Текст книги "«Химия и жизнь». Фантастика и детектив. 1975-1984"

Автор книги: Джон Рональд Руэл Толкин

Соавторы: Рэй Дуглас Брэдбери,Кир Булычев,Айзек Азимов,Клиффорд Дональд Саймак,Святослав Логинов,Станислав Лем,Роберт Шекли,Михаил Веллер,Пол Уильям Андерсон,Курт Воннегут-мл
сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 72 страниц)

№ 7
⠀⠀ ⠀⠀

^{Михаил Пухов}
Цейтнот

⠀⠀ ⠀⠀

Мы познакомились в порту. Рейс задерживался, детектив я забыл дома и скучал. Публика была обычная – человек двадцать туристов, их сопровождающий и толпа командированных вроде меня. Поговорить не с кем, послушать некого. И вдруг в зале появился совсем другой человек.

Опытный взгляд различает таких сразу. Он был разведчик дальнего космоса или что-нибудь в этом роде.

Его пояс оттягивала огромная желтая кобура. На лице, покрытом неровным космическим загаром, красовался большой белый шрам в виде ущербной луны. При ходьбе владелец шрама прихрамывал на левую ногу. Словом, истинный ас, битком набитый разными байками и нуждающийся во внимательном слушателе.

Он взял в автомате кофе и сел за мой столик. В разговоре важен дебют. Правильным первым вопросом., вы разрешаете собеседнику выкладывать любые небылицы о его похождениях. Все зависит от вас.

Я спросил:

– Откуда у вас такой замечательный шрам?

– Хоккей, – объяснил он. По его галактическому загару стекали узкие струйки пота. – В юности я увлекался хоккеем.

– Стояли в воротах?

– Сидел на трибуне. – Он тронул белый шрам пальцем. – Ничто его не берет. Хоть гримом замазывай. Сорок дней загорал на море – все без толку.

Оставалось ждать, что он еще скажет.

– На море мне не понравилось, – сообщил он. – Камни острые, скользкие. Вчера полез купаться, упал, ушиб ногу.

Он осторожно пощупал левое колено.

– До сих пор болит. И жара там, на море. Почти как здесь.

Он расстегнул свою огромную кобуру. Порывшись в ней, извлек мятый платок и вытер лицо.

Многих на моем месте это смутило бы окончательно. Но я не из тех, кто отступает.

– Вы разведчик дальнего космоса? – спросил я.

– Да.

– А где вы потеряли пистолет?

– О, это длинная история. Вы видели когда-нибудь разведочный звездолет?

– Много раз, по телевизору. Это здоровенный корабль, больше любого другого. Но я никогда не видел, как он садится на космодром вроде этого.

Прикинуться простаком выгоднее – рассказчики любят простаков.

– Наши звездолеты перемешаются только в гиперпространстве, – объяснил он. – Для контакта с космическими объектами корабль оснащен небольшими ракетами – десантными зондами. Я пилот такого зонда.

– Вероятно, вы-то и делаете все дело?

– Очень редко, – усмехнулся он. – Обычная работа – осмотр планет. Десантники при этом отдыхают. Съемка занимает часа полтора, потом мы летим дальше. Задержки бывают редко. В сезоне, о котором я хочу рассказать, их не было вообще. Мы работали в одном шаровом скоплении. Самая плохая работа. Звезды похожи, да и планеты. Жизнь не встречалась нигде.

– Почему?

Он усмехнулся.

– Спросите биологов. В звездных скоплениях слишком светлые ночи, суточные ритмы ослаблены. А жизнь основана на контрастах. Так говорят. Да. Ну, а потом мы наткнулись на звездолет Пятой культуры.

– Сразу пятой? – спросил я. Он кивнул, не заметив иронии.

– Сначала мы решили, что это астероид. Больно уж он был велик – шар диаметром километров десять. Но шар. Это был корабль одной из исчезнувших цивилизаций – Пятой галактической культуры, брошенный экипажем миллионы лет назад. Собственно, мы в него чуть не врезались.

Он замолчал, и я спросил:

– А почему команда ушла с корабля?

– Не знаю. Возможно, она никуда и не уходила. Через миллионы лет строить догадки глупо. Мы начали готовиться к высадке. Никто нас не заставлял. Мы разведчики. Мы нашли корабль. Остальное не наше дело. Но смешно, если бы мы сразу ушли. Продолжать съемку планет? Дико было бы.

Вскоре мы, десантники, уже шагали к своим суденышкам. Настроение приподнятое, как на Олимпиаде. Это своего рода спорт – кто первым проникнет в корабль. В звездолетах Пятой культуры несколько входных тамбуров, но корабль велик. Многие тысячи гектаров полированного металла, и где-то затерян вход. Ориентиров нет. На каждого из нас приходилась площадь побольше этого космодрома. Вот и ищи. Мы разошлись по ангарам и стартовали.

Я остался одни на один с космосом. Силуэт нашего звездолета сжимался за кормой зонда, открывая звезды. Незабываемое небо той галактики.

– Это естественно, – вставил я.

– Почему?

– Будь оно другим, вы бы о нем не помнили.

– Вы правы, – сказал он невозмутимо. – Оно именно такое. Даже не скажешь, что оно черное, так много звезд. Кругом звезды. И все крупные, яркие. Не небо – застывший фейерверк. И только тень нашего корабля сжимается за кормой, да впереди вспухает пятно. Черное, круглое. Это я приближаюсь к чужому. Моих товарищей, конечно, не видно. Нет их. Полное одиночество.

А пятно надвигается. Медленно, конечно. Скорость небольшая, самолетная. Ощущение, будто все застыло, да и время почти стоит.

Но потом оно опять появилось. На последних километрах. Чужой корабль закрывает полнеба, зонд тормозит – то ли посадка, то ли швартовка. И все.

И я уже стою рядом с зондом в центре плоской равнины. Корабль-то круглый, но большой. Такой, что выпуклость не ощущается. Стоишь на плоской равнине, до горизонта метров сто или двести. И над головой звезды. Под ногами тоже звезды, только размытые. В обшивке отражаются, а она матовая, металл немного изъеден.

Когда видишь это, понимаешь, что время состоит из событий. Каждое пятнышко на обшивке – это след столкновения с пылинкой. Происходят такие встречи, скажем, раз в минуту. А сколько минут в миллионе лет? Столько, что обшивка сплошь матовой стала. Я стою, размышляю об этом, и нужно куда-то идти. И немного жутко. Старый звездолет похож на замок с призраками. Страшные истории рассказывают об этих кораблях.

– Что вы имеете в виду? – прервал я его. – Звездолет был мертв, вы сами об этом сказали.

Он тронул пальцем шрам на лице.

– Нет. Жизнь всегда остается. Такой звездолет – это целая искусственная планета. Своя атмосфера, своя флора, своя фауна. Там живут не только микробы. Центр корабля занят оранжереями. Но это не заповедник прошлого. Жизнь на покинутых кораблях миллионы лет развивается без помех. Эволюция идет зигзагами, плодит чудовищ. Так говорят. Кстати, не будь этого, наша находка не представляла бы интереса.

– Почему?

– Кораблей Пятой культуры найдено много. Они почти одинаковы. Но эволюция на каждом из них шла по-своему – клад для биологов! Я стоял на поверхности корабля и не мог сообразить, где искать вход. И пошел наугад, и мне повезло.

– На вас напали чудовища?

– Нет. Просто я посадил зонд в нужное место. Я сделал всего несколько шагов, и металл подо мною задрожал. Ускорения не ощущалось, но звезды исчезли, стало темно и огни зонда тоже скрылись из виду.

Потом вспыхнул свет. С трех сторон меня окружали слепые стены. Четвертая стена была прозрачной.

Собственно, дальше я мог не идти. Нашу маленькую Олимпиаду я и так выиграл. Чтобы вернуться, достаточно было остаться в подъемнике, и он вынес бы меня наверх. Но ждать я не стал. Торопясь, чтобы лифт не ушел, я шагнул внутрь корабля сквозь прозрачную стену.

– И на вас напали чудовища?

Он поморщился.

– Я вынул из кобуры пистолет и шагнул внутрь. План звездолета я знал. Все входы соединены тоннелями с рубкой управления. Раньше я много читал о навигационных приборах Пятой культуры. Да и очевидцы рассказывали. Мне хотелось увидеть это своими глазами. Профессиональное любопытство, если угодно. Главное было никуда не сворачивать. Особенно в переходы, ведущие вглубь, к оранжереям. До рубки было километра полтора. Воздуха в скафандре оставалось на два часа. Стены тоннеля, загибаясь, вели вдаль. Странные стены. Там ветерок дул вдоль тоннеля – слабый такой, почти неощутимый. Вентиляция или просто сквозняк. Но за миллионы, лет этот ветерок такое сделал со стенами – никогда не поверил бы, если бы кто рассказал. Он все скруглил, загладил все неровности. Отполировал стены до блеска.

В общем, там было чисто и светло. Я вложил пистолет в кобуру и даже застегнул ее. Возможно, не так уж страшны эти старые звездолеты. Никакого движения не замечалось даже в боковых ответвлениях – дорогах в глубь корабля. Я шел и размышлял о разных вещах. В основном о том, как попроще представить себе миллион лет. Задумавшись, я не заметил, как обстановка в тоннеле изменилась. Стало темнее, от сглаженных выступов потянулись длинные тени. И моя собственная тень извивалась впереди, на магнитном полу и стенах. Я брел неизвестно куда. Справа зияли отверстия боковых ответвлений. Незащищенный, я шагал по открытому месту, а из узкой черноты нор за мною кто-то следил.

Это было как наваждение – от тишины, полумрака, ритма шагов… Я остановился. Но впереди, сливаясь с моей тенью, шевелилось, что-то черное, длинное.

Как толстая слепая змея, оно двигалось там, неуклюже тыкаясь в стены. Оно меняло форму у меня на глазах, а потом размеренно закружилось, становясь вывернутым наизнанку смерчем с нацеленной на меня глубокой воронкой. Вращение замедлялось.

Отступать я не привык. Я вновь расстегнул кобуру и приблизился к черной воронке.

Она уже не вращалась. Как чья-то симметричная пасть, она застыла поперек тоннеля, и ее края сливались с его стенами. По внутренней поверхности воронки бежали концентрические волны.

Я стоял перед ней неподвижно.

Черные волны сходились в центре воронки, утихая. Я заметил, что воронка мелеет. Она распрямлялась, становясь гладкой мембраной, отделявшей меня от цели.

Я торопился, но время и кислород у меня еще были. Я стоял неподвижно. Мембрана была живой и упругой. Время от времени она вздрагивала, словно чего-то ждала.

Я положил руку на пистолет.

Мембрана напряглась, стала заметно тверже.

Я сиял руку. Мембрана снова расслабилась, она стояла, боязливо подрагивая, и почему-то напомнила мне собаку. Бездомную собаку, ждущую чтобы с нею заговорили.

Она загораживала мне путь, но я к ней хорошо относился. Время у меня пока было. Я сел перед нею на гладкий пол.

«Я тороплюсь, – сказал я ей. – Мне хочется попасть в рубку, и у меня мало воздуха. Ты меня понимаешь?»

Казалось, она внимательно слушает.

«Пусть это прихоть, – сказал я, – но мне очень хочется там побывать. Пропусти меня, пожалуйста».

Она заколебалась.

«Пожалуйста, пропусти меня в рубку», – еще раз попросил я.

Задрожав, она медленно расступилась. И я пошел дальше.

– А пистолет? – напомнил я, когда он замолчал. – Куда он делся? Вы обещали…

– Да, – сказал он неопределенно. – Потом я оказался в рубке. Я долго пробыл там, разглядывая диковинные приборы, назначение которых знал из книг. Самым любопытным был шар в центре рубки. Специальной тонкой иглой я прокалывал в нем отверстия, и против них на сферических стенах загорались звезды, как изображение в планетарии. Если бы я нарисовал на шаре настоящее звездное небо какого-нибудь района, корабль немедленно перенес бы меня туда. Но вероятность случайного совпадения ничтожна, и я мог забавляться сколько угодно. Вдруг в разгаре своих занятий я обнаружил, что прошло уже больше часа и что нужно срочно возвращаться к зонду, если я не собираюсь остаться здесь навсегда. Я побежал к выходу.

– Понятно. – Разумеется, я был разочарован. – Короче говоря, вы забыли пистолет в рубке.

– К сожалению, нет. В тоннеле я снова наткнулся на мембрану. Она ждала меня, виляя несуществующим хвостом. Мы хорошо относились друг к другу. Казалось, все было как в прошлый раз. Но вы понимаете, что ситуация изменилась.

«Пропусти меня, пожалуйста, – сказал я ей. – Я очень тороплюсь».

Она уловила нетерпение в моем голосе и заколебалась.

«Пожалуйста, пропусти», – еще раз попросил я.

Она напряглась, стала плотнее.

«Пропусти», – повторил я. Спокойно, как мне казалось.

Она сделалась еще тверже. Я ее понимал, но у меня не было времени. Я уже ничего не мог с собой поделать.

«Немедленно пропусти меня! – крикнул я. – Ты меня слышишь?»

Она вздрогнула, подалась назад, уплотнилась, и стала глухой, как стена крепости.

– И вы…

– Да, – сказал он. – Если бы у меня не было пистолета, все было бы по-другому. Я нашел бы нужные слова. Но пистолет был.

Он замолчал, потом сказал:

– С тех пор нигде и никогда у меня не было случая, чтобы оружие было действительно необходимо. Я убежден, что таких ситуаций нет. Вы применяете оружие только потому, что оно висит у вас на поясе.

Потом он сказал:

– А когда его нет, лучше.

Потом он ушел, а через полчаса объявили рейс на Солнечную систему, и я в толпе других двинулся на посадку.

⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀

№ 12
⠀⠀ ⠀⠀

^{Кир Булычёв}
О любви к бессловесным тварям

В то июньское утро Корнелий Удалов проснулся рано. Настроение было хорошее, в теле бодрость. Он потянулся и подошел к окну, чтобы посмотреть, какая погода.

Погода была солнечная, безоблачная, располагающая к действиям. И окинув взглядом небо, Удалов поглядел вниз, во двор.

Посреди двора стоял небольшой бегемот. Он мерно распахивал розовую пасть, обхрупывая цветущий куст сирени.

– Эй, – сказал Удалов негромко, чтобы не разбудить домашних. – Так не годится.

Сирень выдалась пышная, а бегемоту куст – на один зуб.

Бегемот Удалова не слышал, и поэтому Корнелий Иванович, а одной пижаме, выскочил из комнаты, побежал вниз по лестнице и только перед дверью спохватился: что же это я делаю? Бегу на улицу в одной пижаме, словно у нас на дворе бегемот. Если кому расскажешь, смеяться будут. Ведь у нас во дворе отродясь не было бегемотов.

Удалов стоял перед дверью и не решался на следующий шаг. Следовало либо приоткрыть дверь и убедиться, что глаза тебя не обманули, либо отправиться обратно, чистить зубы и умываться.

Вот в этой нерешительной позе Удалова застал Александр Грубин, сосед с первого этажа, который услышал топот и заинтересовался, кому топот принадлежит.

– Ты что? – спросил он.

– Стою, – сказал Удалов.

– Так ты же бежал.

– Куда?

– На улицу бежал. Там что-нибудь есть?

Удалов чуть было не ответил, что там бегемот, но сдержался.

– Ничего там нет, – сказал он. – Не веришь, посмотри.

– И посмотрю, – сказал Грубин, отводя рукой Удалова от двери. Он приоткрыл дверь, а Удалов отступил на шаг. Пышная, лохматая шевелюра Грубина, подсвеченная утренним солнцем, покачивалась в дверном проеме. Сейчас, сказал себе Удалов, он обернется и скажет: «И в самом деле ничего».

– Бегемот, – сказал, обернувшись Грубин. – Так он у нас всю сирень объест. И как назло ни палки, ничего.

– Ты его рукой отгони, он смирный, – у Корнелия от сердца отлегло: лучше бегемот, чем сойти с ума.

Грубин вышел на солнце, Удалов следом. Грубин широкими шагами пошел через двор к бегемоту, Удалов остался у стены.

– Эй! – сказал Грубин. – Тебе что, травы не хватает?

Бегемот медленно повернул морду – из пасти торчала лиловая гроздь.

Грубин остановился в трех шагах от бегемота.

– Ну иди, иди, – сказал он.

Растворилось окно на втором этаже.

– Это чье животное? – спросил старик Ложкин.

– Сам пришел, – сказал Удалов. – Вот и прогоняем.

– Разве так бегемотов прогоняют? – спросил старик Ложкин.

– А как?

– Сейчас я в Бреме погляжу, – сказал старик Ложкин и исчез.

– Мама! – закричал сын Удалова Максимка, также высунувшийся из окна. – Мама, погляди, у нас бегемот.

– Иди мойся, – послышался изнутри дома голос Ксении Удаловой. – Куда это Корнелий ни свет ни заря навострился?

Голос Ксении приблизился к окну. Удалов вжался в стену: а пижаме он чувствовал себя неловко.

– Ой! – сказала Ксения пронзительным голосом.

Бегемот испугался, отворил пасть и уронил сирень на землю.

– Он папу съел? – спросил Максимка.

– Корнелий! – закричала Ксения, высовываясь по пояс из окна и заглядывая в бегемотову пасть, словно надеялась увидеть там ноги Удалова.

– Ксюша, – сказал Удалов, отделяясь от стены, – бегемоты, как известно, травоядные.

– Балбес! – откликнулась Ксения. – Я тебя в бегемоте гляжу, а ты, оказывается, по улице в голом виде выступаешь? Где на нем написано, что он травоядный? Может, он тебя за траву считает? Вон будку какую нагулял… Грубин, гони его со двора! Детям скоро в школу.

– Погодите, – вмешался старик Ложкин, появляясь в окне с коричневым томом Брема в руках. – Бегемоты совершенно безопасны, если их не дразнить. Кроме того, перед нами молодая особь, подросток. Грубин, смерь его в длину.

– Чем я его смерю?

– Руками, – сказал Ложкин.

– Я его трогать не стану. Дикое же животное.

– Откуда у нас на дворе дикое животное? – спросил Ложкин. – Ты соображаешь, Грубин, что говоришь? Он что, своим ходом из Африки пришел?

– Не знаю.

– Тот-то. Цирковой он. Я по телевизору смотрел, как в цирке бегемоты выступают.

– Правильно, – добавила старуха Ложкина. – Выполняют функцию слона, только размером экономнее. А ты бы, Грубин, пошел, штаны надел. В одних трусах по общественной площади бегаешь. К тебе, Корнелий Иванович, это тоже относится.

– Ну! – поддержала старуху Ложкину Ксения. – Докатился!

– Так бегемот же на дворе, – сказал Удалов, послушно отправляясь к дому.

Когда минут через десять Удалов вернулся на двор, возле бегемота стояли Ложкин и Василь Васильич, а также гражданка Гаврилова. Думали, что делать. В руке у Ложкина был Брем. В руке у Василь Васильича – длинная палка, которой он постукивал бегемота по морде, чтобы сохранить сирень.

– Стоит? – спросил Удалов.

– Куда же ему деться?

– Так, говоришь, в цирке выступает? – спросил Василь Васильич Ложкина. – Значит, ему приказать можно?

– Попробуй.

– Сидеть! – приказал бегемоту Василь Васильич.

Бегемот потянулся к сирени, и снова пришлось легонько стукнуть его палкой по ноздрям.

– Где же его цирк выступает? – спросил Удалов.

– Где угодно, только не в нашем Гусляре, – сказал вернувшийся Грубин. – Я точно знаю. Цирк уж месяц как закрыт.

– Мужчины, скоро его со двора прогоните? – крикнула сверху Ксения Удалова. – Что мне за милицией бежать прикажете?

– Из зоопарка, – сказала Гаврилова. – Я точно знаю.

– Ближайший зоопарк в трехстах километрах. И все больше лесом, – возразил Грубин. – Вернее всего это животное синтетическое, теперь химия достигла громадных успехов. Может быть, где-то здесь уже целая фабрика работает. Смешивают белки и аминокислоты.

Бегемот с тоской и укором взглянул на Грубина. Тот смешался и замолчал.

Удалов взял у Василь Васильича палку и стал подталкивать бегемота в бок. Делал это он не очень энергично и с опаской. Раньше ему не приходилось гнать со двора бегемотов.

– Мое терпение лопнуло! – пригрозила из окна Ксения.

Бегемот глядел на Удалова. Из маленьких глаз текли крупные густые слезы.

– Погоди, Корнелий, – сказал Василь Васильич. – Ты же его палкой по морде, как корову. Нехорошо получается.

– Вдали от дома, от семьи, – сказала старуха Ложкина. – Одинокий подросток, а что он будет в лесу делать?

– Пропустите, – сказал детский голос.

Сквозь тесную группу жильцов прошел сын Удалова Максимка. Он прижимал к груди батон. Поравнявшись с отцом, Максимка остановился и поглядел Корнелию в глаза. Удалов безмолвно кивнул.

Двумя руками Максимка протянул бегемоту батон, и животное, после некоторого колебания, словно не сразу поверив в человеческую доброту, приоткрыло пасть и приняло дар.

Затем Максимка достал из кармана школьной курточки чистый носовой платок и утер бегемоту слёзы. Удалов громко кашлянул и сообщил соседям:

– Мой сын.

…К вечеру освободили от рухляди сарай в углу двора. Когда-то там стоял мотоцикл Петросяна, да потом Петросян уехал из Гусляра и в сарай складывали, что не нужно, но жалко выкинуть.

В старое корыто налили воды, а в детскую ванночку собирали пищу – у кого остался недоеденный суп или овощи. Дверь в сарай закрывать не стали, чтобы бегемот не скучал.

К вечеру пол-города знало, что в доме шестнадцать по Пушкинской живет приблудный бегемот, неизвестно чей, не кусается, питается пищевыми отходами. Люди с других улиц приходили посмотреть. Экскурсиями ведал Ложкин: как пенсионер он был свободнее других.

На следующее утро в городской газете появилось такое объявление:

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ Найден молодой бегемот.

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ Масть серая, на клички не отзывается.

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ Владельца просят обращаться по адресу

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ г. Великий Гусляр, Пушкинская ул. 16, вход со двора».

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Никто на объявление не откликнулся. Дали телеграмму в областной зоопарк, запрашивали, не потеряли ли там бегемота. Если потеряли, то можно взять обратно в целости.

А тем временем проходили дни. Бегемот много ел, спал, гулял, узнавал Максимку, ходил с ним гулять к колонке, где Максимка обливал его водой и тер щеткой. Как-то через неделю Грубин с Василь Васильичем взяли с собой бегемота на пляж. Была сенсация. Бегемоту на пляже нравилось, он опускался в реку Гусь по самые ноздри, ребятишки забирались на широкую спину и ныряли. Спасатель Савелий, играя мышцами, сказал Грубину:

– Может, уступишь нам его заместо дельфина, вытаскивать утопших?

– Нет, – ответил Грубин. – Спасибо за предложение.

– Почему же? – удивился Савелий. – Мы ему зарплату определим, пойдет на благоустройство вашего двора.

– Во-первых, – сказал Грубин, – бегемот не наш. Во-вторых, он по сравнению с дельфином – круглый дурак. Еще потопит кого. Ты где-нибудь читал, чтобы бегемоты людей спасали?

– Ничего я не читал, – признался Савелий. – Некогда. Дела.

В последующие дни были другие события: ночью бегемот убежал, и его поймали с фонарями у самой реки, еще через день он наступил на кошку и пришлось кошку везти к ветеринару, в четверг он догнал Гаврилову, схватил сумку с продуктами и проглотил целиком, включая пачку стирального порошка «Лотос», отчего целый день из бегемота шла пена. В пятницу он забрался на кухню к Василь Васильичу и выпил горячий суп из кастрюли на плите – потом ему мазали язык сливочным маслом. В субботу жильцы дома № 16, охваченные грустью, сошлись на совещание.

– Разумеется, – сказал Ложкин, – мы ставим эксперимент для науки и делаем благородное дело…

– Принюхайся, сосед, – перебил его Удалов. Во дворе сильно пахло хлевом. Бегемот, как и всякое живое существо, не только ел. – Жаль, что он не синтетический, как Грубин предполагал.

– Я от своей теории не отказываюсь, – сказал Грубин. – Вы даже представить не можете могущества современной химии.

– И кормить его не очень просто, – сказала жена Ложкина. – Мы теперь себя даже ограничиваем.

– А куда его денешь? – сказал Удалов. – Куда, спрашивается? Что ответил на нашу телеграмму областной зоопарк?

Все помолчали. Ответ на бланке читали и обижались, но работников зоопарка тоже можно понять. Как бы вы на их месте ответили людям из северного городка, которые запрашивают, что им делать с бегемотом? Ясно, как бы вы ответили? Вот они и ответили.

– А я сегодня на животноводческую ферму ходил, – сказал Василь Васильич.

Бегемот высунул из сарая тупую морду и тихонько замычал. Требовал, чтобы его вели к колонке. Удалов отмахнулся.

– Ну и что на ферме?

– Отказались. Наотрез. Бегемот, говорят, молока не дает, а вкусовые качества его мяса под большим сомнением.

– То есть как под сомнением? – удивился Грубин. – Они что, резать его хотели?

– Я бы не дал, – сказал Василь Васильич. – Вы не думайте. Но вообще-то говоря, они скот держат либо за молоко, либо за мясо, либо за шерсть. Четвертого им не дано.

Бегемот выбрался из сарая, подошел поближе.

– Ну вот, опять жрать захотел, – сказал Ложкин.

На двор вышла Гаврилова с миской щей. Бегемот увидел ее и поспешил за кормежкой, раскачивая толстым задом.

– Вот что, – сказал, наконец, Удалов. – Я завтра перед работой зайду в домоуправление за справкой, что у нас обитает бегемот. С этой справкой ты, Ложкин, съездишь в область, пригласишь сотрудника из зоопарка. Ведь должны они документу поверить.

На том и порешили. Бегемот в тот вечер обошелся без купания. А Удалов лег спать в смятении чувств, долго ворочался и вздыхал…

…Он встал в сиреневой мгле разбитый и злой. Вспомнил, что его очередь убирать за скотиной. Взял в коридоре поганое ведро и метлу и отправился через двор к сараю.

– Небось дрыхнешь, – сказал он, заглядывая в теплый, пропахший бегемотовым навозом сарай. Он ожидал услышать знакомый храп, но в сарае было совсем пусто.

Удалов сразу же выглянул во двор – не открыты ли ворота? Не хватало, чтобы бегемот выскочил на улицу и пошел сам купаться. Еще с машиной столкнется.

Но ворота были закрыты.

– Эй, толстый, – сказал Удалов. – Ты где прячешься?

Никакого ответа.

Тревожное чувство подкатилось к груди Удалова.

На полу, на перевернутом корыте, лежала записка:

⠀⠀ ⠀⠀

«Дорогие друзья!

Простите за то, что, по незнанию языка, я не мог с вами объясниться и сразу поблагодарить за заботу обо мне, бессловесной твари, за человеческое тепло, которым вы окружили меня в этом скромном доме. Как приятно сознавать, что, несмотря на значительную разницу в форме тела и габаритах, вы не пожалели разделить со мной кров и великолепную пищу. Вот воистину замечательный пример галактического содружества! Я не понял ни слова из того, о чем вы говорили в моем присутствии, но дружеские интонации убедили меня в вашей отзывчивости. Благодарю судьбу за то, что она заставила мой космический корабль потерпеть крушение именно над вашим домом! Теперь за мной прилетели друзья, они перевели мою скромную благодарность на ваш язык, и я спешу присоединиться к ним. Но ненадолго. Как только я объясню им ситуацию, они прибудут к вам в гости, потому что я хочу доказать им, что самые добрые и щедрые существа в Галактике обитают именно в доме № 16 по Пушкинской улице.

Искренне ваш Тримбукаунл-пру».

⠀⠀ ⠀⠀

– Ну и дела, – сказал Удалов, дочитав записку. – Может, даже лучше, что бегемот ничего не понял. Мы же его за дурака принимали. А это любому неприятно.

Надо было будить соседей, рассказать им, что произошло и вместе с ними порадоваться. Но тут ворота затрещали и упали внутрь.

Во двор входило целое стадо бегемотов. Разного роста и толщины бегемоты толпились, чтобы скорей добраться до Удалова и подивиться на самых добрых людей в Галактике.

– Погодите! – воскликнул Удалов, вздымая руки. – Вы же меня растопчете.

Два бегемотика уже бросились к сирени и принялись доедать куст, громадный бегемот в синих очках походя сломал березку и хрупал ее, как былинку, остальные запрудили двор и вежливо ждали, когда их начнут угощать завтраком.

Удало» почувствовал, что теряет сознание…

Светило солнце. Было утро. За окном тихо.

Сон. Всего-навсего. Ну и ладушки. Что-то надо сделать? Ага, сегодня его очередь убирать за бегемотом.

Удалов спустился вниз, взял поганое ведро и метлу и пошел через двор к сараю.

Бегемот еще спал. Он лежал на боку и громко храпел.

Удалов стал убирать навоз и думал, что сегодня придется остаться без завтрака, надо успеть до работы получить справку в домоуправлении, что во дворе живет бегемот, а не плод коллективной галлюцинации. И пора Ложкину собираться в зоопарк. Скучает животное в одиночестве, да и дом долго не выдержит такого гостя.

Бегемот всхлипнул во сне и медленно перевернулся на другой бок. Удалов замер, опершись о метлу. Печальная мысль пришла ему в голову:

… Вот свезем мы его а зоопарк, а прилетят его товарищи? Что мы им скажем? Что отдали астронавта в зверинец, поместили в клетку на потеху толпе?

А что они нам на это ответят?

⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀