Текст книги "«Химия и жизнь». Фантастика и детектив. 1975-1984"

Автор книги: Джон Рональд Руэл Толкин

Соавторы: Рэй Дуглас Брэдбери,Кир Булычев,Айзек Азимов,Клиффорд Дональд Саймак,Святослав Логинов,Станислав Лем,Роберт Шекли,Михаил Веллер,Пол Уильям Андерсон,Курт Воннегут-мл
сообщить о нарушении

Текущая страница: 68 (всего у книги 72 страниц)

Из боевой машины выскочили воины в черных коротких туниках поверх кольчуг. С копьями, некоторые с автоматами. Затем вылез грузный человек, закованный в латы. Андрей узнал Пруга, наследника Брендийского.

Пруг обернулся, заметил машину Брюса и что-то крикнул воинам, потом быстро побежал наверх, к люку. Человек в мундире Андрея Брюса поспешил за ним. Воины кинулись назад, прячась за броней боевой машины. Короткая пушка начала разворачиваться в сторону паровичка.

Оставалось еще пятьдесят метров открытого пространства. Андрей видел на маневрах, что происходит при выстреле взрывчатой картечью. Именно из такой пушки.

Андрей резко развернул машину и бросил ее в сторону, чтобы ускользнуть от прожектора. Он успел увидеть, как два воина выволакивают из люка человека, обнаженного и бессильного. Пушка выстрелила.

Единственным спасением было скрыться за кораблем. Башня боевой машины разворачивалась, Андрей шкурой чувствовал, как ствол поймал их машину и ведет ее. Он резко затормозил, Витас ударился головой в лобовое стекло.

Сверкающая струя пролетела перед самым носом паровичка.

Полминуты, чтобы зарядить пушку. Отравленные стрелы били по боковым стеклам, оставляя на них желтые потеки.

Во всю силу врубился могучий прожектор «Шквала». Поле стало светлым и маленьким, спасительная стена корабля была рядом.

Но они не успели. Их накрыло следующим выстрелом.

Андрею показалось, что он ослеп. Звенело разбитое стекло. Ожгло руку. Машину завертело и понесло.

Потом неожиданно наступила тишина. Машина стояла.

– Витас, – крикнул Андрей. – Ты что?

Витас не отвечал. От выстрелов вспыхнула фанерная обшивка паровичка, кабина наполнялась дымом. Все было неправильно и нереально. Он – агент КФ, он занимается рейсами, размещением гостей, тихое место, тихая работа. Сейчас он вернется и расскажет ПетриА о диком сне.

Витас оказался со стороны выстрела. Андрей вывалился из машины, на мгновение он потерял сознание от боли, но не отпустил Витаса и вытащил его за собой. Рука ударилась о бетон, и сверху мешком свалился Витас.

Дым был ужасен, пламя разгоралось, чтобы сожрать паровичок. Андрей полз или ему казалось, что он ползет, лишь бы скорее спрятаться в спасительную тень под кораблем, как будто там их никто не найдет…

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Андрей сделал движение, чтобы откинуть одеяло, но рука, запеленутая и тяжелая, не подчинилась ему. Звонок тревоги в мозгу безжалостно будил клетку за клеткой, и, пробудившись окончательно, Андрей замер от необъятности тревоги, а затем – горя.

Была смерть ПетриА. Ночной космодром. Звезды картечи. Ослепительный взрыв.

И Андрей не пытался больше подняться. Он замер. Он почти спокойно прокручивал в голове ленту событий, вчерашних – или, может быть, уже давних? Сколько он провел времени в беспамятстве? Где он? На корабле. И корабль в полете. Ни один звук, ни одно движение не выдавало этого, но Андрей – на то и опыт – отлично знал, что корабль летит.

Андрей подвигал ногами. Ноги были послушны.

Теперь правая рука. Правая рука откинула одеяло и поднялась в воздух. Андрей поглядел на нее, как на живое существо, ему не принадлежащее.

Он сел на кровати. Голова закружилась. Ноги сделали привычное движение – надеть шлепанцы. Пятки скользнули по полу. Андрей сосчитал до двадцати, голова перестала кружиться. Он поднялся. Рука в эластичной повязке легла вдоль бока. Было больно. Чем же кончилась эта история с нападением? А Витас?

Беспокойство за Витаса и заставило Андрея скинуть оцепенение.

Андрей дотронулся до кнопки двери. Дверь не шелохнулась. Сначала ему даже не пришло в голову, что дверь может быть закрыта. За годы жизни на кораблях он не видел такого – двери не должны запираться, если только не нарушена герметичность.

Андрей шагнул к койке, нажал на столике вызов интеркома. Слава богу, хоть вызов работает. Экран как бы нехотя ожил, пошел полосами. Вспыхнул белым. На экране был ВосеньУ.

И не узнаешь с первого взгляда. К тому же костюм был ему велик.

Разумеется, велик, потому что Андрей выше ВосеньУ и шире в плечах.

Вот, значит, кому надо было, чтобы его приняли за Андрея. Зачем? Чтобы захватить корабль.

Значит, подумал холодно Андрей, утопая в ненависти, значит, это ты, мой скромный помощник, убил ПетриА. Она помешала тебе, и ты ее убил.

– Где Витас? – спросил Андрей. Он был совершенно спокоен.

– Болеет.

– Кто у вас главный?

– Нас ведет Пруг Брендийский.

– Вызови его.

На экране возник Пруг Брендийский. Он не знал, как переключается связь, и попросту оттолкнул ВосеньУ.

Наследник Брендийский был в боевом наряде и высоком шлеме. Полосы боевой краски на надутых щеках, подсиненные, заплетенные в косички усы. И настороженные черные глаза.

– Ты хотел говорить со мной? – сказал он. – Говори.

– Что произошло?

– Ты сам пришел к нам, – сказал Пруг. – Мы тебя не звали.

Он смеялся. Добрые лучики веером разбежались от уголков глаз.

– Зачем все это нужно?

– Приведите его ко мне, – приказал Пруг.

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Пруг Брендийский ждал в кают-компании. Он занимал половину дивана.

– Рука, – спросил Пруг, – не болит?

– Я хочу видеть капитана Якубаускаса, – сказал Андрей.

– Я думал, ты будешь спрашивать о более важных вещах, – сказал Пруг и снял парик. Голова под париком была совсем лысой.

Рука ныла, как будто в нее воткнули гвоздь. Даже подташнивало от боли. Еще не хватало упасть перед ним в обморок.

Андрей опустился в кресло напротив Пруга. Охранник, вошедший за Андреем, хотел помешать, но Пруг поднял руку:

– Пускай сидит. Он слаб. Люди неба хороши, пока вокруг них много приборов. Когда они голые, то в них нет силы.

– Где Витас? – сказал Андрей упрямо. Не спорить же с горным князьком, в лапы к которому попал лучший звездолет Галактики.

– Я отвечу, – сказал Пруг. – Твой Витас жив. Он мне не нужен, как не нужен ты. Но жив. Где доктор?

– Сейчас, – отозвался ВосеньУ и, стараясь не проходить рядом с Андреем, отправился к экрану. За экраном молча стоял ДрокУ, желтоволосый воин, которого Андрей видел в доме Пруга.

– Медотсек слушает, – раздался голос. Интересно, сколько человек оставалось на «Шквале»?

– Скажи ему о капитане, – произнес Пруг на космолингве.

– Как ваша рука? – спросил доктор. – Я хотел бы, чтобы вы зашли ко мне. Вам надо сменить кокон и сделать обезболивание.

– Я задал тебе другой вопрос, – сказал Пруг. – На мои вопросы надо отвечать сразу.

Доктор пожал плечами. Он был уже немолод, худ и сутуловат.

– Не пугайте меня, – сказал он. – Капитан Якубаускас в тяжелом состоянии. Он в ожоговой камере. Прямой опасности для жизни нет, но требуется покой и длительное лечение…

Андрей смежил веки. Тошнило от боли.

– Почему ты не задаешь вопросов? – спросил наследник Брендийский. – Я рад тебе ответить. Ты мой гость в этом большом доме.

– Зачем вы это сделали? – спросил Андрей. – Вы же понимаете, что вас обязательно поймают.

– Могу ответить, – сказал наследник Брендийский. – В этом теперь нет тайны. Мы летим на Ар-А. На родину моих предков. На родину гигантов.

– Зачем?

– Я очень просто устроен, – ответил Пруг. – Мне нужна власть и слава. Как и каждому благородному воину. Я был предательски лишен власти, которая причитается мне по праву, и вынужден жить среди слизняков вонючего города. Но у меня давно была мысль вернуться к себе победителем. Великим победителем, о котором давно мечтал мой народ и все народы.

Пруг Брендийский перестал улыбаться. Даже мягкие брыли подобрались.

– Ты чужой, ничего не понимаешь. А если понимаешь, то думаешь так, как тебя учили. Только великие люди умеют думать так, как хотят. Я думаю о том, как поднять честь. Я лечу на Ар-А. Побуждения мои благородны и цель высока. Поэтому ты жив, и твой капитан жив, и те, кто был на корабле, тоже живы. Мне не нужна кровь, только справедливость.

– А ПетриА? – спросил Андрей. – Она погибла.

– ПетриА, из клана Кам-Петри? Мне никто не сказал.

– Спроси у своего сообщника, – сказал Андрей.

– ВосеньУ, что знаешь ты, скрытое от меня?

– Кто-то убил ПетриА, – сказал ВосеньУ. – Когда я зашел в агентство, чтобы взять полетные документы и его одежду, то увидел ее мертвой. Наверное, это совершил ДрейЮ. У них была связь, и он боялся, что о ней узнают.

– Если ты прав, – сказал Пруг, – о, мы будем вынуждены жестоко наказать ДрейЮ. Ибо никто не смеет поднимать руку на девушек наших славных кланов.

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Медицинский отсек был ярко освещен. Доктор поднялся навстречу.

– Здравствуйте, – сказал он. – Меня зовут Мишель Геза. С вами я немного знаком. Со вчерашней ночи вы мой пациент.

– Витас спит?

– Спит. Сейчас займемся вами.

Он быстро обработал раны. Боль возникла, заставила сжать зубы, но тут же отпустила.

– Что у вас произошло? – спросил Андрей.

– Я не поехал в город, – сказал доктор. – Полежите, сейчас пройдет. Я немного простудился. Нас осталось двое, я и второй пилот Висконти. Мы занимались своими делами, Висконти был на мостике. Потом он включился и сказал, что приехал агент Космофлота, что-то случилось. Я тоже пошел к люку, может быть, несчастный случай. Было темно. Я увидел служебную платформу, а на ней стояли вы.

– Как вы меня узнали?

– Форма. Форма представителя Космофлота.

– Это был мой помощник ВосеньУ.

– Висконти открыл люк. Мы же не знали вас в лицо…

– Вас никто не винит.

– Дальше все было неожиданно. Они оба вошли и приказали нам лечь. Висконти был вооружен, он пытался достать пистолет…

– И что?

– Они закололи его. Понимаете, все произошло очень быстро. Висконти вдруг упал. А меня свалил другой. Остальные, наверное, скрывались у корабля. Или лежали на платформе. Я услышал голоса. Они ворвались в корабль. Меня перетащили в кают-компанию. Мне сказали, что корабль переходит в чье-то владение. Человек в вашей одежде хорошо говорил на космолингве.

– Да, – сказал Андрей. – У него диплом штурмана. Но он предпочел работать в агентстве.

– Он сказал, что я должен выполнять приказания. Иначе меня убьют, как Висконти. Он не шутил.

Доктор подошел к столу, стал перебирать на нем какие-то бумажки. Руки его чуть дрожали.

– Простите, – сказал он, – не могу пережить.

– Я бы тоже испугался.

– Вы не поняли, я не могу пережить унижения. Это отвратительно. У меня на глазах убивают человека. Я смотрю на эти лица – совершенно спокойные лица… Когда этот ВосеньУ сказал, что «Шквал» должен готовиться к отлету, я вспомнил давние времена, может, помните, если вы учили историю, про террористов, которые захватывали самолеты.

– Помню. Читал.

– Я старался говорить с ними мягко, ну как с сумасшедшими. Я уговаривал одуматься. Он смеялся, а потом меня ударил. Буквально ударил по лицу. Вы можете поверить?

– Могу.

– Остальное вам известно. Но куда мы летим? И как вы думаете, они нас накормят?

– Не знаю, – сказал Андрей. – Они говорят, что летят на Ар-А. Это другая планета в той же системе.

– Она населена?

– Нет. Там только археологическая экспедиция.

События, которые казались еще недавно не связанными между собой и даже загадочными, обретали простые объяснения. Почему надо было покушаться на Андрея и Витаса? Потому что они мешали Пругу, оставаясь на свободе, они могли сорвать захват корабля. Их надо было убрать. Просто и понятно. Но почему Пруг не был настойчив в попытках убить их? Есть старинная поговорка: «Лучше живой враг, чем мститель за мертвого». Пруг опасался, что убийство капитана и агента КФ заставит Галактический Центр вступить на путь смертной мести. Пока была темная улица и стрела со стертым клеймом, Пруг мог откреститься. На корабле все иначе…

Но путешествие на родину предков – что за причина для такого трезвого политика, как Пруг?

Доктор открыл дверь в госпиталь. Там, в ванне с физиологическим раствором, лежал Витас.

Андрей подумал, как меняется человек, когда он находится в неестественном состоянии. Ты смотришь на него и видишь куклу, потому что мышцы лица расслаблены, чего не бывает даже в глубоком сне, от этого лицо становится неживым.

– Что же, – сказал Андрей, – надо отдать им должное. Они провели свою операцию безукоризненно.

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Наследник Брендийский, потомок гигантов и в скором будущем господин планеты Ар-А, пригласил к обеду агента КФ Андрея Брюса.

Кают-компанию переоборудовали. Предусмотрительный наследник притащил с собой любимые вещи. Например, кресло, достаточно солидное, чтобы вместить его тушу.

Стол был накрыт скатертью цветов клана. Два воина в парадных туниках и шлемах стояли по обe стороны кресла, сверкая обнаженными клинками.

– Садись и поешь со мной, – сказал Пруг. – Не считай себя моим кровником. Это заблуждение. Смерть уважаемой ПетриА была следствием ошибки. Мы ее не убивали. Даю слово горца.

Воины внесли блюда с настоящей горской пищей. И об этом Пруг позаботился.

– Доктор голоден, – сказал Андрей.

– Я уже распорядился. Ему понесли пищу.

Странно, подумал Андрей. За всю мою не очень удачную жизнь мне не приходилось еще сталкиваться с человеком, которого я мысленно называю врагом. Но этому я враг.

– Мне ничего от тебя не надо, – сказал Пруг, накладывая с подноса мешанку в миску Андрея. – Я своего добился. Дикий горец захватил корабль. Почему? Потому что вы избалованные люди. Вас защищает страх других перед вашим могуществом. Это и есть ваша слабость. И вот результат: мы летим туда, куда я хочу.

– Не вижу, в чем наша слабость.

– Все очень просто. Горец никогда бы не сел за один стол с убийцей. Он бы умер от голода. Он бы бросился на нож. А ты такой могущественный, что не считаешь для себя унизительным сидеть со мной. Ты думаешь, что перехитришь меня. А ведь человеку трудно перехитрить гиену. Она – первобытное существо. Я – первобытное существо. Даже твой неверный помощник ВосеньУ – первобытное существо. Вы научили его летать в космосе и считать на компьютере, но внутри он остался таким же диким, как и до встречи с вами. Ты когда-нибудь был у него дома? Ты знаешь, с каким упрямством он выполняет все ритуалы первобытной жизни? Когда я узнал, что он внутри остался первобытным, я начал прикармливать его, а прикармливая, запугивал. Признай, что в моих словах есть истина.

– Есть, – согласился Андрей. – Мы были доверчивы. В результате убита ПетриА, убит пилот Висконти, тяжело ранен капитан корабля. И боюсь, что это – не последние жертвы.

– Не превращай меня в убийцу. Кстати, ты тоже ранен, и еще одного человека пришлось убить вместо археолога. Тебе смерть неприятна, ты чураешься ее оскаленной морды. Но если бы ты стал проповедовать миролюбие среди моих людей, тебя бы не поняли.

Принесли пирог с ягодами, кислый, свежий, остро пахнущий лесом и смолой. Пруг отломил кусок и положил Андрею.

– Мы никогда не были вашими врагами, – сказал Андрей. – Даже по вашим законам нельзя нападать, не бросив вызова. Это считается подлостью.

– Не учи меня, что подло, а что хорошо. Мир подл. Другого я не знаю. Я должен возвратить себе престол в горах. Это – благо для моих подданных. Ради него я позволю себе презреть устаревшие правила благородства. Вы встали на моем пути к великой цели и стали моими врагами, хотите вы того или нет.

Вошел ДрокУ. Он нес серебряный таз для омовения рук. Простому воину такая честь не дозволена.

– Я не согласен с вами, – сказал Андрей Пругу.

– Меньше всего мне нужно твое согласие. Я пригласил тебя не для этого. Ты должен понять, что мне нельзя сопротивляться. И не замышляй фокусов, они приведут к твоей смерти.

ДрокУ хлопнул в ладоши. Слуги принесли курильницы.

– Я бы мог схитрить, – сказал Андрей, поднимаясь. – Мог бы притвориться покорным. Но мои понятия чести не позволяют мне сделать это. Убийство и честь несовместимы. Я буду бороться с тобой, Пруг Брендийский, пока ты не будешь обезврежен.

– Для этого тебе придется меня убить, а убивать ты не хочешь. Так что ты бессилен, господин неба. Ты даже не сможешь отомстить за свою женщину. Я в презрении плюю на тебя. Уходи.

По кают-компании раскатился громкий, утрированный смех. И голос Пруга вслед:

– Я хотел сказать тебе – опасайся ВосеньУ. Он маленький человек, и он тебя боится. А такие маленькие люди очень опасны. Ты меня понял?

– Понял.

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Если «Шквал» идет к Ар-А, это займет два дня. Археологи уже знают, что случилось, у них есть связь с Пэ-У…

Андрей представлял себе, как известия о малой войне распространяются по Галактике. Но эти картины были далеки от реальности: Пруг оказался предусмотрительным.

Археологи на Ар-А, ожидая прилета «Шквала» и возвращения Фотия ван Куна, с утра пытались связаться с космодромом Пэ-У. Космодром не отвечал – там была взорвана диспетчерская.

Когда утром «Шквал» не вышел на связь, Галактический Центр сообщил об этом в Космофлот, но так как было известно, что «Шквал» благополучно приземлился на Пэ-У, то дежурный по управлению не встревожился. Во время обеда ему сообщили, что планета также не отвечает. Так и не доев компота, он поднялся в центральную обсерваторию, чтобы узнать, какого рода помехи могли возникнуть на линии. Ему сказали, что из-за взрыва сверхновой связь ненадежна во всем секторе.

Поняв, что во всем виновата сверхновая, дежурный все же вызвал два корабля, которые находились в том секторе, – «Титан» и «Вациус». Связь с ними была нормальной.

Андрею в каюту позвонил доктор Геза.

– Это безделье кролика, – сказал он. – Сейчас откроется дверь и ваш Гаргантюа скажет – пожалуйте, будем вас кушать. Дайте мне какое-нибудь задание.

– Почему я?

– Не могу объяснить. По каким законам стая выбирает вожака?

Андрей понял, что застоялся. В нем всегда жил какой-то бес движения. Поэтому он начал отжиматься от пола. Он отжался двадцать два раза, когда дверь отворилась и показался доктор.

Андрей вскочил. Потряс руками, расслабил пальцы.

– Как вы вышли?

– Они забыли запереть дверь.

– Возвращайтесь к себе.

– А вы?

– Я загляну в отсек связи.

Андрей быстро пошел по коридору. У закругления коридора он замер, прислушиваясь. Потом обернулся. Доктор все еще смотрел вслед. Андрей энергично махнул рукой – уходите!

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Законы, по которым на корабле располагаются помещения, консервативны. Дорогу к сектору связи Андрей мог бы найти с закрытыми глазами. Дверь в отсек была открыта.

Андрей закрыл за собой дверь, включил настройку. Над пультом загорелись два зеленых огонька. Теперь надо найти волну и позывные Центра. Когда-то он знал их наизусть, но все, наверное, изменилось. Он включил экран-справочник.

Дверь сзади беззвучно поехала в сторону. Андрей понял это по внезапному движению воздуха и обернулся.

ВосеньУ держал в руке бластер.

– Тебя опасно оставлять в живых, – сказал он.

Глаза ВосеньУ казались черными бездонными дырами, как дыры в белой маске, за которой нет лица.

«Такие маленькие люди очень опасны».

Андрей бросился на пол, стараясь дотянуться до ног ВосеньУ.

Луч ударил в пульт и расплавил экран. ВосеньУ снова поднял бластер, рука его тряслась.

Дурак, – трезво и спокойно подумал Андрей, – выпустил весь заряд и не поставил на подзарядку. У меня есть три секунды.

Он вскочил и шагнул к ВосеньУ так, чтобы за эти три секунды дойти и убить. Он очень хотел убить этого человека. Но не успел, потому что за спиной того уже громоздился слоновьей тушей Пруг Брендийский. Далее желтоволосый ДрокУ… а за ними доктор. И доктор кричал:

– Убийца!

Андрей увидел, как ладонь Пруга опускается на затылок ВосеньУ, и пожалел, что не успел первым.

ВосеньУ охнул и сел па пол. Бластер отлетел в сторону, и доктор хотел поднять его, но ДрокУ опередил его.

– Я же предупреждал, – сказал Пруг. – Он очень опасен.

– Трусливый человек опасен не только для врагов, но и для друзей, – сказал Пруг Андрею.

Они снова сидели в кают-компании.

– Во всем виноваты вы, – сказал Андрей. – Он пешка.

– Нет, я не могу быть виноват. Я выше этого. Тем более, что он принадлежал к такому ничтожному клану, что его можно вообще считать человеком без клана. Приходится отступать в мелочах, чтобы победить в главном.

– Опять притворяетесь.

– В твоих глазах я плох, в моих глазах я велик и справедлив.

– На пути к своей справедливости вы уже многих убили.

– Придется убивать и еще. Может, тебя. Но славить потом в песнях будут меня, потому что я полетел к гигантам и взял их оружие. Песни поют о великих завоевателях. В песнях нет места тем, кто стоял на пути великих завоевателей.

– Поймите же, все это выдумка. Нет никаких предков, нет никаких арсеналов. Это легенда, которая очень дорого обходится.

– Ты мне не веришь? Приведи гробокопателя, – приказал Пруг воину.

Андрей не сразу узнал археолога Фотия ван Куна. Он вошел, прихрамывая, и остановился в дверях. Охранник подтолкнул его в спину.

– Простите, – сказал археолог.

Они с ним поработали так, как и не снилось интеллигентному человеку, подумал Андрей. Археолог к этому не привык.

– Пришел, вот и спасибо, – сказал добродушно Пруг Брендийский. – Ты садись, не стесняйся.

Кровоподтек на скуле, синяк под глазом. Рука на боку – похоже, били по почкам.

Фотий ван Кун сел бочком, осторожно, садиться ему было больно, но отказаться он не посмел.

– Как себя чувствуешь, не болит?

– Все хорошо, спасибо.

– Такая незадача, – сказал Пруг, не переставая сочувственно улыбаться. – Наш друг не поладил с одним из моих горцев. От горцев всего можно ожидать, но чтобы возвышенный, ученый человек так себя вел!

– Перестаньте… пожалуйста, – сказал ван Кун.

– Вот тут повелитель неба ДрейЮ, мой большой друг, интересуется Ар-А. Объясни ему, что вы нашли.

– Мне надо к доктору, – сказал Фотий ван Кун. – Расскажите своему другу сами.

Андрей не видел, где у Пруга спрятан хлыст. Он знал о бичах справедливости, но видеть не приходилось. Хлыст был тонкий, из хвоста морской рыбы, с колючим шариком на конце. Он вылетел откуда-то из-за кресла, взвизгнул в воздухе и, описав круг, исчез.

Андрей вскочил.

– Не надо, – сказал ему Пруг, – Господин ван Кун недостоин вашей заботы. Я только напоминаю ему.

Фотий ван Кун глядел в пол.

Дикая ситуация. Мы забываем о том, что прошлое имеет когти и хлысты, что оно безжалостно и ни в грош не ставит человеческую жизнь. Да и нас можно понять – когда и как столкнешься с таким Пругом? Он представил себе негодование, растерянность и боль ван Куна, когда Пруг и его молодцы решили поговорить с ним на своем языке. Хотя тот проштудировал множество исторических сочинений и все знает о Чингисхане и Гитлере. Как разговаривать с бешеной собакой? Если где-то появилась бешеная собака, то специалисты отловят ее и изолируют, чтобы не покусала окружающих, и постараются вылечить. Бедняга. Его, наверное, и в детстве никто не бил.

– Возьмите себя в руки, ван Кун, – сказал Андрей. – Все это скоро кончится. Мы их посадим в клетку.

– Не дождетесь, – засмеялся Пруг. – Ты лучше повтори то, что рассказал. О планете Ар-А. О ее арсенале. Только не лги.

– Я уже излагал суть в Школе знаний, – тихо сказал археолог.

– Вот, – обрадовался Пруг. – В Школе знаний был ДрокУ. Мы давно ждали его приезда. Очень ждали.

– Расскажите мне, – сказал Андрей.

– Там была война. – сказал археолог. – Им удалось кончить жизнь самоубийством. Джинн из бутылки.

– Понятнее говори, – проворчал Пруг.

– Что тут непонятного? Они многого достигли, даже вышли в космос. По крайней мере могли долететь до Пэ-У. Технологическая цивилизация. Но они воевали. Убивали друг друга. У них было бактериологическое оружие. Оно вызвало мутации. Оружие казалось им панацеей – один удар, и все. Остановиться не смогли.

– Ясно, – сказал Андрей. – И никого не осталось?

– Хуже. Они прятались в подземельях, искали противоядие, старались спастись. Некоторые остались живы, но на ином уровне… У меня с собой были материалы, все украли.

– Ты говори, – ответил Пруг. – Ты скажи об арсеналах.

– Неточное слово. Это больше, чем арсеналы. Они прятали все. Если бы они объединились, они могли бы выжить.

– Не рассуждай, – сказал Пруг. – Ты говори, что нашли.

– Дикари не учатся на исторических ошибках. Я думал, что это предупреждение. А это соблазн. Им мало одной планеты!

– Ему надо к врачу, – сказал Андрей.

– Что? – Пруг не сразу переключился на обыденность. – К доктору? Ну, веди его к доктору. Пускай доктор его лечит.

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

– Вы не представляете, – повторял археолог, пока доктор готовил успокаивающие средства, – что это за существа. Им доставляет наслаждение бить. Неужели человека можно избить так, что он потеряет человеческий облик?

– На Ар-А остались люди? – спросил Андрей, чтобы переменить тему разговора.

– Люди? Я же сказал, что их оружие изменяло генетическую структуру. Были люди – стали амляки.

– Выпейте вот это. – сказал доктор, – и разденьтесь.

– Сейчас, сейчас.

Фотий ван Кун залпом выпил лекарство, поперхнулся. Хотел что-то сказать, но не сказал, словно побоялся.

Обнаженный Фотий ван Кун оказался очень худ и весь изрисован синяками и ссадинами.

– Ну и обработали они вас, – сказал доктор.

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

К этому времени в Центре знали, что планета Пэ-У не отвечает. «Шквал» тоже молчал. В том, что случилось бедствие, уже никто не сомневался.

«Вациус», корабль с плазменными двигателями, получил приказ – идти к Пэ-У. В тот же вечер с орбиты у Сириуса стартовал к Пэ-У патрульный крейсер «Гром». Он шел на гравитонных двигателях, но расстояние было очень велико. Он придет позже.

Капитан «Вациуса», милостивый Йнвуке, почти двухметровый сутулый уроженец Крионы, обвел маленькими, в густых белых ресницах глазами собравшихся в салоне пассажиров и членов экипажа.

– У меня серьезное сообщение. Прошу общего внимания.

Там было человек шестьдесят, в основном соотечественники капитана. Звезды в этом секторе собраны компактнее, чем на окраине витка, где расположена Солнечная система, так что космические путешествия тут будничны.

Капитан оправил парадную форму Космофлота, не очень удобную для него, – крионцы предпочитают свободные, мягкие одежды.

– Гравитолет «Шквал» не выходит на связь, – сказал капитан. – Он в рейсе на планете Пэ-У.

– Милостивый капитан, – поклонился, приподнимаясь, второй штурман. – Что говорит станция планеты Пэ-У?

– С ней тоже нет связи, – сказал капитан, чуть кланяясь второму штурману.

– Осмелюсь не понять вашу милость, – сказал второй штурман. То же хотели сказать и другие члены экипажа, но не имели права: спрашивать мог только второй штурман, он же сын капитана. – Как может прекратиться связь с кораблем и планетой, если на них установлены совершенно автономные станции связи?

– Я не могу ответить на ваш вопрос, – сказал капитан. – Так как невозможно предположить, чтобы две станции случайно перестали работать, то, вероятно, корабль Космофлота попал в беду. Мы находимся ближе всех к планете Пэ-У.

– Каково отклонение от цели? – спросил один из пассажиров. Он был землянином и не знал, что ему нельзя задавать вопросов.

– Сегодня же мы меняем курс и идем к цели на максимальной скорости, которую не все пассажиры могут перенести. Мы предлагаем пассажирам перейти на планетарный посадочный катер, который пойдет следом. Как только мы закончим нашу миссию, то вернемся на прежний курс и возьмем на борт катер. Общая задержка рейса – около двенадцати галактических суток.

– Что вы предполагаете? – спросил второй штурман.

– Я ничего не предполагаю, – ответил капитан. – Но Пэ-У относится к разряду развивающихся планет, еще не готовых к галактическому содружеству.

Так как Криона была в высшей степени цивилизованной планетой, капитан не мог изгнать из своего голоса некоторой снисходительности к иным цивилизациям.

– Корабль мог погибнуть? – спросил второй штурман.

Капитан вздохнул. Штурман вел себя как последний пассажир.

– Но почему мы? – спросил пассажир с Земли. – Это не дело гражданской авиации.

– Мы будем там на три дня раньше патрульного крейсера.

– Но ведь мы не вооружены!

– Поэтому я и приказываю всем пассажирам покинуть корабль. То же могут сделать члены экипажа, которые считают, что дальнейшее пребывание на корабле для них нежелательно.

Первым улыбнулся второй штурман. Потом улыбнулись и остальные.

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Консул Ольсен и начальник стражи ВараЮ приехали на космодром.

Само здание почти не пострадало. Взрыв, разрушивший диспетчерскую, лишь выбил стекла и сорвал крышу. В тени здания, еле различимые за тучей рыжей пыли, сидели рядком три мрачных инженера из команды «Шквала».

– Что-нибудь слышно? – спросил первый инженер Салиандри. Он провел ладонью по плотной курчавой шевелюре, и в рыжей шапке образовалась черная просека.

– Нет, – ответил Ольсен печально.

У ВараЮ тоже было немного новостей. Накануне он пытался выяснить, не было ли на борту маньяка, который мог бы угнать корабль. Сам ВараЮ не верил в эту версию, но держался за нее несколько часов. Уже было известно, что исчез Пруг Брендийский, что убита ПетриА, что Андрей Брюс с капитаном позапрошлой ночью поехали на космодром, а их машина, сказал ВараЮ, найдена сожженной и изрешеченной картечью. Все указывало на то, что похищение корабля – дело Пруга, но начальник стражи не мог в это поверить. Невероятность преступления и его ненужность не умещались в сознании.

Инженеры со «Шквала» пытались разобраться в остатках диспетчерской. В глазах филолога Ольсена инженеры с гравитолета были наделены безусловной способностью подчинять себе машины. Разрозненные части рации, извлеченные из-под развалин, лежали в тени. Частей было много.

– Надежды на связь мало, – сказал Салиандри.

– Ничего, – успокоил себя Ольсен. – В Центре уже знают.

Он поглядел на белесое, иссушенное небо, будто там миг возникнуть патрульный крейсер.

– Далеко лететь, – сказал помощник капитана, имени которого Ольсен не помнил.

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

На планете Ар-А жили потомки людей – амляки.

Эти твари держались небольшими стаями. Почти беззащитные перед крупными хищниками, они сохранили остатки интеллекта, что позволяло им выжить в этом жестоком мире. Их название возникло из звукоподражания: существа все время бормотали что-то вроде: ам-ляк-ам-ляк-ам-ляк. Они не ощущали никакой связи с развалинами городов, но какие-то инстинкты тянули их к кладовым. Видно, человечество на Ар-А погибло хотя и быстро, но не мгновенно. Последние разумные жители планеты наименее пораженного среднего континента не только успели спрятать в пещерах наиболее ценные с их точки зрения вещи, но и вели до последнего момента записи. И ждали. Наивно ждали, когда все это кончится, и окончание смертей принимали за победу над врагом. Тщетность жертв оскорбляла сознание более, чем страх всеобщей смерти.

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Начальника археологической экспедиции Тимофея Брауна беспокоило отсутствие связи, но оснований для тревоги не было, потому что «Шквал» ждали только через двое суток. В тот день работали, как обычно: с утра принялись за подземелье в мертвом городе. Во время последней войны там находился штаб фронта и арсенал.