Текст книги "Графиня – служанка (СИ)"

Автор книги: Екатерина Стрелецкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 29 страниц)

Глава 29. Клетка

Я сделала последнюю попытку, рванув к двери со всей мочи, но, нажав на ручку, так на ней и повисла, привалившись к двери, чтобы подтолкнуть собственным весом. Только переоценила силы, ещё и головокружение усилилось. Скорее всего, упала бы, если бы меня не подхватили подмышки.

– Тебе вообще ближайшие дни вставать не следует...

Я била кулаками по рукам и спине рыжего:

– Поставьте меня немедленно на пол! Отпустите!

– Угу. Чтобы ты снова упала? Нет уж. И прекрати по мне колотить, иначе выронить могу.

Но я только ещё сильнее заработала кулаками, пытаясь попасть в болевые точки:

– Зачем вы меня сюда притащили? Мне домой надо! За меня там волнуются!

Рыжий иронично хмыкнул:

– Домой? Это в ту непонятную халупу?

– Представьте себе – да! Я там живу! Там остались мои близкие!

– То, что ты назвала своим домом – не место для девушки. Можешь сколько угодно меня тыкать своими кулачками – не поможет. Только больше меня разозлишь.

От его ровного, спокойного тона сразу стало не по себе, сразу вспомнился «дядюшка Дерек» с его манерами. На секунду сердце пропустило удар, даже дышать перестала.

– Эй, ты чего, испугалась? Я не причиню тебе вреда.

После этих слов меня помимо воли затрясло, как при сильном ознобе.

– Куда вы меня несёте?

– Ясное дело – в постель!

Тут меня окончательно накрыла паника, сердце и вовсе заколотилось, словно бешеное. Ведь я сейчас в таком состоянии точно не смогу ничего ему сделать. Неожиданно меня поставили на пол, но я не удержалась и начала падать. Рыжий снова выругался, а затем крепко схватив подмышками удержал в вертикальном положении:

– Послушай, я действительно не собираюсь причинять тебе вред. И то, что не рассчитал силу удара – всего лишь досадное, хоть и болезненное, для тебя недоразумение. Приношу свои извинения за это. Не знаю, что ты там подумала, но я нёс тебя обратно в комнату, чтобы уложить в постель. Прежде чем начать нормальный разговор, тебе необходимо выздороветь. Если бы сразу дала мне понять, что рассечена кожа на голове и течёт кровь, быстрее бы принял меры.

– Что?! Мало того что я при нападении попыталась отбиться от нападающего, потому случайно разбила портальный артефакт, согласно вашим словам... Так ещё и виновата, что находясь в полубессознательном состоянии, никак не смогла почувствовать ни раны на голове, ни пропитавшийся насквозь кровью платок?! В чём ещё моя вина, скажите? В том, что оказавшись в незнакомом месте у незнакомого человека, попыталась вернуться домой? Это всё, или есть ещё что-то, чего пока не знаю? Вообще, зачем я вам? И где я нахожусь?

– У меня дома, – всё так же невозмутимо ответил рыжий, чем ещё больше меня взбесил. – А всё остальное обсудим, когда окончательно придёшь в себя.

– Если я получила удар по голове, то это совершенно не означает, что не в состоянии понять, о чём идёт речь. Да, у меня не хватает сил, чтобы без чужой помощи встать и, находясь лицом к лицу прояснить, что происходит. Но я не успокоюсь, пока не узнаю, зачем вам понадобилась и с какой целью вы притащили в свой дом!

Признаться, что с каждым сказанным словом, чувствую, как последние силы покидают меня, не смогла. Иначе, если не разберусь, что происходит, точно сойду с ума.

– Вот упёртая... Хорошо, твоя взяла. Но потом отправишься обратно в кровать!

Конечно упёртая – другие среди Просящих не выживают. Однако рыжий, снова взяв меня на руки, понёс совершенно в другую сторону, не туда, откуда я пришла.

В итоге мы оказались в небольшой гостиной. Рыжий пристроил меня в кресло возле камина, а сам встал напротив. Я с замиранием сердца ждала, что он скажет. Самое паршивое во всём этом, что с момента похищения он ни разу мне не соврал. Хотя бы эта особенность, в отличие от памяти Норы, всё ещё была при мне.

– Итак, что именно ты хочешь узнать?

– Я уже неоднократно задавала интересующие меня вопросы, но могу снова повторить. Кто вы? Зачем меня похитили и почему не даёте уйти?

– Меня зовут Эйден Морлей.

Я не выдержала и хмыкнула. Забавно, если учесть, что имя означает «огонь», а фамилия – «болото». Для рыжего человека, предпочитающего зелёный цвет в одежде очень подходит.

– Тебе кажется это смешным, Лара? – Эйден внимательно на меня посмотрел, однако ни раздражения или злобы не почувствовала. А вот то, что он знает моё имя, насторожило. Зато он не назвал «Нора», что тоже хорошо. Пока хорошо, только если это не проверка.

– Нет. Просто случайно вспомнила одну глупость. Хорошо, Эйден Морлей, зачем вы меня похитили?

– Я уже сказал: тебе там мне место.

– И ваше личное мнение – это настолько весомый повод для похищения и удержания силой?

Эйден усмехнулся:

– Да какое удержание, если ты сама на ногах стоять не в силах...

– Это временно, сами знаете. Но когда окрепну, вы меня отпустите?

– Нет.

– Почему? Только не повторяйте опять, что мне не место среди Просящих. У меня там дом, работа, близкий человек, который обо мне заботился и о котором заботилась я. Вам лично ничего плохого не сделала, наоборот, помогла остаться на этом свете и даже ни гроша за это не взяла. Просто хотела помочь, а вы...

– Вот в этом-то всё и дело.

– Что? – я опешила настолько, что даже забыла про усиливающееся головокружение и тошноту.

– Всё это время я был в сознании и слышал, что происходит вокруг. Поэтому знаю твоё имя, Лара. Ты не бросила умирающего, хотя тебе ясно сказали, что будет лучше, если я умру. На такие поступки способен только человек с чистым сердцем. И он может достигнуть в этой жизни гораздо большего, чем просто просить милостыню. Я хочу дать тебе такой шанс – выбраться со дна.

– Я против. Меня устраивает то, чем занимаюсь. Большего мне не нужно. Вы только зря тратите своё время и моё тоже.

– Ты просто не понимаешь и не осознаёшь...

– Нет! Это вы не понимаете! Нельзя осчастливить человека против воли. Хотите поиграть в благородного рыцаря-спасителя – поищите себе более подходящую жертву! Я на эту роль не гожусь!

– Я так не считаю.

– Мнение бывает ошибочным.

Мы оба уставились друг на друга, испепеляя взглядом. Похоже, что я всё-таки смогла вывести Эйдена из себя.

Но он быстро взял себя в руки и продолжил:

– Ты говоришь достаточно чисто и почти правильно...

– Мне довелось бродяжничать и общаться с разными людьми. У Просящих я получила кров, тишину и покой. Большего, повторюсь, мне не нужно.

– Ну да, конечно. А след на твоей щеке, я не про фальшивый шрам, а про настоящий – это результат спокойной жизни? – саркастично заметил Эйден.

– Да! Просто неудачно переходила улицу, когда под одним из господ взбесился конь. Пытаясь его урезонить, всадник использовал хлыст, но в итоге попало мне. Каждый, кто был свидетелем того происшествия, подтвердит, что на моём месте могла оказаться любая горожанка, не говоря уже о торговке или прислуге. А вы подумали, что меня Просящие покалечили? Серьёзно? Они меня к лекарю отвели, который и помог мне, зашив рану. Именно поэтому остался лишь след, а не уродливый рубец, из-за которого я даже есть нормально не смогла бы. Так где правда? На чьей стороне, Эйден Морлей?

Видимо, я попала в точку. Судя по молчанию моего собеседника, он действительно сделал неправильные выводы. Как бы теперь его убедить изменить своё решение и отпустить меня на все четыре стороны. Однако Эйден воспринял всё по-своему:

– Ты поэтому ненавидишь аристократов и тех, кто выше тебя по статусу?

Господи, мужская логика воистину непостижима.

– Нет. Хотя, наверное, должна была бы: один изуродовал лицо, другой уродует жизнь в угоду своим желаниям. Но я в принципе не люблю людей, предпочитая как можно более узкий круг общения.

– Но при этом предпочитаешь целый день находиться среди людей. Забавная логика...

– Стоять в стороне от толпы – это не означает являться частью толпы. Так что тут нет никакого противоречия. Так что откажитесь от своей затеи и мыслей, что смогу ещё где-то существовать, кроме как среди Просящих. Вообще странно, что они посетили вас спустя столько времени.

– Всё просто: после возвращения из Гренхолда мне понадобилось время, чтобы восстановиться. Куртку так вообще зашвырнул в дальний угол и совершенно случайно обнаружил на днях. И немало был удивлён, когда обнаружил в ней все свои вещи, которые были со мной в день нападения.

Я не смогла сдержать нотки иронии в голосе:

– Думали, что я вас обчистила до нитки? Вот она, вера в людей.

– Это было бы вполне закономерно.

– Угу. И тут снизошло внезапное озарение. Наверное, впервые в своей жизни жалею, что не взяла ничего чужого.

– А зачем жалеть? Честность – это хорошее качество. И уж никак не ожидал подобного от попрошайки. Особенно той, которая весьма умело дурит народ, ловко изменяя свою внешность. Кстати, это как снимается? Как я ни старался, у меня ничего не вышло, – Эйден провёл по своей левой щеке, намекая на мою накладку.

– Вас родители не учили: если не знаете, каким образом что работает, то не стоит лезть, чтобы не сломать?

На лице Эйдена заиграли желваки, но сам он предпочёл промолчать, терпеливо ожидая моего ответа. Ничего, не мытьём, так катаньем заставлю его избавиться от меня. Убивать он вряд ли будет, а любой другой вариант меня вполне устроит.

– Растительное масло и какую-нибудь тряпицу, смоченную в воде. Ещё мне понадобится моя сумка.

Эйден нахмурился, скрестив руки на груди:

– А она зачем?

– В ней мазь заживляющая. Не стоило царапать мою щёку, чтобы попытаться отодрать накладку.

Эйден вышел из гостиной, а я попыталась встать. Но все мои потуги с треском провалились, лишь сильнее закружилась голова. Видимо, придётся действительно подождать с побегом, пока сотрясение не пройдёт.

Вернувшийся Эйден вручил мне бутылку масла и мокрый платок. А вот сумку не отдал, хотя и принёс собой. Лишь отошёл с ней к камину, внимательно наблюдая за каждым моим действием.

Я перевернула бутылку, а затем, зажав её между коленями, вытащила пробку. Смазав палец каплей масла, провела кончиком по контуру накладки, чтобы отслоить её края. Вот таким образом, шаг за шагом смазывая кожу в тех местах, где фальшивый шов начал отставать, сняла его полностью. Потом протёрла щеку платком, удаляя излишки масла. Хорошо, что царапины ещё не успели воспалиться. Очистив внутреннюю сторону накладки влажной тканью, не придумала ничего лучше, как налепить её на бутылку. Всё равно другого стекла под рукой не было, а выкидывать было жалко.

– Отдайте сумку, пожалуйста.

Но Эйден проигнорировал мою просьбу, начав копаться сам:

– Какая именно банка нужна?

– С красной мазью. Вообще-то, копаться в чужих вещах неприлично...

– Зачем тебе столько снадобий? Ты чем-то больна?

Угу. Бешенством. На одного рыжего барана.

– Кстати, а где находится ваш дом, в котором я сейчас нахожусь?

– В Сторнвуде.

– Где?!

Глава 30. Служанка

Последнее, что помню – это как бутылка выскальзывает из рук. А потом я упала в обморок. Известие, что оказалась в столице, стало последней каплей, добившей меня в тот день. Худшего местонахождения придумать было сложно – это в Гренхолде магов практически не было, поэтому инквизиторы заглядывали в него крайне редко. И то, если возникали подозрения в насильственной смерти мага. Но в Сторнвуде находилась альма-матер местной инквизиции. Это, не считая, того, что вероятность случайно встретить «дядюшку Дерека» возрастала в стократном размере! Ещё дед Гонро предупреждал, узнав, что я не из этого мира, чтобы избегала не только самой столицы, но даже её окрестностей. Ещё и Тёмный город располагался на самой окраине. Итого шансы выбраться из дома Эйдена без приключений стремились к нулю. Клетка... Я попала в настоящую клетку...

После обморока очнулась уже в той же самой комнате, из которой пыталась выбраться. Эйден покачал головой, но на все мои расспросы сказал, что следующий разговор состоится не раньше, чем окончательно окрепну. Он время от времени появлялся, принося еду или сопровождая до уборной. В этом плане жилище деда Гонро мне нравилось гораздо больше – там всё было в зоне досягаемости. Не сказала бы, что Эйден плохо обо мне заботился, отнюдь, но его молчание убивало. Наконец, на исходе пятнадцатого дня он сказал, что после завтрака готов со мной поговорить и обсудить пребывание в его доме. Мне кажется, что, идя на первый разговор с Королём, так не нервничала. Но тогда рядом был дед Гонро, а тут совершенно одна. Руки дрожали и путались в завязках, но я старательно делала вид, что так и должно быть. Эйден терпеливо ждал за дверью, чтобы потом проводить в ту самую гостиную.

– Итак, Лара, не хочешь рассказать, почему тебя настолько взволновало известие, где ты находишься?

Я молчала. Что мне было ответить? Что меня, пришлую, то бишь, попаданку, притащили почти под ясные очи инквизиции? Или что до Гренхолда мне придётся добираться на своих двоих пару месяцев? И то, если подвезут по дороге. Достаточно было вспомнить карту в кабинете отца Норы, чтобы сопоставить, где находится столица и примерно сообразить, куда меня унесла вода, когда два Источника сошлись в схватке.

– Ты родом из этих мест или у тебя здесь живут родные?

– Нет. Не люблю большие города. Родители умерли, сёстры – тоже.

Я внимательно следила за Эйденом. В прошлый раз он свободно держался, а сегодня правая рука находилась в кармане удлинённого пиджака. На мгновение мелькнула мысль, а не артефакт какой-нибудь там спрятан и каждый мой ответ записывается или проверяется?

– То есть, идти тебе некуда?

– Вы знаете, куда я хочу вернуться и где меня ждут.

– Это не ответ.

– А это неправильный вывод.

– Ладно. Муж?

– Нет, и не собираюсь такое ярмо на свою шею надевать.

– Довольно-таки категоричное заявление. Неужели никогда не хотела создать собственную семью? Или тебя кто-то обидел, что...

– Перехотела. Давайте не будем ходить вокруг да около: чего вы от меня хотите?

– Дать шанс изменить свою жизнь, а не побираться до конца своих дней.

– Меня он не интересует.

– Это я уже слышал. Кстати, зашила ты тогда рану весьма умело. Где научилась и почему не пошла в помощницы к лекарю или целителю?

– Пришлось научиться. Идти в помощницы не хочу.

– Почему?

– А почему я должна объяснять вам своё желание или нежелание что-то делать?

– Твоё право.

А неужели?! Кто-то вспомнил о правах?!

– Раз тебя ничего не интересует и особых желаний нет, значит, поработаешь на меня служанкой.

У меня перед глазами всё поплыло. За что? За что мне всё это?! Такое ощущение, что за последние дни начали оживать мои самые страшные кошмары: вначале похищение, потом новость, что я в столице, а теперь это... Всё, чего я старалась избежать, став Просящей, в итоге меня настигло. Что дальше? Снова напороться на «дядюшку Дерека» и остаться в его власти навсегда?! Став сломанной игрушкой в руках озабоченного психопата и мостиком в достижении его безумных целей?!

– Нора-Нора... Наивная юная идиотка! Ты думала, что сможешь обхитрить меня, разрушить все мои планы...

Слова «дядюшки Дерека», подслушанные тогда по пути на кухню, эхом раздавались внутри головы, ввинчиваясь раскалённым металлом в мозг и обвивая ядовитыми жгутами сердце. Словно сквозь вату я слышала доносившийся голос Эйдена, что-то мне говорившего, но ничего из сказанного не могла разобрать. Только когда меня весьма ощутимо тряхнули за плечи, смогла прийти в себя.

– Лара! Лара, что случилось?

Я моргнула, прогоняя наваждение.

– Нет!

– Что нет, Лара? – не понял Эйден.

– Я не согласна стать служанкой. Лучше дайте мне уйти, и так достаточно пострадала из-за вашей навязчивой идеи «причинить насильно добро». Уже тысячу раз пожалела, что тогда решилась спасти вам жизнь. Во истину «Не делай добра, и не получишь зла!»

Эйден отпустил мои плечи и, выпрямившись, отошёл на пару метров:

– Что же такого плохого в том, чтобы работать служанкой?

– Я свободная девушка и не собираюсь никому прислуживать. Вам что, домов утех мало? Решили новую игрушку себе завести?

Эйден возмущённо вытаращился:

– Как только тебе такое в голову могло прийти?

– А разве не так? Что ещё можно было подумать, слыша раз за разом: «я решил, что тебе там не место», «хочу дать шанс на новую жизнь» и прочее? Ещё и сами упоминали, что я намеренно уродовала себя. Когда хотят нанять прислугу, ищут настоящих умельцев в своём деле. Будь то кухарка, или прачка, или горничная.

– Ты всё не так поняла.

– А как? Среди Просящих были те, кого в своё время затаскивали поразвлечься в постели, а затем продавали в дом утех, из которых со временем вышвыривали, когда терялся «товарный вид».

– Что значит «продавали»? – опешил Эйден. – Если женщина работала служанкой, значит, была свободной. Нельзя продать свободного человека. Даже в работный дом отправляют за долги.

На моих губах заиграла ироническая улыбка:

– А я кто? Разве не свободная девушка? Которую вы решили украсть, запереть в своём доме и заставить вам служить? Я как-то не собиралась исполнять господские при-хо-ти. Была самой себе хозяйкой и вольна была уйти от Просящих в любой момент без выплаты каких-либо неустоек или откупа.

Ну надо же, неужели я смогла поставить в тупик своего «благодетеля»? Вон как желваки заиграли под веснушчатой кожей.

– Я предлагаю год отработать служанкой. Даже буду выплачивать жалованье, но деньги ты получишь только по истечении срока. Потом можешь идти куда хочешь. Но не думаю, что предпочтёшь снова улицу работе в тёплом доме.

– Прекрасно, просто прекрасно. То есть помимо свободы ещё и лишили моих же собственных денег... Что-то совершенно невыгодное предложение Эйден Морлей. Или вы думали, что я буду преданной собачкой сидеть у ваших ног и со щенячьим восторгом в глазах рассыпаться в благодарностях, что избавили от «страшной» и «жуткой» участи быть самой себе хозяйкой? – я уже в открытую издевалась, намереваясь довести его до такого состояния, чтобы сам меня на улицу вышвырнул, поняв насколько провальной была его затея.

– Ты уже работала служанкой?

– Нет и не собираюсь.

Снова руку в карман засунул. Ну точно проверяет каждое сказанное мной слово.

– А придётся. Год, а потом вольна будешь идти на все четыре стороны. В твои обязанности будет входить поддержание чистоты в доме и приготовление еды.

Вот же упёртый!

– Ничего не знаю, ничего не умею.

– Я видел собственными глазами, в каких условиях ты жила, однако сумела создать там уют и порядок. Не говоря уже о том, насколько аппетитно пахла еда, которую ты готовила.

– Вам показалось. Сами же сказали, что слишком долго оправлялись после ранения.

– И тем не менее до истечения озвученного срока ты не покинешь этих стен!

Продержаться год взаперти? Мне бы три тихой мышкой пересидеть где-нибудь не высовываясь. А там уже без разницы было бы куда податься. Естественно, вслух я этого не озвучила. Ну посмотрим, Эйден Морлей, кто кого!

У меня было достаточно времени, чтобы хорошенько всё обдумать пока валялась с сотрясением в кровати, хотя с постоянно нахлынивающей головной болью было непросто. Да с иерархией, законами и правилами Тёмного города было проще разобраться, чем с этим чёртовым Эйденом Морлеем! Ещё в Гренхолде, когда ухаживала за ним после ранения, пыталась понять, кем он является. Мелькала мысль, что он как-то относится к наёмникам или убийцам, в конце концов, не все же подчиняются князьям, есть и те, кто работают в индивидуальном порядке на какое-либо привилегированное лицо. Но эта версия быстро была отброшена как несостоятельная. Люди подобных профессий всегда носят при себе оружие, пусть и не всегда явное. Особенно маги, ведь никогда нельзя исключать вероятности того, что сила может иссякнуть или ею нельзя будет воспользоваться по какой-либо причине. В одежде Эйдена Морлея не было ничего подобного. Вообще. Даже большой иголки в шве или крючка вроде шила. Мне подобные как-то показывал Роб. Но и на обычного горожанина или мелкопоместного дворянина рыжий не был похож. Я, конечно, сравнивала его манеру держаться и какие-то мелкие характерные черты с обитателями Гренхолда, но даже с учётом проживания в Сторнвуде, не находила общего. Пожалованный дворянин или потомственный аристократ? Возможно. По крайней мере, в одежде всегда наблюдалась аккуратность, независимо от того, в домашней ли он был или только что откуда-то вернулся.

Но тогда почему дом в таком состоянии? И где другие слуги? Ориентировался в своём жилище Эйден уверенно, значит, давно им владеет. Нанять пару слуг, чтобы присматривали за порядком, стоит не так дорого. Особенно если сам он редко здесь бывает. Возможно, разумнее было бы не идти на провокации, а затаиться, если бы не одно «но». Эйден Морлей мне соврал. Точнее, не сказал всей правды. Я ведь специально переспросила несколько раз, в чём будут заключаться мои обязанности, но услышала лишь про уборку и готовку. Другую бы эти слова успокоили, но меня насторожили. Могу ошибиться, но, скорее всего, Эйден планировал лишь притупить мою бдительность, расширив со временем круг обязанностей. Это значит, что придётся и на улицу выходить, и мелкие поручения исполнять, ещё и прислуживать за столом или перед гостями. Вот подобное в мои планы совсем не входило. Но почему он украл меня именно сейчас, а не на несколько месяцев позже? Ведь из-за остаточных магических следов в теле Норы не могу даже попросить его дать магическую клятву, иначе они вкупе с даром Источника среагируют и помогут «дядюшке Дереку» обнаружить меня. Это если Эйден согласился бы, а ведь вполне мог отказать. Поэтому мысленно выдав себе значок «Слабоумие и отвага», приняла решение вывести его из себя, надеясь, что в пылу гнева смогу уловить истинные его намерения со всеми вытекающими. Идеальным выходом стал бы его добровольный отказ от своей идеи.

Я притащила из кухни несколько вёдер воды, а сама опустилась на пол и поскребла ногтём деревянную половицу. Если кто-то когда-то их и мыл, то не особо себя утруждал. Так, скорее всего, просто явную грязь замывал. А ещё в просветах под несколькими дверьми заметила пушистый ворс. Видимо, там лежали ковры. Ммм... Прямо-таки подарок судьбы! Никогда не катались из одного конца комнаты до другого, наступив на мокрый мыльный ковёр? Весь спектр непередаваемых ощущений гарантирован! Кстати, о птичках... Я сбегала на кухню и принесла натёртое в мелкую стружку серое мыло, напоминающее обычное хозяйственное. Пена получилась просто загляденье! Мысленно помолившись, подняла ведро и недрогнувшей рукой выплеснула его содержимое на пол. Повозюкав немного тряпкой, с удовлетворением заметила, что въевшаяся грязь начала отставать, и вполне реально отскрести половицы до первозданного состояния. Итого четыре больших ведра мыльной воды прекрасно растеклись не только по всему коридору, но и попали в комнаты. Оставив это безобразие на некоторое время, ушла в подсобку, чтобы поискать что-нибудь вроде щётки для пола и швабры-лентяйки. Заодно ещё натёрла мыла и нагрела воды. Пол я в итоге в коридоре второго этажа оттёрла и даже сполоснула. Но, возможно, не так хорошо, как могла бы. По крайней мере, грохот, звон бьющегося стекла и едва слышная ругань, раздавшиеся спустя час намекнули мне об этом.