Текст книги "Из пыли и праха"

Автор книги: Дж. М. Миро

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 34 страниц)

Гость в доме мертвых. Часть I. 1883

2. Вызов

Шаркая ногами, старуха прошла под аркой и побрела по мокрому переулку, направляясь к темному моргу. Это была Кэролайн Фик, женщина шестидесяти семи лет, кривая, как оплывшая свеча, некогда покинувшая Карндейл невестой.

То было целую жизнь назад. Теперь из нее не вытащить прошедших лет, засевших в ней, как ржавые кривые гвозди в иссохшей доске. Иногда по утрам ей казалось, что она слишком стара. Слишком стара для того, что от нее требовала жизнь.

И все же она продолжала жить, давно овдовевшая, вечно усталая. Вместе со своим братом Эдвардом она обитала в торговой лавке на площади Грассмаркет, но настоящей ее работой было мрачное исследование талантов. Они с братом ухаживали за семью детьми, размещенными в комнатах над лавкой. За детьми, наполовину превращенными в глификов ныне покойным безумцем; за детьми, потерявшими таланты, но не мужество, в своих попытках сохранить этот мир. При взгляде на них у нее разрывалось сердце. Пальцы на ее здоровой руке покраснели и покрылись мозолями от щелока и уксуса. По дороге она посасывала их, согревая. Половину другой руки она потеряла много лет назад. К культе, среди кожаных ремней и плетений, был пристегнут тонкий клинок ее собственной работы. Руку скрывала широкая зеленая шаль, но кривое плечо и наклон в сторону было не спрятать. Платок был местами залатан, а находившееся под ним синее платье с теперь заляпанным грязью подолом выцвело до серого: вид как у ведьмы из сказки. Сходство с ведьмой дополняло и то, что всю жизнь миссис Фик изучала алхимию и знала наверняка: ни одна вещь не превращается в другую без какой-то потери. Она и сама наблюдала это бессчетное количество раз. Но и в превращениях были свои секреты. Этому ее научили дети, искаженные глифики, которых она любила и среди которых жила. Ей всегда нравилась темнота, влекли тайны и секреты, а здесь, в угольно-черном переулке, освещенном лишь свечными фонарями с дымчатым стеклом, царила настоящая тьма.

Сумерки цвета оседающей на стенах сажи медленно сгущались. Холодало. Хмуро оглядевшись по сторонам и удовлетворенно кивнув, старуха поспешила через дорогу, скрипя сапогами.

Когда она вошла в морг, звякнул колокольчик.

Это место всегда навевало на нее тоску. Внутри было холоднее, чем снаружи. В суровой тишине дрожал слабый свет, отбрасываемый в коридор единственным газовым светильником за прилавком. Все те же два мягких кресла, тот же потрепанный красный шарф на вешалке для шляп, тот же помятый экземпляр «Панча» прошлой осени. Ноздри щекотал тяжелый запах цветов.

Через мгновение из задней комнаты, вытирая руки о кожаный фартук, вышел мужчина. Это был Макрей, хозяин с копной жирных, блестевших в свете фонаря неухоженных волос, с доходившими до плеч бараньими вихрами.

– Миссис Фик, – поприветствовал он ее.

Она кивнула в ответ:

– Я насчет тела. Из Лох-Фэй.

– А мы вас почти уже не ждали. Это недавняя находка, понимаете. Утопленник. Ничего общего с тем пожаром.

– Но все равно послали за мной, – позволила она себе вспышку раздражения.

– Да, послали. Из-за… некоторой необычности. Я вспомнил, как вы спрашивали, не замечали ли мы в них каких-то странностей. Ну так вот, здесь их хватает.

Он явно недовольно почесал запястье.

– Должен предупредить вас, что это нечто неестественное. Дьявольское.

– А я думала, что дьявол плавает получше.

– Ошибаетесь. Вода для него смерть. Я уже говорил вам, что Лох-Фэй – это потустороннее место. Вы и сами это знаете. Мало кто посещает его, да и Карндейл тоже. Чем ближе к его воротам, тем неприятнее ощущения. Мистер Макферсон вырос в тех краях и говорит, что богобоязненные люди даже не смотрели в ту сторону. А еще он утверждает, что этот труп пропитан озерным злом. Сказать по правде, его уже несколько дней назад надо было отправить в известковые ямы. Как подумаешь, что он лежит там, во тьме, так сразу кошки на душе скребут.

– Неизвестность пугает лишь до тех пор, пока не познакомишься с ней поближе, – сказала миссис Фик. – А потом это просто…

– Что?

– Наука.

Похоронных дел мастер горько усмехнулся и приподнял крышку прилавка, чтобы она могла пройти.

– Лучше я вам просто покажу.

Тогда, услышав новость о Карндейле, Кэролайн не сдержала слез. Истинных слез.

Она понимала, что сама была причастна к случившемуся; она читала о трупах, которые один за другим привозили в Эдинбург в полицейских фургонах. В своем воображении она представляла всполохи неестественного пламени по всему каменному зданию и старые таланты, выстраивающиеся цепочкой, пока к ним из темноты выходил Джейкоб Марбер. Она почти слышала, как с тихим грохотом рушится орсин и огонь пожирает древний вяз на острове посреди озера.

Прошло почти четыре месяца, а Кэролайн так и не собралась с духом, чтобы отправиться к развалинам и посмотреть на все своими глазами.

Вот только она продолжала ходить в морг, стоять над мертвецами и платить за их погребение не скупясь. Тяжелее всего было видеть трупы детей, но потрясали ее и тела слуг, садовников, старых талантов – многие из них были ужасным образом изуродованы. Что бы мистер Макрей с помощником ни думали о пожилой женщине в грубой одежде и с покрасневшей от труда кожей, они уважали ее. Некоторых умерших она знала по именам. Другие упокоились в безымянных могилах под стальным небом. Она да ее брат были единственными посетителями, которые ездили в черном экипаже из «Свечной Олбани» на кладбище. Ездили так часто, что кобыла в упряжке научилась сама преодолевать этот путь безо всяких понуканий.

Не проходило и ночи, чтобы она не вспоминала тех воспитанников Карндейла, которые однажды пришли к ней в поисках ответов на вопросы об искаженных глификах. Комако, Рибс, Оскар. Они были полны ярости и уверенности в своей правоте. Она же объяснила им, как можно уничтожить орсин: вырезать сердце глифика и погрузить его в портал. Но она не верила в то, что у них получится. Тогда в ней кипели гнев, злоба и обида на Бергаста. Но кто знает, правильно ли она поступила, учитывая страдания, последовавшие за этим? Иногда, закрыв глаза, она вспоминала то, что случилось, снова слышала панический стук в дверь лавки в ту роковую ночь, снова видела ту американку, мисс Куик, растерзанную и окровавленную, лежащую на крыльце в окружении испуганных детей, среди которых была Комако с друзьями.

Они провели здесь две недели, преследуемые ужасом. Сидели в подвале, теснились в коридорах, бродя по проходам, пока не было покупателей. Достаточно долго, чтобы некоторые из них оправились от пережитого, чтобы самые старшие ученики – Комако, Оскар и Рибс – смирились с тем, что никто больше не выжил. Две недели она варила жидкую кашу и раздавала им черствый хлеб. Две недели ее застенчивый брат Эдвард сидел в своей комнате, боясь показаться им на глаза. Две недели Кэролайн ходила по моргам, а потом вернулась в лавку, чтобы рассказать обо всем Элис Куик. Элис нравилась ей своими твердостью и молчаливостью, но проглядывала в этой женщине и ошеломившая Кэролайн печаль. Печаль, а под ней нечто темное. Именно Элис однажды ночью, проверив барабан своего револьвера, решила отвезти всех на юг, по старому адресу миссис Харрогейт в Лондоне. Для Кэролайн с братом их было слишком много, а площадь Грассмаркет находилась чересчур близко к руинам. Свой план Элис излагала тихо и размеренно. И именно Элис позже сообщила в письме, буквы в котором выводила старательно и усердно, о своих опасениях по поводу другра, который, возможно, и не был уничтожен, и о том, что Кэролайн следует соблюдать осторожность, поскольку ее подопечным до сих пор может угрожать опасность. Хуже того: все они боятся, что в том, другом мире может находиться одинокий мальчик Марлоу.

Кэролайн задумчиво изучила это письмо при свете лампы. Почерк Элис был на удивление плохим. Конверт отправили из Палермо на Сицилии в конце года. Со дня разрушительного пожара в Карндейле прошло четыре месяца. С тех пор не поступало никаких вестей.

Владелец морга провел ее по кирпичному коридору, поднялся по пандусу и вошел в комнату в задней части здания. Обшарпанные и промокшие обои некогда, по всей видимости, были желтого цвета. Кэролайн обратила внимание на узкие столы, свисающие с низкого потолка резиновые шланги и на большой шкаф, в котором не хватало двух ящиков. К стулу был привязан небрежно прикрытый шерстяным одеялом труп женщины с торчащими из рук и шеи трубками. Над телом трудился помощник с длинной, заправленной в фартук, рыжей бородой.

– Никаких документов у этого дьявольского отродья, конечно же, нет, – сообщил мистер Макрей. – Но, думаю, оно пробыло в воде не более одних-двух суток. Либо упало в воду, либо зашло само, если вы меня понимаете. О его пропаже никто не заявлял. Его нашел под скалами местный парень.

– Со стороны Карндейла?

– Да. Может, он ходил туда посмотреть на обгоревшие остатки. Там кое-кто бродил в последнее время – охотники за сувенирами и им подобные. Из-за публикации в газетах эта история привлекла некоторое внимание. Но если я что-то смыслю в этой жизни, никакие достопримечательности он не осматривал. Ни черта подобного.

Мистер Макрей замешкался у ведущей в подвал лестницы.

– Приехал даже инспектор из Лондона. Из Скотленд-Ярда. В связи с происшествием в Карндейле. Я ожидал, ну, разве что священника.

– Я бы не приняла вас за суеверного.

– Можно закрывать глаза, а можно смотреть фактам в лицо, миссис Фик, – бросил на нее мрачный взгляд мистер Макрей. – Говорю же вам, ничего естественного тут нет.

Вынув из кармана две пробковые затычки, он вставил их в ноздри. И еще две протянул ей.

Спустившись по лестнице, владелец морга отпер дверь и снял с крючка закопченный фонарь. Они прошли через большое помещение без окон с белыми стенами и трупами на деревянных полках. Здесь было очень холодно.

Следующая камера оказалась поменьше. Под простыней на столе лежало единственное тело. Мистер Макрей зацепил фонарь за кольцо над столом и вернулся к двери; свет немного помелькал и выровнялся. Мужчина отбросил простыню и отошел в сторону.

Мертвец, разумеется, был голым. Не похоже, что он долго пробыл в воде. Густая черная борода и тяжелые черные брови. На удивление длинные и красивые ресницы. Одна щека изуродована – шрам длиной дюйма в четыре шел от уголка губ к уху. Кэролайн не смогла представить, как можно получить такую травму при падении – нанести ее могло только лезвие. На горле, ягодицах и бедрах виднелись синяки, а на ребрах – следы когтей, как будто на него напало животное. Но не это казалось самым странным. Обе руки и вся грудь были покрыты татуировками.

– Посмотрите внимательнее, миссис Фик, – сказал похоронных дел мастер с порога.

Кэролайн пригляделась и увидела, что татуировки двигаются. Сначала она подумала, что это ей только кажется из-за тусклого света фонаря, но затем поняла, что он тут ни при чем. Татуировки лениво извивались под кожей мертвеца, словно струйки выпускаемого из трубки дыма. Отступив на шаг, она заметила нечто парящее в воздухе примерно на высоте ее лица. Пятно темноты. Она прищурилась. Облачко, похожее на клубящуюся пыль или сажу. Размером с человеческое сердце.

– Летает за ним из комнаты в комнату, – произнес по-прежнему стоявший в дверном проеме хозяин морга. – Куда ни понесешь. Инспектор предположил, что это что-то вроде магнетизма. А на мой взгляд – куда более смахивает на работу дьявола.

Кэролайн слушала вполуха. Она прошагала вдоль тела, перешла на другую сторону и вернулась. В ушах стучала кровь. Ей вдруг стало страшно, ведь она поняла: это труп извращенного повелителя пыли, чудовища Джейкоба Марбера.

Тени в морге тоже тихо двигались.

Кэролайн осторожно вытянула руку и помахала ею над клубочком пыли. Та сразу расцвела голубым сиянием, как будто глубоко внутри нее сверкнула молния. Когда Кэролайн поднесла ладонь ближе, внутри, казалось, поднялся сильный ветер, яростно закручивая сажу и пыль. Кэролайн ощутила слабый холодок на кончиках пальцев, и внутри нее что-то всколыхнулось – такого чувства она не испытывала с далекого детства. Она отпрянула, словно обжегшись. Вытерла пальцы о юбки. Голубое сияние погасло.

– О господи, – прошептал владелец морга.

В свете фонаря его лицо выглядело мрачным и странным.

– Такого никогда раньше не было, сколько бы мы ни исследовали… А мы множество раз проводили по нему руками… Что это, миссис Фик? Что они принесли в мой морг?

Испорченная пыль. Вот что это. Но она ничего не произнесла, лишь попыталась как следует все обдумать. Будь жив Генри Бергаст, он бы неплохо заплатил ей. Но она знала, что и сейчас найдется немало желающих раздобыть эту пыль. Опасных личностей, которым лучше никогда не знать о ее существовании. Например, лондонские изгнанники, безумные в своей ярости. Или та ужасная женщина во Франции, Аббатиса, со своими приспешниками. Те, кто слышал старые истории о потустороннем мире, о том, на что способна его пыль. О том, как пыль делает целым то, что было разорвано на части, как она переписывает язык этого мира.

К этому моменту миссис Фик уже кое-что решила. Она не доверяла себе. Она ощущала, как пыль хочет поработить ее, развратить, как развратила Джейкоба Марбера. Но нельзя было и оставлять ее просто так. Здесь, где ею мог завладеть кто угодно.

Повернувшись к владельцу морга, Кэролайн спросила:

– У вас есть какая-нибудь банка? Флакон? Что-нибудь чистое?

Тот вышел и вернулся с маленьким пузырьком, в котором некогда хранились чернила. Кэролайн осторожно зачерпнула пыль из воздуха. Та будто прилипала сама к себе, и, как только часть ее попала в ловушку, остальная потекла следом. Закрыв бутылочку пробкой, Кэролайн поднесла ее к свету. Внутри словно парило облачко беспорядочно клубящихся крохотных галактик, и все пылинки сверкали на свету, точно металлические опилки. Ее охватило чувство, как будто она спускается с крутого склона, и ей пришлось закрыть глаза, чтобы стряхнуть с себя оцепенение и быстро засунуть бутылочку за подкладку шали.

– Трудно отвести взгляд, правда? – пробормотал мужчина, набрасывая простыню на труп, на коже которого до сих пор едва шевелились татуировки, и снимая фонарь с кольца. – Если что-то и можно понять на моей работе, так это то, что смерть – это дверь, открывающаяся в обе стороны. Так кем же он был?

Кэролайн ответила не сразу:

– Если верить рассказам, он был опасным человеком. Возможно, даже причиной пожара.

– Так он сделал это нарочно?

– Да, – тихо кивнула она.

Она почувствовала, как свет покидает ее лицо. Долгое время никто ничего не говорил.

– Ужасное зрелище, все эти дети, – сказал владелец морга. – Не забуду их до конца своих дней. Худшее, что мне когда-либо доводилось видеть, миссис Фик. Худшее.

Он провел рукой по усам, словно смахивая с них капли воды.

– И что же нам делать с трупом?

– Сожгите его, мистер Макрей, – мрачно ответила Кэролайн. – Сожгите так, чтобы ничего не осталось.

Позже Кэролайн, то и дело поправляя шаль на голове, устало возвращалась по ночным улицам Эдинбурга на площадь Грассмаркет. Она все еще размышляла о блестящем пузырьке в кармане, о том, как с ее пальцев осыпалась пыль. И о приливе сил: словно в доме, долгие годы стоявшем темным, во всех комнатах по очереди зажглись свечи. Нужно было понять, что все это значит. На площади перед свечной лавкой горел одинокий фонарь. Эдвард запер дверь. Кэролайн опасливо посмотрела на верхние, закрашенные известью, окна, будто боялась увидеть там кого-то из искаженных глификов. Конечно же, там никого не было, а света не показалось ни единого пятнышка. Она для уверенности обошла здание, вернулась и наклонилась к замочной скважине, как вдруг услышала голос:

– Миссис Фик?

Кэролайн повернулась. В тени кто-то стоял. Высокий, широкоплечий, в низко надвинутой шляпе-котелке. Потрепанное пальто было расстегнуто и сильно порвано у плеча. Выйдя из жидкой темноты, глазам миссис Фик предстал юноша на полпути к мужчине – лет семнадцати, с еще довольно мягкими чертами лица, со смуглой кожей и скрытыми тенью глазами. Выговор у него был как у американца. Нахмурившись, Кэролайн выпрямилась и шагнула назад, она встретилась с ним взглядом и опустила пузырек с испорченной пылью глубже в карман юбки.

Юноша нащупал у себя на шее шнурок и протянул его миссис Фик. На шнурке висело кольцо с гербом Карндейла. Даже в слабом уличном свете площади кольцо казалось весьма необычным: полосы темного дерева и металла, сверкающего, словно черный иней. Казалось, будто оно всасывает в себя весь окружающий свет. Она вновь всмотрелась в черты незнакомца и вдруг поняла, кто перед ней.

– Ты Чарли, – робко улыбнулась она.

– Я не хотел вас пугать, – пробормотал тот.

Чарли Овид. Хаэлан. Юноша, о котором рассказывала Элис Куик после пожара в институте. Ему пришлось несладко, он пережил ужасное и даже попытался противостоять другру, Генри Бергасту и всему миру мертвых. А еще он потерял в орсине своего единственного друга, «сияющего мальчика» по имени Марлоу. Тогда Элис боялась, что он тоже погиб, и только позже из присланного с Сицилии письма Кэролайн узнала, что Чарли выжил.

Но что-то было не так.

Кэролайн более пристально рассмотрела стоящего перед ней юношу. Лоб его пересекала рана, из ноздрей сочилась кровь, костяшки пальцев распухли. На щеках виднелась странная сыпь, а под ухом – шрам. Глаза казались слишком старыми для его лет, и чудилось, будто он читает ее мысли.

– Я… я потерял свой талант у орсина, пытаясь остановить доктора Бергаста, – сказал он. – Я больше не хаэлан. Я обычный. Я… это просто я, – в голосе его звучала напряженность. – Я проделал долгий путь, чтобы оказаться здесь, миссис Фик. Я хотел написать вам заранее, чтобы вы знали, что я приеду. Но мисс Дэйвеншоу не сочла нужным. Она посчитала, что это небезопасно.

– Эбигейл Дэйвеншоу? Из Карндейла?

Юноша кивнул:

– Это была ее идея – найти вас. Ее и Элис.

На вымощенной булыжниками площади стояла тишина. Одинокий уличный фонарь освещал неровную поверхность, выхватывая из тьмы отдельные пятна. В ушах Кэролайн шумела кровь. Ее охватило тревожное чувство, словно она ждала этого, будто знала, что нечто подобное произойдет, с тех пор как сгорел Карндейл, с тех пор как ушли Элис, Комако, Рибс и остальные. У нее остались дети, искаженные глифики, остался брат – ей было о ком заботиться. Но, присмотревшись к стоящему в тени юноше, Кэролайн поняла, что ответственности теперь стало больше.

Чарли снял шляпу-котелок и провел длинной тонкой рукой по голове. Тьма ползла по нему, будто живое существо.

– Нам нужна ваша помощь, миссис Фик, – тихо сказал он. – Прошу вас.

«Странно, как одно решение в жизни может изменить все остальные, – подумала она, ругая себя. – Это все ты, Кэролайн Олбани Фик, и твое мягкое сердце. Однажды оно погубит тебя».

Но все же она заглушила доводы разума. Войдя в лавку, она посторонилась, пропуская паренька, а затем задвинула засов на уровне колена и сквозь мрак направилась к лестнице в подвал. Спустившись, Кэролайн зажгла свечу и жестом велела Чарли поскорее закрыть за собой дверь. Постепенно пламя разгорелось, высвечивая ступени. Этот подвал служил лабораторией на протяжении тридцати лет. Перед очагом стоял длинный дощатый стол, сколоченный Эдвардом несколько десятков лет назад; на нем вперемешку со стеклянными колбами, глиняными мензурками и пыльными дистилляторами были разбросаны стопки книг в кожаных переплетах и пергаменты с записями экспериментов Кэролайн. Повесив шаль на крючок, она придержала ее лезвием протеза, а здоровой рукой достала бутылочку с голубой пылью и осторожно поставила ее на стол.

Чарли же тем временем достал из плаща свиток, перевязанный бечевкой, и с любопытством посмотрел на сосуд.

– Что это?

Кэролайн замешкалась. Она держала огарок свечи боком, пламя разгорелось высоко.

– Я ходила посмотреть на труп, – тихо сказала она. – Труп Джейкоба Марбера. Это осталось от него.

– Джейкоба Марбера? – ноздри Чарли расширились.

– Да.

– Вы уверены? В том, что это был именно он?

– Черная всклокоченная борода. На руках и груди татуировки. Над трупом в воздухе висит облачко испорченной пыли, – она позволила себе слабо улыбнуться. – Я бы сказала, что уверена. Почти.

– Значит, он мертв, – вздохнул юноша. – Джейкоб Марбер мертв.

– А ты сомневался?

Он только кивнул.

– Значит, ты мудрее многих, Чарли Овид. А теперь скажи, что у тебя в руке? Послание?

Он молча протянул ей свиток. Кэролайн взяла его и медленно развернула, прижав угол тяжелым фолиантом. Это оказалось не сообщение, а нечто вроде рисунка, начертанного углем. Она зажгла еще одну свечу в блюдце, чтобы рассмотреть получше, и склонилась над бумагой.

– Зачем мне это?

– Мисс Дэйвеншоу сказала, что вы единственная, кто сможет прочесть.

– Это очень древние письмена, Чарли. Даже не знаю, смогу ли разобрать что-то.

– Но вы ведь знаете, что это? Знаете?

Кэролайн кивнула и спросила:

– Откуда это?

– На вилле под Агридженто нашлась… потайная комната, – ответил он. – Эти символы изображены там на всех стенах. Раньше, века назад, на этой вилле жили таланты. Она принадлежала Карндейлу, поэтому мисс Дэйвеншоу и отвезла нас туда. Сперва там были одни развалины, но мы постарались восстановить здание. Мисс Дэйвеншоу полагает, что эта надпись может быть ключом к открытию орсина и что она поможет нам вернуть Марлоу.

– Агносценты, – пробормотала Кэролайн. – Вот кто жил там. Они не были талантами, но жили рядом с ними, защищали их, хранили их знания.

– Агносценты, – прошептал юноша, пробуя на вкус незнакомое слово. – И как их найти?

– Найти? Ах, они давно исчезли, Чарли. О них ничего не слышно уже много веков.

Плечи Чарли поникли, и он разочарованно вздохнул. Кэролайн же поднесла бумагу совсем близко к глазам, пытаясь разобрать символы.

– Это не чистая латынь, а некая ее смесь с греческим. А вот эта пометка – древняя галльская руна. Похоже, указание на некую дверь, которая может открыться в любой стене. Дверь одна, а ключей много. Но что обозначают вот эти символы, мне неведомо. Вероятно, что-то вроде солнца. Или утро…

– Может, будет понятнее, взгляни вы на них своими глазами?

Кэролайн увидела тревожные морщинки вокруг глаз Чарли. Его послали сюда именно за этим, и он боится, что она откажет. Но Сицилия слишком далеко.

– Я не могу просто так взять и уехать, Чарли, – мягко сказала она. – Наверху у меня дети, о которых нужно заботиться. И еще Эдвард. Тут вся моя жизнь.

– Так возьмите их с собой. Что для вас осталось в этом Эдинбурге? Карндейла больше нет. Поезжайте все вместе.

– Я стара для такого путешествия. Я давно никуда не ездила.

Чарли неуверенно взял бутылочку с испорченной пылью. Было заметно, что он пытается придумать аргументы. Склянка тут же ярко засветилась. Кэролайн, заинтересованная символами, обернулась не сразу, а когда все же сделала это, то увидела, что Чарли уже откупорил сосуд. Светящаяся пыль закружилась вокруг его костяшек, словно клубок сажи в дымоходе.

– Положи на место! – грозно окликнула Кэролайн, но тут же осеклась и застыла на месте, не веря своим глазам.

Рана на лбу Чарли срасталась сама собой, будто зашиваемая невидимой нитью. Он медленно поднял руку к лицу, размазывая оставшуюся кровь.

– Зажила, – удивленно произнес он. – Моя рана…

Кэролайн выхватила бутылочку из его рук и поставила ее на стол. Вокруг ее пальцев тоже заплясали сверкающие искорки. Ее вновь окутало странное, давно забытое чувство, переполнявшее ее, словно вода чашу. Она изо всех сил вцепилась в край лабораторного стола, оставляя вмятины на дереве. Как тогда, давно, в детстве, когда еще была клинком…

– Миссис Фик? – Глаза Чарли сияли. – Мне… лучше? – потрясенно прошептал он. – Мой талант вернулся?

– Нет, – уверенно ответила Кэролайн. – Угаснувший талант не возродить. Твой талант пропал, Чарли, как и мой. Это действие пыли.

Она закупорила бутылочку, ощущая, как сила мгновенно покидает ее тело, и снова попробовала сжать столешницу. Бесполезно.

В наступившей тишине послышался скрип половиц сверху – это были тяжелые шаги ее брата Эдварда, пополнявшего запасы на полках.

Чарли разочарованно потирал заживший лоб, но вовсе не рвался к пузырьку. «Он еще так молод, – подумала Кэролайн. – Еще совсем невинный». Она вспомнила, с какой добротой о нем отзывалась Элис. А после подумала о таившейся в этом флаконе опасности, о заключенной в нем силе. О тех, кто захочет овладеть ею.

– А вы знали, что она так умеет? – спросил едва заметно дрожавший Чарли, прерывая ее размышления. – Что может заставить работать наши таланты вновь?

– Не знала, – ответила она.

– Но все было как-то не так, – продолжил Чарли. – Не так, как раньше. Я ощущал ее, эту пыль. Думаете, то же чувствовал и Джейкоб Марбер, когда применял свой талант? Словно… словно кто-то другой двигает его руками вместо него?

– Не знаю, Чарли, – тихо сказала Кэролайн, осторожно взяв бутылочку, продолжавшую светиться.

Пыль в ней будто ждала, когда до нее дотронутся вновь. Голубоватый свет выхватил из полутьмы и свиток с начертанными углем знаками.

– Мне нужно время подумать. Побольше узнать об этом.

– Хорошо, – сказал Чарли и добавил: – Это какая-то тайна?

Кэролайн взглянула на его мокрый котелок, уже начавший пахнуть затхлостью, и посмотрела во встревоженные глаза.

– Такие вещи всегда дают о себе знать. Вскоре за пылью потянутся другие.

– Но другр мертв, миссис Фик. Карндейл разрушен. Кто может прийти сюда?

Кэролайн подняла блюдце со свечой, стараясь разогнать мрак по углам.

– Мир талантов огромен, Чарли, и он не ограничивается одним лишь Карндейлом, – мрачно ответила она. – Ты не встретил и половины того, что в нем есть.