Текст книги "«Химия и жизнь». Фантастика и детектив. 1975-1984"

Автор книги: Джон Рональд Руэл Толкин

Соавторы: Рэй Дуглас Брэдбери,Кир Булычев,Айзек Азимов,Клиффорд Дональд Саймак,Святослав Логинов,Станислав Лем,Роберт Шекли,Михаил Веллер,Пол Уильям Андерсон,Курт Воннегут-мл
сообщить о нарушении

Текущая страница: 67 (всего у книги 72 страниц)

№ 8, 9, 10, 11
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

^{Кир Булычев}
Агент КФ

От агентства до космодрома было чуть больше часа езды. Космодром построили лет двенадцать назад, но дороги к нему так и не сделали.

По сторонам, уменьшаясь к окраинам и редея, тянулись полосатые дома-дыни с маленькими треугольниками окошек – будто кто-то проверял, спелые ли они. Из окон торчали длинные шесты с сохнущим бельем. Старый космофлотовский фургончик с буквами КФ на борту подпрыгивал на кочках, рыжая пыль застилала окна. Торговцы, сидевшие вдоль дороги, были рыжими, их товар тоже был рыжим.

Чистюля ПетриА задвинула окошко, стало еще жарче, но пыль все равно проникала внутрь и скрипела на зубах.

– Вы обещали вызвать мастера, чтобы починить кондиционер в фургоне, – сказал Андрей Брюс своему заместителю ВосеньУ. – Стыдно перед пассажирами.

– Пускай пришлют новый фургон, – ответил тот и сдул пыль с толстого портфеля, с которым никогда не расставался. – Наши мастера ничего не понимают в земных кондиционерах.

– Что говорят в консульстве о пропавшем археологе? – вмешалась ПетриА, чтобы переменить тему разговора.

– Увидим консула на космодроме, спросим, – сказал Андрей. – Вроде бы ничего нового.

– Все в городе знают, – вставил ВосеньУ, – что археолог мстил клану Западных вершин.

– Чепуха, – сказал Андрей убежденно. – Археолог здесь четыре дня. Он не знает никаких кланов. Он все время проводил в Школе знаний. Зачем ему кланы?

– Он продал им свои карты. Но ему не заплатили.

ВосеньУ дунул себе на плечо, на пришитое золотое крылышко. Он сам придумал себе космофлотовскую форму. Даже в этом мире ярких и разнообразных одежд он умудрялся выделяться. Может потому, что его клан был слаб, почти все мужчины погибли в распрях с Речным кланом и оставшиеся отказались от мести, чтобы выжить – подобно собаке, которая, проиграв схватку, ложится на спину и подставляет сопернику живот. Если бы не этот обычай, то жители планеты давно бы перебили друг друга.

Карты археолога пропали. Это было известно. ВараЮ, начальник городской стражи, сказал об этом консулу в тот же вечер. В комнате археолога Фотия ван Куна все было перевернуто вверх дном.

– Не расстраивайся, ДрейЮ, он найдется.

ПетриА положила кончики пальцев на колено Андрею. Она была влюблена в своего начальника.

Как принято в передовых семьях планеты, ПетриА в возрасте пятнадцати лет отправили вместе с тридцатью другими детьми из высокопоставленных кланов в Галактический центр, в школу для инопланетян. Она проявила себя обыкновенной, в меру умной ученицей и вернулась домой через три года, овладев несколькими языками, проглядев миллион фильмов и научившись худо-бедно вести конторское хозяйство.

Когда Андрей Брюс наконец сообразил, что эта смуглая девушка его любит, перед ним встала проблема – имеет ли он право на ответное чувство. Случись это лет пять назад, бравый капитан Брюс не стал бы таиться. Иное дело, когда ты – жалкая тень самого себя, обломок, оставленный в Космофлоте из милости. Спокойный пост на этой полудикой планете можно считать синекурой. Впрочем, он сам этого хотел. Чем реже видеть старых знакомых, чем меньше вспоминать о крушении и выслушивать слова сочувствия, тем легче дотянуть до конца. Можно, конечно, вернуться на Землю – маленькую планету в стороне от космических путей, родину его деда, как возвращаются туда в старости многие земляне. Но он еще молод – сорок лет не возраст для отдыха. Склонности к литературному труду или писанию картин он не испытывал. И был все равно смертельно, до конца дней отравлен космосом. Может быть, когда-нибудь он вновь поднимется к звездам, пускай третьим штурманом – кем угодно…

А пока он не выходит на улицу после захода солнца. Чтобы не видеть звезд.

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Оставив ПетриА в единственном зале космопорта и отправив ВосеньУ на склад, Андрей Брюс поднялся к диспетчерам.

В стеклянном колпаке диспетчерской было жарко, через открытое окно лезла рыжая пыль.

Оба диспетчера поднялись. Младший, загорелый, в клановой каске Восточных Гор, похожей на шляпку мухомора, взял со стола листок бумаги.

– Корабль второго класса «Шквар», порт приписки Земля, находится на планетарной орбите. Связь устойчивая. Посадка в пределах сорока минут.

«Шквал», мысленно поправил диспетчера Андрей. В здешнем языке нет буквы «л», иноязычные слова звучат забавно, но поправлять вслух было бы нетактично. Тем более горца.

– Кто капитан? – спросил он.

– Якубаускас, – ответил старший диспетчер, включая экран. – Он ждет связи.

На овальном экране возникло рубленое лицо Витаса.

– Андрей, – сказал Витас, – я рад тебя видеть.

– Здравствуй, – сказал Андрей. – Как полет?

– Лучшая игрушка за последнее столетие. Мне сказали, что ты здесь, на Пэ-У.

– Через час увидимся.

Андрей Брюс спустился вниз. В зале ПетриА не было. Зал показался пустым, хотя в нем сновали люди – прилет корабля всегда привлекает любопытных. Он собирает больше зрителей, чем птичьи бои.

Агента Космофлота узнавали многие. Он раскланивался.

Хорошо, что прилетел Якубаускас. Он все знает, он не будет задавать вопросов и бередить раны.

В тени здания гудела толпа. Такого Андрей еще не видел. Те, кому не хватило места в тени, расположились на солнце, маялись от жары, но не уходили. Их можно было понять. Еще никогда здесь не опускался космический корабль, только посадочные катера и капсулы. Корабли оставались на орбите. Они не приспособлены входить в атмосферу. Гравитолеты могут опускаться где угодно.

Когда Андрей еще летал, они мечтали о гравитолетах. Тогда шли испытания, это было чуть больше десяти лет назад. Они летали тогда вместе с Якубаускасом.

Рыжая пыль ленивыми волнами ползла над полем. Зрители терпеливо ждали. Тускло поблескивали пыльные шлемы, покачивались модные шляпы-зонты. Пронзительно верещали продавцы шипучки, кудахтали торговцы фруктами, глаза ел дым жаровен. Господин Прут, наследник Брендийского престола, самый экзотичный тип в городе, стоял на высокой подставке, напоминающей шахматную ладью. Лицо его широко расплылось, глаза, нос и рот затерялись на поле щек. Молодцы в голубых с синим горохом накидках оттеснили зевак, чтобы те случайно не задели столь важную персону.

Наследник увидел Андрея, когда тот был в дверях, и зазвенел браслетами, высоко воздев толстые лапищи.

– ДрейЮ, у меня ужин! Ты приглашен вместе с капитаном!

Наследник престола хотел, чтобы весь город знал об этом.

Андрей изобразил на лице светлую радость. Придется идти. Мы дипломаты. Мы терпим. Где же ПетриА?

Консула Ольсена Андрей отыскал за углом здания, куда заглянул в поисках ПетриА. Консул оживленно беседовал с чином в черной накидке. Лицо чина было знакомо.

Вдали, у грузовых ворот, стояла пустая платформа. На нее лезли стражники в высоких медных шлемах, рядом суетились грузчики в желтых робах их гильдии. Там же стояла ПетриА. Каким-то образом она почувствовала взгляд Андрея и подняла тонкую руку.

– Ты говорил с кораблем? – деловито спросил консул.

– Там капитаном Якубаускас, – сказал Брюс. – Мы когда-то летали вместе.

– Наверное, придет приказ о моей смене, – сказал Ольсен, щурясь. Глаза его были воспалены, аллергия на пыль. – Мы с Еленой Казимировной очень надеемся.

– Будет жалко, если вы улетите. Я к вам привык.

– Я тоже, я тоже, но ведь двенадцать лет! У меня три тонны заметок. Я должен писать, а занимаюсь разговорами.

– Что слышно об археологе? – спросил Андрей, глядя краем глаза, как платформа поползла к месту посадки.

– ВараЮ скажет лучше меня, – ответил консул.

И тут Андрей вспомнил, кто этот чин, – начальник городской стражи. Его орлиный профиль он только вчера видел в газете.

– Если это простое ограбление, – сказал ВараЮ скучным голосом, чуть покачивая большой узкой головой, – то мы его скоро найдем.

ВараЮ провел ладонью у лица, отпугивая злых духов, и добавил:

– Его труп скорее всего всплывет в озере.

Большое мелкое озеро начиналось у западных окраин города. Кварталы рыбаков сползали в него с берега, свайные дома уходили далеко в воду. Озеро было грязным, заросло тростником и лишь в километре от берега становилось глубоким; в сильный ветер там гуляли волны.

– Грабители днем, в центре города – разве это обычно?

– Это необычно, – согласился ВараЮ. – Но так проще для следствия.

– Он здесь впервые. Все время проводил в Школе знаний.

Ольсен вынул платок и вытер лицо. Платок стал рыжим.

– Он с Ар-А, – сказал стражник.

– Ну и что? – удивился Андрей.

– Они нашли сокровища гигантов. А это опасно.

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Пэ-У была второй планетой, Ар-А – третьей.

Человеческая фантазия ограниченна и питается малым набором легенд. Легенды об Ар-А собрал Ольсен, он и был инициатором раскопок. Если на Земле когда-то жили атланты, погибшие неведомо как, то гиганты с Ар-А погибли в таинственной войне.

Третья планета обращается недалеко от второй, на небе Пэ-У она восходит голубым кружком, и сквозь прорывы в облаках тот, у кого острое зрение, может угадать очертания континентов.

Все на Пэ-У верили, что давным-давно обитатели Ар-А прилетали в железных кораблях. Они, светлоликие, научили людей строить дома и считать дни, они дали одежду и законы. Непокорных они поражали молниями. А потом гиганты перессорились, и виной тому интриги богини Солнца ОрО, не терпевшей конкуренции со стороны смертных. Гиганты, разделенные на кланы, в страшной войне перебили друг друга к радости злобной богини.

В легендах, тщательно собранных Ольсеном, описывались корабли гигантов, их облик; даже язык их был воспроизведен в древних заклинаниях. Возможно, Ольсен ограничился бы записями, но однажды он узнал, что в долине, за капищем Одноглазой девицы, есть место, именуемое «Небесный камень». В Школе знаний ему рассказали, что этот камень, найденный лет двадцать назад охотниками, – ушедший в землю корабль гигантов.

Три месяца Ольсен осаждал Школу знаний с просьбой послать с ним человека к долине, еще два месяца пережидал клановую войну, которая кипела в тех местах, затем сломил сопротивление жены, Елены Казимировны, и добрался до долины.

Он увидел там разбитый планетарный корабль.

Археологи прилетели на Ар-А полгода назад. Сначала они не могли обнаружить ничего, так как умеренные широты и тропики заросли густыми лесами. Затем они отыскали руины города. Затем пошли находки одна важнее другой.

По просьбе Ольсена на Пэ-У прилетел археолог Фотий ван Кун, чтобы доложить о находках в Школе знаний. Три дня он беседовал с коллегами, но последний и главный его доклад не состоялся: археолог исчез.

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

В небе, пробив яркой звездочкой пыльную мглу, возник «Шквал».

Андрей догадался об этом по изменившемуся гулу толпы. Все смотрели вверх, у некоторых в руках появились подзорные трубки.

Могучие лапы наследника Брендийского поднесли к глазам перламутровый театральный бинокль. Как он мог попасть на планету, в каком антикварном магазине завалялся – необъяснимо.

Звездочка превратилась в сверкающий диск, он постепенно рос и замедлял движение, пока не опустился мягко на поле. В этой мягкости была такая мощь, что земля вздрогнула.

Платформа со стражниками и механиками покатила к кораблю. Андрей следил за голубым париком Петри А.

До корабля было меньше километра. Первая платформа приблизилась к его боку и оказалась ничтожно маленькой рядом со «Шквалом».

Навстречу муравьишкам, соскочившим с платформы, торжественно развернулся серебряный пандус, люк, возникший над ним, показался Андрею похожим на храмовые врата. Он, Андрей Брюс, мог бы командовать этой махиной, громадной, тяжелой и невесомой.

Толпа постепенно преодолела робость перед масштабом зрелища. Голоса зазвучали вновь.

Андрей оглянулся. ВараЮ остался стоять у стены, Ольсен шагнул вперед Завтра в газетах напишут: «Корабль, как всегда, встречал агент Космофлота ДрейЮ. Он был одет в сшитый у мастера Крире-2 форменный костюм песочного цвета с золотыми пуговицами…»

Низкая платформа, которой управлял напыщенный как индюк ВосеньУ, ловко подкатила к Андрею. Тот пропустил вперед Ольсена. Платформа выехала на раскаленное поле и поплыла к кораблю.

Пилоты вышли из люка и остановились на верху пандуса. Андрею показалось, что сквозь густой от жары и пыли воздух до него доносятся слова:

– Ну и жарища…

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

С космодрома возвращались в новой машине консула.

Машина была удобной, чистой, на воздушной подушке, герметизация великолепная – на сидениях совсем не было пыли.

Витас Якубаускас почти не изменился. У него всегда были светлые волосы, и, если он немного поседел, этого не заметишь.

Говорили о «Шквале», о его ходовых качествах. До воспоминаний дело не дошло. Витас был деликатен.

С появлением кораблей класса «Шквал» в авиации наступал новый этап. Гравитационные роторы гораздо проще плазменных двигателей, они совершенно безопасны и не требуют защиты. Плазменный корабль обречен жить и умереть в открытом космосе, а гравитолет может опуститься на любом поле. В худшем случае примнет траву.

Ольсен, в зеленом костюме, с кружком Озерной школы на груди, и капитан Якубаускас в повседневном мундире гражданской авиации очень обыкновенно рассуждали о совершенно необыкновенных вещах. А за тонкой стенкой машины мир продолжал упрямо тикать по своим, неведомым законам. А мы и есть, думал Андрей, та ниточка, что связывает Галактику с этой планетой, с этими горцами и торговцами, дети и внуки которых полетят к звездам и будут строить гравитационные станции. Этот переход случится быстрее, чем на Земле, ведь нам пришлось самим расти до космической эры. Неизвестно, что лучше. Само существование ниточки между планетой и Центром неотвратимо и жестоко разрушает ткань этой непонятной жизни, какими бы мы ни были порядочными, разумными и гуманными. Конфликт внутри людей. ВараЮ смог преодолеть его в себе, он осознал неизбежность перемен и приветствовал их. А ВосеньУ? Он побывал в Центре, он научился летать на планетарных машинах, но психика его определяется не столько знаниями, сколько травмой, вызванной тем, что клан его мал и слаб – и это для него важнее, чем все корабли, прилетающие с неба.

– Где вы будете ночевать? – услышал Андрей голос Ольсена.

– Витас останется у меня, – сказал Андрей. – Тем более, что нам сегодня идти на прием.

– Куда? – удивился Витас.

– На ужин к наследнику Брендийскому.

– Отдыхайте, – сказал Ольсен. – Я помогу ПетриА разместить экипаж.

– Предупредите ее, пожалуйста, что я сегодня на ужине, – попросил Андрей.

– Разумеется, – сказал Ольсен, открывая дверь машины. – Чудесная девушка. Очень интеллигентная.

Андрей и Витас вышли из машины. Ольсен сказал вслед:

– Тебе пора подумать о семье, Андрюша. Елена Казимировна того же мнения.

– Спасибо, – сказал Андрей.

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Умывшись и переодевшись, Витас улегся на диван и закрыл глаза.

– Знаешь, что приятно? – сказал он.

– Что?

– Окно открыто, и в него залетает ветер.

– Тут жарко, – сказал Андрей. – Вот на водопадах воздух настоящий, хрустальный. Может, я с вами съезжу.

– На Землю не собираешься? – спросил Витас.

– Пока нет. Ты голоден?

– Жарко, – сказал Витас. – Потом. Что там нашли на Ар-А?

– Уже и до центра донеслось?

– Галактика невелика, – сказал Витас. – И событий не так уж много. А мы разносчики новостей.

– Сюда прилетел один археолог, вчера вечером он должен был читать доклад о раскопках. Сенсация номер один. Вся знать обулась в сапоги и нацепила перья. Представь себе, что на Землю двадцатого века прилетает археолог с Марса с сообщением, что там открыты следы атлантов.

– И почему лекция не состоялась?

– Археолог пропал без следа. В самом центре города, в двух шагах от Школы знаний. Его могли похитить для выкупа, могли ограбить и убить. Может быть, это какая-то акция изоляционистов. О них много говорят, но толком никто ни черта не знает.

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

В шесть Андрей с Витасом поехали на ужин к Пругу Второму, наследнику Брендийскому. Это был официальный прием, не посетить его означало нарушить этикет. Витас не скрывал интереса, Андрей был раздосадован, что ПетриА еще не вернулась из космопорта.

Пруг прибыл в город в прошлом году и поселился в пустовавшей дыне – своем клановом доме.

Все подъезды к дому были заняты экипажами знати. Пришлось поставить космофлотовский фургончик за углом, в переулке.

Дом Пруга был окружен зеленой изгородью чуть меньше человеческого роста. По сторонам широкого проема, как раз напротив входа, стояли каменные колонны с гербами владения Брендийского: человек, пронзенный копьем. От колонн к лестнице тянулись в два ряда пятиножники с факелами. В смолу факелов был добавлен сок какого-то горного растения, они пылали зловещим фиолетовым пламенем. Горцы в коротких кольчугах и высоких шлемах, с копьями и автоматами в руках охраняли вход. У наследника Брендийского было немало врагов.

Они шли вдоль изгороди. Было почти темно. До освещенных колонн оставалось шагов пятьдесят, когда Андрей почуял что-то неладное. Жизнь в столице, где с темнотой приходят законы мести, а наемные убийцы организованы в гильдию, не менее почтенную, чем гильдии ювелиров и астрологов, научила его осторожности. Конечно, агент Космофлота не имел клана и не подчинялся законам мести, но в темноте возможны недоразумения.

То ли черная тень шевельнулась за изгородью, то ли в воздухе сгустилась неестественная тишина, но Андрею вдруг стало холодно. Неожиданно для самого себя он резко толкнул Витаса в спину и упал рядом с ним на булыжную мостовую.

– Ты спятил? – Витас рванулся, отбросив Брюса.

– Извини, – произнес Андрей, тяжело поднимаясь. Он ушиб локоть.

Витас не услышал – а Андрей услышал, потому что прислушивался, – быстрые шаги за изгородью, мягкие кошачьи шаги человека, обутого в толстые вязаные сапоги. А еще раньше он услышал, как взвизгнула комаром тонкая отравленная стрелка и звякнула почти беззвучно о стекло стоявшей сзади машины.

Андрей помог Витасу подняться.

– Андрей, ты можешь объяснить…

– Погоди, – сказал Брюс.

Он вытащил из кармана фонарик и посветил в сторону машины. Стрелка лежала возле колеса. Наконечник был разбит о стекло, по стеклу тянулась струйка яда, желтого и густого, как мед. Андрей поднял стрелку. Витас молча наблюдал за ним. Он ждал объяснений.

Андрей посветил на стрелку. Такими стреляют из духовых трубок, у каждой стрелки есть на древке клеймо. По законам чести нельзя стирать с древка клановый знак. Даже у гильдии наемных убийц есть свое клеймо.

На этой стрелке клеймо было соскоблено.

– Пошли, – сказал Андрей.

Они дошли до колонны. Там стояли охранники Пруга. Они, конечно, ничего не заметили.

– Я не знаю, кто стрелял, – тихо сказал Андрей Витасу. – И не знаю, в кого из нас. И не понимаю, почему.

– У тебя отменная реакция. Я ничего не заметил.

Они вошли в круглый зал на втором этаже дыни. Посреди зала на троне с резной спинкой восседал Пруг Второй, наследник Брендийский, знатный изгнанник. Его рыхлое, грузное тело выпирало из трона, обвисало по сторонам. Голову наследника украшал трехрогий колпак, символизирующий три самые высокие горы во владении Брендийском, тело было прикрыто несколькими разноцветными короткими плащами. Он был похож на очень крупного младенца, одетого сразу в несколько распашонок. За его спиной стояли телохранители с ритуальными двойными копьями.

Гости подходили к хозяину дома и осведомлялись о здоровье.

Андрей оглянулся в поисках Ольсена. Тот стоял у стены и разговаривал с ВараЮ. Елена Казимировна на прием не пришла: она не выносила этикета.

Красочная толпа, медленно текшая по кругу, центром которого был трон, – а стоять на месте неприлично, – заслонила их от Андрея. Он нащупал в кармане стрелку.

– Я не ожидал такого счастья! – воскликнул с преувеличенной радостью Пруг. – Покровители небесных кораблей почтили нашу жалкую хижину!

– Покровители небесных кораблей осчастливили нас! – громко повторил герольд.

Андрею показалось, что толстяк встревожен. Его черные мышиные глазки суетились, убегали от взгляда, жирные пальцы дергались, перстни отбрасывали лучи.

– Как ваше драгоценное здоровье? – спросил Андрей.

– Я покорно приближаюсь к концу своего жалкого пути, – ответил Пруг, как того требовал этикет.

– Надеюсь, что смерть не придет за вами в ближайшее столетие, – ответил как положено Андрей.

Он встретил взгляд наследника Брендийского. Глазки вонзились в его лицо.

Случайности быть не могло, думал Андрей. Никто, кроме нас, не наденет мундира Космофлота. Нас ждали.

Витас тем временем отвечал на вопросы. Из уважения к гостю Пруг говорил на космолингве. Наследнику Брендийскому никто не посмел бы отказать в редкой для этого мира образованности. Хотя, насколько знал Андрей, толстяк никогда не покидал Пэ-У.

Когда Витас освободился, Андрей повел его вокруг зала так, чтобы догнать ВараЮ и Ольсена. ВараЮ единственный в этом попугайном мире позволил себе придти в дневной тоге: он показывал этим, что остается на службе. Знатные дамы перешептывались, щеголи морщились, но власть этого тихого, худощавого, очень спокойного человека была настолько весома, что вокруг него всегда образовывалось пустое пространство. Он был незнатен и лишь незаметной настойчивостью превратил столичную стражу в реальную, только ему подвластную силу.

– Есть новые сведения, – сказал ВараЮ. – Наш осведомитель говорил с бродягой, который видел, как вчера вечером у Дальних причалов остановилась машина. Из нее вытащили завернутое в ткань тело и сбросили его в воду. Сейчас там мои водолазы.

– Вы думаете, это связано с археологом? – спросил Ольсен.

– Клановой войны сейчас нет. Грабители не повезут тело в машине. И не будут пользоваться стрелами.

– Чем?

– Отравленными стрелами. Это не их оружие. А у стрелы, что нашли на пирсе, странная особенность…

– У нее стерто клеймо, – сказал неожиданно Андрей.

ВараЮ остановился. На него натолкнулся кузен премьера. В толпе произошла заминка. Пруг Брендийский резко обернулся.

– Простите, – сказал ВараЮ кузену премьера. – Я задумался.

Минуту спустя главный стражник тихо спросил:

– Откуда ты знаешь о стрелке?

– Точно такая же, со стертым клеймом, лежит у меня в кармане. В нас стреляли. Здесь, рядом с домом наследника.

Андрей незаметно вытащил из кармана стрелку и вложил в протянутую ладонь. Стрелка тут же исчезла. Даже Ольсен не заметил.

– Почему они не попали? – спросил ВараЮ задумчиво. – Воины стреляют из духовых трубок без промаха.

– Я почувствовал, – сказал Андрей. – И упал.

ВараЮ кивнул. Он верил в интуицию.

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Пруг поднялся с трона. Мягко, но звучно шлепнул в ладоши.

– Мои слуги и жены, – произнес он, – приготовили недостойное гостей угощение. Мне вредно много есть. Я умоляю сжалиться надо мной и разделить со мной ужин.

В зале сразу стало шумно. Многие пришли сюда, чтобы полакомиться. Гости поднимались по лестницам на верхний этаж, где кольцом были расставлены столы. Внутри кольца расположились музыканты и танцоры.

Андрея посадили в стороне от остальных землян. Зачем-то Пругу так было нужно. Витас тоже оказался в окружении чужих людей.

Одна из танцовщиц подошла к столу, взяла из вазы голубоватое яблоко и улыбнулась Андрею. Это была очень известная танцовщица, он видел ее на десятке приемов.

Пруг сидел напротив Андрея. Он казался гигантом, потому что его стул был выше других. В ожидании, пока рассядутся гости, Пруг чистил ногти серебряным кинжальчиком. Он чуть наклонил голову, чтобы танцовщица не мешала ему наблюдать за агентом Космофлота, и легко улыбался. Интересно, думал Андрей, кому же все-таки выгодно меня убить? Ему не было страшно. Просто надо быть осторожнее.

Слуги внесли блюда с густой похлебкой из дичи. Всем известно, что лучшая в городе похлебка из дичи подается в доме наследника Брендийского.

На столе появились горящие курильницы с хмельными благовониями. Гости прикладывались к ним, голоса зазвучали громче. Похлебка была как всегда чудесной, но от благовоний Андрея мутило.

Танцовщица все быстрее кружилась под рокот бубноа.

ВараЮ сидел с каменным лицом, ждал, когда можно будет уйти. Его люди сейчас ныряют в озеро. Вода под светом керосиновых фонарей кажется черной и маслянистой.

Танцовщица остановилась, раскинув руки. Кисти рук чуть дрожали, звенели браслеты. Все тише и тише.

Андрей почувствовал взгляд, будто кто-то стучался ему в спину. Он оглянулся.

Сзади стоял один из воинов Пруга, могучий желтоволосый смуглый мужчина с узкими веселыми глазами. Поверх кольчуги была накинута туника цветов Брендийского союза, за широким поясом три ножа. Он молча смотрел в затылок Андрею.

– Как твое имя, отважный воин? – спросил Андрей.

– ДрокУ, благородный господин со звезд, – ответил тот.

– Я тебя раньше видел.

– Я всегда стою по правую руку знаменитого владетеля Пруга, – сказал воин, не отводя взгляда.

Перед глазами крутились жонглеры с раскрашенными лицами. Танцовщица сидела в центре круга, посасывая благовония.

Неслышными шагами к Андрею подошел слуга.

– Вас к телефону, звездный господин.

Слуга шел впереди. Они спустились по лестнице в зал, оттуда по другой, более узкой лестнице в основание дыни, в подвал. Там было полутемно. Богато украшенная трубка лежала на столике рядом с аппаратом, похожим на швейную машинку. В трубке стрекотал кузнечик – линия разъединена.

– Кто звонил? – спросил Андрей.

– Женщина, – ответил слуга. – Она очень волновалась.

Андрей начал крутить ручку вызова. Мягкая, пышная, тяжелая ладонь легла на рычаг.

– В момент веселья, – сказал наследник Брендийский, – нельзя отвлекаться. Обычаи не следует забывать.

Пруг улыбался, но глаза были мутными – он накурился. Под распашонками поблескивала кольчуга.

– Ты останешься с нами, – сказал Пруг. – Танцовщицы ждут тебя на верхнем этаже, повелитель неба.

– Гость дома может не бояться угроз, – ответил Андрей.

Пруг оттеснил его от телефона.

– Андрей, ты здесь? – крикнул с лестницы Витас.

– Мы сейчас уходим.

Андрей подошел к лестнице. Зачем Пругу нужно, чтобы он остался здесь? И кто звонил – Петри А?

Он был на верхних ступеньках, когда наследник крикнул:

– Остановите его!

Люди, жавшиеся к стенам, вскочили. Путаясь в распашонках, Пруг вытаскивал метательный нож.

– С дороги! – рычал он.

Но они с Витасом были уже у дверей.

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

В агентстве горел свет, дверь была открыта. В зале для посетителей ни души.

– ПетриА!

Он окликнул ее тихо, будто боялся спугнуть.

– Ушла, – сказал Андрей, успокаивая самого себя. Он уже знал, что надо пройти еще два шага, за высокую стойку, где стоял ее стол. Витас понял, что страх остановил Андрея и не дает ему сделать этих шагов. Он первым подошел к стойке, открыл в ней деревянную дверку, шагнул внутрь и наклонился.

Андрей знал, что он трус. Любой человек в Космофлоте знает, что он трус. За что исключен из списков летного состава.

Вита с исчез за высокой стойкой.

– Иди сюда, – позвал он.

ПетриА лежала на полу, возле стола, свернувшись калачиком, как ребенок, который почему-то заснул в таком неудобном месте.

Витас осторожно приподнял ее голову. Голубой парик соскользнул с черных волос, будто не хотел служить неживой хозяйке.

Андрей стоял, опустив руки, смотрел на темное пятно на ее груди и мысленно умолял Ви-таса сказать, что ПетриА только потеряла сознание.

– Она умерла, – сказал Витас.

– Нет, – сказал Андрей, который знал, что она умерла, уже в ту минуту, когда они вошли в агентство. – Она звонила, она просила приехать. Сколько времени прошло, а мы все не ехали.

Витас поднялся, шагнул к столу, к пишущей машинке. Движение его удивило Андрея. Он тупо смотрел, как Витас вытаскивает из машинки нижнюю половину листа, грубо и неровно оборванного.

«Шквал», – было напечатано у оборванного края.

– Она писала это, когда они вошли, – сказал Витас.

Андрей кивнул. Ему было все равно.

– А что там? – услышал он голос Витаса.

– Мой кабинет, – сказал Андрей. – Он заперт.

Витас толкнул дверь, она открылась.

– Замок взломан, – сказал Витас.

Внутри тоже горел свет. Шкаф, стоявший напротив двери, был раскрыт и пуст. Что же там должно быть?

– Что было в шкафу? – спросил Витас.

– Ничего интересного, – ответил Андрей. – Мундир.

– Кому-то было интересно, – сказал Витас. – И стол взломан. Что было в столе?

– Ничего интересного, – повторил Андрей. Все это не имело никакого отношения к нему. И к ПетриА.

– Почему она написала «Шквал»? – донесся настойчивый голос Витаса.

– Не знаю.

– Ты можешь позвонить в диспетчерскую?

Андрей снял трубку телефона. Там не отвечали.

– Надо ехать, – сказал Витас.

– А она? – спросил Андрей.

– Ей мы уже не поможем.

Андрей позвонил брату ПетриА и попросил приехать. Он сказал, что с ней несчастье. Больше ничего. Потом склонился и поцеловал ПетриА в висок. Кожа еще сохраняла остатки теплоты.

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Космофлотовская машина подскакивала на камнях, ухала в рытвины – ей еще не приходилось ездить так быстро по этой отвратительной дороге.

Надо бы позволить Ольсену, они были дружны с ПетриА, но Ольсен уехал куда-то с ВараЮ. Андрей ощущал какую-то связь между покушением у Пруга и смертью ПетриА. А если просто совпадение во времени?

– С такой скоростью мы доберемся до космодрома к утру, – сказал Витас.

Темные дома-дыни выплывали из темноты, освещенные фарой, и прятались в столбе дыма. Расхлябанный фургон Космофлота ухнул в очередную выбоину, и его окутало пылью. Когда он выбрался из желтого облака, впереди возникли огни космодрома. Тусклые дежурные фонари, люлька диспетчерской на башне.

Ворота на поле были распахнуты, охранника не видно.

Андрей затормозил у башни. Было очень тихо. Стайка летучих крыс пролетела низко над головами, и по коже прошел холодок от их тихого пения.

Витас молча следовал за Андреем.

Диспетчерская была ярко освещена. Дежурный диспетчер завалился набок в кресле, он был неподвижен. Андрей пощупал пульс.

– Он жив.

Диспетчер тихо застонал.

Витас прошел к экрану и включил его. На экране возник корабль, он был темен и тих. Витас дал увеличение.

Люк открыт, пандус опущен.

– Где вызов? – спросил Витас.

Андрей уже вызывал корабль. Тот не отвечал.

– Этого не может быть, – сказал Витас.

Андрей обернулся. В открытых воротах космодрома вспыхнул белый круг прожектора и на поле выползла большая военная машина. Из коротких труб белыми столбами рвался пар. Стальной округлый лоб блестел под фонарем.

Машина шла полем к кораблю.

Андрей бросился к выходу, Витас за ним. Они залезли в фургон и помчались к «Шквалу».

Боевая машина затормозила. В открытом люке корабля возникла фигура.

– Кто это? – крикнул Андрей, перекрывая рев двигателя.

Человек, освещенный прожектором, был одет в светлый костюм и высокую фуражку.

– Это ты! – закричал в ответ Витас.

Человек редко видит самого себя издали, но Витас был прав. Человек, стоявший у люка, был одет в песочный мундир агента КФ, тот самый мундир, который исчез из кабинета.