Текст книги "«Химия и жизнь». Фантастика и детектив. 1975-1984"

Автор книги: Джон Рональд Руэл Толкин

Соавторы: Рэй Дуглас Брэдбери,Кир Булычев,Айзек Азимов,Клиффорд Дональд Саймак,Святослав Логинов,Станислав Лем,Роберт Шекли,Михаил Веллер,Пол Уильям Андерсон,Курт Воннегут-мл
сообщить о нарушении

Текущая страница: 72 (всего у книги 72 страниц)

Если бы механик был внимательнее, ничего бы страшного не произошло. Но когда Андрея отбросило в сторону, Брак потерял его из виду.

Корабль погасил скорость и стал маневрировать, стараясь найти капитана. Но человеческое тело настолько мало, что уже за тысячу километров его не зарегистрируешь приборами.

Андрей падал в бездну.

Он падал в бездну шестьдесят три часа. Он несколько раз умер, но пролетел невероятное количество километров и миров.

Шесть кораблей Космофлота и патрульный крейсер искали его все эти шестьдесят три часа. Его нашел Витас Якубаускас.

Андрей пришел в себя лишь на базе, через много дней, и долго не верил, что жив. Он слишком медленно умирал.

После выздоровления медики поняли, что Андрей уже никогда не сможет выйти в открытый космос. Даже на Земле он избегал прогулок под звездами. Ему предложили наземную работу, и он уехал из Галактического центра – не хотелось встречать бывших коллег. В его болезни было что-то постыдное…

Вот почему, уже надев скафандр, он замер в переходнике, всем своим существом понимая, что не сможет заставить себя выйти наружу.

Он сосчитал до пятидесяти, потом еще до пятидесяти.

Потом он подумал – если я сейчас выйду туда, где только звезды и пустота, я умру от страха. От липкого страха, который неведом никому в Галактике, потому что никто не умирал в ней, как я.

Но если я не выйду, то из-за меня погибнут другие люди. И это хуже, чем смерть.

У меня нет выбора.

Он открыл люк онемевшей рукой, как будто нажимал на курок пистолета, поднесенного к виску. Потом схватился за скобы на кампусе и выбрался наружу по пояс. Он не смотрел вверх, только вперед, на покатую спину корабля.

Ему предстоял длинный путь: добраться по скобам до внешней антенны, которая контролировала подходы к кораблю, а затем и до люка. На втором участке скоб не было.

Андрей закрепил страховочный конец – его должно хватить – и пополз по скобам. Близко, у самых глаз, плыл металл корпуса.

Его никто не видел. Пруг, который готовил засаду, еще не вернулся на мостик, ДрокУ был с ним, а ВосеньУ не включал внешний обзор. Он смотрел только на главный экран, там медленно вырастал «Вациус», и, прежде чем вернулся Пруг, в боку корабля открылся люк и из него выполз планетарный катер. До корабля было километров тридцать, но на экране казалось, будто рукой достать.

Андрей незамеченным добрался до антенны – небольшой выпуклости, прикрытой прозрачной крышкой. Он свинтил крышку и молотком, притороченным к скафандру, разбил приемное устройство.

Вернувшийся на мостик ДрокУ обругал зачарованно глядевшего на катер ВосеньУ и включил антенну ближнего вида. На ее экране сверкнули звезды, и тут же экран погас.

– Этого еще не хватало! – сказал ДрокУ.

Он нажимал на клавиши, стараясь понять, что случилось, потом запросил компьютер. Антенна разбита, сообщил компьютер.

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

На пути ко входному люку скоб не было. В любой момент его может отнести от корабля, особенно если они предпримут маневр. Сердце колотилось бешено, и Андрей понял, что он – первый трус во Вселенной.

В наказание он заставил себя поднять голову.

Царственно могучий, сверкающий прожекторами, застыл корабль космофлота «Вациус». В лучах прожекторов медленно подплывал планетарный катер.

Катер был в считанных метрах от «Шквала», Андрей поспешил к нему, чтобы предупредить пилотов.

Резкое движение оторвало его от обшивки и понесло вверх.

И все началось снова. Вся смерть, все шестьдесят три часа.

Его заметили с катера, и капитан «Вациуса», еще не зная, что означает появление человека на обшивке «Шквала», приказал двум пилотам встретить этого человека.

Что-то дернуло Андрея, и он пришел в себя. И даже понял, что это – страховочный трос.

Открытый люк планетарного катера был совсем близко, оттуда вылетели двое в скафандрах с реактивными двигателями. Один из них, штурман «Вациуса», сразу узнал Андрея. И не сразу вспомнил в этой суматохе, что Андрея давно списали, перевели в агенты.

Андрей тоже узнал его. Он включил микрофон и сказал:

– Не входите, там засада.

Он говорил совершенно спокойным голосом, будто всегда встречал гостей на обшивке корабля.

Капитан Йнвуке тоже узнал Андрея.

– Брюс? Ты почему здесь?

– Они устроили засаду, – сказал Андрей.

Он непроизвольно держался рукой за скафандр штурмана. Нельзя глядеть на звезды, надо смотреть вниз, на твердую и надежную поверхность корабля.

– Какая засада?

– Они нас не видят, я сбил антенну ближнего обзора, но они ждут, чтобы перебить вас поодиночке, когда будете входить. У них топоры и пистолеты.

– А как остальные? – спросил капитан. – Раненых нет?

– Здесь еще доктор Геза и Витас Якубаускас. Он ранен. Другие остались на Пэ-У. Висконти погиб.

– Его убили?

– И хотят убить вас. Вы не понимаете, что это за существа. Это другой мир.

– Не будем терять времени. Я начинаю высадку, – сказал капитан «Вациуса».

– Вы меня не поняли?

– Мой десант в кремниевых скафандрах высокой защиты, – сказал капитан. – Ты пробовал выстрелить в него? Или ударить топором?

– А оружие у вас есть? – спросил Андрей.

– У нас на борту была группа охотников. Мы взяли у них анестезирующие пистолеты. Валят дракона.

Штурман с «Вациуса» крепко взял его под руку. Второй космонавт отстегнул страховочный трос. Они рывком подхватили Андрея, и он в мгновение оказался в открытом люке катера. Гораздо позже он понял, что все помнили о его болезни.

Андрей поздоровался с десантом. Они сидели в креслах одинаковые, словно статуи, в тяжелых скафандрах. Одинаковые шлемы повернулись к нему.

Андрей переодел скафандр.

Катер двинулся вновь, коснулся корабля и дал сигнал прибытия. Люк отошел в сторону, магнитные захваты втянули катер внутрь «Шквала». Шлюзовая была пуста.

– Приготовиться, – сказал капитан Йнвуке, следя за приборами. В шлюзовую поступал воздух.

– Где же они? – спросил капитан.

– Я думаю, они ждут в коридоре за выходом. Хотят встретить вас в узком месте.

Люк катера раскрылся, капитан выскочил первым.

– Принимайте гостей, – сказал он.

Тишина.

Капитан направился к двери, ведущей внутрь корабля. Дверь раздвинулась, и он вошел, держа в руке анестезатор.

По скафандру ударили сразу пять или шесть отравленных стрел. Они ломались и оставляли темные пятна яда. Грохнул выстрел.

Капитан продолжал идти вперед.

Выпустив стрелы и разрядив пистолеты, воины схватились за боевые топоры и с криками бросились на капитана. Пруг бежал в толпе воинов, размахивая самым большим на планете топором.

Десантники успели дать залп из анестезаторов, первые воины упали, но остальные успели навалиться, они били топорами по шлемам.

Схватка была неравной – топор не может повредить скафандр.

Анестезаторы действовали безотказно. Число воинов все уменьшалось, люди в скафандрах медленно теснили редеющую толпу к кают-компании. Пруг отчаянно махал топором, ему удалось свалить с ног двух или трех космонавтов, в его тушу уже вонзились анестезирующие иглы, а он продолжал сражаться. Ему казалось, что десантники поддаются.

И неожиданно он рухнул. Во весь рост.

Оставшиеся воины еще сопротивлялись, но в коридоре стало свободнее, и Андрей смог пробиться сквозь схватку. Один из воинов бежал перед ним, похоже, что падение Пруга отняло у него желание сражаться. Но Андрей не гнался за ним – он спешил к медпункту.

Убегавший воин обернулся. Это был ВосеньУ.

Сзади утихал шум боя.

ВосеньУ потерял силы. Он прислонился к стене, он вжался в нее и занес топорик, как заносит камень слабый мальчик, когда к нему идет известный всей школе силач.

Андрей подошел почти вплотную, и ВосеньУ толкнул его топориком. Металл скользнул по пластику скафандра.

– Я хотел спросить тебя, ВосеньУ, – сказал Андрей. – Почему ты убил ПетриА?

ВосеньУ сполз по стене.

– Клянусь небом, – заговорил он, – клянусь самыми страшными муками в черном царстве – я не убивал ПетриА. Это сделал он.

– Кто?

– ДрокУ. Мы взяли одежду и справочники, а она пришла и увидела нас. Я сказал ДрокУ: пришла ПетриА, она у нас работает. А он засмеялся и сказал…

Кинжал просвистел в воздухе и вонзился в шею ВосеньУ. Тот захрипел и скорчился у ног Андрея.

ДрокУ подошел совсем близко и добродушно улыбнулся.

– Вот мы и победили, – сказал он. – И ВосеньУ тоже получил по заслугам.

– Зачем ты убил его? – спросил Андрей. – Чего ты боишься?

– Мой звездный друг, – сказал ДрокУ, – ты можешь сколько угодно говорить о мести. Но так уж вы устроены, что ваши естественные чувства – ненависть, любовь, месть – все это подавлено вашим воспитанием. Ты бы до конца жизни мучился ненавистью к ВосеньУ, но убить, вот так, своими руками, ты не можешь. Кто-то должен тебе помочь.

– Я обязан тебя задержать, – сказал Андрей.

– Меня? После всего, что я сделал?

– Ты сделал больше, чем говоришь. Ты был движущей силой за спиной Пруга. Я знаю об этом. О тебе и твоем покровителе ВараЮ.

ДрокУ совсем не удивился.

– Логично, – сказал он. – Ты должен был догадаться. Или проговорился ВосеньУ. Или ты подслушал…

Говоря так, ДрокУ медленно продвигался вдоль стены, чтобы миновать Андрея.

– Убей меня, – сказал ДрокУ, глядя в глаза Андрею. – Ты думаешь, что ВосеньУ, этот слизняк, ни в чем не виноват…

Интересно, куда он хочет бежать? Коридор сворачивает к складам, оттуда можно попасть и к ангару, и к хранилищу, где они сложили эти бессмысленные тысячелетние бомбы. Можно спрятаться там, среди боеприпасов, и шантажировать остальных, покупая себе жизнь. Можно вывести планетарный катер в надежде добраться до укромного места на Пэ-У…

– Даже если я убил, – продолжал ДрокУ, – даже если я. Кто ты такой, чтобы брать на себя правосудие? Наша игра еще не кончена, звездный пришелец. ВараЮ ждет нас на Пэ-У. Он будет править планетой.

ДрокУ рванулся по коридору.

Он был легче Андрея, он был без скафандра и успел бы убежать, но Андрей ждал этого рывка. Он прыгнул вслед за ДрокУ, схватил его за ногу и повалил на землю. Инерция потянула их вдоль коридора, и они изрядно проехали на животах.

Заломив ДрокУ руку за спину и заставив его подняться, Андрей, не обращая внимания на проклятия, сказал:

– Пошел. Пошел вперед.

– Куда? – ДрокУ попытался повернуть голову, и Андрей дал ему подзатыльник тяжелой перчаткой.

– Ну! – сказал он.

ДрокУ пошел впереди.

– Что ты хочешь делать? – спросил он, не поворачивая головы. Андрей ие ответил.

Из-за поворота вышел капитан «Вациуса». За ним доктор.

– Андрей, я так рад, что вы живы! – сказал доктор.

– Он не имеет права так со мной обращаться! По законам Галактики жизнь и свобода каждого человека неприкосновенны, – сказал ДрокУ.

– Не слушайте его, – сказал доктор капитану.

– Я представитель развивающейся цивилизации и требую права на невмешательство. Я нахожусь под охраной закона.

– Как ты намерен с ним поступить? – поинтересовался капитан.

– Открою люк, – сказал Андрей, – и выкину его в пространство.

– Наверное, ты прав, – сказал капитан Йнвуке. – Ты лучше меня знаешь, что это такое. В скафандре или без скафандра?

– Без скафандра, – сказал Андрей.

– Это гуманнее, – согласился капитан. – Пойдемте, доктор, осмотрим раненых.

– Стойте! – кричал ДрокУ. – Я не при чем! Это ВараЮ приказал мне убить ПетриА. Чтобы подозрение пало на Пруга. Но я отказался!

Голос его стих и оборвался. Капитан и доктор, не оборачиваясь, скрылись за поворотом коридора.

– Сначала, – сказал Андрей, – ты пройдешь со мной в рубку связи и поговоришь с ВараЮ.

– Конечно, – быстро ответил ДрокУ. – Я скажу все, что надо сказать.

– Ты скажешь ему правду.

В рубке связи Андрей отпустил руку ДрокУ, тот начал растирать ее другой рукой. Андрей стоял за его спиной.

Он вытащил у него из колчана на плече отравленные стрелы. Клейма на них были стерты.

– Вызывай ВараЮ, – сказал он. – И учти, что у меня в руках твоя стрела. Та самая, которой ты хотел убить меня. Могу в любой момент оцарапать тебе шею.

– Я согласен на все, – сказал ДрокУ. Он набрал позывные убежища.

– Что у вас происходит, – раздался голос ВараЮ. – Вы скоро? Второй корабль захвачен?

– За моей спиной, – сказал ДрокУ, – стоит ДрейЮ, звездный агент. Он приказал мне выйти на связь с тобой, господин.

Наступила длинная пауза. Очень длинная.

– Я понял, – наконец сказал ВараЮ. – Я никогда не верил тебе, ДрокУ. Знал, что при первой опасности ты перебежишь к сильному.

– Мы сражались, – ответил ДрокУ. – Но они были в скафандрах. ДрейЮ предупредил их.

– Идиоты, – сказал ВараЮ устало. – Не могли уследить за одним человеком.

– Он вышел в космос.

– Ты, как всегда, врешь, ДрокУ. Я проверял в информатории, ДрейЮ лишен права командовать кораблями, потому что у него болезнь – он не может выйти в космос.

– Он вышел, – повторил ДрокУ.

– Не буду тратить на тебя слов. Что с Пругом?

ДрокУ обернулся к Андрею.

– Пруг у нас в руках, – сказал Андрей. – Мы привезем его на Пэ-У. Наверное, он расскажет много интересного.

– Расскажет, – ответил ВараЮ. – Ты хочешь у меня что-нибудь спросить, звездный агент?

– Кто убил ПетриА? – спросил Андрей.

– ДрокУ, – ответил ВараЮ.

– По твоему приказанию! – закричал ДрокУ.

– Я даже не знал об этом, – ответил ВараЮ. – Он сказал мне об этом потом. Разве это важно?

Андрей не ответил.

– Заканчиваю связь, – сказал ВараЮ. – Мое убежище окружено. Я надеялся продержаться до рассвета, но теперь это излишне. Мы встретимся с тобой, ДрейЮ, на полях изобилия.

ВараЮ прервал связь.

Андрей понял, что смертельно устал. Он вывел ДрокУ из рубки связи, открыл дверь в пустую каюту радиста и кинул на столик отравленную стрелу. Без клейма.

Я поступил неверно, подумал Андрей. У меня и впрямь ненормально с психикой.

Он запер дверь и пошел вниз, в кают-компанию.

На диване лежала громадная туша Пруга. Он безмятежно спал, сраженный анестезирующей иглой.

Доктор вдруг вспомнил, при каких обстоятельствах он видел в последний раз Андрея.

– А где этот, ДрокУ? Неужто вы выполнили свою угрозу?

– Почти, – сказал Андрей.

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

На космодроме Пэ-У их встречал экипаж «Шквала», Ольсен, Его Могущество и много высоких чинов.

Ольсен первым делом сказал, что ВараЮ покончил с собой в убежище.

Армейские боевые машины подъехали близко к «Шквалу». Пруг Брендийский спустился первым, солдаты помогли ему забраться в машину. Он очень ослаб, как будто из него выпустили воздух.

Затем в медицинскую повозку перенесли Витаса Якубаускаса. Елена Казимировна и доктор Геза поехали с ним в госпиталь, там было оборудование, привезенное из Галактического центра.

Вместе с воинами вывели и ДрокУ. Когда открыли каюту радиста, он спал. Стрелка была изломана на мелкие кусочки.

Андрей поехал вместе с Ольсемом в дом для приезжих. Ему не хотелось ехать в собственный дом. Там все напоминало о ПетриА.

Ночью, впервые за много лет, он вышел один и посмотрел на звездное небо. Небо было глубоким, черным, но не пугающим.

А утром Нильс Ольсен сказал ему, что ДрокУ убит в тюрьме. Убийцу задержали. Он оказался из клана Кам ПетриА – двоюродный брат ПетриА. Андрею никогда не приходилось его видеть.

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

№ 12
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

^{В. Коть}
К нам едет ревизор!

Сказка

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

– Пишите, Аллочка. Приказ. Директора завода «Гвоздодер» Шляпьева Бэ Эр и главного инженера Лешего Эс Пе за неритмичную работу и представление текущей отчетности объемом восемь машинописных страниц лишить квартальной премии. Предупредить руководство фабрики-кухни «Ундина» о недопустимости дальнейшего раздувания отчетности, достигшей за последний квартал четырех страниц. Поздравить коллектив и администрацию завода «Стирпор» с победой в годовом соревновании, отчислить в фонд поощрения максимальный процент прибыли. Мо-лод-цы! (Так и пишите: молодцы, а в конце восклицательный знак). Подпись. Дата.

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Степан Вахтангович, осанистый руководящий работник, расхаживал по кабинету, украшенному еловыми ветками, а я топтался в дверях, дожидаясь, пока он или секретарша обратят на меня внимание. Вопрос у меня был мелкий: где у них помещается бухгалтерия.

Я никак не мог ее отыскать, да и самый кабинет нашел с трудом, изрядно проблуждав среди нагруженных снежными шапками деревьев сада, под которыми бегали, кувыркались, катались с горок закутанные в шубки румяные малыши. По какой бы я дорожке ни двинулся, она почему-то упиралась в дверь с нарисованной морковкой или клубничкой. Между тем согласно справочнику в этом здании должно было помещаться солидное, взрослое учреждение. И лишь едва заметная тропка между сугробами наконец привела меня к нормальной, облупленной двери без картинок…

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

– Возьмите новый лист. Адрес министерства… Пишите. Годовой отчет. За истекший год предприятия вверенного мне управления представили отчетность суммарным объемом двадцать семь машинописных страниц. Перевыполнены поставки по позициям восемь – пятнадцать на полтора процента и девять – девятнадцать на ноль целых семь десятых. Недовыполнены…

(Список недовыполненных был немногим длиннее.)

– В свете вышесказанного считаю своевременной постановку вопроса об упразднении вверенного мне управления как избыточного звена аппарата. Подпись. Дата – тридцать первое декабря.

Ничего, Аллочка (это вы не пишите), работа найдется – вы же театральный кончали! Да и я хоть в самодеятельности, но Гамлетом был не из последних…

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Степан Вахтангович внезапно повернулся ко мне, и его мужественное лицо побледнело:

– Молодой человек, что вы здесь ищете?

Наконец-то на меня обратили внимание… Насчет молодости – это всеобщее заблуждение. На самом-то деле мне крепко за тридцать, но выгляжу я юным. А что мне стареть? Должности всегда занимаю маленькие, не надрываюсь, не нервничаю… В этом городе я недавно, перебрался на службу в Главпрополку – там главбухом, по секрету сказать, состоит мой дядюшка. Он-то и дал мне ответственное поручение: конфиденциально сообщить его коллеге пренеприятное известие…

– Я ищу бухгалтерию.

Почтенный человек от этих слов окончательно сник, приказал секретарше опустить шторы, запереть дверь – и оставить нас наедине.

– Расскажу ему все! – воскликнул он с пафосом.

И вот о чем я узнал.

Три года назад к Степану Вахтанговичу приехал дальний родственник, студент биофака. Приближался срок сдачи годового отчета, управление ходило ходуном, и его начальнику было, честно говоря, не до гостей. О чем студент не знал, да так и не узнал.

Спустя пару дней, отъевшись и отоспавшись, юнец начал совать нос в бумаги, которые сверхдобросовестный Степан Вахтангович носил по вечерам домой, – горы отчетных таблиц, именуемых среди служилого люда «простынями». Ведь управление – шутка сказать! – это десятки предприятий, один «Стирпор» чего стоит, полреспублики его порошком стирает… С каждого предприятия «простыни» идут сотнями. Легко ли свести все эти эвересты воедино да представить в министерство без опоздания – сами понимаете. А тот нахальный гость походил вокруг, пошмыгал носом, да и заявляет: чепухой, мол, занимаетесь, дядя Степа.

Степан Вахтангович обиделся. Ничего себе, чепуха. Каждую цифирь ведь лично проверить надо! Биолог же этот недоучившийся не унимается. Смотрите, говорит, в графе слева у вас пишется плановая величина – справа выполнение. Видите? Гвоздодеры авиационные слева 732 – и справа 732. Подковы верблюжьи… 1347 – и справа столько же. Сколько всего в таблице названий?

Поглядели – две тысячи с гаком.

Ну, а не сходятся цифры, план с выполнением, по скольким? (Можно ли быть таким въедливым?)

Гостеприимный Степан Вахтангович не ленится, просчитывает – получается, всего по восемнадцати. Тут гость и заявляет, что отчитываться следует только об этих восемнадцати. Прочая же писанина, дескать, противоречит законам природы. Взять, к примеру, наш организм. В нем сигналы поступают в верховную инстанцию, в мозг то есть, только тогда, когда что-то не в порядке, отклоняется от нормы. Когда же все органы в исправности, ничего мы и не чувствуем…

Так вот, в управление, а потом в министерство ни к чему сигналить о том, что исполнено строго по плану: мозгу нужно знать только об отклонениях, так их на биофаке учили.

Тогда Степан Вахтангович парнишку шуганул да снова уткнулся в бумаги. Но потом, страдая бессонницей, как вообразил вместо горы простыней один-единственный листок с восемнадцатью строчками – чуть не заплакал.

Неделю спустя, когда студент уехал, прибыло в город начальство из министерства, человек понимающий да вдобавок старинный друг Степана Вахтанговича. Посовещались они – и договорились на свой страх и риск поставить эксперимент: собирать у заводов да потом сообщать в министерство сведения только об отклонениях (плановые цифры там и так знают). Ну, и не болтать о затее до поры до времени – вдруг неладно получится?

И пошла в управлении жизнь тихая, райская. Следующий годовой отчет занял всего два десятка страничек.

Первым не выдержал такой благодати главный инженер. Пришел с заявлением об уходе. Стыдно, мол, штаны зря протирать, пойду на производство. А уж на заводе ему радовались, специалист ведь знаменитый! За главным потянулись инженеры помоложе, за ними плановики, за плановиками снабженцы. И все – с полным соблюдением служебной тайны.

Дольше всех держалась бухгалтерия. Там работали женщины прочные, усидчивые. Но по весне и они взбунтовались: что это за каторга, даже поговорить не с кем – одни в здании. И подались коллективно на «Стирпор», там как раз производство расширяли.

Степан Вахтангович остался в громадном корпусе вдвоем с секретарем. И тут осенила его еще одна идея. Тихо, чтобы никто не знал, он передал опустевшие помещения детскому садику, зачем же им простаивать?

Наконец он понял, что ему с Аллочкой тоже можно подыскать другое занятие. Зачем вообще управление, если дела и так идут хорошо, планы выполняются, бумаг почти нет? Ведь премии, по новой ведомственной инструкции, так и платят – «при условии непредоставления отчетности». Осталось только дождаться соответствующего решения руководства, в такой момент особенно опасен любой сбой…

Только теперь, облегчив душу, Степан Вахтангович полюбопытствовал, зачем мне бухгалтерия. А услышав – схватился за голову. Оно и понятно: к нам едет ревизор! (Об этом по секрету шепнул дядюшке некий его дружок.) Ревизор из постороннего ведомства, о тайном эксперименте не осведомленный. Представляете, чем это пахнет: ни бухгалтерии не найдет, ни планового отдела…

Степан Вахтангович – надо отдать ему должное – горевал недолго. Позвонил в министерство, попросив пустить в ход некое загодя поданное заявление, потом в местное управление культуры, с которым долго спорил по поводу какого-то серого волка. А когда я потянулся прощаться, вдруг попросил:

– Не уходите, пожалуйста, вы нам очень нужны. А костюмы сейчас подвезут.

Так попросил, что я, бывалый служащий, сразу позабыл о близком конце рабочего дня. Очень скоро мы втроем, наряженные, неузнаваемые, двинулись узким коридором к ярко освещенному залу. Степан Вахтангович вошел первым – и громко пробасил: «А вот и я пришел, подарков вам принес!» Ответом ему были многоголосый хохот и визг детей, рассевшихся по лавкам вокруг елки. Мы со Снегурочкой стали разыгрывать под ней сценки, наскоро выученные в кабинете, а новоиспеченный артист областной филармонии Степан Вахтангович, высоченный, осанистый – прирожденный Дед Мороз – возвышался над нами, время от времени подбадривая нашу игру благосклонными шутками. Наконец, нарушая утвержденный сценарий, я начал катать на спине ликующую публику – и одна девчушка, поцеловав мою оскаленную морду, заявила, что Серый Волк здесь – самый добрый.

А я понял, что жизнь придется начинать сначала. За тем, что ли, я родился на свет, чтобы лениво, избегая стресса, подшивать бумажки? Ну, дотяну до столетнего юбилея – так кому от этого будет радость? Не лучше ли так, надрываясь до одышки, веселить и катать на себе ребятню?

Об этом и о многом другом мы долго говорили со Снегурочкой, она же Аллочка, когда все вместе встречали Новый год. Что же касается ревизора, то он действительно вскоре приехал – и пришлось нам с дядюшкой искать другую работу, что лично меня ничуть не огорчило.

Но и моя новая работа, и Аллочка – это уже совсем другая сказка.

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀