Текст книги "«Химия и жизнь». Фантастика и детектив. 1975-1984"

Автор книги: Джон Рональд Руэл Толкин

Соавторы: Рэй Дуглас Брэдбери,Кир Булычев,Айзек Азимов,Клиффорд Дональд Саймак,Святослав Логинов,Станислав Лем,Роберт Шекли,Михаил Веллер,Пол Уильям Андерсон,Курт Воннегут-мл
сообщить о нарушении

Текущая страница: 38 (всего у книги 72 страниц)

– Вы уже привлекли, – сказала Анна. – Мое внимание. Вам ничего не остается, как рассказать мне, чем вы намерены заниматься.

– Быть может, вы все же уедете? Поверьте, так всем будет лучше.

– Нет, – сказала Анна. – Подумайте, а я пошла купаться. И не вздумайте выкидывать мои вещи или запирать дверь.

Вода оказалась в меру прохладной, и если бы не шипевшее в Анне раздражение, она бы наслаждалась купанием. Она доплыла до середины реки, увидела, как далеко отнесло ее вниз течением, повернула обратно и потратила минут пятнадцать, чтобы выплыть к тому месту, где оставила полотенце и книгу.

Анна выбралась на траву и улеглась на полотенце. Как назло, ничего хорошего из этого не вышло – несколько нахальных слепней налетели, как истребители, и Анна вконец расстроилась.

– Простите, – сказал Кин, присаживаясь рядом на траву.

– Я вас не звала, – буркнула Анна.

– Мы посоветовались, – сказал Кин. – И решили вам кое-что рассказать.

– Только не врать, – сказала Анна, насторожившись.

– Нет смысла. Вы все равно не поверите.

– Великолепное начало.

Кин с размаху трахнул себя по шее.

– Слепни, – сказала Анна. – Здесь, видно, коровы пасутся. – Она села и накрыла плечи полотенцем.

– Мы должны начать сегодня, – сказал Кин. – Каждая минута стоит бешеных средств.

– Так не тратьте их понапрасну.

– Меня утешает лишь то, что вы неглупы. И отзывы о вас в институте положительные. Правда, вы строптивы…

– Вы и в институте успели?

– А что делать? Вы – неучтенный фактор. Наша вина. Так вот, мы живем не здесь.

– Можно догадаться. На Марсе? В Америке?

– Мы живем в будущем.

– Как трогательно. А в чемоданах – машина времени?

– Не иронизируйте. Это – ретрансляционный пункт. Нас сейчас интересует не двадцатый век, а тринадцатый. Но, чтобы попасть туда, мы должны сделать остановку здесь.

– Я всегда думала, что путешественники во времени – народ скрытный.

– Попробуйте поделиться тайной с друзьями. Кто вам поверит?

Кин отмахнулся от слепня. Пышное облако наползло на солнце, и сразу стало прохладно.

– А почему я должна вам поверить? – спросила Анна.

– Потому что я расскажу, что нам нужно в тринадцатом веке. Это достаточно невероятно, чтобы заставить вас хотя бы задуматься.

Анне вдруг захотелось поверить. Порой в невозможное верить легче, чем в обыкновенные объяснения.

– Ив каком вы живете веке?

– Логичный вопрос. В двадцать седьмом. Я продолжу? В тринадцатом веке на этом вот холме стоял небольшой город Замошье. Лоскуток в пестром одеяле России. К востоку лежали земли Полоцкого княжества, с запада и юга – жили литовцы, летты, самогиты, ятвяги и другие племена и народы. Некоторые существуют и поныне, другие давно исчезли. А еще дальше на запад начинались владения немецкого ордена меченосцев.

– И вы археологи?

– Нет. Мы должны спасти человека. А вы нам мешаете.

– Неправда. Спасайте. И учтите, что я вам пока не верю. Но зачем забираться в средневековье? Это тоже путешественник?

– Нет, он гений.

– А вы откуда знаете?

– Это наша специальность – искать гениев.

– А как его звали?

– Его имя – Роман. Боярин Роман.

– Никогда не слышала.

– Он рано погиб. Так говорят летописи.

– Может, летописцы все придумали?

– Летописцы многого не понимали. И не могли придумать.

– Что, например?

– Например то, что он использовал порох при защите города. Что у него была типография… Это был универсальный гений, который обогнал свое время.

– И вы хотите, чтобы он не погиб, а продолжал работать и изобрел еще и микроскоп? А разве можно вмешиваться в прошлое?

– Мы не будем вмешиваться. И не будем менять его судьбу.

– Так что же?

– Мы возьмем его к себе. Возьмем в момент смерти. Это не окажет влияния на ход исторических событий. Понятно?

– Н-не очень. Да и зачем это вам?

– Самое ценное на свете – мозг человека. Гении так редки, моя дорогая Анна…

– Так ведь он жил тысячу лет назад! Сегодня любой первоклассник может изобрести порох.

– Заблуждение. Человеческий мозг развит одинаково уже тридцать тысяч лет. Меняется лишь уровень образования. Сегодня изобретение пороха не может быть уделом гения. Сегодняшний гений должен изобрести…

– Машину времени?

– Скажем, машину времени… Но это не значит, что его мозг совершенней, чем мозг изобретателя колеса или пороха.

– А зачем вам изобретатель пороха?

– Чтобы он изобрел что-то новое.

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

5.⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Облака, высокие, темные с изнанки, освободили солнце, и оно снова осветило берег. Но цвет его изменился – стал тревожным и белым. И тут же хлынул дождь, захлестал по тростнику, по траве. Анна подхватила книгу и, закрывая голову полотенцем, бросилась к яблоням. Кин в два прыжка догнал ее, и они прижались спинами к корявому стволу. Капли щелкали по листьям.

– А если он не захочет? – спросила Анна.

Кин вдруг засмеялся.

– Вы мне почти поверили, – сказал он.

– Значит, не надо было верить? – Ее треугольное, сходящееся к ямке на крепком остром подбородке лицо порозовело, обгорело за утро, от этого волосы казались еще светлее.

– Это замечательно, что вы поверили. Мало кто может похвастаться таким непредвзятым восприятием.

– Такая я, видно, дура.

– Наоборот.

– Ладно, спасибо. Вы все-таки лучше скажите, зачем вам лезть за гением в тринадцатый век? Что, поближе не оказалось?

– Во-первых, гениев мало. Очень мало. Во-вторых, не каждого мы можем взять к себе. Он должен быть не стар, потому что с возрастом усложняется проблема адаптации, и, главное, он должен погибнуть случайно или трагически… без следа. На похоронах Леонардо да Винчи присутствовало много людей.

– И все-таки – тринадцатый век!

Дождь иссякал, капли все реже били по листьям.

– Вы, очевидно, не представляете себе, что такое перемещение во времени…

– Совершенно не представляю.

– Постараюсь объяснить. В двух словах, разумеется. Время – объективная физическая реальность, оно находится в постоянном поступательном движении. Движение это, как и движение некоторых иных физических процессов, осуществляется спиралеобразно.

Кин опустился на корточки, подобрал сухой сучок и нарисовал на влажной земле спираль времени.

– Мы с вами – частички, плывущие в спиральном потоке, и ничто в мире не в силах замедлить или ускорить это движение. Но существует другая возможность – двигаться прямо, вне потока, как бы пересекая виток за витком.

Кин, не вставая, нарисовал стрелку рядом со спиралью.

Затем он поднял голову, взглянул на Анну, чтобы убедиться, поняла ли она. Анна кивнула.

Кин выпрямился и задел ветку яблони – посыпались брызги воды. Он мотнул головой и продолжал. – Трудность в том, что из любого конкретного момента в потоке времени вы можете попасть только в соответствующий момент предыдущего временного витка. А продолжительность витка более семисот лет. Очутившись в предыдущем или последующем витке, мы тут же вновь попадаем в поток времени и начинаем двигаться вместе с ним. Допустим, что двадцатому июля 2775 года приблизительно соответствует двадцатое июля 1980 года. Или, берем следующий виток, двадцатое июля 1215 года, или, еще один виток, двадцатое июля 540 года. Взгляните. – Кин дополнил рисунок датами.

– Теперь вы понимаете, почему мы не можем откладывать нашу работу? – спросил он.

Анна не ответила.

– Мы несколько лет готовились к переходу в 1215 год, ждали, когда момент смерти боярина Романа совпадет с моментом на нашем витке времени. Город Замошье падет через три дня в 1215 году. И через три дня погибнет неизвестный гениальный ученый тринадцатого века. Если мы не сделаем все в три дня, обо всей операции надо будет забыть. Навсегда. А тут вы…

– Я же не знала, что вам помешаю.

– Никто вас не винит.

– А почему нельзя прямо туда?

– К сожалению, невозможно пересечь сразу два витка времени. На это не хватит всей энергии Земли. Мы должны остановиться и сделать промежуточный пункт здесь, в двадцатом веке.

– Пошли домой, – сказала Анна. – Дождь кончился.

Она посмотрела на спираль времени, нарисованную на влажной бурой земле. Простенький рисунок. Но он был сделан рукой человека, который еще не родился.

Они пошли к дому. Облака уползли в лес. Пари́ло.

– Значит, нас разделяет семьсот лет, – сказала Анна.

– Около этого. – Кин отвел ветку яблони, пропуская Анну. – Это хорошо, потому что такая пропасть времени делает нашу с вами связь эфемерной. Даже если бы вы захотели узнать, когда вы умрете, а это естественный вопрос, я бы ответить на него не смог. Слишком давно.

– Вам задавали такие вопросы?

– Мы не должны говорить об этом. Но такие случаи уже были. И обычно не нарушали эксперимента. Временная система стабильна и инерционна. Это же море, поглощающее смерчи…

– Я жила давно… – подумала Анна вслух. – Для вас я ископаемое. Ископаемое, которое жило давным-давно. Мамонт.

– В определенной степени, да. – Кин не хотел щадить чувств девушки. – Для меня вы умерли семьсот лет назад.

– Вы в этом уверены?

– Уверен. Хоть и не видел вашей могилы.

– Спасибо за прямоту… Я была вчера на кладбище. Там, на холме. Я могу оценить величину этой пропасти.

– Мы хотим пересечь ее.

– И забрать оттуда человека? А если он будет несчастен?

– Он гениален. Гений адаптабелен. У нас есть опыт.

– Вы категоричны.

– К сожалению, нет: я всегда во всем сомневаюсь. Категоричен Жюль. Может быть, потому, что молод. И не историк, а физик-вре́менщик.

– Вы историк?

– У нас нет строгого деления на специальности. Мы умеем многое.

– Хотя в общем вы не изменились.

– Антропологический тип человека остался прежним. Мы далеко не все красивы и даже не все умны.

– Во мне просыпаются вопросы, – сказала Анна, остановившись у крыльца. Кин вынул грабли из бочки и приставил к стене.

– Разумеется, – сказал он. – Об обитаемости миров, о социальном устройстве, о войнах и мире… Я не отвечу вам, Анна. Я ничего не могу вам ответить. Хотя, надеюсь, сам факт моего прилета сюда уже оптимистичен. И то, что мы можем заниматься таким странным делом, как поиски древних мудрецов…

– Это ничего не доказывает. Может, вы занимаетесь поисками мозгов не от хорошей жизни.

– При плохой жизни не хватает энергии и времени для таких занятий. А что касается нехватки гениев…

В калитке возник дед Геннадий с крынкой в руке.

– Здравствуй, – сказал он, будто не замечая Кина, который стоял к нему спиной, – ты чего за молоком не пришла?

– Познакомьтесь, – сказала Анна. – Это мои знакомые приехали.

Кин медленно обернулся.

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

6.⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Лицо Кина удивительным образом изменилось. Оно вытянулось, обвисло кожей, собралось в морщины и сразу постарело лет на двадцать.

– Геннадий… простите, запамятовал.

– Просто Геннадий, дед Геннадий. Какими судьбами! А я вот вчера еще Анне говорил: реставратор Васильев, человек известный, обещал мне, что не оставит без внимания наши места, по причине исторического интереса. Но не ожидал, что так скоро.

– Ага, – тихо сказала Анна. – Разумеется. Васильев. Известный реставратор из Ленинграда.

И в этом, если вдуматься, не было ничего странного: конечно, они бывали здесь раньше, вынюхивали, искали место для своей машины. Серьезные люди, большие ставки. А вот недооценили дедушкиной страсти к истории.

– И надолго? – спросил дед Геннадий. – Сейчас ко мне пойдем, чаю попьем, а? Как семья, как свои люди? А я ведь небольшой музей уже собрал, некоторые предметы, имеющие научный интерес.

– Обязательно, – улыбнулся Кин очаровательной гримасой уставшего от постоянной реставрации, от поисков и находок великого человека. – Но мы ненадолго, проездом Аню навестили.

– Навестили, – эхом откликнулась Анна.

– Правильно, – согласился дед, влюбленно глядя на своего кумира, – я сейчас мой музей сюда принесу. Вместе посмотрим и выслушаем советы.

Кин вдруг обратил к Анне умоляющий взгляд – спасайте!

– Не бесплатно, – сказала Анна одними губами, отвернувшись от зоркого деда.

– Мы погодя зайдем, – сказала она. – Вместе зайдем, не надо музей сюда нести, можно помять что-нибудь, сломать…

– Я осторожно, – сказал дед. – Вы, конечно, понимаете, что мой музей пока не очень велик. Я некоторые кандидатуры на местах пока оставляю. Мечу и оставляю. Мы с вами должны на холм сходить, там удивительной формы крест я нашел, весь буквально кружевной резьбы, принадлежал купцу второй гильдии Сумарокову, супруга и чада его сильно скорбели в стихах.

Анна поняла, что и она бессильна перед напором деда. Спасение пришло неожиданно. В сенях скрипнуло, дверь отворилась. Обнаружился Жюль в кожанке. Лицо изуродовано половецкими усами.

– Терентий Иванович, – сказал он шоферским голосом. – Через пятнадцать минут едем. Нас ждать не будут. – Он снисходительно кивнул деду Геннадию, и дед оробел, потому что от Жюля исходили уверенность, небрежность и величественность занятого человека.

– Да, конечно, – согласился Кин. – Пятнадцать минут.

– Успеем, – сказал дед быстро. – Успеем. Поглядим. А машина пускай ко мне подъедет. Где она?

– Там, – туманно взмахнул рукой Жюль.

– Ясно. Значит, ждем. – И дед с отчаянным вдохновением потащил и калитке реставратора Васильева, сомнительного человека, которому Анна имела неосторожность почти поверить.

Интересно, как вы теперь выпутаетесь? Анна смотрела им вслед. Две фигурки – маленькая, в шляпе, дождевике, и высокая, в джинсах и черном свитере, спешили под откос. Дед махал руками, и Анна представила, с какой страстью дед излагает исторические сведения, коими начинен сверх меры.

Она обернулась к крыльцу. Жюль держал в руке длинные усы.

– Я убежден, что все провалится, – сообщил он. – Вторая накладка за два дня. Я разнесу группу подготовки. По нашим сведениям, дед Геннадий должен был на две недели уехать к сыну.

– Могли у меня спросить.

– Кин вел себя как мальчишка. Не заметить старого хрыча! Не успеть принять мер! Теряет хватку. Он вам рассказал?

– Частично, мой отдаленный потомок.

– Исключено, – сказал Жюль. – Я тщательно подбирал предков.

– Брезгуете?

– Опасаюсь настойчивых девиц.

– Что же будет дальше?

– Будем выручать, – сказал Жюль и нырнул в дверь. Анна присела на порог, отпила из крынки, молоко было теплое, душистое. Появился Жюль.

– Не забудьте приклеить усы, – сказала Анна.

– Останетесь здесь, – сказал Жюль. – Никого не пускать.

– Слушаюсь, мой генерал. Молока хотите?

– Некогда, – сказал Жюль.

Анне было видно, как он остановился перед калиткой, раскрыл ладонь, – на ней лежал крошечный компьютер, – и пальцем левой руки начал нажимать на нем кнопки.

Склон холма и лес, на фоне которых стоял Жюль, колебались и начали расплываться, их словно заволакивало дымом. Дым сгущался, принимая форму куба. Вдруг Анна увидела, что перед калиткой на улице возникло объемное изображение газика. Анна отставила крынку. Газик казался настоящим, бока его поблескивали, а к радиатору приклеился березовый листок.

– Убедительно, – сказала Анна, – направляясь к калитке. – А зачем вам эта голография? Деда этим не проведешь.

Жюль отворил дверцу и влез в кабину.

– Так это не голография? – тупо спросила Анна.

– И не гипноз, – сказал Жюль.

Вспомнив о чем-то, он высунулся из машины, провел рукой вдоль борта. Появились белые буквы: «Экспедиционная».

– Вот так, – сказал Жюль и достал ключи из кармана. Включил зажигание. Машина заурчала и заглохла.

– А, чтоб тебя, – проворчал шофер. – Придется толкать.

– Я вам не помощница, – сказала Анна. – У вас колеса земли не касаются.

– А я что говорил, – согласился Жюль. Машина чуть осела, покачнулась и на этот раз завелась. Набирая скорость, газик покатился по зеленому откосу вниз, к броду.

Анна вышла из калитки. На земле были видны рубчатые следы шин.

– Очевидно, они-таки из будущего, – сказала Анна сама себе. – Пойду приготовлю обед.

Лжереставраторы вернулись только через час. Пришли пешком с реки. Анна уже сварила лапшу с мясными консервами.

Она услышала их голоса в прихожей. Через минуту Кин заглянул на кухню, потонул носом и сказал:

– Молодец, что сообразила. Я дьявольски проголодался.

– Кстати, – сказала Анна. – Моих продуктов надолго не хватит. Или привозите из будущего, или доставайте, где хотите.

– Жюль, – сказал Кин. – Продукты занеси сюда.

Явился мрачный Жюль, водрузил на стол объемистую сумку.

– Мы на станции купили, – сказал Кин. – Дед думает, что мы уехали.

– А если он придет ко мне в гости?

– Будем готовы и к этому. К сожалению, он прямо-таки поклоняется реставратору Васильеву.

– Ты сам виноват, – сказал Жюль.

– Ничего. Когда Аня уйдет, она запрет дом снаружи. И никто не догадается, что мы остались здесь.

– Не уйду, – сказвла Анна. – Жюль, вымой тарелки, они на полке. Я в состоянии вас шантажировать.

– Вы на это неспособны, – сказал Кин без убежденности.

– Любой человек способен. Если соблазн велик. Вы меня поманили приключением. Может, именно об этом я мечтала всю жизнь. Если вам нужно посоветоваться со старшими товарищами, валяйте. Вы и так мне слишком много рассказали.

– Это немыслимо, – сказал Кин.

– Вы плохой психолог, – сказала Анна.

– Я предупреждал, – сказал Жюль.

Обед прошел в молчании. Все трое мрачно жевали лапшу, запивали молоком и не смотрели друг на друга, словно перессорившиеся наследники в доме богатой бабушки.

Анна мучилась раскаянием. Она понимала, что и в самом деле ведет себя глупо. Сама ведь не выносишь, когда невежды суют нос в твою работу, – и если в тебе есть хоть капля благородства, ты сейчас встанешь и уйдешь… Впрочем, нет, не сейчас. Чуть попозже, часов в шесть, ближе к поезду. Надо незаметно ускользнуть из дома, не признавая открыто своего поражения… И всю жизнь мучаться, что из благородства отказалась от уникального шанса?

Кин отложил ложку, молча поднялся из-за стола, вышел в сени, что-то там уронил. Жюль поморщился. Наступила пауза.

Кин вернулся со стопкой желтоватых листков. Положил их на стол возле Анны. Потом взял тарелку и отправился на кухню за новой порцией лапши.

– Что это? – спросила Анна.

– Кое-какие документы. Вы ничего в них не поймете.

– Зачем тогда они мне?

– Чем черт не шутит. Раз уж вы остаетесь…

Анна чуть было не созналась, что уже решила уехать. Но нечаянно ее взгляд встретился со злыми глазами гусара. Жюль оставался при своем мнении.

– Спасибо, – сказала Анна небрежно. – Я почитаю.

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

7.⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Гости занимались своими железками. Было душно. Собиралась гроза. Анна забралась на диван, поджала ноги. Желтые листочки были невелики и текст напечатан убористо, четко, чуть выпуклыми буквами.

Сначала латинское название.

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Bertholdi Chronicon Lyvoniae, pag. 29.

Monumenta Lyvoniae antiquae. Vlll. Rigae 1992.

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

…Рыцарь Фридрих и пробст Иоганн подали мнение: необходимо, сказали они, сделать приступ и, взявши город Замош, жестоко наказать жителей для примера другим. Ранее при взятии крепостей оставляли гражданам жизнь и свободу, и оттого остальным нет должного страха. Порешим же: кто из наших первым взойдет на стену, того превознесем почестями, ладим ему лучших лошадей и знатнейшего пленника. Вероломного князя, врага христианской церкви, мы вознесем выше всех на самом высоком дереве. И казним жестоко его слугу, исчадие ада, породителя огня.

И русы выкатили из ворот раскаленные колеса, которые разбрасывали по сторонам обжигающий огонь, чтобы зажечь осадную башню от пламени. Между тем ландмейстер Готфрид фон Гольм, неся стяг в руке, первым взобрался на вал, а за ним последовал Вильгельм Оге, и, увидев это, остальные ратники и братья спешили взойти на стену первыми, одни поднимали друг друга на руки, а другие бились у ворот…

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Рядом с этим текстом Анна прочла небрежно, наискось от руки приписанное: «Перевод с первой публикации. Рукопись Бертольда Рижского найдена в отрывках, в конволюте XIV в. в Мадридской биб-ке. Запись отн. к лету 1215. Горский ошибочно идентифицировал Замошье с Изборском. См. В. И. 12.1990, стр. 36. Без сомнения, единственное упоминание о Замошье в орденских источниках. Генрих Латв. молчит. Псковский летописец под 1215 краток: «Того же лета убиша многих немцы в Литве и Замошье, а город взяша». Татищев, за ним Соловьев, сочли Замошье литовской волостью. Янин выражал сомнения в 80-х гг.».

На другом листке было что-то совсем непонятное:

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Дорога дорог

Ab majorem Dei gloriam. Во имя Гермия Трижды Величайшего. Если хочешь добывать Меркурий из Луны, сделай наперед крепкую воду из купороса и селитры, взявши их поровну, сольвируй Луну обыкновенным способом, дай осесть в простой воде, вымой известь в чистых водах, высуши, опусти в сосуд плоскодонный, поставь в печь кальцинироваться в умеренную теплоту, какая потребна для Сатурна, чтобы расплавиться, и по прошествии трех недель Луна взойдет, и Меркурий будет разлучен с Землею.

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Тем же быстрым почерком сбоку было приписано: «3а полвека до Альберта и Бэкона!» Что же сделали через полвека Альберт и Бэкон – Анне осталось неведомо.

Зря она тратит время. Наугад Анна вытянула из пачки третий листок.

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Из отчёта Западнодвинского отряда

Городище под названием Замошье расположено в 0,4 км к северо-западу от дер. Полуденки (Миорский р-и) на высоком и крутом (до 20 м) холме на левом берегу р. Вятла (левый приток Западной Двины). Площадка в плане неправильной овальной формы, ориентирован по линии север-юг с небольшим отклонением к востоку. Длина площадки 136 м, ширина в северной половине 90 м, в южной – 85 м. Раскопом в 340 кв. м вскрыт культурный слой черного, местами темно-серого цвета мощностью 3,2 м ближе к центру и 0,3 м у края. Насыщенность культурного слоя находками довольно значительная. Обнаружено много фрагментов лепных сосудов: около 90 % слабопрофлированных и баночных форм, характерных для днепро-двинской культуры, и штрихованная керамика (около 10 %), а также несколько обломков керамики XII в. Предварительно выявлены три нижних горизонта: ранний этап днепро-двинской культуры, поздний этап той же культуры и горизонт третьей четверти 1 тысячелетия нашей эры (культура типа верхнего слоя банцеровского городища).

В конце XII, начале XIII в. здесь возводится каменный одностолпный храм и ряд жилых сооружений, которые погибли в результате пожара. Исследования фундамента храма, на котором в XVIII в. была построена кладбищенская церковь, будут продолжены в следующем сезоне. Раскопки затруднены вследствие нарушения верхних слоев кладбищем XVI–XVIII вв.

(«Археологические открытия 1986 г.», стр. 221)

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Отчет был понятен. Копали – то есть будут копать – на холме. Анна положила листки на стол. Ей захотелось еще раз поглядеть на город. В сенях был один Жюль.

– Хотите взглянуть на машину времени? – спросил он.

– Вы на ней приехали?

– Нет, установка нужна только на вводе. Она бы здесь не поместилась.

Жюль провел Анну в холодную комнату. Рядом с кроватью стоял металлический ящик. Над ним висел черный шар. Еще там было два пульта. Один стоял на стуле, второй на кровати. В углу – тонкая высокая рама.

– И это все? – спросила Анна.

– Почти. – Жюль был доволен эффектом. – Вам хочется, чтобы установка была на что-то похожа? Люди не изобретательны. Во всех демонах и ведьмах угадывается все тот же человек. А вот кенгуру европейская фантазия придумать не смогла.

– А спать вы здесь будете? – спросила Анна.

– Да, – ответил невинно Жюль. – Чтобы вы не забрались сюда ночью и не отправились в прошлое или будущее. А то ищи вас потом в татарском гареме.

– Придется разыскивать, – сказала Анна. – Хуже будет, если я убью своего прадедушку.

– Банальный парадокс, – сказал Жюль, – витки времени так велики, что эффект нивелируется.

– А где Кин?

– На холме.

– Не боится деда?

– Больше он не попадется.

– Я тоже пойду, погляжу. Заодно спрошу кое о чем.

Анна поднималась по тропинке, стараясь понять, где стояла крепостная стена. Вершина холма почти плоская, к лесу и ручью идут пологие склоны, лишь над рекой берег обрывается круто. Значит, стена пройдет по обрыву над рекой, а потом примерно на той же высоте вокруг холма.

Еще вчера город был абстракцией, потонувшей в бездне времени. А теперь? Если я, размышляла Анна, давно умершая для Кина с Жюлем, все-таки весьма жива, даже малость вспотела от липкой предгрозовой жары, то, значит, и гениальный Роман тоже сейчас жив. Он умрет через три дня и об этом пока не подозревает.

Анна увидела неглубокую лощину, огибавшую холм. Настолько неглубокую, что если бы Анна не искала следов города, то и не догадалась бы, что это остатки рва. Анна нашла во рву рваный валенок и консервную банку, еле увернулась от осы и решила подняться в тень, на кладбище, потому что через полчаса из этого пекла должна созреть настоящая гроза.

В редкой тени крайних деревьев было лишь чуть прохладней, чем в поле. Стоило Анне остановиться, как из кустов вылетели отряды комариных камикадзе. В кустах зашуршало.

– Это вы, Кин?

Кин вылез из чащи. На груди у него висела фотокамера, недорогая, современная.

– Ах, какие вы осторожные! – сказала Анна, глядя на камеру.

– Стараемся. Прочли документы?

– Не все. Кто такой Гермий Трижды Величайший?

– Покровитель алхимии. Этот отчет об опыте – липа. Его написал наш Роман.

– А чего там интересного?

– Этого метода выделения ртути тогда еще не знали. Он описывает довольно сложную химическую реакцию.

Налетел порыв ветра. Гроза предупреждала о своем приближении.

– С чего начнем? – спросила Анна.

– Поглядим на город. Просто поглядим.

– Вы знаете Романа в лицо?

– Конечно, нет. Но он строил машины и делал порох.

Кин заглянул в полумрак церкви. Анна вошла за ним. В куполе была дыра, и сквозь нее Анна увидела клок лиловой тучи. В церкви пахло пыльным подвалом, на стене сохранились фрески. Святые старцы равнодушно смотрели на людей. От колен вниз фрески были стерты. Казалось, что старцы стоят в облаках.

Первые капли ударили по крыше. Они падали сквозь отверстие в куполе и выбивали на полу фонтанчики пыли. Анна выглянула наружу. Листва и камни казались неестественно светлыми.

– Справа, где двойной дуб, были княжеские хоромы. От них ничего не сохранилось, – сказал Кин.

Дождь рухнул с яростью; словно злился, что люди не попались ему в поле.

– Это были необычайные княжества, – сказал Кин. – Форпосты России, управлявшиеся демографическими излишками княжеских семей. Народ-то здесь был большей частью не русский. Вот и приходилось лавировать, искать союзников, избегать врагов. И главного врага – немецкий орден меченосцев. Их центр был в Риге, а замки росли по всей Прибалтике.

Из зарослей вышла Клеопатра и уверенно зашагала к церкви, видно, надеясь укрыться. Увидев людей, она понурилась.

– Отойдем, – сказала Анна. – У нас целая церковь на двоих.

– Правильно, – согласился Кин. – Она догадается?

Лошадь догадалась. Кин и Анна сели на камень в дальнем углу, а Клепа вежливо остановилась у входа, подрагивая всей кожей, чтобы стряхнуть воду. Посреди церкви, куда теперь лился из дырявого купола неширокий водопад, темное пятно воды превратилось в лужу, которая, как чернильная клякса, выпускала щупальцы. Один ручеек добрался до ног Анны.

– А вам не страшно? – спросила она. – Разговаривать с ископаемой женщиной?

– Опять? Впрочем, нет, не страшно. Я привык.

– А кто из гениев живет у вас?

– Вы их не знаете. Это неизвестные гении.

– Мертвые души?

– Милая моя, подумай трезво. Гений – понятие статистическое. В истории человечества они появляются регулярно, хотя и редко. Но еще двести лет назад средняя продолжительность жизни была не более тридцати лет даже в самых развитых странах. Большинство детей умирало в младенчестве. Умирали и гении. Эпидемии опустошали целые континенты – умирали и гении. Общественный строй обрекал людей, имевших несчастье родиться с рабским ошейником, на такое существование, что гений не мог проявить себя… В войнах, в эпидемиях, в массовых казнях, в темницах гении погибали чаще, чем обыкновенные люди. Они отличались от обыкновенных людей, а это было опасно. Гении становились еретиками, бунтовщиками… гений очень хрупкий товар. Его надо беречь и лелеять. Но никто этим не занимался. Даже признанный гений не был застрахован от ранней смерти. Привычно говорить о гениальности Пушкина. А Дантесу было плевать на это.

– Я знаю, – сказала Анна. – Даже друзья Пушкина Карамзины осуждали его за плохое поведение. Многие считали, что Дантес был прав.

Клёпа подошла поближе, потому что подул ветер и стрелы дождя полетели в раскрытую дверь. Клёпа нервно шевелила ноздрями. Громыхнул гром, потом еще. Анна увидела, как проем купола высветился молнией. Кин тоже посмотрел наверх.

– Но почему вы тогда не выкрадываете гениев в младенчестве?

– А как догадаться, что младенец гениален? Он ведь должен проявить себя. И проявить так, чтобы мы могли отважиться на экспедицию в прошлое – а такая экспедиция требует столько энергии, сколько сегодня вырабатывают все электростанции Земли за год. Это не так уж мало. Даже для нас.

Лошадь, прядая ушами, переступила с ноги на ногу. Молнии врезались в траву прямо у входа. Церковь была надежна и тверда.

– Нет, – пробормотал Кин, – мы многого не можем.

– Значит, получается заколдованный круг. Гений должен быть безвестен. И в то же время уже успеть что-то сделать.

– Бывали сомнительные случаи. Когда мы почти уверены, что в прошлом жил великий ум, и можно бы его достать, но… есть сомнения. А иногда мы знаем наверняка, но виток не соответствует. И ничего не сделаешь.

– Тогда вы обращаетесь в будущее?

– Нет. У нас нет связи со следующим витком.

– Там что-нибудь случится?

– Не знаю. Там барьер. Искусственный барьер.

– Наверное, кто-то что-то натворил.

– Может быть. Не знаю…

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

8.⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Анна вдруг расстроилась. Кажется, какое тебе дело до того, что случится через тысячу лет? И ведь ей никогда не узнать, что там произошло…

Ветер стих, дождь утихомирился, лил спокойно, выполняя свой долг, помогая сельскому хозяйству.

– А в наше время, – сказала Анна. – Есть кандидатуры?

– Разумеется, – сказал Кин. Видно, не подумав, что делает, он провел в воздухе рукой, и ручеек, совсем было добравшийся до ног Анны, остановился, словно натолкнувшись на стеклянную запруду. – Двадцатый век, милая Аня, – такой же убийца, как и прочие века. Если хотите, я вам зачитаю несколько коротких справок. По некоторым из них мы не решились принимать мер…

«А по некоторым?» – хотела спросить Анна. Но промолчала. Вернее всего, он не ответит. И будет прав.

– Это только сухие справки. Разумеется, в переводе на ваш язык…

– По-моему, вы изъясняетесь на языке двадцатого века. А… большая разница?

– Нет, не настолько, чтобы совсем не понять. Но много новых слов. И язык лаконичнее. Мы живем быстрее. Но когда попадаем в прошлое, мы свой язык забываем. Так удобнее. Хотите услышать о гениях, которых нет?