Текст книги "«Химия и жизнь». Фантастика и детектив. 1975-1984"

Автор книги: Джон Рональд Руэл Толкин

Соавторы: Рэй Дуглас Брэдбери,Кир Булычев,Айзек Азимов,Клиффорд Дональд Саймак,Святослав Логинов,Станислав Лем,Роберт Шекли,Михаил Веллер,Пол Уильям Андерсон,Курт Воннегут-мл
сообщить о нарушении

Текущая страница: 62 (всего у книги 72 страниц)

№ 12
⠀⠀ ⠀⠀

^{Борис Штерн}
Дед Мороз

Начальник отдела дошкольных учреждений подошел к окну. Под окном стояло морозное 29 декабря и показывало начальнику кукиш. На улице ни души – город Верхнесеверск добывал предновогоднюю нефть.

Что делать, подумал начальник. Платить из государственного кармана? В принципе можно из государственного, хотя и беспринципно. Значит, два детских сада будут жаловаться; и справедливо.

Начальник опять выглянул в окно. Под окном стоял старик с седой бородой и, состроив из ладошки козырек, высматривал начальника.

Этому что надо?

Старик отлип от окна и потопал за угол к входной двери.

Если бы с улицы набрать, подумал начальник. Вот такого бы… а ведь он ко мне!

И верно: приоткрылась дверь, и в кабинет просунулась седая борода.

– Входите, входите! – засуетился начальник.

– У вас веника нету? – спросил старичок.

– Входите, и так грязно!

Старичок затопал ногами, снял шапку и принялся сбивать снег с пальто. Снег таял на полу, а начальник раздумывал, как бы поскорее соблазнить старичка.

– Очень рад, – сказал начальник. – Давно вас поджидаю.

Старичок заморгал от удивления.

– Видите ли…

– Все вижу. Почтенный возраст… старикам у нас почет. Курите, если курите.

Старик поспешно достал кисет и начал крутить козью ножку.

– Где работаете, на буровой? – продолжал начальник, раздувая ноздри от давно позабытого запаха махорки. – Внуки устроены? Мы все для вас сделаем, разберемся, откликнемся. Но и вы нам помогите. Вы уважаете теперешнюю молодежь?

– Постольку-поскольку…

– Я с вами согласен. Вы не знаете ли Белохватского из драмтеатра? Плати ему, понимаешь, двойной тариф, иначе он Деда Мороза играть не будет. И других подбил! А у меня детские сады, вы понимаете?

– Я так понял, что вы предлагаете мне это… того…

– Нет… то есть да! Я еще не объяснил всей вашей выгоды. Возьмите два утренника, сегодня и завтра. Смотрите, какое у вас пальто. Воротник истрепался, пуговицы разные… и шапка.

– Шапка как шапка, – расстроился старик.

– Вы не обижайтесь. Я хочу как лучше. Вот и теплые ботинки могли бы купить. Холодно в туфлях? Деньги сразу после утренника, я позабочусь. Реквизит наш… Эх, ничего не выйдет! Вы не успеете выучить роль.

– Что вы, мне не впервой! Я роль знаю, мне бы только повторить.

– Бывает же, – удивился начальник. – Вы, собственно, по какому делу?

– Я это… – забормотал старик. – За тем и пришел. В дед-морозы.

⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀

В детском саду беспокойно, родители недовольны. Почему утренник не начинается?

– Дед Мороз задержался, – успокаивает всех заведующая.

А вот и Дед Мороз. Он только что вошел, взгромоздил узел на детские шкафчики, отжимает бороду, оттаивает. Никто на него внимания не обращает, лишь одна старенькая уборщица догадалась и зовет заведующую. Родители рассаживаются в зале кто на чем, а заведующая ведет старика в кабинет.

Там он снимает пальто и остается в какой-то выцветшей униформе.

– М-да, – говорит заведующая. – Предупреждаю, что путевку подпишу после полного часа, а то в прошлом году один такой схитрил и скомкал весь утренник. Простыня с подарками в левом углу под окном. Борода у вас настоящая, не пойму? Скорее переодевайтесь, и в зал. Начинаем.

Старик снимает пиджак и надевает красный халат на ватине. Смотрит в зеркало. В халате застряли желтые елочные иголки от прошлогоднего утренника. Надевает красную шапку со звездочками, черные валенки с бумажными снежинками, красит помадой щеки и нос. Распушает бороду. Вдруг пугается, достает из кармана тетрадку, возводит глаза к потолку, шевелит губами.

Из зала доносятся звуки рояля.

– Дети, а кто должен к нам прийти? – спрашивает музыкальная руководительница.

– Дед Мороз… – нестройно отвечают дети.

– Верно! Позовем его! Де-ду-шка Мо-роз!

Старик выбегает из кабинета и мчится по коридору. Родители в дверях уступают ему дорогу.

– Де-ду-шка Мороз! – кричат дети.

– Слышу, слышу! – кричит старик. – Бегу!

Музрук начинает играть, старик начинает петь и входит в зал:

– Разыгралися метели, стонут сосны, стонут ели… – поет он и с ужасом вспоминает, что забыл в автобусе свой главный реквизит – толстую суковатую палку.

– Склеротик ненормальный, – говорит он и устремляется к выходу.

Родители смеются, музрук в ужасе. Она пытается спасти положение:

– Дедушка Мороз! Что случилось? Расскажи нам!

– Палку забыл в авто… ах, да, виноват. Дорогие дети, у меня большое несчастье! Злой серый волк украл мою волшебную палку. Что мне теперь делать?

Дети в недоумении. Музрук ищет взглядом уборщицу, та идет на кухню и налепляет на швабру кусочки ваты.

– Дедушка Мороз, разве ты не видишь, что мы для тебя приготовили? – ласково спрашивает музрук и злобно глядит на старика.

Тот все еще топчется посреди зала и наконец замечает елку.

– Ого-го, какая елка! – восторгается он. – Боже ж мой, какие игрушки, какие хлопушки!

Музрук закипает. Старик косится на нее и думает: «Зачем я бога приплел? Еще путевку не подпишут».

Пора усаживаться под елкой.

– Устал я, детки, – кряхтит старик. – Дорога была нелегкой, инфаркт дает себя знать. Сяду по елочкой, отдохну…

В этом старом новогоднем сценарии ему больше всего нравятся двадцать минут сидения под елкой.

– А где мой стул? – вдруг пугается старик.

Родители хохочут, музрук страшными глазами ищет уборщицу. Та приносит стул и красивую швабру:

– Вот, дедушка. Снегурочка тебе передала. Она эту палку у серого волка отняла. Садись, светик.

– Спасибо, бабуля, – шепчет старик. – Не знал, что и делать.

Наконец усаживается.

– Дедушка Мороз, – говорит музрук. – Послушай, какие стишки выучили дети специально для тебя. Вовочка!

«Елки-палки! – вспоминает старик. – Совсем забыл!»

Он вскакивает, грозно размахивая шваброй.

– Извини, Вовочка! Сейчас своей волшебной палкой я зажгу лампочки на елке!

– Рано еще! – шипит музрук.

– Не волнуйся, голубка, пусть детишки порадуются. Раз-два-три, елка, зажгись!

Неудача. Через весь зал, скользя по мастике, мчится к розетке уборщица. Она кивает старику и, когда он, свалив вину на злополучного серого волка, опять кричит: «Елка, зажгись!», втыкает вилку в розетку.

Слышится треск, и детский сад ныряет во тьму.

– Пробки сгорели! – ахают родители.

– Это не пробки, – слышится голос многострадальной музыкальной руководительницы. – Это дедушка Мороз расскажет в стихах о своем путешествии.

Два знающих папы, зажигая спички, отправляются в коридор к пробкам.

– Почему в стихах? – возмущается в темноте старик. – Я точно помню, что не в стихах. Или в стихах?

Он нащупывает стул и пускается по течению:

– Какие уж тут стихи, детки! Тут стихами не передашь. Трудное было путешествие, должен вам сказать, малыши. Я вышел из леса, был сильный мороз. А я, хоть и Дед Мороз, но тоже живой человек. Не возвращаться же назад когда меня ждут такие хорошие дети. И вдруг ко мне из-за елки выбегают мохнатые Волки. Садись, Айболит… ээ… Садись, Дед Мороз, верхом, мы тебя живо довезем. Если бы не эти добрые волки, тю-тю… не видать вам меня на елке!

Зажигается свет, старик едва успевает запахнуть халат. Музрук оцепенело глядит на клавиши.

– Продолжим утренник, – устало говорит старик. – Где там Вовочка?

– Я!

– Давай свое стихотворение.

– Села муха на варенье, вот и все стихотворенье.

– И все?

– Ага!

– Поаплодируем Вовочке! – кричит музрук. – Сейчас девочки-снежинки из младшей группы станцуют танец!

– …А сейчас станцуют мальчики-зайчики из средней группы!

– …А сейчас дедушка Мороз станцует… – музрук смотрит на старика. – Нет. Пусть лучше Коленька загадает дедушке Морозу загадку. Посмотрим, как он умеет отгадывать.

Наступает самое страшное для старика – отгадывание загадок.

Выходит Коленька и загадывает:

⠀⠀ ⠀⠀

 
Он веселый и смешной.
Длинноносый, озорной,
В красной шапке на макушке,
А зовут его…
 

⠀⠀ ⠀⠀

– Петрушка! – радостно кричит старик.

Коленька смотрит с недоумением, музрук готова разрыдаться.

– Нет, – говорит Коленька.

Старик удивлен. Он чувствует, что отгадал правильно.

– Петрушка, точно! Могу поспорить.

– Ты должен был сначала не угадать, – обижается Коленька. – Надо было сначала ответить «лягушка», потом «подушка», а потом уже ты должен был угадать.

– Непонятливый я, – сердится старик. – В следующий раз буду знать.

Утренник близится к концу.

– Дедушка Мороз, а что ты еще забыл? – спрашивает музыкальная руководительница.

– Не помню, что я забыл, – сердится старик.

На этот раз он действует по сценарию, хотя и не знает этого. Музрук счастлива:

– Дети, напомним дедушке Морозу, что он забыл! Хором:

– По-дар-ки! – кричат дети.

– Точно! – радуется старик. – Я добрый дедушка Мороз, я подарки вам принес! Они находятся в этом зале. Сейчас их отыщет моя волшебная палка.

Старик хорошо помнит, где спрятаны подарки. Он идет в правый угол, раздвигает родителей, но подарков не находит. Мчится в другой угол, в третий. В последнем четвертом углу у простыни с подарками сидит малолетний шкет и потрошит кулек.

– Идем, малыш, поможешь мне, – устало говорит старик.

⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀

В кабинете его ожидали насупленные заведующая и музрук.

– Вы сорвали нам утренник, – сказала заведующая. – Я вам путевку не подпишу.

– Но я провел утренник до конца, – робко возразил старик. – И потом, я ведь не специалист…

– Это не наше дело! – вспыхнула музрук и разрыдалась.

В кабинет вошли две мамы.

– Мы из родительского комитета, – сказала одна мама. – Мы хотим поблагодарить Деда Мороза. Было очень весело, вы хороший артист. Разрешите от имени… – и мама сунула старику кулек с конфетами.

Когда делегация удалилась, музрук перестала рыдать и задумалась, а заведующая поколебалась и подписала путевку.

Старик переоделся и, как молодой, помчался в отдел дошкольных учреждений. Там его ожидал конверт с деньгами. Начальник пожал ему руку.

– Детские магазины до скольких открыты? – спросил старик.

– По-моему, уже все закрыто.

– Как? – опешил старик и заспешил в универмаг.

Оттуда он вышел радостный, с пакетиком подмышкой. Оставалось сделать еще два дела, а потом домой.

Он зашел в «Кулинарию», там было пусто.

– Все продано, закрываем, – сказал ему мясник, громко щелкая замком.

– Мне костей… килограммов пять… или лучше шесть, – попросил старик.

Мясник так удивился, что отложил замок и впридачу к костям нашел приличный мешок и немного мяса.

Старик очень благодарил.

И наконец, последнее дело. Но «Соки – вина» были уже закрыты.

Старик тихонько постучал.

– Закрыто уже! – взревела продавщица, но старик так скорбно промолчал, что она, ворча, вынесла ему стакан вермута, правда, содрала два рубля.

Вот и все.

Старик с легкой душой сел в автобус и поехал в самый дальний район Верхнесеверска. Ему уступили место, он сел у окна и прищурился в темноту. Потом он развернул пакетик и радовался, разглядывая розовую пуховую шапочку. Потом автобус опустел, а он все ехал; потом вермут закрыл ему очи, и он вздремнул; потом он съел конфетку из кулька и увидел, что автобус подъезжает к конечной остановке. Он развязал мешок, снял пальто и оделся Дедом Морозом.

Падал чудесный снег, было темновато, но старик легко находил дорогу. Он обошел последний дом, пересек огромный котлован, забитый сваями, и очутился на опушке леса.

Здесь он тихонько свистнул. К нему подбежали два матерых волка, запряженные в легкие сани.

– Как дела? – спросили волки.

– Нормально, – ответил старик.

– Принес что-нибудь?

Старик похлопал рукой по мешку. Волки принюхались и сказали:

– Нормально! Январь протянем.

Старик сел в сани, и видимость растаяла за пушистым снегом.

Ехал он лесотундрой к своей избушке часа два, чуть не замерз. Грелся у газовых факелов.

Его встречали Снегурочка, горячий чай и теплая постель.

Даже Деду Морозу нужно немного тепла.

⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀

1984
⠀⠀ ⠀⠀

№ 1
⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀

_{В какую рубрику «Химии и жизни» можно бы поставить это: «Лицо трудно было различить, но глаза фосфоресцировали, а ноздри темнели…»? Наверное, «Земля и ее обитатели». А вот, похоже, для раздела «Технология и природа»: «По Парижу продолжают ездить машины на жидком топливе, замаскированные под электромобили. Имеющиеся у вас приборы позволяют легко выявить нарушителей». Между тем обе цитаты – из фантастических историй новогоднего толка.}

_{По случаю Нового года принято печатать таинственные, назидательные, развлекательные и т. п. рассказы; теперь в их сюжеты все чаще проникают современные научные ноты. И впрямь, если уж привидение в старинном замке, то совсем не сверхъестественное, а, напротив, вполне материальное – просто еще один биологический вид, развивающийся по законам природы. А если празднование Нового года, то исключительно с синтетическими елками, с пластмассовыми подделками под старину и неведомым «дипсометром», распознающим семь степеней опьянения…}

_{Оба рассказа, здесь напечатанные, написаны известными французскими прозаиками, в общем и целом отнюдь не фантастами. Наверное, это характерно для нашего времени: писатели, далекие, казалось бы, от жанра научной фантастики, обращаются к нему, чтобы сказать то, о чем иначе, быть может, и не скажешь; в подтверждение упомянем Чингиза Айтматова и Джона Пристли.}

_{Автор истории о смертных призраках – Анри Труайя (настоящее имя – Лев Тарасов), член Французской академии, писатель с мировой славой. Он хорошо известен у нас в стране, и вряд ли надо представлять его более подробно. А вот Борис Виан, написавший циркулярное письмо парижской префектуре – о том, как наводить порядок в канун XXI столетия, – на русский язык пока переводился мало (сейчас издательство «Художественная литература» выпускает его однотомник). Виан умер в 1959 г., и его фантастический рассказ, датированный концом века, на самом деле написан почти тридцать лет назад. К сожалению, за прошедшие годы человечество преодолело не все барьеры, и то, что прежде казалось шуткой, все более звучит как предупреждение – не только о порядках и нравах, но и о возможных последствиях технической цивилизации, включая наркотики в кондиционерах и загрязнение среды.}

_{Впрочем, тут, быть может, мы сгущаем краски. В конце концов, новогодним историям не пристало быть излишне серьезными…}

⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀

^{Анри Труайя}
Странный случай с мистером Бредборо

⠀⠀ ⠀⠀

Редакция «Женского Ералаша» послала меня взять у мистера Оливера Бредборо интервью по поводу его разрыва с лондонским обществом психических исследований и отставки с поста президента Клуба искателей призраков. Я знал его как автора статей об оккультизме и, будучи в этом деле новичком, полагал, что такой человек должен жить в старинном особняке, где стены украшены оленьими рогами, окна завешены тяжелыми портьерами, полы устланы медвежьими шкурами, а в невероятных размеров камине пылают огромные поленья.

Меня ожидало разочарование, от которого интервью неминуемо должно было пострадать. Мистер Бредборо жил в пансионе с табльдотом на Корт Филд Гардене. Дом как дом: фасад кремового цвета с парочкой колонн; в подъезде чисто, дорожка на лестнице, половицы в коридоре скрипят, освещение не хуже, чем в витрине магазина, только слегка пахнет кухней. Может быть, комната Оливера Бредборо обставлена в согласии с моим воображением? Я постучал в дверь с затаенной надеждой.

– Войдите!

Увы, действительность вновь обманула меня: обои в цветочках, стандартная мебель, стандартный газовый камин… Я почувствовал себя так, словно меня обокрали.

Хозяин комнаты поднялся мне навстречу.

– Мистер Бредборо?

– Он самый.

Это был кряжистый, несколько сутуловатый здоровяк. Загорелое лицо траппера, седые волосы, подстриженные ежиком, светло-голубые глаза, усы торчком, как у кота… Редакция предупредила его о цели визита. Он был явно польщен.

– Не думал, что столь серьезный вопрос может интересовать ваших читательниц, – сказал он, устремив на меня внимательный взор.

Французским языком мистер Бредборо владел в совершенстве. У него был низкий голос, и слова грохотали во рту, как булыжники.

Я что-то промямлил насчет высокого культурного уровня наших подписчиц. Он хихикнул.

– Ладно, садитесь. Виски? Вы парень ничего. Так что же вам надо?

Я чувствовал себя неуверенно: мистер Бредборо разочаровал меня, как и вся обстановка. Должно быть, на здоровье не жалуется, любит кровавый ростбиф, холодный душ по утрам, прогулки на свежем воздухе… Ничто в нем не выдавало, что он – завсегдатай астрального мира, водится с призраками и укрощает вертящиеся столики. Все же я начал:

– Публика с удивлением узнала о том, что вы заявили об уходе с поста президента Клуба искателей призраков, и мне хотелось бы…

– Выяснить причины?

– Да.

– Дорогой мой, вы уже пятнадцатый журналист, задающий этот вопрос. Отвечу, как и вашим предшественникам. Но вы, как и они, не напечатаете того, что я вам расскажу.

– Уверяю вас…

– Не уверяйте, я знаю.

– Неужели такая страшная история?

– Не страшная, а странная. В высшей степени странная. Но сначала скажите, вы верите в призраков?

– Да… То есть… – замялся я.

– Врете. Но скоро поверите.

– Скоро?

– Как только выслушаете мой рассказ. До последнего времени я полностью разделял мнение членов нашего клуба о природе призраков. Бесплотные существа, общение с которыми доступно лишь тем, кто наделен особым даром, существа бессмертные, всеведущие и так далее. Но после событий, о которых я вам поведаю, мои убеждения поколебались настолько, что я просто вынужден подать в отставку.

– Что же вы узнали?

– Что призраки смертны, как и мы с вами. Они живут, как и мы, но в мире, отличном от нашего; они умирают, как и мы, от старости, болезней и несчастных случаев, но тотчас же воплощаются в другие существа. Ничто не гибнет безвозвратно, ничто не возникает из ничего.

– Переселение душ?

– Вроде того.

– Но как же духи Наполеона и Юлия Цезаря, которых вызывают спириты?

– Шутки других духов! Духи Наполеона и Юлия Цезаря давным-давно скончались. Вернее, вселились в кого-нибудь, совершая кругооборот. А среди духов есть немало шутников, играющих на легковерии спиритов.

– Я поражен…

– И я был поражен, когда понял это. Слушайте же!

Мистер Бредборо понизил голос и, отведя глаза, вперил их куда-то в пространство.

– Месяца два тому назад мои друзья Уилкоксы пригласили меня на уикэнд в свой замок в Шотландии…

Я вынул блокнот и карандаш.

– Не надо! Мой рассказ настолько необычен, что вы запомните все и без записи. Замок Уилкоксов стоит на вершине голого каменистого холма, вечно окутанного туманом. Его не реставрировали, как почти все шотландские замки, и он подставлял всем ветрам свой дряхлый фасад с узкими стрельчатыми окнами, массивными башнями и зубцами, увитыми плющом. Впрочем, мои друзья жили в южном крыле, переустроенном по их вкусу: скрытые светильники, двери на роликах, современная мебель, похожая на ящики… Комнатами для гостей – а они расположены в северном крыле – пользовались редко. Как только я приехал, мне объявили, что в комнате, предназначенной для меня, появляется призрак. Не стеснит ли это меня? Не предпочту ли я ночевать в гостиной? Я наотрез отказался.

Мы провели весь день в прогулках и беседах на сугубо земные темы. В одиннадцать часов вечера Джон Уилкокс предложил проводить меня в мою комнату. Так как в этой части замка электричества нет, он вручил мне три свечи и коробку спичек, взял подсвечник с горящей свечой, и мы двинулись длинным коридором, стены которого были увешаны потемневшими от времени картинами и рыцарскими доспехами. Каменные плиты пола гулко отражали звуки наших шагов. Слабый свет свечи падал то на чье-то бледное лицо, склоненное над молитвенником, то на блестящее лезвие шпаги, и эхо, казалось, шло нам навстречу.

Доведя меня до двери, Уилкокс пожелал мне доброй ночи и удалился. Желтоватое пламя свечи окружало его словно ореолом. Я остался один…

– Наверное вы очень волновались?

Мистер Оливер Бредборо отхлебнул виски и отрицательно покачал головой.

– Нисколько. Я давно привык к уединению и к призракам. Все вы делаете одну и ту же ошибку: вы их боитесь.

А бояться совершенно нечего, надо привыкнуть к этим явлениям природы, как привыкают к молниям, к блуждающим огням, к насморку. Здравый смысл должен быть превыше всех суеверий!

Но вернемся к тому вечеру. Я вошел в комнату. Высокий потолок, кровать с балдахином, массивная мебель, слабый запах переспелых яблок. Внизу, под окном, темнел ров, которым опоясан замок. Звериные шкуры и лохмотья, бывшие некогда штандартами, прикрывали стены. Царило могильное молчание, лишь изредка раздавался крысиный писк или доносился крик ночной птицы. Я вставил свечу в канделябр и начал раздеваться. На кресло возле кровати положил револьвер, а рядом – фотопистолет своего изобретения, которым еще ни разу не пользовался; с его помощью я рассчитывал сфотографировать призрака при яркой вспышке, доказав тем самым его существование. У пистолета оказались и другие свойства, но об этом я тогда не знал. Минут через десять я лег на отсыревшие простыни, и сон быстро одолел меня.

Как долго я спал? Не знаю. Меня разбудили яростные завывания ветра и стук дождевых капель о стекло. Я открыл глаза. Вспышки молнии то и дело озаряли комнату, вырывая из мрака отдельные предметы. Сквозь шум ливня и ветра я различал и какой-то другой звук, что-то вроде пощелкивания пальцами или постукивания клювом о стекло: тук-тук! Затем раздалось визгливое, протяжное мяуканье, будто где-то поблизости рожала кошка. Мне показалось, что от окна исходит слабое свечение. Оно трепетало, приобретая постепенно неясные очертания, и наконец превратилось в высокую белую фигуру, прозрачную, как хвосты китайских рыбок. Лицо трудно было различить, но глаза фосфоресцировали, а ноздри темнели.

Мистер Бредборо сделал паузу, чтобы насладиться моим удивлением. У меня и в мыслях не было записывать его слова – затаив дыхание, я внимал поразительному рассказу.

– Что же вы сделали?

– То, что сделал бы каждый на моем месте: стал ждать, что будет дальше. Призрак принялся бродить по комнате, постукивая по стенам костяшками пальцев: тук-тук! тук-тук! Пожал смутно видными, будто в тумане, плечами и, приблизившись к двери, прошел сквозь нее, впитался, как клякса в промокашку.

Я вскочил с кровати, схватил револьвер и фотопистолет и бросился вслед за духом. В коридоре светились следы. Босиком, на цыпочках, я двинулся по ним в надежде настичь духа и убедить его покинуть замок, чтобы не причинять беспокойства моим друзьям. Он убегал молча; в лицо мне веял разреженный будто в горах воздух. Когда я почти настиг его и громко закричал «Стой! Стой!», произошло нечто ужасное: призрак обернулся, и вокруг него заполыхали зеленые искры гнева! Он поднял над головой длинные руки, простер их ко мне, и внезапно шпага, висевшая до того на стене, упала к моим ногам, едва меня не поранив. Вслед за тем массивный щит задел мое плечо и с грохотом покатился по плитам коридора.

Я прижался к стене и заорал: «Что вы делаете? Я не желаю вам зла!» В ответ просвистела стрела и вонзилась в стену, вибрируя в считанных сантиметрах от моей щеки. В панике я выхватил револьвер и нажал курок. Вслед за громким выстрелом послышался дребезжащий смех. Призрак подбрасывал на светящейся ладони маленькую темную пулю. Тотчас вторая стрела разорвала рукав моей пижамы. Тогда я непроизвольным движением нажал на спуск фотопистолета; сам не знаю, как это пришло мне в голову. Раздался щелчок, яркая вспышка озарила мрак коридора, а затем наступила тишина. Я успел заметить, как подогнулись слабо светившиеся колени призрака. Он рухнул на плиты и остался недвижим. Мужской голос, задыхающийся, без всякой интонации, доносился как бы издалека: «Я ранен!».

Я рванулся к своей жертве. «Я ранен! – повторил голос. – Ваше оружие смертельно для меня». – «Откуда мне было знать…» – пробормотал я. – «Но я-то знал, вернее, предчувствовал. И поэтому бежал, увидев этот пистолет на вашем кресле. И защищался, когда вы преследовали меня. Теперь уже поздно…» – «Но разве духи умирают?» Он покачал смутно очерченной головой. Пятнышки ноздрей стали шире, зрачки поблескивали, словно два светлячка. – «Увы, мы так же смертны, как и вы», – простонал он.

И я стал свидетелем небывалого, потрясающего, непостижимого зрелища: смерти призрака.

Из груди, на которой он скрестил руки, вырывалось прерывистое дыхание, но губы оставались невидимыми. Его тело, неплотный сгусток субстанции, материализованной лишь частично, порою резко вздрагивало.

– О, как я страдаю! Нет, вы не виноваты, вы же не знали, не могли знать. Как больно! И я боюсь, боюсь будущего. В какое существо я перейду? Дайте вашу руку!

Его холодные, светящиеся пальцы коснулись моей ладони.

– Кто вы? – спросил я.

– Неважно. Призрак, каких много.

– Могу ли я что-нибудь сделать для вас?

– Останьтесь со мной. Я чувствую, что умираю. В меня проникает иная жизнь… Это ужасно! Моя душа вселяется в чуждое мне тело, я как бы между двумя мирами… Не хочу умирать, я так молод. Я многого не успел узнать. Хочу…

Свет, испускаемый призраком, стал медленно угасать, мерцая. Голос был еле слышен.

– Нет, лучше исчезнуть. Довольно страданий! Я покину свою оболочку, так надоевшую мне, я узнаю мир. Прощайте…

Пробормотав это, призрак содрогнулся в последний раз. Я склонился над ним, но увидел только каменные плиты. Его рука растаяла в моей, как тают снежные хлопья. Все было кончено.

Некоторое время я стоял там, потрясенный до глубины души. Затем вернулся в комнату, открыл окно и выбросил в ров револьвер и фотопистолет. В углу послышалось мяуканье: в мое отсутствие кошка произвела на свет черных котят. Они копошились, сбившись в кучку, и тихо пищали. Дождь перестал лить, ветер утих; лишь ветви деревьев за окном продолжали ронять капли.

На другое утро я покинул замок. А еще через день подал в отставку.

Мистер Бредборо умолк. Я не мог отвести глаз от этого здоровяка с румянцем во всю щеку, вернувшегося из потустороннего мира так спокойно, будто он побывал в бане.

– Какая замечательная история, – промямлил я. И тут же вздрогнул, услышав мяуканье. Выгнув спину, мягко ступая кривыми лапками, ко мне приближался черный кот. Его зрачки блестели, как драгоценные камни.

– Я взял одного, – сказал мистер Бредборо. – Почем знать… Его зовут Тук-тук.

⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀

^{Перевел Валентин Дмитриев}

⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀