Текст книги "«Химия и жизнь». Фантастика и детектив. 1975-1984"

Автор книги: Джон Рональд Руэл Толкин

Соавторы: Рэй Дуглас Брэдбери,Кир Булычев,Айзек Азимов,Клиффорд Дональд Саймак,Святослав Логинов,Станислав Лем,Роберт Шекли,Михаил Веллер,Пол Уильям Андерсон,Курт Воннегут-мл
сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 72 страниц)

№ 4
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

^{Д-р А. Кон}
Драконы: какими они были?
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
^{(научный фольклор)}

Дракон. Литография Мориса Корнелиуса Эшера |1958 |

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

В последнее время в научной печати широко обсуждаются различные стороны биологии и экологии драконов [12]. Весьма интересные соображения по этому поводу были высказаны недавно Р. Меем в «Nature» [13]. Однако нам представляется, что указанная работа не исчерпывает этой проблемы, более глубокое изучение которой, как будет показано ниже, может привести к важным выводам общенаучного значения.

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

1. К вопросу о систематике драконов
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Я думал, что есть драконы и все – единого образца. А тут целая уйма разновидностей.

Дж Б. Пристли. «31 июня»

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Таксономическая принадлежность драконов и родственных им малоизученных животных вызывает особенно оживленные дискуссии. Мей [13, с 16] выделяет две группы, различающиеся характерными морфологическими особенностями. Первая группа – виды, обладающие шестью конечностями, то есть двумя крыльями и четырьмя лапами: четырехлапые крылатые драконы, грифоны, кентавры, пегасы, а также двукрылая гуманоидная разновидность ангелов. Вторая группа – животные с четырьмя конечностями: единороги, василиски и змеедраконы, то есть крылатая разновидность драконов с двумя лапами и телом змеи.

Вторая группа видов, как считает Meй, филогенетически более молода и представляет собой лишь ответвление от основной линии развития позвоночных, от которых ничем существенным не отличается. Что же касается подлинных четырехлапых крылатых драконов и других животных с шестью конечностями, то их выделение в самостоятельную группу Мей относит к значительно более раннему этапу эволюции: «по меньшей мере к девонскому периоду» [13, с. 17] В работе Саймака [8, с. 61, 173 и 206] прямо указано, что по меньшей мере один такой дракон уже существовал на Земле еще раньше и юрском периоде.

Принципиальное различие между двумя этими группами драконов отмечено и другими авторами. Так, Акимушкин [1, с. 98] подчеркивает, что в более древних античных и раннесредневековых источниках «драконы имели иной образ», чем в более поздних, описывающих банальную их разновидность – змеедраконов с четырьмя конечностями (2 лапы 2 крыла). Таким был, например, дракон из деревни Вилер, упоминаемый Кирхером [5] и Змей-Горыныч, некоторые данные о морфологии которого приведены Стругацким и Стругацким [9, с. 259] а также змее-драконы зафиксированные неизвестными авторами XIII в. на барельефах Георгиевского собора в г. Юрьевск-Польском и в других иконографических источниках [2, с 259 и далее].

Таким образом, подлинные драконы с шестью конечностями представляли собой, по видимому, самостоятельную эволюционную ветвь, существенно отличную от змеедраконов, василисков, единорогов, а также от современных летающих ящериц Юго Восточной Азии и обитателей озера Лох-Несс.

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

2. Особенности физиологии драконов
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Из смотрил его – жар, из дышил его – дым

А. Кэрролл. «В Зазеркалье»

⠀⠀ ⠀⠀

По свидетельству большинства источников, подлинным драконам были свойственны характерные физиологические особенности и прежде всего способность к огнедышанию. Так, Пристли [7, с 369] описывая одну из разновидностей подлинных драконов – «свирепого исполинского винтохвостого дракона» (согласно классификации автора) подчеркивает что у него «из ноздрей то и дело вырывались клубы дыма». «Желтые языки пламени», выделяемые драконом, упоминают Стругацкий и Стругацкий [9, с 222] Аналогичные свидетельства приводит Шварц [11, с. 325]

Фиг. 1. Изображение дракона на шкатулке XII в. (Равенна)

⠀⠀ ⠀⠀

Механизм этого уникального физиологического процесса в литературе освещен недостаточно. В одном из источников [9, с. 223] есть указание на систематические эксперименты над драконом:

«Каждую пятницу возят…

– Куда? – спросил я.

На полигон, батюшка. Всё экспериментируют…».

Однако результаты этих экспериментов в открытой печати опубликованы не были и можно высказать лишь общие соображения о возможном механизме процесса.

Горючее вещество представляло собой, по всей видимости, газ с низкой температурой вспышки – например, водород, метан, сероводород (последнее подтверждается встречающимися во многих источниках указаниями на «смрад», испускаемый драконами в процессе огнедышания).

Воспламенение выделяющегося горючего газа происходило, очевидно, в достаточно мягких условиях. По-видимому, здесь следует предположить наличие каталитического механизма. В случае водорода роль катализатора могла бы играть, например, металлическая платина, тем или иным способом концентрировавшаяся в соответствующих органах дракона; подобные механизмы биологического концентрирования металлов известны [3] и в настоящее время интенсивно изучаются Очевидно, что клады, хранителями которых были драконы [13, с. 17], наряду с другими драгоценными металлами содержали платину, служившую источником катализатора, необходимого драконам для воспламенения изрыгаемых газов. Особый интерес представляет физиологическая функция огнедышания у драконов, поскольку, как будет показано ниже, ее раскрытие проливает новый свет на проблему происхождения и эволюции драконов.

Фиг. 2. Изображение драконе на соборе XI–XII вв. г. Мане (Франция).

⠀⠀ ⠀⠀

Литературные источники, неизменно связывающие огнедышание с передвижением драконов в пространстве, позволяют предположить, что существует связь между огнедышанием и способом их локомоции. Обращают на себя внимание также указания на характерные звуковое эффекты, совпадающие во времени с актами огнедышания. Иногда это «оглушительный, страшный, рев от которого стены дрожат» [11, с. 321]; иногда «отдаленный гул, который постепенно замирает» [11, с. 337], а иногда «зловещий визг, пронзительно жестокий» [10, с 326] Нетрудно заметить, что все упомянутые эффекты представляют собой не что иное, как шум, сопровождающий работу реактивного двигателя (это обстоятельство, естественно, не могло быть отмечено в работах, опубликованных ранее середины XX в.).

Сопоставление имеющихся данных приводит таким образом, к выводу, что для драконов был характерен реактивный способ локомоции с использованием тяги, создаваемой при сгорании эндогенного горючего газа. Орган огнедышания у драконов являлся, по существу, своеобразным биологическим реактивным двигателем.

⠀⠀ ⠀⠀

3. Драконы и эволюция жизни на Земле
⠀⠀ ⠀⠀

– А не могла ль – заметил я —

природа

Подобное чудовище создать?

А. К. Толстой. «Дракон»

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Мы видим, что подлинные драконы разительно отличаются от всех известных нам позвоночных как своими морфологическими признаками (наличие шести конечностей), так и особенностями физиологии (огнедышание, реактивный способ локомоции). Это крайне затрудняет определение систематического положения драконов среди животного мира Земли.

Фиг. 4. Голова дракона с новгородской миниатюры XII в.

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Эта трудность может быть преодолена лишь одним путем. Достаточно предположить, что драконы имеют внеземное происхождение. Все вышесказанное делает такое предположение достаточно обоснованным. Отметим, что по меньшей мере для одного частного случая его справедливость была наглядно показана Саймаком [8, с. 206]. По-видимому драконы результат биологической эволюции, проходившем по иному пути чем на Земле, что и привело к появлению существенно отличных морфофизиологических особенностей. На Землю, где драконы появились не позднее юрского периода, они были доставлены, по видимому, с помощью автоматических космических аппаратов в соответствии с теорией управляемой панспермии, развитой в работе Крика и Оргола [6]. Косвенным указанием на обстоятельства появления драконов на Земле может служить отраженная в древних легендах связь драконов с атмосферными возмущениями и другими небесными явлениями: смерчами, метеоритами, падающими звездами (sic!) и др., которые, очевидно, сопровождали прибытие космических аппаратов на Землю.

Фиг. 3. Голова дракона. Изображение эпохи Сасанидов (III–VII вв.)

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Можно высказать ряд обоснованных гипотез о природных условиях планеты, где первоначально обитали драконы. На возможность подобной реконструкции по аномальным особенностям организмов, имеющих внеземное происхождение, указывают Крик и Оргела [6]. Возникновение в ходе эволюции реактивного способа локомоции с использованием огнедышания могло быть целесообразно лишь в условиях кислородной атмосферы, и притом достаточно плотной вероятно, гораздо более плотной, чем земная. Эта планета, очевидно, была также гораздо богаче тяжелыми металлами, которые могли служить катализатором огнедышания.

Более разреженная земная атмосфера представляла собой среду, значительно менее подходящую для передвижения реактивным способом Кроме того, на Земле драконы были поставлены в условия ощутимого дефицита металла – катализатора огнедышания. Эти факторы, очевидно и обусловили весьма сильное давление отбора, которому, как указывает Meй [13 с 17] драконы подвергались на Земле. Правда, они успешно выдержали конкуренцию с примитивными земными рептилиями того времени: по-видимому, массовое вымирание динозавров в конце мелового периода, до сих пор не получившее удовлетворительного объяснения было результатом вытеснения их драконами. Однако с развитием на Земле более высокоорганизованных форм жизни драконы сами, в свою очередь, были ими вытеснены.

Единственной средой на Земле где реактивный способ локомоции предоставлял определенное эволюционное преимущество была гидросфера Хорошо известно [4], что в Мировом океане до сих пор обитает обширная и весьма высокоразвитая группа организмов, пользующихся этим способом передвижения, а именно головоногие (спруты, кальмары и пр.) Им также свойственны значительные морфологические отличия от других земных организмов – необычное число конечностей (!), наличие множественных сердец, голубой пигмент крови и т. д.

По-видимому головоногие также имеют инопланетное происхождение их следует рассматривать как выродившихся и измельчавших потомков той небольшой части драконов, которая была вытеснена с суши и адаптировалась к водному образу жизни.

Изучение головоногих с этой точки зрения, насколько нам известно, еще не проводилось и представляет первостепенный научный интерес.

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Литература

1. Акимушкин И. Тропою легенд. М I4GI.

2. Вагнер Г. К. Скульптура Суздальски Влили мнрекон Руси М 14(54

3. Вернадский В И Очерки геохимии М. 1434

4. Детская энциклопедия изд. 3-е. т. I, М 1973

5. Кирхер А Подземный мир, 1978.

6. Крик Ф. Оргел А. «Химия и жизнь» 1974. № 4

7. Пристли Дж. Б 31 июня, В сб 31 июня Л1 141)8

8. Саймак К. Заповедник гоблинов М. 1972

4. Стругацкий А. Стругацкий Б. Понедельник начинается в субботу М 1966.

10. Толстой А. К. Дракон В кн. Толстой А. К. Избранное М., 1914

11. Шварц Е. Дракон В кн. Шварц Е. Избранное М., А. 1962

12. Hogarth «Dull. Brit. Еcol. Soc.» 7 [2] 2–5. 1976

13. May R M Ecology Ш Dragons «Nature», 261, 16–17, 1976

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

№ 5
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

^{Вит. Ручинский}
Не ищите кролика Кузю

сказка

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

– На этом, уважаемые дамы и господа, разрешите закончить. Благодарю за внимание!

Пухлые босоногие женщины в развевающихся одеждах – то ли музы, то ли нимфы – внезапно отделились от небесно-голубого плафона и закружились надо мной в стремительной пляске. Шквал аплодисментов разнес в клочья напряженную тишину зала. Защелкали вспышки блицев. Репортеры ринулись на сцену. «Мистер Кукушкин! Мистер Кукушкин!» – надрывались они, почему-то с ударением на последнем слоге, и выбрасывали змеиные головки микрофонов.

Зал – сплошь профессура – бушевал. Ликующие негры в белых шапочках. Бородатые индусы в факирских чалмах. Пугающие загадочной учтивостью японцы. Председатель – позвольте, да ведь это же институтский вахтер Евстигнеев! – бесполезно тряс колокольчиком…

И вдруг все смешалось: зал, репортеры, председатель-вахтер. Промелькнуло распаренное, точно после бани, лицо Бурова-Сакеева. Он за что-то меня отчитывал. С какой это стати? Да я!..

Но я так и не узнал, в чем дело, потому что проснулся.

Звонок аварийной сигнализации трезвонил вовсю. Пахло горелым: очевидно, где-то замкнуло обмотки. Надев соскочившие во сне очки, я пробежался взглядом по панели с приборами и сразу все понял – проклятое реле! Программное устройство отказало, и центрифуга в камере «Бурсака» вращалась с сумасшедшей скоростью – стрелку зашкалило. Я бросился к главному рубильнику и выключил установку.

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Теперь пора объясниться.

Вы, разумеется, наслышаны о профессоре Бурове-Сакееве, авторе УКОМФИГа? Понимаю: водопад, он же лавина информации – проскочило.

Универсальная Комбинация Физических Генераций – вот что такое УКОМФИГ. Своих кузнечиков Буров-Сакеев облучал рентгеном, токами высокой частоты, вращал в центрифуге, держал в магнитном поле, бомбил ультразвуком. Скажете, все уже было? Не торопитесь! В УКОМФИГе соль в том, что сочетается несочетаемое.

Впрочем, продолжим.

Через установку «Бурсак-1» было пропущено свыше тысячи зеленых кузнечиков. Трое приобрели невиданную прыгучесть – остальные бесславно погибли. Рекордистом оказался кузнечик, выловленный на заливных лугах под Костромой. Буров-Сакеев, ничего не скажешь, шутник, назвал его Бимоном в честь знаменитого негритянского прыгуна. Исторический прыжок зеленого Бимона на пятьдесят три метра семьдесят семь сантиметров на специально оборудованном полигоне близ деревни Елыкаево привел в изумление наблюдавших за экспериментом специалистов, включая знаменитого Джорджа Аткинса, гостя из далекой Австралии. «Фэнтэстик!» – так отреагировал доктор Аткинс.

Под результаты была подведена теория, которую кое-кто воспринял с ухмылкой: ничего не знаем, что за УКОМФИГ? И тут доктор Аткинс, путешествуя с супругой по Европе, остановился для заправки автомобиля в княжестве Лихтенштейн и между делом дал интервью местным репортерам. Прыжок кузнечика Бимона был им причислен к наиболее выдающимся событиям в современной биологии. Помощь подоспела кстати – скептики стали затихать.

А Буров-Сакеев подбрасывал угольку в топку. Дайте только срок – будет вам и молниеносное обучение школьников любому иностранному языку, включая японский и суахили, и новая порода коров: две-три буренки заставят бесперебойно работать молочный завод средней мощности. И даже чудо-рыбы: сегодня малек, завтра – килограмма в два, не меньше. И все – УКОМФИГ. УКОМФИГ!

Еще студентом биофака я заболел методом Бурова-Сакеева. А когда добился распределения в его лабораторию, то пел и плясал от счастья.

К опытам на стандартных «Бурсаках» меня не допустили, а заслали в Елыкаево измерять прыгучесть обработанных кузнечиков, которых доставляли в опломбированном контейнере.

Честно сказать, мне скоро прискучило мотаться изо дня в день по полю с вешками и рулеткой. Немедленный переход на крупные объекты – вот что занимало мое воображение. Выбор пал на кроликов.

Ах, как трудно оказалось открыться Бурову-Сакееву в своих дерзких планах! Пропаганда грядущих достижений УКОМФИГа отнимала у него уйму времени. К тому же заседания разнообразных комиссий, подкомиссий и комитетов, научные командировки в сильно– и слаборазвитые страны: заполучить аудиенцию у профессора было практически невозможно. А его зам Фугасов встал насмерть. «На наш век, дорогой, хватит и кузнечиков», – отвечал он каждый раз, когда я пробовал заикнуться о кроликах.

Но я не сдался. Мне удалось подкараулить Бурова-Сакеева после заседания Ученого совета в институтском буфете. В продолжение моего рассказа он с неимоверной скоростью поглощал сосиски, не забывая, однако, обмакивать их в горчицу. Выложиться я не успел – в буфет с криками ворвались два бородача в джинсовых костюмах, схватили Бурова-Сакеева и поволокли к выходу. Его увозили на телестудию: несмотря на жуткую занятость, Буров-Сакеев безотказно появлялся на голубом экране.

Профессора затолкнули в микроавтобус, ожидавший у подъезда. Казалось, все было кончено. Но когда машина, обдав меня черным выхлопом, резко взяла с места, Буров-Сакеев неожиданно распахнул дверцу и прокричал:

– Передайте Фугасову: я – за!

Семафор был открыт, и я, не жалея сил, принялся за монтаж «Бурсака» невиданных до сих пор размеров.

Я толком не знал, чего хочу добиться от кроликов, применяя к ним УКОМФИГ. Может, чтоб они, подобно кузнечикам, стали на редкость прыгучими. Или вырастить у них новую шерсть, длиной и шелковистостью – чистый мохер…

Три месяца непрерывных опытов не дали результатов: кролики дохли, не выдержав полной программы УКОМФИГА. Фугасов мурлыкал танго «Кумпарента» и таял от счастья, словно масло в июльский полдень, а я начинал терять надежду.

Однако кролик, за которого я принялся на прошлой неделе – я окрестил его Кузей – повел себя молодцом. Оставалось последнее – опыт на центрифуге. И надо же, такая досада: заснул! Проклятое реле!

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Вой вращавшейся по инерции центрифуги, наконец, смолк. Я поднялся и дрожащими руками открыл дверь камеры. Смотрю – Кузя живой! Сидит себе в центрифуге, передними лапами прикрыл капустный кочан, от листочка отщипывает. Вот молодец! Вот спасибо! Протянул руку, хотел погладить. Но кролик издал странный звук, словно запела детская дудочка. Верхняя губа у него задралась, из-под нее выползли два желтоватых резца. Задними лапами он принялся выбивать о борт центрифуги дробь. Все чаще, чаще. И вдруг хвать за палец! Зубами! Отпрянув назад, я врезался затылком в угол магнитного генератора. Все поплыло, в глазах завертелись радужные обручи и в каждом – оскаленная кроличья морда.

Наощупь я выбрался из камеры. Зажмурился, снова открыл глаза – нет, непонятное видение не исчезло. Где-то далеко под порывом ветра с треском захлопнулось окно. И тут мое сознание неожиданно пронзила простая мысль – зачем? Зачем я все это делаю? Кроличьи морды в обручах разом исчезли, но то, что подспудно зрело во мне, сметая шаткие препоны, хлынуло наружу. Я выбежал в коридор и громко закричал:

– Идите все сюда! Слушайте!

Потом мне рассказывали, что, в сущности, произошло.

Из комнат повыскакивали сотрудники, меня окружили, а я во всеуслышание стал называть эксперименты над кроликами сплошной авантюрой: расчет был на авось – а вдруг? Терзаю, каялся я, ни в чем не повинных животных, все думаю на эффект наткнуться, чтобы моим именем назвали: «Эффект Кукушкина». А дальше пойдет-покатится: конгрессы с симпозиумами., ковровые дорожки, портреты, непременно портреты, и чтобы в профиль – в профиль я лучше получаюсь!

Я исповедовался до тех пор, пока в мое плечо не впилась чья-то железная рука. Блеснули стекла очков в квадратной оправе – Фугасов! Свободной рукой он с профессиональной ловкостью отвернул нижние веки моих глаз и, заглянув в них, прошептал:

– Ну что ж, все понятно!

– Может, позвонить ноль три? – произнес чей-то догадливый голос.

Но Фугасов уже подал знак – меня подхватили под руки и повели. Как оказалось, в мою комнату. Усадили в кресло оператора «Бурсака». Фугасов велел всем выйти, подошел к телефону и набрал номер. Он звонил Бурову-Сакееву, просил его немедленно прийти – произошло «че-пе», надо разобраться, принять меры. Остатками сознания я понял, что у профессора не было никакой охоты мчаться разбирать «че-пе». Но Фугасов был настойчив. Наконец он положил трубку и с нескрываемым торжеством объявил:

– Идет!..

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

– Что у вас тут происходит? – крикнул Буров-Сакеев еще с порога.

Я вскочил на ноги и протянул руку в направлении «Бурсака»:

– Там! Там!

Фугасов попытался загородить дорогу, но профессор легко его отодвинул и скрылся в камере.

Через несколько секунд оттуда послышался крик, с лязгом распахнулась дверь, из камеры, шатаясь, выбрался Буров-Сакеев. Правая рука его с двумя выпрямленными пальцами – указательным и безымянным – была воздета, как у боярыни Морозовой на бессмертной картине Сурикова. Между пальцами – тоненькая струйка крови. Блуждающий взгляд профессора сошелся с фугасовским, и тут Буров-Сакеев с глухим рычанием бросился на своего зама, явно намереваясь схватить его за горло. Фугасов увернулся и выскочил из комнаты.

Тогда, обратившись ко мне – я вжался всем телом в спинку кресла – Буров-Сакеев приказал:

– Стенографистку! Живо! Пусть документально, по всей форме!

… Пройдут годы. Я состарюсь, выйду на пенсию. Буду придерживаться рационального режима питания. Регулярно следить за прогнозами погоды. Но никогда, – вы слышите, – никогда не выветрится из моей памяти то, что диктовал мой учитель.

– Записывайте, – вещал Буров-Сакеев несуществующей стенографистке, – Бимон был прыгуч от природы. Остальные – не я. Ей-богу, не я! Фугасов – его штуки! Прыгучих специально отбирает, процент завышен! В Сан-Ремо привязались с допросами – еле выкрутился.

Дальше пошло непонятное.

– Жена Лариса. С прежней было проще. Халатом от «Диора» по морде – это как прикажете понимать? А обувь? Покупаешь – руки дрожат. С размерами путаница…

Он умолк на полуслове С удивлением уставился на меня, пожевал губами. Дыхание стало ровным. Буров-Сакеев взглянул на часы, хлопнул себя ладонью по лбу и пробормотал:

– Черт возьми, у меня же прием делегации!

И выбежал из комнаты.

Некоторое время я находился в оцепенении. Потом бросил взгляд на камеру «Бурсака» – дверь была распахнута. Я заглянул внутрь, там было пусто. Кузя исчез.

Я обегал весь институт, спрашивал встречных, не попадался ли кому на глаза кролик. Меня вынесло к проходной.

– Дядя Вася! – закричал я в ухо вахтеру, тому самому Евстигнееву, которого видел во сне председателем ученого собрания. – Тут случайно кролик не пробегал?

– Как же! Сию минуту! – с тихой радостью ответил вахтер. – Я ему: «Ты куда, серый?» А он – прыг через барьер!

Я выбежал на улицу. И сразу увидел Кузю. Кролик сидел на краю тротуара у пешеходного перехода. В светофоре горел красный свет. Я начал красться. Неожиданно Кузя обернулся и увидел меня. В тот же миг, сильно оттолкнувшись лапами, он распластался в воздухе и приземлился на проезжей части улицы. Прямо на него мчался автофургон с косой надписью «Мебель» на борту. Кузя снова взлетел вверх и опустился на крышу. Автофургон наддал и проскочил на желтый, увозя моего кролика.

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Ночь я провел без сна. Сомнений не было – Кузя после обработки на «Бурсаке» стал феноменом. Один укус – и человек выплескивает то что глубоко погребено в тайниках его сознания. Правда, действие эффекта скоротечно, но тем не менее факт, научный факт… Стоп! А как трактовать профессорскую исповедь?.. Если УКОМФИГ – фугасовские штуки, то почему же Кузя? Или УКОМФИГ тут не при чем?..

К утру стало ясно одно: главное – отыскать Кузю. Отправлюсь к профессору, выложу все. Он поймет. Сделает все возможное и невозможное. Город будет поднят на ноги. Будьте уверены – Кузю найдут!

– Да вы что? – удивилась секретарша, когда я наутро ворвался в приемную. – Он же сегодня улетает на конгресс в Мар-дель-Плата!

…Аэропорт! Последний шанс! Перехватить! Во что бы то ни стало!

Я поймал такси и объяснил шоферу, что будущее науки зависит от него.

Мы успели. Буквально перед нами к подъезду аэропорта подъехала черная «Волга». Из нее вышел Буров-Сакеев в сопровождении незнакомой девицы в голубом парике и изогнутых темных очках. Позади с профессорским чемоданом в руках плыл весело улыбающийся Фугасов.

– Пожалуй, назовем так: УКОМФИГ – программа на завтра, – провозгласил профессор, обращаясь к своей спутнице. – Ну как? Подходит?

– Гениально! – отозвалась девица, делая пометки в блокноте.

– А? А? Нравится? – наседал на нее Буров-Сакеев. – То-то! Во мне вообще погиб первоклассный журналист, а может быть, даже писатель!

– Нет, в самом деле гениально! Но как быть с текстом? Рука мастера!

– После Мар-дель-Плата все, что угодно, – пообещал профессор. – Го-то-о-ов на все! – пропел он неожиданно бархатным басом фразу из «Фауста».

Я забежал вперед и встал на ступенях подъезда с раскинутыми в стороны руками.

– Имею сообщение – исключительной важности! Только вам одному!

– Самолет, голубчик, лечу! – парировал мой выпад Буров-Сакеев. – Валяйте телексом – отель «Континенталь». Пламенный привет!

Он отсалютовал складным зонтом в черном чехле и вместе со спутниками скрылся за зеркальными дверями подъезда.

Оставалось одно – дождаться возвращения Бурова-Сакеева. И тут произошло неожиданное.

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Спустя неделю, вернувшись с работы, я включил телевизор. Советник юстиции рассказывал с экрана о борьбе с нарушениями Уголовного кодекса в торговой сети нашего города. Через десять минут я понял, что такие преступления скоро будут изжиты. Примета – участившиеся в последнее время явки с повинной.

Среди прочих историй советник рассказал о продавце из мебельного магазина № 15 по фамилии Трикин. Переполненный сознанием собственной вины, он прямо в магазине публично покаялся, что берет «в лапу» за дефицитную мебель.

В виске застучал молоточек догадки: Кузя – мебельный фургон – раскаявшийся продавец!

Не теряя времени, я поспешил в мебельный магазин № 15 на окраине города.

На выставленной мебели были разложены картонки с надписью «Продано». Продавцы в синих халатах с фирменными значками на лацканах философически рассматривали редких покупателей. Набравшись духу, я подошел к одному из продавцов – его лицо показалось мне добродушным.

– Если насчет «Клариссы», то не мечтайте. – сказал продавец, уставившись на плакат «Спасибо за покупку».

Я объяснил, что меня заинтересовал удивительный случай с Трикнным.

– Ничего удивительного, – обернулся он ко мне. – Обыкновенный псих.

И рассказал, как все было.

В тот день Трикин помогал разгружать фургон с «Клариссами». Неожиданно он выскочил наружу, заметался по магазину и принялся кричать, что он жулик и регулярно обирает честных граждан.

– Потом, видим, начал затихать, – продолжал рассказ продавец. – Думали, обойдется. Только выходят тут из публики двое и так ласково говорят Трикину – поехали, гражданин, с нами, мы вам поможем во всем разобраться. Посадили в машину и увезли. И какая муха его укусила?

– Может, его и правда кто укусил? – осторожно поинтересовался я.

– Уж вы скажете. Палец он себе поранил, это верно. Когда в фургон лазил.

– Постойте! – воскликнул я. – А в тот день здесь не появлялся кролик? Такой серенький?

– Был кролик, – послышался позади меня чей-то голос. К нам подошел еще один продавец, видимо, заинтересовавшись беседой. – Его в том же фургоне привезли. На складах какой только живности нет. Бориска его утащил.

– Какой Бориска?

– Бориска? Сын нашей кассирши. Он как раз мальчишек привел за досками, в школе чего-то мастерить – живой уголок, кажется…

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Спустя полчаса я уже нервно вышагивал взад-вперед но пустынному коридору школы перед классом, в котором учился Боря Шмелев, сын кассирши. Главное я уже знал – это рассказала ею мать: Боря отнес кролика в школьный живой уголок.

Прозвенел звонок. В коридор высыпали школьники. Я подошел к первому попавшемуся мальчику и ж просил его показать мне Борю Шмелева.

– Это я, – ответил с удивлением мальчик.

Рука судьбы! Я поташил мальчика к окну и срывающимся от волнения голосом спросил, что с кроликом из мебельного магазина? Жив ли он?

– А вам зачем, дяденька?

Ответить я не успел. Перед нами выросла сухопарая учительница в очках.

– Вы, наверное, из газеты? Будете писать о нашем живом уголке? – затараторила она, радостно улыбаясь – Боря, сбегай за ключом.

Я не стал возражать – удача сама плыла мне в руки.

– Он у нас активный член биологического кружка, – продолжала учительница – Но не забудьте отметить и нашего директора. Это он, он разрешил занять подсобку!

Вдвоем с Борей – учительница спешила на урок – мы спустились на первый этаж и подошли к комнате рядом с гардеробом. Боря отпер висячий замок, и мы вошли.

За металлической сеткой, среди сена, разбросанного по дощатому настилу, я разглядел в полумраке пару ежиков, свернувшегося спиралью ужа, черепаху и скачущую взад-вперед обезьянку. На полке сбоку тяжелой зеленью отсвечивали аквариумы. Боря дотянулся до выключателя, щелкнул, и тут я увидел в дальнем правом углу серый комок. Медленно поднялись и встали торчком длинные уши, раскрылся и блеснул розовый глаз. Сомнений не было – Кузя!

В сетку ткнулась обезьянка, зверек с дымчатой шерстью и белыми полукружьями около ушей. Обезьянка-игрунка, их еще называют уистити. Боря достал на кармана кусочек яблока и просунул сквозь сетку.

– Ее Сережка Соколов принес, – объяснил Боря. – Отец у него знаете кто? Капитан дальнего плавания. Он купил ее в Южной Америке, в городе Мар-дель-Плата…

Мар-дель-Плата! Передо мной возник аэропорт, девица в голубом парике, улыбающийся Фугасов, мой незабвенный учитель: «Валяйте телексом – отель «Континенталь», пламенный привет!»

Глаза Кузи разгорались все ярче. И тут – а может, мне это показалось, потому что Боря не шелохнулся – тишину прорезал пронзительный звук детской дудочки.

– А кролик этот прямо в руки мне бросился там, в магазине, продолжал мальчик – Все как закричат: «Жаркое! Жаркое приехало!». Я его под куртку и бежать. Откуда он только взялся?.

– Что ж, у вас просто замечательный живой уголок, – сказал я. И неожиданно для самого себя добавил: – Ну, пошли?

Я не стал сочинять никаких басен, чтобы вновь завладеть Кузей. Просто попрощался и все. И на следующий день подал заявление об уходе.

Фугасов выразился так: «Крах авантюриста!» А мне было все равно.

А пока я устроился учителем биологии в школе. Нет, не в той, где в живом уголке нашел себе приют Кузя: моя – на другом конце города.

Все свободное время я просиживаю в библиотеке. Роюсь в литературе, анализирую дневниковые записи – ищу ответа на вопрос: что произошло в опыте с Кузей? Блуждаю в потемках. Пока не нащупаю хотя бы ниточку, к научной работе я не вернусь – я так решил! Но когда читальный зал пустеет, лампы на столах гаснут, и, взяв у сонной гардеробщицы плащ, я выхожу на улицу, под дождь, порой подступает такая тоска, что во рту становится сухо. Неужели я был в миллиметре от величайшего открытия – от эффекта, который принес бы мне имя и славу, и просто-напросто свалял дурака?.. И мама, открыв мне дверь, спрашивает: «У тебя неприятности?»

Никаких неприятностей. Все, как надо. Только очень трудно понять самое главное.

Утром еду в ту самую школу. Вхожу в живой уголок. Кузя теперь совсем меня не боится. Я глажу его, щекочу за ушами, а Кузя тычется мне в ладони мокрым носом…

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀