Текст книги "Графиня – служанка (СИ)"

Автор книги: Екатерина Стрелецкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 29 страниц)

Графиня-служанка

Пролог

– Нора-Нора... Наивная юная идиотка! Ты думала, что сможешь обхитрить меня, разрушить все мои планы своей смертью! Но нет! Ты не учла самого главного: я ни перед чем не остановлюсь в достижении своей цели! Да, мне не повезло, что родился вторым и не получил возможности подчинить себе Источник, в отличие от моего старшего брата, твоего отца. Проклятое право первородного! Как же я надеялся, что брат свернёт себе шею до своего совершеннолетия... В таком случае единственным наследником рода оказался бы я и спокойно получил власть не только над Источником, но и над всеми землями королевства, подчинив себе постепенно все водоёмы, питающие их. Но мой брат обскакал меня и тут, не только дожив до совершеннолетия, но и женившись прямо в свой день рождения. Наши родители, видимо, что-то чувствовали, подозревали в отношении меня, раз дали согласие на брак, скрыв все договорённости от собственного младшего сына. А потом сразу зародилась ты, Нора. Пришлось мне затаиться на долгие годы, выжидая удачного момента, чтобы нанести смертельный удар, избавившись почти ото всех родственников. Хорошо, что было в моих силах – это не допустить рождения новых конкурентов в виде племянников и племянниц. О, как горевали брат с женой, когда очередной плод отторгался чревом моей невестки. Их страдания лились бальзамом на мою израненную душу...

Я стояла ни жива ни мертва, боясь лишний раз шелохнуться, чтобы не выдать своего присутствия. Псих, настоящий псих. Не хватало, чтобы он меня услышал, иначе мне точно не выбраться из этой передряги живой. Я прислонилась щекой к каменной кладке, чтобы хоть как-то охладить пылающее от случайно услышанных откровений лицо. А «любимый и любящий дядюшка» тем временем продолжил:

– Давным-давно следовало изменить закон, чтобы право подчинить Источник было только у сильнейшего мужчины в роду! Как было бы славно после гибели брата объявить наследником себя, а не тебя, Нора! Но, к сожалению, даже женщины получают право управления Источником, если являются единственными прямыми наследницами предыдущего хозяина. Как глупо и бессмысленно! Жаль, нельзя тебя убить до твоего совершеннолетия, иначе вся магия исчезнет, Источник попросту пересохнет. Эта чёртова водная стихия способна распознать, если истинного наследника крови лишили жизни умышленно и не подчиниться убийце.

Вода... Значит, всё-таки Источник водный.Так вот почему мне не давали контактировать с чистой водой. У меня и до этого были подозрения, что что-то тут нечисто, но откуда же я могла знать?!

– Ничего, осталось ждать не так долго. Всего через четыре дня ты, Нора, станешь моей женой, и во время брачной ночи я лишу тебя родовой магии, которую ты, невинная душа, сама же мне и отдашь! Добровольно. Да, я знаю, что ты умерла, а привязка души к телу оборвалась легко... Это надо же так меня возненавидеть, чтобы не захотеть жить! Счастье, что вовремя обнаружил твоё тело и провёл ритуал по призыву. Надежды было мало, но удача снова улыбнулась мне: недаром говорят, что в каждом из множества миров обитают двойники... Да, Нора, этого ты не учла! Смотри, смотри на меня со своего портрета, большего тебе всё равно не дано. Ха-ха-ха-ха-ха! – раздался щелчок, словно захлопнули крышку карманных часов, а спустя некоторое время из-за стены послышался храп.

Мои ноги подкосились, и я тихонько опустилась на каменный пол, не в силах удержать вес даже собственного тщедушного тела. Почти собственного тела, ведь оно принадлежало настоящей Элеоноре, а теперь его занимаю я... «Попала» ты, Лара, по полной...

Глава 1. С возвращением, Элеонора!

– Иди ко мне... Иди за мной...

Я не понимала, что происходит. Вроде только что сидела на скамейке, греясь в лучах весеннего солнышка, как внезапно стало темно. Кромешная тьма окутала со всех сторон, даже не разберёшь где небо, где земля, где верх, где низ. Тело стало совершенно невесомым и абсолютно не ощущалось. И снова раздался странный голос.

– Не уходи! Вернись... Вернись к себе... Вернись в себя...

Не знаю почему, но я пошла на этот голос, потянулась за ним... Неожиданно горло и лёгкие обожгло так, словно вдохнула какие-то ядовитые испарения. Меня стал раздирать такой кашель, что сложно было сдерживаться.

– Нора... Моя милая Элеонора, наконец-то, ты очнулась! Я так за тебя беспокоился!

С трудом разлепив глаза, я увидела склонившегося надо мной темноволосого мужчину лет сорока пяти-пятидесяти на вид. Довольно привлекательного для его возраста, но было в его глазах что-то такое хищное, что убивало весь шарм и отталкивало. Причём на уровне внутреннего отторжения.

– Нора, как же ты всех напугала! Вроде лёгкая простуда... А тут молниеносная лихорадка...

Нора? Я Нора? Странно, ничего не помню. В голове царил полнейший туман.

– Конечно, ты – Нора. Графиня Элеонора Мария Норенхайт. Наследница дома Норенхайт, а я – Дерек. Дядя Дерек, – медленно и при этом мягко пояснил мне мужчина, словно ребёнку.

Я что, задала свой вопрос вслух? Очередной приступ кашля заставил согнуться меня почти пополам.

– Сейчас-сейчас, выпей, станет легче... Немудрено, что после такого жара ты хочешь пить, – дядя поднёс к моим губам стакан с водой и чуть приподнял подушку, чтобы мне удобнее было сделать глоток.

Живительная влага потекла внутрь меня, смачивая раздражённое горло. Внезапно внутри головы я чётко услышала:

– Беги! Беги от него!!!

Я поперхнулась и непонимающе уставилась перед собой, переводя взгляд то на дядю, то на зажатый в его руке стакан.

– Нора, что случилось? Тебе снова плохо?

Сжав виски обеими руками, я покачала головой. Похоже, начинаю сходить с ума, так как крик с мольбой о бегстве повторился снова, но звучал с каждым разом всё слабее и слабее, а в комнате, кроме нас двоих, больше никого не было.

Но тут дядя с какой-то непонятной мне ненавистью посмотрел на стакан, а затем вскочил бормоча:

– Это же надо было перепутать!

Внутри меня всё похолодело от ужаса, вдруг галлюцинации в виде голосов в голове – это последствия...

– Я выпила что-то не то?

– Нет, совсем нет. Тебе не о чем беспокоиться. Просто я хотел дать тебе отвар от простуды, чтобы жар не вернулся.

Однако поспешность, с которой дядя ответил, меня ещё больше насторожила. Я обвела немного мутноватым взглядом комнату. Ничего знакомого не обнаружила. Мебель была старомодная, скорее даже старинная... Но ощущение, что я нахожусь здесь впервые, не покидало меня. Но ведь так не должно быть, если это мой дом? Или не мой?

Пользуясь моим замешательством, дядя сунул в мои руки стакан, из которого машинально отпила, так как непрекращающаяся жажда продолжала мучить до сих пор. Перед глазами всё резко закружилось, и я потеряла сознание.

***

Когда пришла в себя, в комнате была одна. От малейшего движения сильно кружилась голова, хорошо хоть кашель перестал беспокоить, хотя в горле до сих пор присутствовали неприятные ощущения. Снова захотелось пить, но для этого нужно было встать, чтобы сделать несколько шагов до столика со стоящим на нём графином с отваром. Странно, в прошлый раз их вроде было два. Я снова пригляделась и увидела, как блестит в ярких солнечных лучах на белой скатерти хрустальный графин с водой. Вот тонкие, хрупкие пальцы касаются изящной изогнутой ручки и наполняют стакан до половины. Но стоило моргнуть, как видение исчезло. Вокруг меня по-прежнему царил полумрак, разгоняемый тусклым настенным светильником.

Так, спокойно, Нора, ты просто ещё слишком слаба из-за настигшей тебя болезни. Едва подумала так, как словно наяву увидела всё ту же руку, приподнимающую толстый пушистый ковёр, а затем вытаскивающий из-под подцепленной ножом паркетной дощечки два бумажных миниатюрных кулёчка. Вначале высыпала в воду тот, что поменьше, размешала ножом, выпила. Сразу накатила какая-то непонятная сонливость. Затем плеснула немного воды на дно стакана, вытряхнула в неё содержимое второго, уже практически не разлепляя глаз, взболтала и залпом опрокинула в себя. Горло неприятно обожгло, дыхание стало сбиваться...

Я протёрла руками лицо, прогоняя очередное наваждение, а отняв их, едва не вскрикнула. Родинка! Родинка на безымянном пальце правой руки! Приглядевшись внимательно к своим рукам, осознала, что именно их видела в обоих видениях! Это что, какой-то кошмар, и на самом деле сейчас сплю? Чтобы убедиться сплю или бодрствую, сильно ущипнула себя за запястье. Однако наливающийся под белой кожей синяк прямо-таки кричал, что всё происходящее не сон. Лучше я всё-таки выпью отвар, а затем лягу спать. Утром на свежую голову думать всяко будет легче.

Пошатываясь, я дошла до столика, однако не удержала графин, и он выпал из рук, залив ковёр отваром. Длинный ворс мгновенно впитал в себя всю жидкость, не оставив мне ни малейшего шанса на утоление жажды. На полном автоматизме развернулась и прошла до бархатной портьеры. Сдвинув в сторону тяжёлую ткань, увидела дверь.

...вот рука нажимает на латунную ручку, чтобы пройти в купальню.

Стоп. Какая купальня? Разве это не ванная комната? Судорожно сглотнув, я приоткрыла дверь и действительно увидела то, что мне пригрезилось. Или не пригрезилось, а просто уже когда-то совершала эту последовательность движений? Учитывая, что почти ничего не помню до того момента, как очнулась лежащей на кровати перед дядей, возможно, так обрывочно возвращается память. Ничего, сейчас умоюсь, попью из-под крана и лягу спать. Я повернула вентиль, однако ничего не произошло. Только трубы загудели, словно где-то в подвале перекрыли воду. Крутанула второй... То же самое. От накатившей слабости немного повело в сторону, пришлось вцепиться руками в края раковины, чтобы не упасть. И только тут заметила висящее перед собой небольшое зеркало, из которого на меня испуганно смотрела юная девушка со спутанными длинными светлыми волосами. Это я? Но мне ведь чуть меньше, чем дяде. Ничего не понимаю.

– Нора? Ты зачем встала? Тебе нельзя вставать!

Какая Нора? Я же Лара! Лариса Корновская!

Голова снова закружилась, и я начала оседать на пол, благо дядя подхватил меня, не дав упасть. Потом он отнёс в кровать, но пока бегал куда-то, слабость опять взяла своё, погрузив в глубокий сон до самого утра. Будто специально дав хорошенько отдохнуть перед тем, как одно неприятное открытие последует за другим.

Глава 2. Что тут творится?

Следующее моё пробуждение пришлось на предрассветные часы. Словно толкнул кто-то так, что я подскочила на месте. В окно тихо барабанили капли дождя, но что странно – сна не было ни в одном глазу, хотя обычно в такую погоду всегда хочется спать, независимо от того, выспался или нет. Я прислушалась. В доме стояла какая-то абсолютно мёртвая, противоестественная тишина. Да, ночью обычно все спят, но всё равно какие-то шорохи да раздаются. А тут... Ничего. Только моё дыхание и звуки дождя.

Тихонько перевернувшись набок, я бездумным взглядом скользила по окружающей обстановке. На столике у кровати снова стоял полный кувшин. В памяти тут же вспыхнули события прошлого дня: как пришла в себя, как увидела дядю... Дядя. Почему-то мне ещё вчера показалось, что не всё, что он говорил – правда. А ещё эти предупреждающие об опасности голоса и видения... И кто же я?

Приняв полусидячее положение, прикрыла глаза и попыталась сосредоточиться. И тут меня ждал просто взрыв мозга! Словно перед глазами замелькал калейдоскоп воспоминаний, но такой странный, что хотелось закричать «Хватит! Остановись!» Безумная нарезка кадров из жизни Лары и Норы. Только теперь я точно была уверена, что я – Лара. Лариса. И мне было не 17 лет, как Норе, а в два с половиной раза больше. Жаль только, что из мириад картинок, проносящихся мимо не совсем получалось составить единое целое. Но как я оказалась в теле Норы? Ведь сидела спокойно во дворике Паллиативного центра, грелась на солнышке, обласканная лёгким весенним ветерком... Впрочем, это только название красивое и загадочное для большинства моих современников было. Хоспис попросту. Стоп. Если Нора умерла, тогда и я – тоже? Иначе как объяснить моё появление здесь? Бред какой-то. Ладно, постепенно со всем разберусь, хватило бы только времени. Одно я знала точно, вернее, чувствовала – Нора панически боялась дядю, иначе не решилась на столь отчаянный шаг. Это мне с моей опухолью в голове оставалось не так много, а у девушки вся жизнь была впереди. Придётся и мне быть с «дядей Дереком» настороже. Тем более что вчера мне его поведение показалось странным.

В комнате стояла настолько нестерпимая духота – тело стало липким от пота. Надо открыть окно, чтобы впустить хотя бы немного свежести. Стараясь лишний раз не шуметь, чтобы не привлечь к себе излишнего внимания, я прокралась к шторам и осторожно выглянула на улицу. Ничего, кроме утреннего тумана, не было видно. Взявшись за ручку, чуть повернула её и аккуратно потянула на себя створку. Ничего. А ведь только что «видела», как Нора ещё совсем недавно распахивала окно настежь. Я прощупала деревянную раму настолько, насколько позволял рост: всё-таки потолки в комнате были очень высокими, не чета привычным мне «хрущёвским». Соответственно, и окна здесь были огромными. Зато подоконник – широк и мог позволить с комфортом устроиться на нём, обложившись подушками. Есть! Подушечки пальцев коснулись холодного металла. И ещё. И снова. Похоже, что рамы совсем недавно забили гвоздями, причём явно торопились: настолько неаккуратно была выполнена работа, жуть. Но зачем? Чтобы Нора не выпрыгнула? В таком случае, почему этого не было сделано раньше? Ответа на этот вопрос я не находила. Память ничего не показала. Зато, стоило мне рукой коснуться стекла, как снова услышала в голове «Беги!». Но сказано было так, словно это слово произнесли по слогам. Бе-ги... Бе-ги... Бе-ги... Будто капли дождя дробью их отбивали.

На лестнице послышались шаги. Дядя Дерек? Так. А ведь на меня всегда нападала страшная жажда после снотворного. И вчера я слишком «внезапно» уснула... Мой взгляд снова остановился на графине с так называемым «отваром». Я быстро подскочила к столику, благо ковёр глушил все мои шаги, наполнила стакан почти до середины и заметалась, не зная, куда его вылить. Меня терзали смутные сомнения, что помимо снотворного в отваре была ещё какая-то дрянь, знатно дурманящая мозги. А мне сейчас нужна была светлая голова, чтобы разобраться во всём. Ладно, под подушку, надеюсь, дядя не полезет. А к утру влага испарится. Если мне повезёт, конечно. Сказано – сделано. Я вернулась к окну, держа в обеих руках стакан, на дне которого осталось немного жидкости.

– Нора? Ты зачем подошла к окну? (Настоящее волнение. Правда) Простудишься же. (Ложь) Тебе не стоит подходить и близко, иначе опять сляжешь. (Правда. Ложь)

Дядя Дерек, а это действительно оказался он, изображал почти искреннюю тревогу, вот только на каждую его фразу у меня в голове словно счётчик щёлкал, уведомляя о правдивости сказанного. У Норы такого точно не было.

Я устало покачнулась и вполне натурально зевнула, прикрывая рот ладошкой:

– В комнате очень душно, хотела проветрить немного. Не получилось. Пожалуй, ещё вздремну немного...

Поставив стакан почти на самый край столика, добрела до кровати и буквально рухнула в неё, натягивая мимоходом на себя одеяло почти до самого носа.

– Да-да, Нора. Ещё слишком рано, поспи. Сон – это лучшее лекарство. Так все лекари говорят.

Лицемер. Я-то видела из-под ресниц, как он радостно улыбнулся, заметив, что «отвара» в графине убыло. Ничего. Мы ещё повоюем! Раз мне дали второй шанс на жизнь, глупо будет его упустить! Дождавшись, когда дверь за дядей закроется, а шаги на лестнице стихнут, отодвинула подушку в сторону, а сама откатилась на другой край кровати, чтобы не спать на мокром. Вот только не учла, что на простыне останутся разводы.

Я лежала и смотрела на это треклятое пятно, проявляющееся неровными бежевыми контурами на белой ткани, и думала о том, как выкрутиться. Была бы вода в кране, успела бы застирать, а так... Придётся импровизировать. Вообще странно: если дядя так печётся о здоровье племянницы, то почему ухаживает за ней лично, а не позовёт лекаря? Не доверяет? Или поблизости такого нет? Можно было приставить служанку следить за мной на тот случай, если действительно станет плохо. Но нет, каждый раз, стоит мне очнуться, он тут как тут. Неужели ему так нравится по лестнице бегать? Мог бы и поближе перебраться. По крайней мере, в памяти Норы я нашла упоминание, что на этом этаже как раз располагаются комнаты членов семьи, а вот этажом ниже – гостевые. Получается, что либо дядя не имел своей спальни, либо почему-то предпочёл переселиться в другую. Первый вариант был исключён, так как Нора боялась входить в некоторые двери, судя по её воспоминаниям. И все они так или иначе были связаны с «горячо любимым родственником». Кстати, а он родной дядя или скольки-то там «юродный»? Ладно, по ходу дела пойму.

Вернёмся к предыдущему вопросу: почему сменил комнату? На ум приходила лишь одна версия: чтобы контролировать меня, держа по какой-то причине в полузабытьи, нарочно подпаивал своим «отваром», другой-то альтернативы нет, поэтому перекрыл воду на всём этаже, а сам от удобств отказываться не захотел. Вполне годное объяснение. Но если Нора является наследницей, не проще ли от неё избавиться и получить всё после неё? Или есть ещё и другие претенденты? Если да, то я точно являюсь пешкой в его игре. Вопрос только: в какой? Что именно он задумал? Как же всё-таки сложно тыкаться во все углы подряд, словно слепой новорожденный котёнок!

Меж тем солнце всё выше и выше поднималось над горизонтом, а в доме по-прежнему царила тишина. Разве слуги уже не должны были уже приступить к выполнению своих обязанностей? Память Норы точно показывала мне несколько лиц в униформе. Куда же они в таком случае все делись? Одни сплошные загадки.

Снова послышались шаги на лестнице. Так, Лара, в прошлый раз ты выпила почти весь стакан и выпала из реальности почти на половину дня. Сейчас прошло всего несколько часов, но и доза была значительно меньше. Так что можно и «проснуться». Вполне выйдет убедительно и притворяться пребывающей в объятиях Морфея не придётся. Я же не актриса, могу случайно выдать себя, чем навлеку лишние подозрения. В общем, до того, как приоткрылась дверь в комнату, успела положить подушку на место и улечься на неё, будто так и проспала всё это время. Весьма удачно вышло, что до этого не задёрнула до конца штору, и теперь солнечные лучи светили мне прямо в лицо. Щурясь, я приоткрыла глаза:

– Доброе утро, дядя.

– Доброе, Нора. Как ты себя чувствуешь?

– Вполне сносно. Думаю, если сейчас умоюсь, станет получше. Я пыталась ночью немного освежить лицо, но воды почему-то в кране не было...

– Да, где-то в подвале прорвало трубу, пришлось перекрыть подачу воды. Я послал за мастером, но когда он придёт, как скоро обнаружит причину поломки, и уж тем более – починит, даже не знаю. Не до того как-то было. Временно приходится брать воду из колодца.

Надо же, какой молодец! Трижды соврал, не моргнув глазом. И про прорыв, и про вызов мастера, и про колодец.

– Может, стоит попросить слуг принести ведро тёплой воды и таз?

– Нора, ты что, не помнишь? Когда ты простудилась, я всех отправил прочь, чтобы не заразились...

Я наморщила лоб, пытаясь уловить хоть какие-нибудь фрагменты воспоминаний, но ничего не вышло.

– Видимо, ты всё-таки сильно ударилась головой, когда вставала во время лихорадки. Вот откуда твоя слабость и потеря памяти...

О, какая восхитительная ложь! Зато как он обрадовался, что ничего не помню.

– Наверное...

Дядя подошёл к столику и снова налил в стакан «отвар»:

– Пока выпей, чтобы уже наверняка защитить себя от возвращения лихорадки, а я пока что-нибудь придумаю насчёт утренних процедур.

Да чтоб тебя! Пришлось принять «лекарство» из рук сердобольного родственничка и изобразить, что действительно пью, потихоньку цедя жидкость в рот, но не глотая. Внезапно я согнулась пополам, немного покачалась, опрокинув в себя остатки «отвара», но тут же фонтаном выпустила обратно прямо на кровать, «случайно» сбив подушку. А так как развернулась в этот момент полубоком, то особо ничего дядя не увидел.

– Кажется, мне снова нехорошо... Тошнит...

Ещё и закашлялась, изображая рвотные позывы. Не знаю, как Станиславский, а я себе мысленно аплодировала. Кажется, даже дядя поверил в мой спектакль, пробормотав, что не стоило так часто давать мне средство на голодный желудок. Он явно перепугался, потому что сразу убежал, пообещав вскоре вернуться. Что ж, посмотрим, какой следующий ход он сделает.