Текст книги "Из пыли и праха"

Автор книги: Дж. М. Миро

сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 34 страниц)

В галерее воцарилась тишина, прерываемая лишь едва слышным журчанием.

– Ты же понимаешь, что я могу убить вас всех, – тихо сказала Аббатиса.

– Попробуй и посмотрим, – раздалось откуда-то из темноты фырканье Рибс.

– Отойди, Адра, – сплюнула Элис.

Но следуя за взглядом Аббатисы, черные воды поднялись к краям орсина и начали растекаться, превращаясь в гнилостную жидкость. Вода медленно заструилась по полу.

И тут посреди бассейна зашевелилось нечто чудовищное, с гребнем. Джета не сразу увидела, как над известняковым бортиком поднялась костлявая рука. Рука, от костей которой не ощущалось никакой тяги. Или тягу ее заглушало общее безумие этих катакомб. Джета в страхе попятилась.

Из воды поднялось существо, от плеч и рук которого исходил мерзкий дым, – тварь в капюшоне, огромная, окутанная тьмой, с единственной различимой в свете факела злобной ухмылкой. По груди и рукам существа извивалось нечто червеобразное. Цепь, тяжелая и скользкая. Тварь нависла над ними, вращая черепом и словно принюхиваясь к ним, к их теплой крови.

– Это еще что такое… – пробормотала Элис.

– Карикк, – с ужасом прошептала Аббатиса.

В ее голосе слышался такой неподдельный страх, что Джета испугалась еще больше.

– Орсин пропал…

Но Джета не бросилась бежать, как и Элис. Суровая женщина лишь подняла факел в свободной руке повыше и держала его как оружие.

– Там все еще находится Чарли, – мрачно сказала Элис. – Будь я проклята, если еще раз потеряю этого мальчишку.

Карикк приподнялся еще выше и неуверенно перешагнул бортик бассейна, заскрежетав черепом по потолку. С его туловища нелепыми складками свисала одежда, и Джета вдруг с удивлением поняла, что это вовсе не ткань, а кожа. Вокруг существа продолжал клубиться дым. Двигаясь, оно издавало щелкающие и хлюпающие звуки, а потом откинуло капюшон, показав бледное и худое лицо с темными дырами вместо глаз.

В этот момент Джета осознала, что Аббатиса исчезла – с неимоверной силой прорвалась через кучу костей, которыми она завалила выход, и скрылась в катакомбах. Исчезли и ее послушницы. Остались только они с Элис и Рибс.

– Эй! – послышался звонкий голос невидимки, и карикк завертел головой в поисках его источника. – Проваливай-ка… ты… отсюда!

Из темноты вылетела огромная бедренная кость, зацепившая голову твари и заставившая карикка наклониться в сторону. За первой полетела вторая, врезавшаяся в ту же часть головы. Столь мощный удар мог бы раздробить череп человека, но карикк не упал, а лишь гневно махнул рукой. С его запястья с лязгом взметнулась цепь, вырвавшая очередную бедренную кость из рук невидимой Рибс.

А потом карикк откинул голову и заверещал.

В жилах Джеты застыла кровь. Это был леденящий душу звук, полный отчаяния и потусторонней жути. Отражаясь от стен небольшой галереи, он усиливался и едва не разрывал уши.

Карикк двинулся вперед, шлепая по прибывающей из орсина черной воде. Он широко раскинул руки, и с его запястий сорвались оба конца змееподобной цепи. Элис замахала перед собой факелом и закричала, пытаясь отпугнуть тварь, а потом отпрыгнула назад. Карикк же побежал вперед.

Но на самом краю разлившейся лужи затормозил и вновь заверещал. Концы цепи рванули дальше. Элис прижалась к дальней стене, и карикк ее не достал.

Тут Джета заметила, что исходящий от твари дым имеет тот же мерзкий темный оттенок, что и жидкость в орсине; с каждым шагом твари жидкость как будто шипела и бурлила.

– Вода! – крикнула девушка. – Ему нужна вода. Оно не может покинуть воду! Она придает ему силы! – И обрушила на тварь целый ливень костяных осколков в попытке вывести ее из равновесия.

Краем глаза она увидела, как к голове карикка метнулась еще одна огромная бедренная кость, но чудовище успело перехватить ее рукой, а затем длинная цепь обвила невидимое тело Рибс и потащила ее к твари. Послышались крики Рибс, брыкающейся и борющейся с существом, а потом карикк взял невидимку под мышку и, словно удовлетворившись содеянным, вошел в орсин и стал спускаться в него.

– Рибс! Рибс! – кричала Элис, размахивая факелом, и зашлепала по вонючей луже, устремляясь к карикку.

Но остановить его она не успевала. Тогда Джета упала на колени, задрожала всем телом и перестала сопротивляться тяге всех костей из этой галереи – костей давно умерших в своих пыльных снах, костей недавно погибших послушниц, всех их. Пусть их песня наполнит ее уши черным порывистым ветром, пусть на ее призыв откликнется как можно больше костей – больше, чем она сможет выдержать, – и пусть они хороводом окружат карикка, пытающегося утащить бедную Рибс в мир мертвых. Глаза Джеты налились кровью, и кровь же струйками вытекала из ноздрей и ушей. Ее трясло, но она заставила себя поднять голову. Перед ее взглядом предстала огромная паутина костей, переплетавшихся причудливыми узорами по всей поверхности орсина и удерживающих карикка на одном месте, несмотря на то что он бешено метался и бил по ним цепью. Костей становилось все больше и больше, они сгрудились по бокам твари и подтолкнули ее вверх, перекинули через бортик и повалили на пол галереи. Карикк бил их кулаками, сокрушая в пыль, но они уплотнились в стену, заставлявшую его шагать назад, пока наконец он не ступил на сухой участок. И тут карикк пошатнулся, послышался яростный крик Рибс, а затем вырвавшаяся из цепи карикка невидимка проявилась в полутьме и побежала прочь.

В этот момент размахивающая факелом Элис Куик с убийственной решимостью шагнула вперед и вонзила факел глубоко в причудливую, похожую на кожу одежду существа. Карикк с воплем вспыхнул.

Джета рухнула на холодный каменный пол и застонала, но в голове у нее на удивление было легко. В мерцающем свете над ней склонилась Рибс с бледным лицом и прилипшими к порезу на виске рыжими прядями, но с ярко горящими глазами.

– Ого! Ну ты даешь! – переводя дух, улыбнулась она.

Тем временем сияние стоявшего в библиотеке Карндейла Марлоу стало таким ослепительным, как никогда раньше. От него волнами исходило тепло. Но сам мальчик был напуган своей странной силой, и страх этот словно пылал внутри него. Марлоу заполз под стол и прижал колени к груди. Библиотека почти растворилась в сиянии.

Первый Талант шагал к нему, повернувшись боком и прикрываясь руками, как будто сияние Марлоу доставляло ему боль. Полы накинутой на него ночной рубашки мягко колыхались. Прижатые к груди искалеченные руки казались восковыми обрубками, но глаза оставались холодными и голодными.

Мысли в голове Марлоу путались. Он понимал только, что нужно бежать. Однако ноги его не двигались, не подчинялись ему – настолько его сковал страх. Закрыв глаза, он молился о любой помощи, какой угодно.

В этот момент поместье замерцало, по комнате пошли волны, и особняк стал будто смещаться в сторону. Первый Талант остановился и огляделся. Одна стена по-прежнему была библиотечной, с выстроившимися вдоль нее дрожащими в сиянии книжными шкафами. Но прямо перед Марлоу стоял длинный обеденный стол из другой комнаты дома. А слева виднелись окна солнечной веранды, где был так ужасно изуродован доктор Бергаст.

И тут пол затрясся, будто все поместье Карндейл разваливалось на части. Марлоу в страхе сцепил руки на коленях. По дому пронесся глубокий низкий рокот, похожий на удары огромного барабана, а затем стих.

Что-то поменялось. Марлоу это чувствовал.

Он вылез из-под стола, оказавшись вновь на солнечной террасе. Повернувшись, он увидел нависшего над ним Первого Таланта с по-прежнему изуродованными руками. Все почти тонуло в ярком сиянии.

– Мар… лоу… – прорычал Аластер Карндейл, словно пробуя имя на вкус.

В голосе его ощущался гнев. В этот момент из ослепительного сияния вырвалось нечто схватившее Первого Таланта и потащившее его назад, едва не повалив на пол.

Это был искалеченный доктор Бергаст, испустивший жуткий вой. Марлоу в ужасе отпрянул. Пустые глазницы старика налились кровью, как и его рот, но все же каким-то образом ему удалось броситься Карндейлу на спину, словно он точно знал, где она находится. В руке у доктора был зажат нож, который он раз за разом погружал в грудь, шею и живот древнего таланта.

Карндейл извивался в агонии. А Марлоу, такой маленький в сравнении с боровшимися рядом с ним не на жизнь, а на смерть пожилыми мужчинами, вскочил на ноги и побежал. Глаза его застилали слезы.

Поместье вновь сомкнулось вокруг него, пропуская его через бесчисленные двери, за которыми открывались случайные комнаты – как будто тасовали огромную колоду карт. Как будто дом искал то место, куда Марлоу нужно было попасть. Стены дрожали. Распахнув застекленные двери, Марлоу вдруг оказался в фойе – огромной прихожей Карндейла со стенами и полом из темного камня, с черным камином, с освещенными витражами над лестницей. Исходящее от мальчика сияние озаряло все неземным голубым светом. Но кое-что здесь изменилось. Створки огромной входной двери были распахнуты. Из скважины над гербом торчал третий ключ. За пределами дома виднелся мир мертвых с клубящимся туманом, колыхающимся, словно волосы на ветру. Прямо перед Марлоу находился выход.

Но тут, поднявшись по ступеням друг за другом, в фойе вошли три другра, грозные, огромные, с оленьими рогами. Их когти заскрежетали по каменному полу, а поместье, казалось, задрожало под их тяжестью. Они стояли, тихо фыркая и озираясь по сторонам, под их ногами оседала черная копоть.

Они вошли в тюрьму.

Марлоу повернулся, чтобы убежать. Но застекленные двери, через которые он сюда попал, исчезли. Откуда-то из глубины дома послышался приглушенный рев разгневанного Первого Таланта. Марлоу понимал, что доктор Бергаст не сможет надолго задержать его.

Другр со множеством глаз по всему телу шагнул вперед и открыл широкую пасть с маленькими квадратными зубами, похожими на коренные зубы ребенка, только их было несколько десятков. Марлоу содрогнулся.

Монстр вытянул три руки.

И остановился. Через открытые двери внутрь просачивался тяжелый черный дым, плывущий по каменному полу и клубками сгущавшийся у ног другров. Сердце Марлоу едва не выскочило из груди.

Затем он увидел, как из верхней части дверного проема, неторопливо, с хищным размахом, спускается темная тварь, мягко цепляясь за створки и косяки своими многочисленными руками.

Это был четвертый другр.

Огромный, рогатый, окруженный клубами дыма, похожими на огромные крылья. Каким-то образом Марлоу узнал, кто это, – узнал без всякого объяснения. Он ощущал, как его окутывает странный аромат. Это была другр, соблазнившая Джейкоба Марбера и выслеживающая его все эти годы. Существо из его кошмаров. Его мать. Наконец-то представшая перед ним.

И страх, словно вбитый в грудь маленький гвоздь, с каждым ударом сердца Марлоу становился все сильнее и сильнее. Она пришла за ним. Она пришла за ним.

Их взгляды пересеклись. От нее исходило некое подобие любви – черной, темной любви, противоположности светлого и теплого чувства. Любви, которая хотела поглотить его всего, которая, словно ледяным ветром, обжигала его, заставляя щеки пылать.

Один из другров медленно повернулся к ней лицом. Она же постепенно заполнила весь дверной проем стеной тьмы, на фоне которой сверкали одни лишь глаза, не отрывающиеся от Марлоу, а затем стремительно бросилась вперед.

Вокруг ног других другров сомкнулась пыль, она дернулась – и они повалились на каменный пол. Женщина-другр яростно поволочила их к выходу, стуча их черепами по полу и косякам. Она швырнула одного за другим наружу, через двор, за пределы поместья. С ее тела стекали змееподобные канаты из сажи и пыли, бессчетное их количество; устремляясь вдаль, они обвивались вокруг горла, рук и ног других другров. Но те чудовища тоже обладали необычайной мощью и сопротивлялись изо всех сил. Другр с горящей дырой в туловище сжигал веревки, едва они успевали подползти к нему. Но их противница явилась сюда не одна; из-за застрявшей в грязи телеги высунулась вторая фигура, поменьше, размерами с обычного человека. Протянувшаяся от нее толстая веревка пыли прыгнула на другого другра, душа его.

Марлоу осторожно подошел к выходу. Исходящее от него сияние не ослабевало. Дерево косяка под его ладонью зашипело, словно под куском раскаленного металла. Вдруг он услышал свое имя.

– Мар! – донесся до него как будто очень далекий голос. – Мар! Мар!

Крик раздавался со стороны второй фигуры. Это был Чарли – его Чарли, в разодранной до лохмотьев рубахе, с пылающими голубым огнем руками и с клубящейся вокруг кулаков темной пылью. Чарли Овид, бегущий к нему сквозь туман.

Он пришел за ним. Все-таки пришел, как и обещал.

Охваченный ярким голубым сиянием маленький мальчик выглядел необычайно свирепым и грозным. Его худенькие ручки и грудь были обмотаны обрывками ткани, щеки заляпаны кровью; дикий взгляд говорил о бог весть чем изувеченном разуме, и все же, как только Чарли схватил его и прижал к себе, Мар разрыдался.

Мар, который был жив, который находился здесь, рядом, маленькое тельце которого билось в рыданиях. Отступив на шаг, Чарли осмотрел его, но не увидел опасных ран и снова обнял, ощущая горячие слезы в своих глазах.

Над ними скрипел и трещал Карндейл. Рядом с ужасающей свирепостью метались и оглушающе вопили другры. Серый туман мертвого мира сгущался вокруг них. Чарли понимал, что они должны идти. Немедленно. Что-то большое и тяжелое врезалось в стену поместья, поднялось и снова ринулось в бой.

Чарли присел, озираясь по сторонам, не понимая, что происходит. Возле двери медленно покачивалась на цепи клетка с кейрассом. Вытянув руку, он отцепил ее и поставил на ступени. Внутри сидел съежившийся кот, казавшийся совсем маленьким. Марлоу вцепился в рукав Чарли, будто боясь, что его бросят.

– Нужно бежать, – сказал Чарли. – Там есть выход. Пойдем, пока другры заняты…

Но тут из дверей Карндейла, словно вспышка белого огня, вылетел старик и врезался в женщину-другра, отбросив ее на землю. Старик в ночной рубашке, заляпанной кровью, с окровавленной всклокоченной длинной бородой и такими же волосами, но казавшийся мощным и внушающим страх. Он поднял руки. Те заканчивались нелепыми обрубками, которые вдруг стали утолщаться, превращаться в кисти с постепенно вытягивающимися пальцами, в два сильных белых кулака. Чарли понял, что перед ним хаэлан. Старик же мгновенно притянул к себе хлыст из черной пыли и внезапно исчез из виду. Не охваченной ужасом частью своего разума Чарли понял, что это был Первый Талант – тот самый, которого все боялись. Обладатель всех пяти даров.

Вдруг старик появился вновь и рванул к сражавшейся женщине-другру, впился когтями в ее плоть, опутывая ее веревками из пыли.

– Чарли? – дернул его за рукав Марлоу. – Чарли? Мы же не можем здесь оставаться. Бринт заберет нас…

Послышался звук, похожий на шипение воды в трубе. Рядом с ними, мерцая, совсем близко стоял дух. Дух умершей женщины огромного роста.

– Марлоу, – прошептала она. – Сюда. Идем.

– Это Бринт, Чарли, – сказал Марлоу. – Она все время была здесь. Ты помнишь Бринт?

Но Чарли смутно помнил дух, который вел их через город мертвых, когда настоящий Карндейл еще стоял на своем месте, а их преследовал Джейкоб Марбер.

– Нам нужно добраться до орсина. На острове, – сказал он.

– Сюда. Идем, – повторил дух.

Бринт повела их по дальнему краю поместья, через гниющую траву. Дойдя до поворота, Чарли оглянулся и увидел, как старик в окровавленной ночной рубашке впечатывает оба кулака в женщину-другра, которая спасла Мара, – прямо ей в грудь, – а потом взваливает ее на плечи. И как она, беспомощная, бьется в его хватке.

А после Чарли побежал, держа руку Мара в своей. Так они преодолели всю дорогу от Карндейла, соскальзывая с гниющих склонов, падая, поднимаясь и продолжая торопливо бежать дальше. При этом Чарли упорно держал в другой руке клетку с кейрассом, которая больно стучала о его ногу, но не переставал следовать за духом Бринт.

Затем туман на мгновение рассеялся. Перед ними показалась коса суши, пропитанная черной озерной водой, и остров за ней. Бринт уже плыла над перешейком. Чарли с Марлоу побежали по хлюпающей жиже в клубящемся холодном тумане. Замедлив ход, Марлоу разжал руку, остановился и потряс головой. Лицо у него заметно посерело.

– Раньше здесь не было острова. Я сам видел. Не было…

– Мар, нам нужно идти дальше, – настойчиво сказал Чарли.

Но маленький мальчик продолжал смотреть на него широко распахнутыми глазами. Вокруг них тихо плескались воды озера.

– Ты настоящий? Настоящий Чарли?

Чарли сглотнул вставший в горле комок, пытаясь перевести дыхание.

– Потому что Бринт – это не совсем, на самом деле, Бринт, – продолжил Марлоу.

– Я – это я. Я – Чарли.

– Если это не так, то скажи правду. Пожалуйста, скажи. Потому что я не могу… – И он быстро заморгал, вытирая лицо порванным рукавом. – Скажи правду.

Чарли замялся. Позади них над крышей кошмарного Карндейла клубился туман. В другой стороне, совсем рядом, на острове, возвышался монастырь. Можно было просто схватить Марлоу за руку и потащить дальше. Но он не стал этого делать. Вместо этого он поставил клетку с кейрассом на землю, осторожно опустился на колени в грязь и посмотрел Мару прямо в лицо.

– Иногда бывает так, что ты точно ничего не знаешь, – мягко начал он. – И тогда нужно просто доверять своему сердцу. Ты сам научил меня этому давным-давно. В доме миссис Харрогейт на Никель-стрит-Уэст. Помнишь? Тебе придется решать самому, Мар. Если бы я мог сказать какое-то секретное слово или как-то иначе доказать, что это я, то, конечно же, я это сделал бы. Но не могу. У меня есть только вот это, – он протянул пустую руку ладонью вверх. – Ты либо берешь ее, либо нет. Но ты должен принять решение. Потому что у нас нет времени.

В тумане за ними что-то промелькнуло – что-то большое, темное, направляющееся к озеру. Кейрасс мяукнул, тихо, по-кошачьи.

Наконец мальчик положил свою маленькую руку, теплую и мягкую, на ладонь Чарли.

– Ну что ж, хорошо, – прошептал Чарли, крепко сжимая руку Марлоу. – А теперь пойдем, ладно?

Марлоу кивнул. Подхватив клетку, Чарли направился к монастырю, то и дело тревожно оглядываясь и словно ощущая, что их ждет дальше.

Туман впереди расступился, и из него выплыла высокая фигура. Чарли пронзил страх. Это было то самое существо с зубастой ухмылкой, худое, как скелет, и в капюшоне, которое он видел в лодке на озере. Оно двигалось неторопливо, но почему-то с каждым шагом становилось гораздо ближе. Чарли понял, что им от него не убежать.

– Мар, бери кейрасса, – прошептал он. – Беги к орсину. Я за тобой.

И повернулся, притягивая к себе всю пыль, какую только мог найти. Заставляя себя усилием воли оставаться на месте.

Но рядом с ними вдруг проявился мерцающий призрак Бринт.

– Иди с Марлоу. Я задержу карикка. Идите, – произнес призрак.

– Но… он же убьет тебя, Бринт, – сказал Марлоу. – Ты сама так говорила.

– Я уже мертва, – ответила Бринт. – А так это будет милосердие. Идите. Не оглядывайтесь. Обещайте.

Чарли кивнул и поднял клетку.

– Обещаю, – хрипло сказал Марлоу.

И они побежали по скользким камням к темному входу в пещеру. Позади них послышался крик. Чарли остановился, обернулся и увидел, как карикк размахивает своими цепями, рассекая воздух, стараясь попасть по преграждающему ему путь серебристому сгустку. Но Марлоу, сдерживая свое обещание, не оглянулся, а лишь с силой дернул Чарли за руку, увлекая его в темную пещеру. Внутри не было ни единого духа мертвых. Каменные ступени поднимались во тьму.

Марлоу посмотрел вверх широко раскрытыми глазами.

– Чарли?

– Ты готов?

Марлоу серьезно кивнул, сжимая его ладонь.

– Только не отпускай меня, ладно?

– Хорошо. Я держу тебя, – сказал Чарли.

И еще крепче сжал маленькую ладошку. Другой рукой он высоко поднял клетку и решительно шагнул в нависшую над ними темную воду, которая не была на самом деле водой и за которой уже виднелись размытые, освещенные мерцающим факелом очертания его друзей – Рибс, Элис, костяной ведьмы Джеты. Он ускорил шаг, а Марлоу деловито последовал за ним.

Далеко внизу, в клубящемся тумане на берегу Лох-Фэй, в самом сердце мира мертвых, стоял Аластер Карндейл, Первый Талант, и смотрел, как посреди озера скрывается в тумане и исчезает остров. Он не злился и не был утомлен. Тело его затекло от долгого сна, но боль была даже приятной. В руках он держал перчатку с тихо позвякивающими сломанными пластинами. Она еще пригодится. Вокруг себя он ощущал тысячи мертвецов, позабытых, уныло парящих в воздухе, и ощущение это, похожее на уколы мелких булавок, тоже доставляло ему удовольствие. Ощущал он и карикков, голодных, лишенных выкачанных из них сил. Как ощущал и испуганный орсин.

Итак, Карндейл открылся. Его темница станет его крепостью. «Пусть приходят, – подумал он. – Пусть попробуют». Где-то в мире мертвецов создавался другой орсин – тот, который доставит его в мир живых, на его законное место.

Задумчиво глядя перед собой, Первый Талант с испачканной кровью седой бородой медленно вращал в руках артефакт. Сальные волосы лезли в глаза. За спиной его сгрудились верные другры, затаившиеся в тумане, ожидающие его приказа.

Но он пока не двигался.

– Марлоу, – пробормотал он.

Его шестая, самая великая сила. То, что было отнято у него, но должно было вернуться. А затем, словно цитируя строчку из какого-то священного текста, он прошептал:

– Кто грядет передо мной, готовя мир к приходу моему?

Туман затих, как и весь затаивший дыхание мир.

В холодном сером свете Аластер Карндейл улыбнулся.