Текст книги "Графиня – служанка (СИ)"

Автор книги: Екатерина Стрелецкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 29 страниц)

Глава 59. Вечер секретов

Эйден присел рядом со мной и развязал узелок, в котором оказалась фляга, головка сыра, колечко колбасы и небольшой каравай чёрного хлеба.

– Подожди, я сейчас нож принесу, он, конечно, сильно погнут, но хотя бы что-то способен разрезать, – я дотронулась до его правой руки, вроде как останавливая, а на самом деле проверяя, что действительно от ран не осталось и следа. Кто знает этих магов, вдруг иллюзию набросил, чтобы меня успокоить.

– Сомневаюсь, что от него что-то осталось, – усмехнулся Эйден, но, увидев мой недоумевающий взгляд, пояснил. – Я убрал абсолютно весь мусор, находившийся на первом этаже.

– Тогда нож мог уцелеть: я положила его на подоконник. Вернее, на то, что от него осталось. Увы, инквизиторы и туда свои носы сунули. Странно, что полы не вскрыли и стены по камешку не перебрали...

От воспоминаний, что творили в доме инквизиторы, меня начало потряхивать, и Эйден тут же укутал меня полами своей куртки, после чего коснулся лба губами.

– Нет-нет, я не простыла, просто...

– ... они очень сильно тебя напугали. Такого погрома не было, даже когда дворец штурмовали мятежники, желая смены династии.

– Где королевский дворец, а где этот дом... Наверняка уровень защиты и какие-нибудь заклинания для сохранности были на высшем уровне.

Убедившись, что я и в самом деле не температурю, Эйден подал мне руку, помогая подняться:

– Ну, не скажи, Лара. Я в своё время не просто так купил дом именно в этом районе, а конкретно – квартале. Когда-то здесь была окраина города, но стратегически важная в случае нападения, поэтому предком нашего короля был издан указ о том, чтобы все постройки были снесены, а затем на их месте отстроены новые дома, но уже из камня. Прежних владельцев переселили в другую часть Гренхолда, а квартал отдан семьям стражников из числа высших чинов. Тогда посчитали, что за своих родных те будут сражаться гораздо сильнее, нежели просто за того, кому присягали. Поэтому во время строительства на фундамент, стены, полы и крышу накладывались особые заклинания, повышающие прочность. Инквизиторам достаточно было проверить структуру, чтобы убедиться, что она не была нарушена. Следовательно, я ничего не мог спрятать в тех местах, которые перечислил. Поэтому и не полезли туда. Вот только, к сожалению, с тех самых времён остались и привязки для слуг, которые я так опрометчиво использовал, не зная всех нюансов.

На кухне было так же девственно-чисто, как и в гостиной, и в коридоре. Даже от металла не осталось и следа. Только на окне сиротливо висел мой носовой платок с завёрнутым в него куриным филе, да на подоконнике сиротливо лежал тот самый погнутый нож.

– Эйден, но как?

– Видишь ли, Лара, я достаточно сильный стихийник, поэтому прекрасно умею контролировать свои способности. Выжечь дотла несколько помещений, чтобы убрать все последствия обыска, для меня не проблема. Просто перед тем, как этим заняться, добавил несколько исключений, касательно некоторых поверхностей.

– Именно поэтому ни меня, ни лежанку, на которой я сидела, огонь не тронул?

– Всё верно, Лара.

Словно в подтверждение сказанного, клинок раскалился почти добела, принимая при этом прежнюю форму.

– Но я думала, что обладающие такой силой обязаны состоять на королевской службе.

Эйден улыбнулся, разглядывая тряпичную колбаску на окне:

– Я и так нахожусь на королевской службе. Для того, чтобы стать боевым магом, нужно обладать определёнными качествами и характером, а меня никогда не прельщало применение силы и строгое подчинение приказам. Учитывая, какую боль и разрушения способно принести пламя, отрешиться от происходящего, чтобы продолжить выполнять возложенные задачи, попросту не смог бы. А так как меня всегда интересовали различные артефакты и их свойства, было два пути, по одному из которых мог пойти. От юношеской мечты заняться преподавательской деятельностью, чтобы иметь возможность участвовать время от времени в различных командировках или экспедициях, пришлось отказаться... Из-за отца.

– Он тоже был преподавателем?

Утвердительный кивок.

После того, что произошло в семье Эйдена, я бы тоже не смогла пойти по пути отца. Слишком больно, особенно если учесть, что в любой профессии нет-нет, да находятся общие знакомые: кто-нибудь да напомнит или спросит, не родственник ли. Ещё слухи пошли бы, дескать, по протекции отца преподавательское кресло занял, пусть даже в другом учебном заведении. Мне с таким сталкиваться не довелось, а вот нескольким знакомым – да. Доказывать, что они пошли по стопам родителей исключительно из-за призвания, а не потому, что легче, было бесполезно. Так что прекрасно понимаю мотивы Эйдена.

– Вот так и оказался среди хранителей, о чём ни разу не пожалел. Кстати, а это что?

Я вздохнула, снимая свёрток с окна:

– По моей задумке должно было получиться вяленое мясо. Это всё, что удалось найти из продуктов после того, как их испортили инквизиторы. Только не созрело ещё. Настоящее чудо, что до сих пор не стухло.

Эйден забрал у меня мясо, немного помял через платок и принюхался:

– Мне кажется, что оно вполне готово. Но могу для верности слегка «подсушить» изнутри.

– Так времени же мало прошло...

И тут в памяти всплыл срок, озвученный чуть ранее. Я перевела растерянный взгляд на Эйдена, потом на кусок мяса.

– Лара, давай вернёмся в гостиную и, наконец-то, поужинаем. Иначе ещё немного, и ты точно свалишься в обморок, и тогда я точно себе этого не прощу.

– Да, конечно. Только я не понимаю, почему так долго провалялась без сознания, даже не приходя в себя ни разу...

Бережно придерживая одной рукой за талию, Эйден отвёл меня в гостиную и только усадив на лежанку, ответил:

– Последствия ментального воздействия наложились на общее состояние. Всё-таки не только твой организм, Лара, но и душевное равновесие испытали шок, когда ты получила ожоги. Не удивляйся тому, откуда я это знаю: некоторые инквизиторы были весьма болтливы, пытаясь при этом меня самого вывести из себя.

Взяв протянутый кусок хлеба, накрытый одновременно ломтиками колбасы и сыра, я откусила немного и уставилась на огонь в камине. Слишком много всего произошло за последнее время, чтобы вот так просто взять и разложить в голове по полочкам. Радость и облегчение, накрывшие меня после того, как Эйден вернулся живым, окончательно отодвинули всё на задний план, поэтому пришлось приложить немало усилий, продираясь через кашу, творившуюся в мозгах.

– Дрова...

– Что «дрова», Лара?

– Почему они не сгорели до сих пор, если действительно прошло четыре дня?

– В этом нет ничего удивительного: из-за Роура приходится пропитывать поленья специальным составом, который замедляет процесс горения. Иначе целого леса не хватило бы даже на неделю, а так как на них сейчас не воздействует жар тела элементаля, то дрова сгорают ещё медленнее. Вот и весь секрет.

– Странно, что ты до сих пор не упоминал про Роура и не поинтересовался, где он...

Эйден протянул мне флягу, отвинтив предварительно крышку:

– Мне достаточно было услышать, что ты получила сильные ожоги, пытаясь разжечь камин, чтобы понять, что он покинул дом. Ведь пока Роур был в доме, ты не смогла бы обжечься открытым пламенем. Прикоснувшись к горячему чайнику или плите – да, но не разводя огонь. Элементаль всегда контролировал свою стихию. Не знаю, правда, как ты смогла убедить Роура уйти из дома...

– Пришлось приложить его несколько раз об ступеньку...

– Лара! Как ты только додумалась до этого... – простонал Эйден, откладывая еду в сторону и беря меня за руки. – Ты же могла обгореть до костей.

– Прости, но у меня не было иного выхода, как только догадалась о причинах его немногословности. Подтверждение, кстати, тоже видела. Не боишься, что нас сейчас могут подслушивать?

– Нет. Инквизиторы не оставили никаких сюрпризов подобного рода, извне дом по-прежнему защищён, – Эйден обнял меня за плечи и посмотрел прямо в глаза. – Лара... Даже не знаю, чем могу загладить свою вину за то, что тебе пришлось пережить, и поблагодарить за моё спасение. Если бы инквизиторы добрались до похищенных частей артефакта, шансов добиться правды и доказать свою непричастность к краже у меня просто не было.

– Я просто сделала то, что было в моих силах. Знала, что ты ни при чём, а одержимость Бриза насторожила. У меня создалось впечатление, что либо он сам причастен к их исчезновению из хранилища, либо хочет заполучить с их помощью какую-то власть над стихией воды.

– Ты и до этого догадалась. Я про силу, дарующую артефактом. Могу пока сказать лишь одно: Бриз их не воровал точно. Его проверили в первую очередь. Насчёт остального... Всё может быть. Пока многое неясно. Всё, а теперь давай спать. Ты и так сильно измучена, Лара. Утром предстоит слишком много дел: нужно будет призвать Роура, восстановить хотя бы одну комнату и кухню, чтобы можно было более-менее обустроиться на первое время.

– Эйден, но разве не опасно возвращать сейчас элементаля в дом? Вдруг до него доберутся инквизиторы, и тогда тебе точно несдобровать.

Я не стала говорить, что потерю любимого мужчины попросту не переживу, но он и так всё понял.

– Тебе не о чем волноваться, Лара. Его Величество в курсе, что части артефакта надёжно спрятаны, и настоял на том, чтобы они по-прежнему находились у меня. О нашей с ним договорённости не знает никто. Даже Бриз. Инквизиторы больше не смогут войти в этот дом без разрешения короля, а он его не даст.

– Зато теперь знаю я... Что будет, если инквизиторы или кто-то другой попытается снова прочесть мои мысли, воздействуя ментально?

– Я тебе доверяю, Лара. Долго объяснять, но Его Величество наложил такое заклятие, что никто из числа тех, кому решу открыться, не сможет поделиться информацией об артефакте. Даже самый сильный менталист не увидит ни малейшего упоминания о нём в твоей памяти. Равно как и у тех людей, что помогают мне в поисках недостающих частей. Я открылся тебе потому, что твоё спокойствие мне дорого, ведь ты всё равно о многом догадалась, а неизвестность окончательно лишит его. Если у тебя остались ещё какие-то вопросы, отвечу завтра.

За разговором даже не заметила, как мы съели незатейливый ужин. Нас обоих и вправду начало клонить в сон, поэтому Эйден снял с себя куртку и накрыл ею нас обоих, притянув меня к себе поближе, чтобы я не замёрзла. Я прижалась к горячему телу, жар от которого чувствовался даже через одежду и растворилась в ощущении покоя и защищённости, исходивших от мужчины. Как мало всё-таки нужно человеку для счастья: просто быть рядом с любимым человеком и ощущать его заботу. Кто знает, что будет утром, главное, что сейчас мы вместе.

А утром, едва проснувшись и не обнаружив Эйдена рядом, подскочила с лежанки, пытаясь понять, куда он ушёл. Лишь по раздражённому голосу, раздавшемуся со второго этажа, поняла, что он в библиотеке.

– ... так сделай, что должно! Ты обещал!

Глава 60. Инквизиция

Поспешив наверх, я застала взъерошенного Эйдена, державшего в руках ту самую книгу про инквизицию.

– Что-то случилось? – я осторожно поинтересовалась, не сводя взгляда с обложки, которая невольно приковывала к себе внимание. Точнее, не сама она, а содержание, которое под собой скрывала. Возможно, ознакомившись с ним, смогу понять, как себя вести, чтобы не нарваться на неприятности с инквизицией.

Эйден положил книгу на ближайшую стопку и подошёл ко мне:

– Меня срочно вызывают во дворец. Не понимаю, зачем я там понадобился так рано, ведь мне дали несколько дней на поправку здоровья и восстановление сил.

– А твой друг, тот, что вчера меня лечил, не мог сказать, что ты отказался от его помощи? Вдруг там решили, что ты решил намеренно затянуть процесс выздоровления и тем самым попытаться отлынивать от службы?

– Это исключено. Он не имеет никакого отношения к тем, кто служит во дворце и вообще не вхож туда.

Я вздохнула:

– Понятно. Надеюсь, что у тебя не возникнут новые неприятности.

Эйден крепко обнял меня:

– Не волнуйся за меня. Хотя не скрою, что мне приятно видеть твоё беспокойство, несмотря на то, что не хочу подвергать тебя лишним волнениям. Я думал заняться сегодня восстановлением обстановки, но придётся на некоторое время отложить. Можешь пока сходить на рынок и купить что-нибудь из еды?

– Да, конечно. Но как быть с деньгами?

Эйден подошёл к камину и, засунув в дымоход руку, вытащил покрытый сажей кирпич. Нагрев его своим огнём, он легко разломил его на две части, словно буханку хлеба. С десяток золотых монет тут же посыпалось на пол.

– Удивительно, что инквизиторы их не нашли...

Эйден пожал плечами:

– Может, и нашли, да только руки пачкать не захотели. Или просто не успели: увидели с помощью магии, что внутри спрятаны только монеты и экранирующих чар нет, но кто-то их спугнул. А делиться тоже не захотели. Кто знает?

– Мне купить что-то конкретное или просто пока то, что быстро не испортится?

– Да, хлеба, сыра, вяленого мяса, овощей, фруктов. Пока не решу вопрос с ящиками для хранения, что-то брать иное опасно. Не хотелось, чтобы мы с тобой отравились по глупости.

– Хорошо, – я собрала все монеты и положила себе в карман один золотой. – А эти куда положить?

Эйден виновато продемонстрировал перепачканные руки и махнул на пустой очаг:

– Оставь их, пожалуйста, на каминной полке. Корзину, похожую на ту, что у нас была, как раз можно купить у лавочника возле рынка. Только сразу скажи, что нужна именно такая, иначе простую продаст, и тогда ты себе все руки оторвёшь.

– Спасибо за заботу, Эйден!

Кинув куски кирпича обратно в камин, он аккуратно меня приобнял, чтобы не испачкать, и чмокнул в щёку:

– Не переживай, у тебя всё получится! А мне сейчас надо быстро привести себя в порядок и бежать.

На том и расстались. Я вышла из дома, думая по дороге над тем, что имел Эйден ввиду. Что такого может быть сложного, чтобы дойти до рынка и сделать покупки? Хотя он же не знал, что я без него туда наведывалась, и Роура нет, который донёс бы на меня, жалуясь на каждый день, проведённый с ненавистной водницей. Наверное, Эйден просто переживает, чтобы со мной очередной приступ паники не случился, как тогда, перед его отъездом. А ещё эта фраза... Сделай, что должно... Кажется, он ведь так обращался к своему другу, когда вместе с ним вернулся после того, как его выпустила инквизиция. Кто этот целитель? И почему Эйден раньше к нему не обращался, когда привёз меня к себе? Тогда уже начал на него действовать отворот, или чары были наложены позднее? Одни сплошные загадки. Надеюсь, ничего страшного не случилось, раз друг с ним связался сразу после того, как Эйдена вызвали во дворец.

Я купила новую корзину, причём гораздо удобнее прошлой, несмотря на такой же объём. Просто та была шире и постоянно цеплялась за мою юбку или других прохожих, когда приходилось протискиваться, лавируя в толпе, чтобы добраться до нужного прилавка, а эта – уже, но глубже.

– И что он в тебе такого нашёл? Ни кожи, ни рожи... Фи... – услышала я за спиной, пока выбирала картошку.

Обернувшись, я увидела темноволосую девушку с глазами необычного фиалкового оттенка, закутанную в лиловый плащ. Но не успела произнести ни слова, как её уже не было. Кто это был? Та самая, наложившая отворот или? Но в таком случае, откуда знает меня и узнала, что пойду на рынок? Следила от самого дома? Тогда почему не подошла раньше, я ведь уже сделала все покупки и не один ряд прошла, пока приценивалась и торговалась. В любом случае её появление мне не понравилось, а того что уже находится в корзине, вполне хватит на сегодняшний день, поэтому, быстро расплатившись за клубни, покидала их к остальным овощам и начала пробираться к выходу. Ничего, без хлеба обойдёмся как-нибудь. Но не успела я отойти и пары метров, как рядом со мной выросли две фигуры в инквизиторских мантиях. Впрочем, даже будь они одеты в обычную одежду, всё равно бы поняла их принадлежность: слишком тяжёлая от них аура исходила, подавляющая. Я ещё по визиту из коллег запомнила и теперь точно не перепутаю.

– Попалась, птичка залётная! Ничего, от нас такие, как ты, недолго бегают...

Я попыталась ответить, но с ужасом поняла, что не могу произнести ни слова: просто раскрывала рот, как рыба, выброшенная на землю.

– Пришлых никто не любит – слишком много от вас проблем... Но ничего, главный дознаватель быстро выведет тебя на чистую воду...

Я глазом моргнуть не успела, как вместо оживлённой улицы оказалась в каком-то тёмном помещении, из которого под руки меня поволокли по слабоосвещённому коридору. После бесчисленного количества поворотов инквизиторы остановились перед какой-то дверью, а как только она открылась, зашвырнули меня внутрь, с противным лязгом задвинув снаружи засов. Ну вот и всё, Лара, отбегала ты своё в этом мире...

Больно ударившись о каменный пол, я кое-как приподнялась и плюхнулась на охапку полугнилой соломы. В небольшой камере было холодно, ещё и дополнительно тянуло сыростью от глубокого каменного жёлоба, по дну которого текла вода, и предназначавшегося для справления естественных потребностей. Я подобные видела в роликах о средневековых тюрьмах и казематах. Чтобы хоть как-то согреться, притянула к себе колени и обхватила их руками. Столько всего пережить, чтобы попасться инквизиторам... Ну, почему?! Почему так не везёт, где я сделала что-то не так? Как только начинает появляться малейший проблеск, так снова всё рушится. А теперь и шансов на спасение ноль. Покрытые слизью стены давили на психику, погружая в ещё большее отчаяние, а отсутствие окон превращало каждую минуту, проведённую в камере, в вечность. Если бы не тусклый магический светильник, закреплённый почти у самого потолка и разгоняющий царящий вокруг полумрак – точно сошла бы с ума, потерявшись во времени и пространстве. Стоило мне оказаться в инквизиции, как чары немоты спали, но толку-то? Кричать и молить о пощаде бесполезно: этим лишь больше разозлю местных стражников.

Нащупав в кармане медную монетку, провела её ребром по ближайшему к себе камню. Красноватый кусок металла оставил едва различимый след на тёмном полу. Что ж... За неимением часов воспользуюсь старым арестантским способом. Вот только героям классической литературы было немного проще: они всего лишь подсчитывали дни своего заключения, а мне не оставалось ничего иного, как из секунд составлять минуты, а из минут – часы. Сомневаюсь, что мне позволят перечеркнуть двадцать четвёртый отрезок из четырёх сечений, должный ознаменовать прошедшие с начала счёта сутки. На исходе шестого часа усталость и напряжённые до предела нервы дали о себе знать, погрузив в сон.

Разбудил меня лязг, раздавшийся со стороны двери, и приказ, прозвучавший из коридора:

– Руки, иная!

Не сразу сообразив, чего от меня хотят, я подошла к двери и увидела, что в ней отодвинута одна из заслонок.

– Руки! Живее!

Пришлось просунуть ладони прямо в отверстие и тут же ощутить, как на запястьях сомкнулся холодный металл.

– Ты погляди, даже не засветились. Значит, не ведьма. Уже хорошо – возиться меньше придётся! – довольно заметил стражник, а может, и инквизитор: кто знает?

Не успела я отдёрнуть руки, как внезапно распахнувшаяся дверь отбросила меня назад, и только стена остановила мой полёт. Пока поднималась, в камеру вошли два инквизитора и, подхватив меня под руки, поволокли куда-то.

Снова бесконечный коридор и бессчётное количество поворотов. Наконец, мои конвоиры остановились перед высокой двустворчатой дверью и, как только она приоткрылась, втолкнули меня внутрь, оставшись охранять снаружи.

Поднявшись на ноги, я увидела сидящего за столом мужчину преклонного возраста, но не немощного дряхлого старика, а могущего мага, от исходящей силы которого колени подгибались, а голова сама стремилась склониться. Позади этого инквизитора толпилось ещё несколько человек в соответствующих мантиях, но из-за царящего и здесь полумрака лиц их было не видно. Мне кажется, что весь антураж должен был навевать дополнительный ужас на оказавшихся в стенах этой тюрьмы. Как будто одного только упоминания инквизиции было недостаточно.

– Имя! – прозвучал грозный приказ, а затем невидимая волна едва не сбила меня с ног.

– Лара, – прохрипела я в ответ, с трудом узнав свой собственный голос.

– Правда или почти правда... – заметил дознаватель, не сводя глаз с белёсого кристалла причудливой формы, стоящего посреди стола.

Насколько я успела заметить, камень не изменился по цвету и оставался таким же, как и в тот момент, когда прозвучал первый вопрос-приказ. Но тем не менее давление на меня усилилось, и во рту ощутился солоновато-металлический привкус крови.

– Лариса. Лара – это сокращение.

Воля дознавателя будто бы откатилась назад, давая небольшую передышку. Хорошо хоть кристалл остался неизменен.

– Остальные имена или фамилии, если таковые имеются! – снова приказал инквизитор, сразу же выплёскивая в мою сторону многократно усилившуюся магию. Меня будто бетонной стеной прибило, но на ногах я всё-таки устояла. Лишь тонкая струйка крови начала сочиться из носа, да уши заложило.

– Лариса Николаевна Корновская. Или Лара Корн. Меня и так и так называли. Иных имён не имею.

Дознаватель удовлетворительно кивнул, а затем задал следующий вопрос, но уже не применяя магию:

– Почему сразу к нам сама не пришла?

– Жить хотела. Мне рассказывали, что таких, как я инквизиция уничтожает.

– Правильно сказали: мы не терпим возмутителей спокойствия и мятежников! Смутьянам не место среди нас! – грозно произнёс дознаватель, буравя меня взглядом, словно пытаясь просверлить дыру до самой души, а затем вытащить ту, искромсав на кусочки.

Я вытерла тыльной стороной ладони продолжающий сочиться ручеёк:

– Но у меня даже в мыслях не было нарушать законы, принятые, где бы я ни оказывалась, всегда следовала им. Если кому и причинила вред, то только защищая себя, ведь даже среди местных встречаются не совсем добропорядочные люди. Единственный закон, который преступила за всё время пребывания в этом мире – не заявила о себе. Больше мне добавить нечего.

Дознаватель напряжённо подвигал нижней челюстью, из-за чего его скулы заострились, сделав похожим на хищника, почуявшего жертву.

– Ты готова в этом поклясться, Лара Корн?

Я кивнула.

– Не слышу ответа!

– Готова.

– Тогда подойди ближе и прикоснись к артефакту. Знай: если он почувствует в тебе хотя бы каплю лжи, то испепелит на месте.

Терять мне всё равно было нечего, поэтому я доплелась на дрожащих от напряжения ногах до стола и потянулась к артефакту. Но дознавателю было явно недостаточно того, что на холодной поверхности оказались лишь кончики моих пальцев: он с силой придавил своими руками мои, и я почувствовала, как камень начинает затягивать меня внутрь себя. Попыталась вытащить, но инквизитор был неумолим, продолжая давить сверху. А потом посыпался целый град повторяющихся в разных вариациях вопросов, вся суть которых сводилась к тому, не собираюсь ли пошатнуть сложившийся государственный строй и устроить революцию. И на каждый из них он требовал не просто «да» или «нет», а развёрнутые ответы. Проклятый артефакт выпивал мои силы, дознаватель прогибал своей волей, а конца и края допросу не было. Чем дольше всё это продолжалось, тем хуже я ориентировалась в пространстве, теряя связь с реальностью и боясь только одного – потери сознания. Дед Гонро предупреждал меня как-то о том, что только инквизиторы решают, когда закончить свою работу. В противном случае начинают всё сначала. И я уже не была уверена, что смогу выдержать подобное снова. Как сквозь толстый слой ваты, цепляясь из последних сил за ускользающее сознание, услышала вопрос, результат ответа на который, не хотела видеть, а потому зажмурила глаза:

– Ты занимаешь своё тело, Лара Корн?

– Да!

– Готова присягнуть королю, чтобы доказать чистоту своих помыслов, Лара Корн?

– Да! Да! Да!

– Ну вот что и следовало доказать. К Ферро её! Нам не нужны потом лишние проблемы! – отчеканил дознаватель, убирая свои руки.

Сразу же после его приказа артефакт прекратил своё воздействие на меня, а я начала оседать на пол, потеряв последнюю опору. Заставив себя открыть глаза, увидела, как из-за спины дознавателя выскользнули две фигуры в инквизиторских мантиях и, больно вцепившись в мои плечи, потащили прочь из зала, в котором проводился допрос.