Текст книги "«Химия и жизнь». Фантастика и детектив. 1975-1984"

Автор книги: Джон Рональд Руэл Толкин

Соавторы: Рэй Дуглас Брэдбери,Кир Булычев,Айзек Азимов,Клиффорд Дональд Саймак,Святослав Логинов,Станислав Лем,Роберт Шекли,Михаил Веллер,Пол Уильям Андерсон,Курт Воннегут-мл
сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 72 страниц)

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

7.⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

И вдруг он увидел, что уже не рисует по грязи, а шевелит носком опавшие листья, задеревеневшие, присыпанные снегом.

Солнца не стало. Все вокруг тонуло во тьме, только за стволами ниже по склону брезжил какой-то слабый свет В лицо била бешеная снежная круговерть, и Дэииельс содрогнулся. Поспешно запахнул куртку, стал застегивать пуговицы. Подумалось, что эдак немудрено и закоченеть насмерть: слишком уж резким был переход от парной духоты илистого прибрежья к пронизывающим порывам вьюги.

Желтоватый свет за деревьями ниже по склону проступал все отчетливее, потом донеслись невнятные голоса. Что там происходит? Он уже понял, где находится, – примерно в ста футах над верхним краем утеса; но там, на утесе, не должно быть сейчас ни души, не должно быть и света.

Он сделал шаг под уклон – и остановился в нерешительности. Разве есть у него время спускаться к обрыву? Ему надо немедля бежать домой. Скотина, облепленная снегом, скучилась у ворот, просится от бурана в хлев, ждет не дождется тепла и крыши над головой. Свиньи не кормлены, куры тоже не кормлены. Человек не вправе забывать про тех, кто живет на его попечении.

Однако там внизу – люди. Правда, у них есть фонарь, но они почти на самой кромке утеса. Если эти олухи не поостерегутся, они запросто могут поскользнуться и сверзиться вниз со стофутовой высоты. Почти наверняка охотники за енотами, хотя какая же охота в такую ночь! Еноты давно попрятались по норам. Нет, кто бы ни были эти люди, надо спуститься и предупредить их.

Он прошел примерно полпути, когда кто-то подхватил фонарь, до того, по-видимому, стоявший на земле, и поднял над головой. Дэниельс разглядел лицо этого человека – и бросился бегом.

– Шериф, что вы здесь делаете?

Но еще не договорив, почувствовал, что знает ответ, знает едва ли не с той секунды, когда завидел огонь у обрыва.

– Кто там? – круто повернувшись, спросил шериф, наклонил фонарь, посылая луч в нужную сторону. – Дэниельс!.. – у шерифа перехватило дыхание. – Боже правый, где вы были, дружище?

– Да вот, решил прогуляться немного, – промямлил Дэниельс. Объяснение, он и сам понимал, совершенно не удовлетворительное, но не прикажете ли сообщить шерифу, что он. Уоллес Дэниельс, сию минуту вернулся из путешествия во времени?

– Черт бы вас побрал! – возмущенно отозвался шериф. – А мы-то ищем! Бен Адамс поднял переполох: заехал к вам на ферму и не застал вас дома. Для него не секрет, что вы вечно бродите по лесу, вот он и перепугался, что с вами что-то стряслось. И позвонил мне, а сам с сыновьями тоже кинулся на поиски. Мы боялись, что вы откуда-нибудь свалились и что-нибудь себе поломали. В такую штормовую ночь без помощи долго не продержишься.

– А где Бен? – осведомился Дэниельс.

Шериф махнул рукой, указывая еще ниже по склону, и Дэниельс заметил двоих парней, вероятно, сыновей Адамса: те закрепили веревку вокруг ствола и теперь вытравливали ее за край утеса.

– Он там, на веревке, – ответил шериф. – Осматривает пещеру. Решил почему-то, что вы могли залезть в пещеру.

– Ну что ж, у него было достаточно оснований… – начал Дэниельс, но досказать не успел: ночь взорвалась воплем ужаса. Вопль продолжался безостановочно добрые полминуты, и шериф, сунув фонарь Дэниельсу, поспешил вниз.

«Трус, – подумал Дэниельс. – Подлая тварь – обрёк другого на смерть, заточив в пещере, а потом наложил в штаны и побежал звонить шерифу, чтобы тот засвидетельствовал его благонамеренность. Самый что ни на есть отъявленный негодяй и трус…»

Вопль заглох, упав до стона. Шериф вцепился в веревку, ему помогал одни из сыновей. Над обрывом показались голова и плечи Адамса, шериф протянул руку и выволок его в безопасное место. Беи Адамс рухнул наземь, ни на секунду не прекращая стонать. Шериф рывком поднял его на ноги.

– Что с тобой, Бен?

– Там кто-то есть, – проскулил Адамс. – В пещере кто-то есть…

– Кто, черт побери? Кто там может быть? Кошка? Пантера?

– Я не разглядел. Просто понял, что там кто-то есть. Почувствовал. Оно запряталось в глубине пещеры.

– Да откуда ему там взяться? Дерево кто-то спилил. Теперь туда никому не забраться.

– Ничего я не знаю, – всхлипывал Адамс. – Должно быть, оно сидело там еще до того, как спилили дерево. И попало в ловушку.

Один из сыновей поддержал Бена и дал шерифу возможность отойти. Другой вытягивал веревку и сматывал ее в аккуратную бухту.

– Еще вопрос, – сказал шериф. Как тебе вообще пришло в голову, что Дэниельс залез в пещеру? Дерево спилили, а спуститься по веревке, как ты, он не мог – ведь там не было никакой веревки. Если бы он спускался по веревке, она бы там так и висела. Будь я проклят, если что-нибудь понимаю. Ты валандаешься зачем-то в пещере, а Дэниельс выходит себе преспокойно из леса. Хотел бы я, чтобы кто-то из вас объяснил мне…

Тут Адамс, который плелся, спотыкаясь, в гору, наконец-то увидел Дэниельса и замер как вкопанный.

– Вы здесь? Откуда? – растерянно спросил он. – Мы тут с ног свились… Ищем вас повсюду, а вы…

– Слушай, Бен, шел бы ты домой – перебил шериф, уже не скрывая досады. – Пахнет все это более чем подозрительно. Не успокоюсь, пока не разберусь, в чем дело.

Дэииельс протянул руку к тому из сыновей, который сматывал веревку.

– По-моему, это моя.

В изумлении Адамс-младший отдал веревку, не возразив ни слова.

– Мы, пожалуй, срежем напрямую через лес, – заявил Бен. – Так нам гораздо ближе.

– Спокойной ночи, – бросил шериф. Вдвоем с Дэниельсом они продолжали не спеша подниматься в гору. – Послушайте, Дэниельс, – догадался вдруг шериф, – нигде вы не прогуливались. Если бы вы и впрямь бродили по лесу в такую вьюгу, на вас налипло бы куда больше снега. А у вас вид, словно вы только что из дому.

– Ну, может, это и не вполне точно утверждать, что я прогуливался…

– Тогда, черт возьми, объясните мне, где вы все-таки были. Я не отказываюсь исполнять свой долг в меру своего разумения, но мне вовсе не улыбается, если меня при этом выставляют дурачком…

– Не могу я ничего объяснить, шериф. Очень сожалею, но, право, не могу.

– Ну, ладно. А что с веревкой?

– Это моя веревка, – ответил Дэииельс. – Я потерял ее сегодня днем.

– И наверное, тоже не можете ничего толком объяснить?

– Да, пожалуй, тоже не могу.

– Знаете, – произнес шериф, – за последние годы у меня была пропасть неприятностей с Беном Адамсом. Не хотелось бы мне думать, что теперь у меня начнутся неприятности еще и с вами.

Они поднялись на холм и подошли к дому. Машина шерифа стояла у ворот на дороге.

– Не зайдете ли? – предложил Дэниельс. – У меня найдется что выпить.

Шериф покачал головой.

– Как-нибудь в другой раз, – сказал он. – Не исключено, что скоро. Думаете, там и вправду был кто-то в пещере? Или у Бена просто воображение разыгралось? Он у нас из пугливеньких…

– Может, там никого и не было, – ответил Дэииельс, – но если Бен решил, что кто-то есть, то не будем с ним спорить. Воображаемое может оказаться таким же реальным, как если бы оно встретилось вам наяву. У каждого из нас, шериф, в жизни есть спутники, видеть которых не дано никому, кроме нас самих.

Шериф кинул на него быстрый взгляд.

– Дэниельс, какая муха вас укусила? Какие такие спутники? Что вас гложет? Чего ради вы похоронили себя заживо в этой дремучей глуши? Что тут делается?..

Ответа он ждать не стал. Сел в машину, завел мотор и укатил.

Дэниельс стоял у дороги, наблюдая, как тают в круговороте метели гневные хвостовые огни. Все, что оставалось, – смущенно пожать плечами: шериф задал кучу вопросов и ни на одни не потребовал ответа. Наверное, бывают вопросы, ответа на которые и знать не хочется.

Потом Дэниельс повернулся и побрел по заснеженной тропинке к дому. Сейчас бы чашечку кофе и что-нибудь перекусить – но сначала надо заняться хозяйством. Надо доить коров и кормить свиней. Куры потерпят до утра – все равно сегодня задавать им корм слишком поздно. А коровы, наверное, мерзнут у запертого хлева, мерзнут уже давно – и заставлять их мерзнуть дольше просто нечестно.

Он отворил дверь и шагнул в кухню.

Его ждали. Нечто сидело на столе, а быть может, висело над столом так низко, что казалось сидящим. Огня в очаге не было, в комнате стояла тьма – лишь существо искрилось.

– Ты видел? – осведомилось существо.

– Да, – ответил Дэниельс. – Я видел и слышал. И не знаю, что предпринять. Что есть добро и что есть зло? Кому дано судить, что есть добро и что есть зло?

– Не тебе, – отозвалось существо. – И не мне. Я могу только ждать. Ждать и не терять надежды.

«А быть может, там, среди звезд, – подумал Дэнисльс. – есть и такие, кому дано судить? Быть может, если слушать звезды – и не просто слушать, а пытаться вмешаться в разговор, пытаться ставить вопросы, то получишь ответ? Должна же существовать во Вселенной какая-то единая этика. Например, что-то вроде галактических заповедей. Пусть не десять, пусть лишь две или три – довольно и их…»

– Извини, я сейчас тороплюсь и не могу беседовать, – сказал он вслух. – У меня есть живность, я должен о ней позаботиться. Но ты не уходи. Попозже у нас найдется время потолковать.

Он пошарил по скамье у стены, отыскал фонарь, ощупью достал с полки спички. Зажег фонарь – слабое пламя разлило в центре темной комнаты лужицу света.

– С тобой живут другие, о ком ты должен заботиться? – осведомилось существо. – Другие, не вполне такие же, как ты? Доверяющие тебе и не обладающие твоим разумом?

– Наверное, можно сказать и так, – ответил Дэннельс. – Хотя, признаться, никогда до сих пор не слышал, чтобы к этому подходили с такой точки зрения.

– А можно мне пойти с тобой? – осведомилось существо. – Мне только что пришло на ум, что во многих отношениях мы с тобой очень схожи.

– Очень схо… – Дэннельс не договорил, фраза повисла в воздухе.

«А если это не пес? – спросил он себя. – Не преданный сторожевой пес, а пастух? И тот, под толщей скал, не хозяин, а отбившаяся от стада овца? Неужели мыслимо и такое?..»

Он даже протянул руку в сторону существа инстинктивным жестом взаимопонимания, но вовремя вспомнил, что притронуться не к чему. Тогда он просто поднял фонарь и направился к двери.

– Пошли, – бросил он через плечо.

И они двинулись вдвоем сквозь метель к хлеву, туда, где терпеливо жались коровы.

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

_{Перевел с английского К. Сенин}

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

№ 6
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

^{Кир Булычёв}
Не гневи колдуна
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀
⠀

В наши дни никто в колдунов не верит. Даже создается впечатление, что они вымерли и в литературе. Изредка мелькнет там волшебник. Но волшебник – это не колдун, а куда более воспитанный пришелец с Запада. Пока наши деды не начитались в детстве сказок братьев Гримм и Андерсена, они о волшебниках и не подозревали, а теперь какой-нибудь гном нам ближе и понятнее, чем простой колдун. Что поделаешь – век НТР и телевидения.

В общем, так или иначе, но когда один колдун вышел из леса и направился к Корнелию Удалову, тот даже не заподозрил дурного.

Колдун был одет неопрятно и притом претенциозно. На нем был драный тулуп, заячья шапка и хромовые сапожки со шпорами и пряжками, как бывают на дамских сумочках.

– Ловится? – спросил колдун.

Удалов кинул взгляд на колдуна, затем снова уставился на удочку. Ловилось неплохо, хоть и стояла поздняя осень, с утра примораживало и опавшие листья похрустывали под ногами, как вафли.

Колдун наклонился над ведром, в котором лежали, порой вздрагивая, подлещики, и сказал:

– Половину отдашь мне.

– Еще чего, – улыбнулся Удалов и подсек. На этот раз попалась плотвичка. Она прыгала по жухлой траве, старалась нырнуть с обрывчика обратно в озеро.

– Поделись, – сказал колдун. – Я здесь хозяин. Со мной делиться надо.

– Какой год сюда приезжаю рыбачить, – сказал Удалов, кидая плотвичку в ведро, – а хозяев не видал. У нас все равны.

– Я здесь недавно, – сказал колдун, присаживаясь на корточки и болтая пальцем в ведре. – Пришел из других мест. Мирный я, понимаешь?

Тогда-то Удалов впервые пригляделся к колдуну и остался недоволен его внешним видом.

– Вы что? – спросил он. – На маскарад собрались или из больницы сбежали?

– Как грубо, – вздохнул колдун. – Ниоткуда я не сбежал. Какую половину отдашь? Здесь у тебя шесть подлещиков, три ерша и плотвичка. Как делить будем? Пойми меня правильно, – сказал он задумчиво. – Я не из жадности. Мне фосфор нужен, а он в рыбьих костях, понимаешь? Мыслю я фосфором.

Удалов понял, что этот малый не шутит. И как назло на всем озере ни одного рыбака. Кричи не кричи, не дозовешься. До шоссе три километра и все лесом.

– А вы где живете? – спросил Удалов почти вежливо.

– Под корягой, – сказал колдун. – Холодно будет, чью-нибудь пустую дачу оккупирую. Я без претензий.

– А что, своего дома нету?

Рыбалка была испорчена. Ладно, все равно домой пора. Корнелий поднялся, вытащил из воды вторую удочку и начал сматывать рыболовные орудия.

– Дома своего мне не положено, потому что я колдун, вольное существо, – начал было колдун, но, заметив, что Удалов уходит, возмутился. – Ты что, уйти хочешь? Перечить вздумал? А ведь мне никто не перечит. В старые времена от одного моего вида на землю падали, умоляли, чтобы я чего добровольно взял, не губил.

– Колдун? Колдунов не бывает. Это суеверие.

– Кому суеверие, а кому и грустная реальность.

– А чего вас бояться?

Удочки были смотаны. Удалов попрыгал, чтобы размять ноги. Холодно. Поднимается ветер. Из-за леса ползет туча, – то ли будет дождь, то ли снег.

– Ясное дело, почему боялись, – сказал колдун. – Потому что порчу могу навести.

– Это в каком смысле?

Глаза колдуна Удалову не нравились. Наглые глаза, страшноватые.

– В самом прямом, – сказал колдун. – И на тебя порчу могу навести. И на корову твою, и на козу, и на домашнюю птицу.

– Нет у меня скота и домашней птицы, – сказал Удалов, поднимая ведро и забрасывая на плечо удочки. – Откуда им быть, если я живу в городе Гусляре на втором этаже. Так что прощайте, здоровеньки булы.

Удалов быстро шел по лесной тропинке, но колдун не отставал. Вился, как слепень, исчезал за деревьями, снова возникал на пути и все говорил. В ином случае Корнелий бы поделился с человеком рыбой, не жадный, но тут уж дело принципа. Если тебе угрожают, сдаваться нельзя. И так много бездельников развелось.

– Значит, отказываешься? Значит, не уважаешь? – канючил колдун.

– Значит, так.

– Значит, мне надо меры принимать?

– Значит, принимай.

– Так я же на тебя порчу напущу. Последний раз предупреждаю.

– Какую же?

– Чесотку могу. И лихорадку могу.

– Противно слушать. От этого всего лекарства изобрели.

– Ну хоть двух подлещиков дай.

– И не проси.

– Стой! – колдун забежал вперед и преградил путь. – В последний раз предупредил!

– Не препятствуй. Я из-за тебя на автобус опоздаю, домой поздно приеду, завтра на службе буду невыспавшийся. Понимаешь?

– На службу ходишь? – удивился колдун. – И еще рыбу ловишь?

– А как же? – Удалов отстранил колдуна и проследовал дальше. – А как же в жизни без разнообразия? Так и помереть можно. Если бы я только на службу ходил да с женой общался, без всякого хобби, наверно помер бы с тоски. Человеку в жизни необходимо разнообразие. Без этого он не человек, а существо.

Колдун шёл рядом и соглашался. Удалову даже показалось, что колдун сейчас сознается, что и у него есть тайное хобби, к примеру, собирание бабочек или там спичечных коробков. Но вместо этого колдун вдруг захихикал, и было в этом хихиканье что-то тревожное.

– Понял, – сказал колдун. – Погибель тебе пришла, Корнелий Иванович. Знаю я, какую на тебя напустить порчу.

– Говори. – Удалов совсем осмелел.

– Смотри же.

Колдун выхватнл клок из серой бороды, сорвал с дерева желтый лист, подобрал с земли комок, стал все это мять, причитая по-старославянски, и притом приплясывать. Зрелище было неприятным и тягостным, но Удалов ждал, словно не мог оставить в лесу припадочного человека. Но ждать надоело, и Удалов махнул рукой, оставайся, мол, и пошел дальше. Вслед неслись вопли, а потом наступила тишина. Удалов решил было, что колдун отвязался, но тут же сзади раздались частые шаги.

– Все! – задышал в спину колдун. – Заколдованный ты, товарищ Удалов. Не спасешься ты от моей порчи до самой смерти и еще будешь меня молить, чтобы выпустил я тебя из страшного плена, но я только захохочу тебе в лицо и спрошу: «А про рыбку – помнишь?»

И сгинул колдун в темнеющем воздухе. Словно слился со стволами осин. И гнетущая влажная тяжесть опустилась на лес. Удалов помотал головой, чтобы отогнать наваждение, и поспешил к автобусной остановке. Там уже, стоя под навесом, слушая, как стучат мелкие капли дождя, подивился тому, что колдун откуда-то догадался о его фамилии. Ведь Удалов колдуну, само собой, не представлялся.

Еще в автобусе Удалов о колдуне помнил, а домой пришел – забыл вовсе.

Утром Удалова растолкала жена.

– Корнелий, ты до обеда спать намерен?

Потом подошла к кровати сына Максимки и спросила:

– Максим, ты в школу опоздать хочешь?

И тут же: плюх-плюх – на сковородку яйца. Пшик-пшшик – нож по батону. Буль-буль – молоко из бутылки, у-нни! – чайник закипел.

Удалов поднялся с трудом, голова тяжелая от вчерашнего свежего воздуха, что ли. С утра сегодня заседание. Опять план горит…

– Максимка, – спросил он. – Ты скоро из уборной вылезешь?

В автобусе, пока ехал на службу, заметил знакомые лица. В конторе была видимость деловитости. Удалов раскланялся с кем надо, прошел к себе, сел за стол, натянул черные нарукавники и с подозрением оглядел поверхность стола, словно там мог таиться скорпион. Не было никакого скорпиона. Удалов вздохнул, и начался рабочий день.

Когда Удалов вернулся домой, на плите кипел суп. Ксения стирала, а Максимка готовил уроки. За окном осенняя мразь, темно, как в омуте. Стол, за которым летом играли в домино, поблескивал под фонарем, с голых кустов на него сыпались ледяные брызги. Осень. Пустое время.

Незаметно прошла неделя. День за днем… В воскресенье Удалов на рыбалку не поехал, какой уж там клев, сходили в гости к Алевтине, Ксениной родственнице, посидели, посмотрели телевизор, вернулись домой. Утром в понедельник Удалов проснулся от голоса жены:

– Корнелий, ты что, до обеда спать собрался?

Потом жена подошла к кровати Максимки и спросила:

– Максим, ты намерен в школу опоздать?

И тут же: плюх-плюх – о сковородку яйца, пшшнк-пшшнк – нож по батону, буль-буль-буль – молоко из бутылки, у-иии! – чайник закипел.

Удалов с трудом поднялся, в голове муть, а сегодня с утра совещание. А потом дела, дела…

– Максим! – крикнул он. – Ты долго будешь в уборной прохлаждаться?

Как будто перед мысленным слухом Удалова прокрутили магнитофонную пленку.

Где он все это слышал?

В конторе суетились, спорили в коридоре. Удалов прошел к себе, натянул черные нарукавники и с подозрением оглядел поверхность стола, словно там мог таиться скорпион. Скорпиона не было. Удалов вздохнул и принялся готовить бумаги к совещанию.

В воскресенье Удалов хотел было съезднть на рыбалку, да погода не позволила, снег с дождем. Так что после обеда он подался к соседу, побеседовали, посмотрели телевизор.

В понедельник Удалов проснулся от странного ожидания. Лежал с закрытыми глазами и ждал. Дождался:.

– Корнелий, ты до обеда спать собираешься?

– Стой! – Удалов вскочил, шлепнув босыми пятками о пол. – Кто тебя научил? Других слов не знаешь?

Но жена будто не слышала бунта. Она подошла к кровати сына и сказала:

– Максим, ты намерен в школу сегодня идти?

И тут же: плюх-плюх о сковородку яйца…

Удалов стал совать ноги в брюки, спешил вырваться из дома. Нервно вскричал:

– Максим, ты скоро… – и осекся.

Опомнился только на улице. Куда он едет? На службу едет. Зачем?

А в конторе была суматоха. Готовились к совещанию по итогам месяца… Но стоило Удалову поглядеть на потертую поверхность своего стола, как неведомая сила подхватила его и вынесла вновь на улицу. Куда теперь? Удалов беспомощно затоптался на месте. Вдруг его осенило. Он помчался к рыбному магазину и, отстояв небольшую очередь, купил щуку килограмма на три. Завернул эту щуку в газету и со свертком через пять минут был на автобусной остановке.

…Сыпал снежок, таял на земле, на мокрых корнях деревьев. Лес был безмолвен. Лес прислушивался к тому, что произойдет.

– Эй, – сказал Удалов несмело.

Из-за дерева вышел колдун и сказал:

– Щуку принес? В щуке костей много.

– Откуда же в щуке костям быть? – возмутился Удалов. – Это же не лещ.

– Лещ-то получше будет, – сказал колдун. – В леще фосфор. Мы теперь образованные. – Пощупал рукой свисающий из лохмотьев газеты щучнй хвост. – Мороженая?

– Но свежая, – сказал Удалов.

– А что, допекло? – колдун принял щуку, как молодой отец ребенка у дверей роддома.

– Сил больше нет, – признался Удалов. – Плюх-плюх, пшик-пшик.

– Быстро, – сказал колдун. – Всего три недели прошло.

– Я больше не буду, – сказал Удалов. – А насчет фосфора не беспокойся. Фосфор в ней имеется.

Колдун поглядел на серое небо, сказал задумчиво:

– Что-то я сегодня добрый. А казалось бы, чего тебя жалеть? Ведь заслужил наказание.

– Я… не буду, – повторил Удалов. И добавил: – В ней три кило.

– Ну ладно, подержи.

Колдун вернул щуку Удалову и принялся совершать руками пассы. На душе у Корнелия было гадко. А вдруг все это шутка, розыгрыш дурацкий?

– Все, – сказал колдун, протягивая рукн за щукой. – Свободен ты, Удалов. Летом будешь мне каждого второго подлещика отдавать.

– Обязательно, – сказал Удалов, понимая уже, что его провели.

Колдун перекинул щуку через плечо и зашагал в кусты.

– Постойте. – сказал Удалов вслед. – А если…

Но слова его запутались в мокрых ветвях, и он понял, что в лесу никого нет.

Удалов вяло добрел до автобусной остановки. Кивая, он бормотал, что колдун – отвратительная личность, шантажист, вымогатель… В автобусе какая-то девушка поглядела на него с состраданием и уступила место.

В страхе Удалов пришел домой, и в страхе улегся спать, и со страхом ждал утра, во сне продолжая бесцельную и сердитую беседу с колдуном. И чем ближе утро, тем меньше он верил в избавление…

Но обошлось.

На следующее утро Ксения сварила манную кашу, Максимка захворал свинкой и не пошел в школу, а Удалова вызвали на совещание в Вологду, сроком на десять дней.

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀