучше, как под конец обыска приказать притащить меня наверх, чтобы показала, в каких вещах уезжал Эйден и что при себе имел. Даже не помню, как смогла посреди этого бедлама отыскать хоть что-то. Куртка в итоге нашлась в углу комнаты под горой, досок, бывших ещё сегодня утром тумбочкой. Остальная одежда так и оставалась всё это время сброшенной на полу ванной. Даже удивительно, что ванну на мелкие кусочки не разбили. Сумка обнаружилась в библиотеке, пострадавшей меньше всего: все книги попросту свалили на пол, предварительно перетряхнув. Но выглядело всё просто чудовищно. Перевернув сумку вверх тарамашками, Бриз поймал выпавшую из него книгу и быстро пролистал, а захлопнув, громко рассмеялся:

– Надо же... «Основы, порядок и кодекс Инквизиции»! Как символично! Вот только вряд ли Морлею помогли эти знания.

Так вот она, та самая книга, которой не хватало в библиотеке!

– Ты что-то сказала? – иронично улыбаясь мне ,произнёс Старший хранитель.

– Господин Морлей наказывал поддерживать чистоту и порядок в его отсутствие. И в библиотеке одной книги на полке не хватало. Наверное, это была она...

– Ну точно идиотка, – закатил глаза Бриз. – Её хозяин на допросе в инквизиции, а она всё о порядке трясётся... Во истину – служанка. Только и умеет, что,убираться. На большее мозгов не хватает.

А потом меня снова увели вниз. Честно говоря, даже не знаю, как у меня хватило на всё это сил, видимо, до сих пор отголоски адреналина после стычки с Роуром в крови бурлили. Наконец, инквизиторы закончили и покинули дом, возглавляемые крайне недовольным Бризом. Последнее, на что меня хватило – кое-как запереть почти сорванную с петель входную дверь и довести своё тело до гостиной. Я бы с удовольствием прикорнула на диванчике, только вот от него осталось лишь две половинки со вспоротыми сиденьем и спинкой. Так как Роур уже не контролировал огонь в доме, а руки теперь слушались меня плохо, то разводить огонь у себя не решилась, чтобы потом опять не зажигать в гостиной, поэтому кое-как приволокла остатки своего выпотрошенного матраса и пристроила подальше от камина, но так, чтобы и искры не попадали, и тепло дотягивалось. А вот что делать дальше, даже не представляю: уже через сутки нужно будет сменить бинты, а мазь вместе с настойкой были безжалостно вылиты в раковину. Даже плиту раскурочили, и придётся питаться только теми продуктами, которые можно не готовить. Были бы руки целы, можно было бы в камине что-нибудь изобразить, а так... Разве что картошку печёную.

***

Утро началось в обед. И то только потому, что банально не хватало сил заставить себя встать раньше: ни моральных, ни физических. Пусть это был не мой дом, но ощущения были такие, словно разрушили созданное моими руками. Уничтожили, растоптали, в душу плюнули. Под ногами хрустел мусор, бывший ещё совсем недавно мебелью, посудой... В солнечных лучах, которым раньше препятствовали портьеры и тюль, кружились мелкие ворсинки пуха. Такое чувство, что попала в дом, переживший многократную бомбёжку после того, как его покинули в спешке хозяева. При виде этого ужаса хотелось просто плакать.

Кое-как я всё-таки смогла спуститься в подпол и найти не затоптанный кусок колбасы и уцелевший огурец. Все остальные продукты были безжалостно уничтожены, будучи раздавленными сапогами инквизиторов. Но хуже всего было то, что деньги, которые оставлял мне Эйден, исчезли. Думаю, остальные сбережения, если таковые и хранились в доме, тоже бесследно испарились в процессе обыска. Повторять своё последний опыт с голодовкой не хотелось, но и приготовить что-то попросту не могла. Нечем, нечего и не на чем.

Действие заживляющей мази от ожогов постепенно сходило на нет, все лекарства были безжалостно вылиты инквизиторами, а пузырьки и бутылочки разбиты. Даже травяные сборы рассыпаны и перемешаны между собой. Мне никогда не собрать их снова. Эйден рассказывал только, какой сбор, в каких случаях использовать, а Роур теперь далеко. Но я не жалею, что отправила из дома элементаля такой ценой: да, он в силу своей природы способен погасить излучение от артефакта, но самого его, тем не менее, можно обнаружить по остаточному фону его силы. После того, что инквизиторы сделали с домом, боюсь даже представить, что сотворили бы с саламандром. Порубили на части? Топили в воде до тех пор, пока в нём не погасла бы последняя искра? Да, Роур меня выводил из себя периодически, но зла ему не желала. Зато инквизиторы остались с носом. Особенно этот противный Старший хранитель Бриз.

Кое-как набрала пригодных к употреблению продукты и сложила на кухне.К счастью, из всех запасов мяса каким-то чудом уцелела часть курицы, с которой я погнутым ножом смогла стесать мякоть, и, посолив почти чистой солью, завернуть в платок. Если повезёт, то дней через пять будет вяленое мясо. Если нет, то отправится вместе с другими продуктами на помойку. Увы, мусорный бак, утилизирующий без остатка отходы, также потерял все свои свойства. Пришлось в несколько заходов выносить испорченные продукты на свалку через два квартала. Там стояли подобные баки для общего пользования. На остальную уборку у меня попросту не хватило возможностей. Главное, что дом не пропахнет душком портящейся пищи, остальное вторично. Наверное. .

На свою импровизированную лежанку я упала совершенно без сил и долго пристраивала горящие руки, чтобы боль ощущалась поменьше. А потом провалилась в какое-то тягучее полузабытье, потеряв счёт времени. Где-то на задворках сознания услышала, как вдалеке хлопнула дверь, а затем в гостиную кто-то вошёл, но я даже пошевелиться не могла.

– Жива... – раздался тихий голос, меня подхватили на руки и куда-то понесли.

Глава 58. Вместе. Рядом.

– Лучше верни её на место. Наверху всё намного хуже, чем здесь, – приказал глухой голос, принадлежащий неизвестному мужчине.

– Помоги ей!

– Тебе самому в первую очередь помощь требуется, – недовольно ответил всё тот же незнакомец.

– Обойдусь. Вначале ей помоги!

Меня бережно опустили обратно на мою лежанку и аккуратно начали разматывать бинты, приговаривая:

– Всё позади, Лара, потерпи немного. Сейчас станет легче...

– Эйден? – я смогла, наконец-то, разлепить глаза и сквозь полумрак, царящий в гостиной, смогла разглядеть до боли знакомое конопатое лицо с пронзительными глазами цвета моря.

– Я, Лара, я.

Пока он разделял заскорузлые бурые бинты, немного воздействуя на неё своей магией, по привычке отдёрнул рукава повыше, и я увидела сине-бордовые запёкшиеся следы от широких кандалов. Проследив за моим взглядом, он тут же сдвинул ткань на место.

– Эйден, твои руки...

– ... не настолько важны, как твои. Ничего страшного, сами заживут.

– Ну да, конечно... Сами... Если не отвалятся раньше, – буркнул мужчина в тёмной хламиде, бесшумно скользнувший за спину Эйдену.

– Не нужно пугать Лару, прошу... Лучше сделай, что должен, – Эйден швырнул в камин бинты, а затем отошёл, уступая место опускающемуся на колени незнакомцу, который так и не снял со своей головы капюшон. Из-под хламиды показались руки, вспыхнувшие зелёным равномерным пламенем.

От неожиданности я было отпрянула назад, но оказалась в объятиях Эйдена, немного приподнявшего меня, чтобы полулежала на нём:

– Не бойся, мой друг знает, что делает. Если страшно смотреть, просто отвернись, я тебя немного прикрою курткой.

Я кивнула, но взгляда от незнакомца так и не отвела, наблюдая за тем, как странный огонь перетекает на мои повреждённые кисти, на которых начали восстанавливаться слой за слоем ткани. Больше не было ни боли, ни каких-либо неприятных ощущений, лишь лёгкое покалывание, какое бывает, когда обхватываешь голой рукой еловую лапу. Словно заворожённая, я следила за процессом, не в силах оторваться ни на мгновение, даже дыхание задержала.

– А вот этого делать не стоит. Лучше дыши, пока в обморок не свалилась, – буркнул незнакомец, хотя как сидел, немного склонившись над моими ожогами, так и не шевельнулся ни разу.

Эйден лишь легонько сжал мои плечи, шепнув на ухо:

– Осталось совсем чуть-чуть, Лара, потом он уйдёт.

– И всё-таки я бы на твоём месте не торопился меня выпроваживать... – незнакомец выпрямился, пряча свои руки в широкие рукава, словно монах-францисканец на картинке из учебника истории. – Ты уверен, что вам обоим стоит ночевать здесь? Весь дом разгромлен, не осталось почти ни одной целой вещи. Или решишь в ванне заночевать? Не рекомендую: места мало, потом даже я тебя разогнуть не смогу.

– Не твоя печаль. Спасибо, что помог.

Судя по колыханиям капюшона, незнакомец покачал головой, но спорить не стал, лишь направился к выходу, пожелав нам обоим доброй ночи. Как только мы остались с Эйденом вдвоём, я успела лишь пробормотать внезапно севшим голосом «живой», как меня прорвало. Развернувшись, я уткнулась лицом в его потрёпанную рубашку и разрыдалась. Как я не пыталась быть стойкой, но нервы не выдержали. Эйден, едва касаясь, гладил меня рукой по волосам и не мешал выплеснуть всё, что накопилось.

Но я смогла успокоиться, лишь когда поток слёз иссяк, опустошив меня буквально до самого дна и забрав последние силы. Всё, на что меня хватило – это продолжать сидеть на коленях у Эйдена, вцепившись пальцами в края его куртки.

– Не могу сказать тебе, Лара, что всё закончилось... Дело неожиданно приняло серьёзный оборот...

– А когда в жизни было что-то легко и просто? Главное, что ты вернулся, хотя мне сказали, что ты не вернёшься больше никогда... Боялась, что больше никогда не увижу тебя живым...

Прикусив губу, я так и не осмелилась поднять голову, боясь увидеть на лице Эйдена насмешку или презрение, после того, как фактически призналась ему в своих чувствах, несмотря на то что отвергла до этого. Ведь перед его отъездом весьма резко высказалась насчёт разницы в положении между нами, а тут стоило по-настоящему испугаться, как сама к нему прильнула, наплевав на собственные слова. Мне действительно стало всё равно на то, что у нас нет никакого будущего. Пусть всего лишь на час или два смогла почувствовать его близость и поддержку. Отвергнет – будет что вспомнить: я всю свою прошлую жизнь старалась хранить в памяти лишь светлые моменты. Сохраню эту привычку и в этой.

Но вопреки моим страхам, Эйден только ещё крепче меня обнял и поцеловал в макушку:

– Но я вернулся, Лара, и боюсь, что теперь уже не смогу отступиться от тебя, пытаясь при этом убедить себя в том, что не стоит оспаривать принятое тобой решение. Надо было сразу объясниться, а не соглашаться с отказом, чтобы не давить... Если дело касается чувств, особенно чужих, никогда заранее не угадаешь, как правильно стоит поступить, чтобы не причинить боль дорогому тебе человеку своими действиями...

Я снова всхлипнула, хотя думала, что не смогу больше выдавить из себя ни слезинки:

– Эйден, но я... Ты...

– Лара, посмотри на меня, пожалуйста, – попросил Эйден, а когда я подняла голову и увидела его абсолютно серьёзные, но при этом с теплотой смотрящие на меня глаза, продолжил. – Мне абсолютно неважно, кто ты, кем была до встречи со мной, и что сейчас являешься служанкой. Прежде всего ты – девушка, которую я люблю. Умная, красивая, добрая и единственная, с кем хочу пройти эту жизнь рука об руку.

– Эйден, я не такая уж и умная, иначе не совершила бы столько ошибок. Да и сейчас, вместо того, чтобы убедить тебя принять помощь твоего целителя и заняться сорванными запястьями, промолчала, а затем и вовсе устроила истерику.

– Никогда не вини себя в том, какие решения были приняты другими. Я люблю тебя такой, какая ты есть, – сухие, шершавые кончики пальцев провели по моей щеке, а затем потрескавшиеся губы накрыли мои, даря всю нежность, которую их обладатель испытывает ко мне.

Сердце колотилось, словно бешеное, а внутри всё скручивалось узлами, вызывая трепет и вторя эйфории, разливающейся огненными потоками по венам. Мужская рука легла на мой затылок и принялась перебирать растрёпанные пряди. В ответ я обвила шею Эйдена обеими руками, пропуская между пальцев завитки рыжих волос. Кажется, мы оба получали от этих незамысловатых движений ещё большее удовольствие. Одарив друг друга напоследок лёгким поцелуем, чтобы перевести дыхание, никто из нас на этот раз не отстранился. Мы так и сидели, соприкоснувшись лбами и не желая разрывать телесный контакт.

Первой осмелилась нарушить молчание я, уловив, как едва заметно поморщился Эйден пошевелившись:

– Я совру, а потом буду ненавидеть себя всю оставшуюся жизнь, если скажу, что не люблю тебя, Эйден Морлей. Спасибо тебе и твоему другу, что вылечили, но тебе самому нужна помощь. Только лекарств не осталось... Их все уничтожили...

Эйден снова прижал меня к себе и поцеловал в лоб:

– Со мной всё будет в порядке. А вот инквизиторы на этот раз сильно перегнули палку, сотворив это вот всё. Я, как услышал от одного из них, что ты сильно обгорела, едва с ума не сошёл, сразу сюда рванул, как только отпустили.

На душе снова потеплело, но тревога всё не отпускала:

– Это не они. Точнее, они, но по указке Бриза. Он обвинял тебя в воровстве и измене королю, был абсолютно уверен, что стены инквизиции ты не покинешь никогда. А ещё он врал, много врал... Эйден, Бриз ведь снова может натравить на тебя инквизиторов, и они снова придут за тобой...

– Не придут. Все обвинения сняты, хотя на это и понадобилось больше трёх дней. Свою верность и преданность Его Величеству я доказал. Я больше вне подозрений.

У меня внутри всё похолодело, а по спине потёк холодный пот:

– Три дня?

– Почти четыре. Не знаю, как ты с такими ожогами продержалась столько времени... Я боялся опоздать. Ты – самое дорогое, что у меня есть, Лара. Дом разгромили в тот же день, когда меня арестовали по пути во дворец?

Я кивнула. Эйден выпустил тоненький поток магии, заскользивший по мне, словно юркая змейка, а затем выругался.

– Сейчас я не смогу достать ни еды, ни одеял, ни прочего – ночь на дворе.

– Они и деньги все унесли...

– Это как раз-таки не проблема. Никогда не держу сбережения в одном месте. Прости, но эту ночь нам придётся провести на этом тюфяке. Не будешь против приютить меня, Лара? – Эйден виновато улыбнулся и замер, ожидая моего ответа.

– Ты что, думал, я тебя заставлю спать на полу? Ещё и после того, что сотворили с тобой инквизиторы?

Эйден сжал мои ладони между своими и прикоснулся к торчащим наружу кончикам пальцев поцелуем:

– Я просто не хочу допустить ошибку, из-за которой ты можешь меня оттолкнуть. Если не считать периода, когда был не в себе из-за чар отворота, то никогда не принуждал ни к чему девушек и женщин и не вынуждал их пойти против самих себя.

– Не надо, не напоминай. Пожалуйста. Места, конечно, маловато, но я думаю, мы сможем уместиться, чтобы не свалиться в щепки.

– А вот убраться бы не мешало. Посиди пока здесь, но с места не двигайся.

Эйден встал с лежанки и вышел на середину гостиной. Неожиданно его внимание привлекло что-то возле порога, наклонившись, он поднял с пола какой-то узелок.

– Вот хитрец предусмотрительный! А ведь даже словом не обмолвился. Похоже, что вопрос с ужином решён, – передав мне находку, Эйден вернулся на прежнее место.

Закатав рукава, он чуть расставил руки в стороны, сжал кулаки, а затем резко разжал пальцы, с которых сорвались огненные смерчи, закружившие по помещению, но не касавшиеся очертаний матраса. Впервые в жизни я увидела горящие оранжево-красным пламенем глаза Эйдена. Это пугало и завораживало одновременно. Вены под бледной кожей вздулись, становясь похожими на вулканические разломы, в которых текла лава. Всего какая-то пара минут, и всё было кончено. Едва остатки пепла осели на пол, как быстрым поворотом кисти серая хмарь отправилась в камин, оставив абсолютно чистые доски под ногами. Эйден потёр по очереди свои запястья, на которых не осталось и следа от ран:

– Как видишь, теперь я абсолютно цел и невредим.

– А...

– Потом, Лара. Я не прощу себе, если тебе в очередной раз из-за вынужденного голода станет плохо.