Текст книги "Из пыли и праха"

Автор книги: Дж. М. Миро

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 34 страниц)

29. Sotto Voce

[9]9
  Вполголоса (ит.).


[Закрыть]

И вот однажды утром Чарли выглянул в окно и увидел, как всю долину накрыли серые дождевые облака, быстро уносящиеся в море, а на длинной дороге из Агридженто стоял открытый экипаж, блестящий от влаги.

В нем сидели Элис и Рибс, вернувшиеся из Парижа, уставшие и промокшие от дождя.

Первым их встретил сам Чарли. Поначалу они старались не сталкиваться с ним взглядом; и он сразу понял, что их поездка закончилась неудачей. Но потом Элис, облаченная в старый промасленный плащ с высоким воротником, сняла шляпу и привычным движением провела рукой по спутанным соломенным волосам, и Чарли ощутил прилив радости. Один ее глаз пересекал красный шрам – должно быть, она где-то поранилась, но не обращала на это внимания. Спустившись, она посмотрела на него.

– А ты вырос, – сказала Элис.

Он улыбнулся и, неожиданно смутившись, опустил голову, не зная, как ответить.

– Я слышала, ты собирался в Шотландию. Уже вернулся?

– Да, – сказал он наконец.

Вдруг она шагнула вперед и заключила Чарли в объятия, сдавив его едва ли не до самых костей. От нее пахло кожей, потом и морем. Скрипнули рессоры экипажа, и рядом с ними опустилась Рибс в купленном в Париже зеленом платье с открытыми плечами. Она совсем не выглядела девчонкой, какой Чарли ее помнил, той непоседой, которой удалось выжить в Карндейле и которая вместе с Элис Куик отправилась искать других пропавших талантов. Она откинула капюшон, освобождая уложенные на затылке рыжие волосы. В ее зеленых глазах отражалось спокойствие, лицо казалось старше, и в этом бледном свете она выглядела царственной и прекрасной. Встретившись с ним взглядом, Рибс подняла подбородок и нахмурилась.

– Что такое? – требовательно спросила она.

Чарли покраснел:

– Ничего. Я просто… я просто давно не видел тебя.

– Ну что ж, это поправимо, – прошептала она.

Вдруг она усмехнулась и снова стала прежней Рибс, неудержимо озорной, по которой Чарли скучал. И ощутив комок в горле, он был вынужден отвести взор.

– Mi scusi, – сказал, наклоняясь, кучер в промокшем плаще, – ma chi pagherà?[10]10
  Извините, но кто будет платить? (ит.)


[Закрыть]

Чарли совсем забыл о нем и прочистил горло. Не успела Элис достать кошелек с монетами, как с виллы донесся крик, входные двери распахнулись, и на лестницу выбежала Комако, подобрав подол белой юбки и перепрыгивая через две ступеньки за раз. Мгновение спустя подруги уже обнимались, и Чарли с неожиданной для себя грустью заметил, что Рибс теперь была выше, чем Ко. Элис тоже обняла Комако, которая даже не поглядела в сторону Чарли. Затем Ко схватила Рибс за руку и потянула ее прочь, внутрь. Рибс улыбнулась Чарли через плечо и преувеличенно извинилась, быстро удаляясь за руку с подругой.

– Вы должны были уже вернуться к этому времени, – сказал Чарли, поворачиваясь к Элис. – Что случилось в Париже? Что вы там нашли?

Лицо Элис потемнело. Она посмотрела мимо него на перила террасы, где, как грозное предзнаменование, появилась мисс Дэйвеншоу в черном платье.

– Мы нашли орсин, – ответила Элис мрачно, и Чарли показалось, что шрам над ее глазом еще сильнее покраснел. – Точнее, подобрались близко к нему. Он там, в Париже. Как и говорил Бергаст. В катакомбах.

– Но ты говоришь об этом без особой радости…

– Ну да, – ответила Элис, поджав губы и проходя мимо него. – Это не все наши открытия.

Элис Куик стояла в прихожей, прислушиваясь к окружающей ее тишине, потом ударила шляпой по плащу, чтобы стряхнуть с нее капли дождя, и снова надела ее.

Странное ощущение – вернуться после столь долгого отсутствия. Полированные полы, прохладный свет. Белые бюсты в своих альковах, глядящие слепыми глазами. Снаружи Чарли помогал кучеру-сицилийцу отстегивать и выгружать чемоданы. Юноша изменился – она заметила это сразу и не без тревоги. Откуда-то из открытой двери дул ветерок. С верхнего этажа доносились приглушенные крики и смех бегающих подопечных мисс Кроули. Элис вдруг ощутила себя старой. Но когда было иначе? Так было всегда – с тех пор как мать увезла ее в религиозную общину Адры Норн в Бент-Ни-Холлоу. Туда, где вместо покоя ее ожидало безумие, закончившееся гибелью женщин в пламени, разведенном в надежде на что? На чудо?

«Неудивительно, что с тех пор все шло наперекосяк», – подумала Элис.

Она знала, что мисс Дэйвеншоу ожидает ее. Эта женщина обладала недюжинным умом, и при мысли об этом Элис становилось не по себе. Мисс Дэйвеншоу хочет услышать новости – точнее, ей нужно узнать о Париже, о том, как они возвращались через Неаполь и что там видели. О таившемся в тенях ужасе. Но вместо этого Элис поспешила подняться в свою спальню, оставляя мокрые следы сапог на каменном полу и уверяя себя, что времени будет достаточно. Теперь, когда она вернулась, все пережитое казалось таким далеким. Уезжая в Париж, она ясно дала понять Сьюзен Кроули, что никто не должен заходить в ее комнату, поэтому ставни оставались закрытыми, а воздух был спертым. Сняв потрепанный плащ, она расстегнула воротник рубашки, села на край матраса и уставилась на свое отражение в зеркале. Длинный красный шрам над глазом. Грустный рот.

Вымотало ее вовсе не путешествие. Очень часто с ней заговаривали как с мужчиной. И мужчины и женщины. Дело было не только в мужской одежде – мужских брюках, плаще и потрепанной американской шляпе, под которой она скрывала свои волосы. И не только в том, что на улицах она встречала жесткие, холодные и незаинтересованные взгляды мужчин. И не в мозолях на пальцах, синяках на кистях или в шраме на лице.

Нет, это было что-то другое, некое признание того, что она не является частью их мира, частью того порядка вещей, который они понимали и в котором находили свое утешение.

Элис не возражала против такого отношения к себе. Ну, почти не возражала. Но это все равно утомляло. И иногда ей хотелось, чтобы к ней относились так же, как ко всем остальным, без различия. Даже если различие и имело значение.

В дверь робко постучали.

– Мисс Куик? – послышался незнакомый детский голос. – Извините, мисс, но вас хотела бы видеть мисс Дэйвеншоу.

Элис провела пальцами по глазам и ничего не ответила. Шаги удалились. Она легла на спину, расстегнула рукава рубашки и осторожно ощупала старую рану на ребрах. Шрам в виде полумесяца, темный, как синяк. Покрасневшую кожу вокруг него. Рана снова тихонько заныла, и, оглядывая тусклую комнату с голыми белыми стенами, Элис попыталась понять почему.

Тогда, на крыше скоростного поезда, Джейкоб Марбер проткнул ее каким-то странным сгустком дыма – порчей, что еще находилась внутри него. Ее уверили, что вещество безвредно. Инертно. Что поскольку она, Элис, не обладает талантом, то оно не может оказать на нее продолжительного воздействия. Но она ощущала его разложение, ощущала, как медленным облаком расходится яд внутри нее – поцелуй другра в крови, и сомневалась в своей безопасности.

Иногда по ночам, когда в ее ране начинала шевелиться пыль, Элис лежала без сна и думала о Джейкобе Марбере, о том, насколько его, вероятно, мучило это вещество, а также вспоминала призрачных нищих оборванцев в смоляных сараях Шэдуэлла, любителей всякой отравы с темными дырами вместо ртов. И уверяла себя: ей повезло, что в ее теле так мало этой дряни.

Но та отрава не была живой.

И какую бы черную гниль Марбер ни оставил внутри нее, эта гниль связывала Элис не только с Марбером, но и с самим орсином. Она ощущала присутствие орсина в темных сводчатых туннелях под Парижем, прижимая руку к известняковым стенам; чувствовала его из-за раны в боку, чувствовала, как орсин будто ведет ее за собой в агонии, подцепив острым когтем.

Возможно, он тоже ощущал ее. Эта мысль заставляла Элис содрогаться.

Должно быть, она ненадолго заснула. И, проснувшись, вспомнила, что должна повидаться с мисс Дэйвеншоу. Но вместо этого Элис поднялась, накинула рубашку и встала у окна, задумавшись. Она ощущала что-то там, снаружи. Рана ее до сих пор ныла, зудела, будто изнутри ее разъедали крошечные челюсти. Элис подумала о Чарли, о том, как они встретились с ним у крыльца. А после отошла от окна и, порывшись в шкафу, вытащила завернутый в ткань пистолет, некогда принадлежавший Фрэнку Коултону – все еще заряженный. На ее памяти Коултон ни разу им не воспользовался.

Наверное, не было такой потребности.

К черту. Дэйвеншоу может подождать. Надев плащ, Элис сунула маленький пистолет в карман и вышла. В светлом коридоре стояла Сьюзен Кроули, но Элис направилась в другую сторону, спустилась по лестнице для слуг в задней части виллы и через комнаты с провалившимися потолками вышла в сад. Она почти пробежала мимо фонтана, ощущая, как обостряются чувства, и через скрипучие железные ворота выбралась на каменистый склон. Каменная стена в этом месте была восстановлена. Площадка перед воротами постепенно переходила в заросли высокой травы и кустарников, за которыми возвышались скрюченные сицилийские деревья.

Элис пошла на восток, не обращая внимания на путающиеся в ногах колючки. В тридцати ярдах она остановилась: из-под расположенного ниже по склону миндального дерева появилось черное существо, напоминавшее кошку, но казавшееся клубком тьмы, на фоне которой сверкали глаза. И еще светилась белая лапа, похожая на носок.

– Ну привет, – воодушевленно сказала Элис и призвала существо свистом.

Кейрасс, сузив четыре глаза, деловито направился ей навстречу. Элис не шелохнулась. Существо прошло через высокую траву, через камни и потерлось спиной о ногу женщины – с такой силой, будто пыталось столкнуть ее с места. Замурлыкало, а после двинулось дальше, словно и не собиралось останавливаться. Но через мгновение, пока Элис была неподвижной, вернулось и прошло у нее между ногами, замурчав еще громче, будто турбина.

Наклонившись, Элис протянула руку.

– И я тоже соскучилась, – пробормотала она. – Как ты нас нашел?

Кейрасс обнюхал ее пальцы, словно в поисках угощения. Затем встал на задние лапы, уперся передними ей в грудь, обнюхал ее лицо с красным шрамом, и мгновение спустя она ощутила на коже его шершавый язык. Потом существо опустилось, неодобрительно поглядывая на нее и сузив четыре глаза.

– Да, – прошептала Элис. – Я знаю. Я вела себя глупо. Иногда я бываю глупой.

Кейрасс прижался головой к ее руке, как бы говоря: «Ну ладно. Делай то, что ты там решила. Пусть от тебя будет хоть какая-то польза».

Элис провела рукой по его спине. Хвост поднялся, как хлыст, проскользнул под рукой и исчез. Элис с легкой грустью усмехнулась.

– Знаешь, а мне показалось, что я тебя почувствовала. Своей раной в боку, понимаешь? Но не была уверена. Ты, наверное, пришел присмотреть за малышами?

С этого места виднелась терраса виллы, на которую вышла женщина. Конечно же, это снова была мисс Дэйвеншоу, будто специально вставшая так, чтобы ее можно было легко заметить. Испытав укол вины, Элис погрузила лицо в шерсть кейрасса. Это был ее друг, ее компаньон. Кейрасс не раз спасал ей жизнь. Она вспомнила о странных клависах, которые предложила ему в ту ночь в Карндейле, после того как оно набросилось на Джейкоба Марбера. Изящный деревянный ключ и тяжелый железный. Вспомнила ярость, с которой кейрасс проглотил их и освободился, пока вокруг них полыхало поместье. Элис подняла голову. Силуэт мисс Дэйвеншоу все еще отчетливо выделялся в лучах заходящего солнца. Элис подумала о том, что видела в Неаполе, о том ужасе, который охватил ее, когда они с Рибс возвращались из Парижа, и о том, что нужно все же подойти к Дэйвеншоу и предупредить ее. Тем самым приблизив ужас, сделав его более реальным.

Элис вздохнула.

Но не прямо сейчас. Кейрасс, будто осознав ее напряжение, внезапно обмяк в ее руках и прижался плотнее, теплый и тяжелый, как покрытая мехом жаровня. Словно утверждая: «Это мое, и это мое, и все, что у тебя есть, – мое».

И почувствовав это, Элис позволила присвоить себя.

Тем временем Комако с Рибс прогуливались по комнатам виллы, и Ко радовалась возвращению старой подруги, у которой каким-то загадочным образом всегда получалось поднять настроение. Пока они бродили, Ко рассказывала об Испании, о зверском голоде тамошнего глифика, о мистере Бэйли. О том, как он хотел оставить Марлоу в стране мертвых из-за какого-то пророчества о Темном Таланте и как ужасно мистер Бэйли погиб. Но не поведала о видении, что показал ей глифик. Не рассказала о невинном лице Темного Таланта, глядящего на нее посреди разбросанных искалеченных тел. Все прошедшие недели Комако держала это видение при себе и теперь, в присутствии Рибс, размышляла, стоит ли поделиться им. Что-то ее останавливало.

– Что-то еще? – спросила Рибс, прикладывая прохладную руку к обожженной щеке Ко.

Она не пыталась сказать ничего ободряющего, и Ко была благодарна за это. В свою очередь Рибс рассказала о том, как они с Элис ездили в Париж, как искали орсин, блуждая по вырубленным в известняке катакомбам. О тьме, которая находилась в Элис сейчас или, возможно, была всегда, но теперь оказалась ближе к поверхности; о тьме, которую все труднее было игнорировать. И сказала, что боится за Марлоу. И даже боится бояться.

Комако поняла, что она имела в виду.

– Таков мир, – тихо произнесла она. – Мы просто забыли об этом, прожив так долго за стенами Карндейла. В нем нет по-настоящему безопасного места. Нигде.

К тому времени они уже поднялись на опустошенный чердак, где жила костяная птица. Здесь было тихо и одиноко. Размытые дождем херувимчики на потолке наблюдали за ними из-за розовых облаков. Некогда элегантный паркет покоробился и частично сгнил. Штукатурка местами отвалилась, оставив на стенах желтые шрамы. У одной стены стояла высокая проволочная клетка, в которой и содержалась костяная птица. Комако подошла к разбитой стене и посмотрела вниз, на сады, на лимонные деревья, фонтан и детей, гуляющих в сопровождении Сьюзен Кроули.

Сидящая на насесте птица тихонько защелкала. Ее привезли сюда с Никель-стрит-Уэст по указанию мисс Дэйвеншоу, спрятав в каюте девочек, когда они приезжали сюда в первый раз. При свете лучей, падающих из заляпанного иллюминатора, Рибс пыталась обучать ее разным трюкам и даже дала ей имя. Сейчас, вцепившись пальцами в проволочную сетку, Рибс наклонилась поближе.

– Надо было захватить и его друзей, – сказала она. – Это жестоко, держать Берти в клетке.

Комако пожала плечами:

– Иногда он летает. Мисс Д отправляла его ко мне в Барселону. И к тому же он не живой, Рибс. Он не ощущает… ничего не ощущает.

– Лименион тоже не живой, а у него есть чувства.

– Так ли?

Отсюда можно было разглядеть и Лимениона, который по пояс погрузился в бочку у прачечной, – огромный, громоздкий, охватом с лимонное дерево вместе с кроной. Куда бы он ни направлялся, над его головой поднимали крик целые тучи птиц.

– Лайми-то? – подмигнула Рибс. – Он уж точно почувствительнее Оскара.

– Никто не чувствительнее Оскара, – усмехнулась Комако.

Рибс рассмеялась.

Комако с удовольствием наблюдала за подругой. Было приятно снова увидеться с ней, особенно на фоне всего остального. Да и вилла теперь казалась более обжитой, наполненной народом. Затем Комако нахмурилась.

– Чарли изменился, – тихо сказала она.

Рибс замолчала. В глазах ее отразилась затаенная напряженность.

– Все мы изменились, – ответила она.

– Не так. Я имею в виду, что с ним что-то произошло. В Эдинбурге.

Ей так много хотелось рассказать. И она начала. Неловко, чувствуя, будто предает его доверие, хотя это было совершенно не так. Вообще-то, то, чем она собиралась поделиться с Рибс, не было секретом, но она все равно отводила глаза, как будто стыдясь. Она рассказала о том, как миссис Фик нашла тело Джейкоба Марбера – мертвого, по-настоящему мертвого, так что он уже не мог причинить им вреда. И о том, как миссис Фик собрала пыль с его трупа. О том, как Чарли заразился этой пылью и как она распространилась по его телу, словно болезнь.

– Пыль… она восстановила его талант, Рибс. Он снова может исцеляться. Но что-то внутри него неправильно. Он говорит, что ощущает порчу, будто она живая. Это пыль другра, вот что это такое. Часть другра, которая была внутри Джейкоба Марбера, которая связала его с тем чудовищем.

Внимательно слушающая ее Рибс поморщилась. Костяная птица позади них зашевелилась на насесте, и крылья ее зашуршали, как охапка костяных ножей.

– Ты думаешь, может, пыль… тоже притягивает Чарли к другру?

– Нет, – поспешила ответить Комако. – Ничего подобного. Другр мертв. И похоже, на Чарли ничто не влияет. Просто он… я не знаю. Стал каким-то другим.

Она, разумеется, не рассказала о том, как Чарли притянул сгусток пыли к своему кулаку. О том, что он обрел второй талант, каким бы невозможным это ни казалось. О том, что порча внутри него меняет его и что он, наверное, не всегда будет оставаться тем Чарли, которого они знают. О том, что грядет нечто мрачное.

Рибс, внимательно следящая за ее лицом, сказала:

– Ну, он же беспокоится о Маре. Может, в этом дело?

– Да, – заставила себя пожать плечами Комако.

– Так он, значит, разговаривает с тобой? До сих пор?

– Да. А что?

– Ничего, – небрежно ответила Рибс. – Просто я помню, как в Карндейле он постоянно… ну, не знаю, искал тебя, что ли. Хотел поговорить и все такое.

– Я имею в виду, что он не очень-то умеет скрывать свои мысли. Достаточно просто встать с ним рядом – и он сразу же заведет речь о своих чувствах.

– И что же это за чувства? – поинтересовалась Рибс. – Чувства по отношению к тебе?

– Что? Нет, боже, – заморгала Комако и скривила лицо. – Ты серьезно? Я не думала о Чарли в таком ключе, Рибс. Я не… ты понимаешь. Не заинтересована.

– Понятно, – ответила Рибс как-то уж слишком быстро.

– Не заинтересована.

– Ну ладно, хорошо.

Комако искоса посмотрела на Рибс. Лицо подруги было наполовину скрыто волосами, но все равно было заметно, что она покраснела – покраснела почти до цвета волос. И тут Комако поняла.

– Ри-и-и-ибс… – начала она улыбаясь.

– Что? Погоди, ты о чем?

– Ты и Чарли? – Комако сильно ткнула подругу в бок.

– Что я и Чарли? Я и Чарли? – взорвалась Рибс. – О боже, нет! Нет, ничего такого.

Но после небольшой паузы она добавила:

– А как ты думаешь, он сможет…

– Ну, если нет, то будет полным дураком, – улыбнулась и пожала плечами Ко.

– Ну да, он и так дурак. Большой круглый дурак, – поморщилась Рибс.

– Самый большой, – согласилась Комако.

Позже тем же днем Чарли осторожно постучал в одну из пустых комнат, затем открыл дверь и увидел Рибс, которая с полуоткрытым ртом спала прямо в своей дорожной одежде. Несмотря на то что он весь день искал их с Ко, Чарли тихо закрыл дверь и спустился на кухню в поисках еды.

В соседнем помещении малыши под присмотром Сьюзен Кроули перед ужином читали что-то вслух. Чарли испытал облегчение от мысли, что сейчас все в безопасности, что Элис с Рибс вернулись. Он и не подозревал, как волнуется, пока не увидел приближающийся экипаж. Оттого, что он помогал кучеру сгружать и переносить сундуки, до сих пор болели пальцы. Это тоже удивляло его – то, насколько нежными стали его руки, которыми он всю жизнь делал что-то тяжелое. «Но то была другая жизнь», – думал он. А может, это зараза разъедает его изнутри. Элис точно должна встретиться с мисс Дэйвеншоу, чтобы рассказать о своей поездке, а та, вне всякого сомнения, сообщит Элис о порочной пыли в нем. От этих мыслей ему стало не по себе. Он весь день мечтал побыть с кем-нибудь, но даже Оскар и миссис Фик были заняты своими исследованиями под прачечной, и Лименион не подпускал его к ним.

Ближе к вечеру Чарли вспомнил о кейрассе и о том, что Элис тоже захочет повидаться с этим существом. Наполнив миску молоком, он накрыл ее марлей и вышел в сад, в котором деревья уже отбрасывали длинные тени. Он тихонько позвал кейрасса, но тот не появился. Тогда он зашел за угол каменной стены и столкнулся лицом к лицу с Комако, тоже держащей в руках миску с молоком.

– О боже! Как ты меня напугал, – сердито воскликнула она.

Чарли пробормотал извинения, всматриваясь в ее лицо. Похоже, сейчас она не испытывала никакого неудобства в его присутствии. Словно ему лишь привиделось, что она избегала его.

– Тоже ищешь его? – спросила она. – Наверное, он сам покажется, когда захочет.

Чарли осторожно кивнул:

– Я просто подумал, что Элис захочется встретиться с ним. Вот и все.

– Ну да.

– А может, он гуляет здесь, потому что не знает, насколько ему будут рады на вилле. Захочет ли кто-то видеть его рядом, – сказала Комако, бросая любопытный взгляд на Чарли. – Да?

Чарли пожал плечами и отвернулся. Они так и не обсудили то, что произошло тогда, когда он каким-то образом притянул к себе пыль; да он и не знал, что говорить об этой свежеприобретенной способности. Его охватило непонятное чувство, волоски на затылке встали дыбом, по спине побежали мурашки. Будто внутри него под действием магнита зашевелились железные опилки, а потом стало еще хуже. Чарли потряс головой, стараясь избавиться от этого ощущения.

В нем просыпалась пыль. Как и тогда, несколько недель назад, у Водопада.

Комако двинулась дальше, скрипя ботинками по грубой каменистой почве. Сердце Чарли забилось быстрее. На склоне внизу росли деревья, скрюченные и согнутые, словно всю жизнь боровшиеся с сильным ветром. Дальше к югу светились в лучах заходящего солнца развалины древнего храма.

Прошло несколько мгновений, прежде чем Чарли понял, что Комако смотрит на деревья, растущие за высокой травой у подножия склона. Медленно присев, она поставила миску с молоком на землю в стороне от себя. Проследив за ее взглядом, Чарли ощутил, что кожа его как будто вот-вот лопнет из-за шевелящейся под ней пыли.

Между деревьями, примерно в пятидесяти ярдах от них, среди высокой травы и камней сидел кейрасс – огромный, тяжелый на вид, размером почти с экипаж. Он прижал задние лапы, будто готовясь к прыжку, напряг лопатки и резко размахивал хвостом.

В деревьях двигалось кое-что еще. Пошевелилось и замерло. И Чарли понял, что это.

Другр.

Но не тот другр, которого он видел в Карндейле, не тот другр, который покрыт черной копотью и которого доктор Бергаст вытаскивал через орсин. И не то существо, чья пыль заразила его. Другой другр. Более широкий и приземистый, с длинными, похожими на хлысты, щупальцами, тянущимися со спины, – их было шесть, нет, восемь штук, они извивались и переплетались в полумраке. Щупальца метались по траве и низким деревьям, и даже на таком расстоянии Чарли увидел, как случилось нечто ужасающее: одно из щупалец поймало какого-то мелкого грызуна, содрало кожу с еще живого существа, словно кожуру с винограда, обнажая кроваво-мраморное мясо, и добыча обмякла, превращаясь в бесформенную узловатую массу. Второе щупальце поймало какую-то птичку, проделав с ней то же самое. Потом дернулось третье, затем четвертое, пока, к ужасу Чарли, под ногами существа не скопилась целая горка плоти.

– Это заклинатель, – в ужасе прошептала Комако. – Как Оскар, Чарли. Заклинатель плоти.

Миска с молоком выпала из его рук. Его замутило, и он испугался, что сейчас упадет в обморок.

Кейрасс на прогалине внизу испустил крик – яростный кошачий вопль, заставивший птиц на окрестных холмах взвиться в небо, – а затем бросился на другра, шевеля своими мощными мышцами и прорезая высокую траву, словно коса. Два существа столкнулись с жутким треском; кейрасс встал на две точки опоры, стукнув многочисленными лапами по щупальцам, и вонзил в шею другра клыки. Но тут куча плоти ожила, поползла вверх по ногам кейрасса, кусая их и оставляя кровавые следы. Кейрасс задергался, закрутился и защелкал челюстями, пытаясь сорвать с себя дохлых тварей.

– Чарли! – крикнула Комако, прерывая оцепенение.

Он посмотрел на нее.

– Мы должны что-то сделать, должны помочь ему!

Вокруг нее уже собиралось облачко пыли – такое густое и плотное, какого Чарли никогда не видел. Она широко распахнула руки, лицо ее сморщилось от боли, но в глазах, почти почерневших от переполнявшей ее силы, клокотала ярость.

– Ты тоже, Чарли, используй пыль, – зашипела она. – Как в тот раз…

– Я не могу, Ко…

– Нет, можешь. Попробуй!

Но он на самом деле не мог. Он почувствовал, как его охватывает паника. Он сжимал кулаки, скрежетал зубами и пытался изо всех сил, но без всякого результата. Обжигающие татуировки на его коже сияли ярко-синим цветом, но пыль не собиралась. Он в отчаянии посмотрел на Комако, щеки его пылали от унижения.

И в тот момент она, похоже, все поняла. Комако резко развернулась и помчалась к деревьям, оставив его позади. Вокруг нее крутился постоянно растущий вихрь пыли, вбирающий в себя веточки, комья грязи и мелкие камешки.

Чарли выругался, ощущая себя ничтожеством. Но ведь он еще и хаэлан, не так ли? Он по-прежнему чертовски полезен. Стряхнув слепящую боль с глаз, он побежал за Комако.

И догнал ее на краю прогалины, едва не споткнувшись на каменистом склоне. Трава больно хлестала по голеням. Большой, но шустрый кейрасс размахивал многочисленными лапами, раздавливая маленьких существ из плоти в кровавые лужицы или разрывая их на части и разбрасывая. Зажимающий рану в горле другр повернулся к кейрассу боком, рассекая воздух щупальцем и низко наклонив череп с рогами.

Чарли был уже на полпути к ним, когда другр поднял голову и посмотрел на них с Комако.

Темная тварь дернулась, увидев, что к ней бегут люди. Чарли охватил страх, абсолютный ужас, и все же он не мог остановиться, не мог даже замедлиться. Будь он проклят, если позволит Комако броситься на эту тварь одной, без помощи! Вокруг Комако кружилась пыль, и она в ярости закричала.

Они не успели приблизиться.

Другр сделал два шатких шага назад, а затем необъяснимо плавно растаял в тенях деревьев. Созданные им зловонные твари из плоти тут же перестали извиваться и рухнули, застывая среди желтой травы. Кейрасс обернулся, словно в замешательстве, ткнул в одну липкую тушку лапой и принюхался.

Внезапно наступила жутковатая тишина. Комако добежала до деревьев, но остановилась, облачко пыли вокруг нее уменьшилось.

Чарли задыхался, сердце глухо билось в груди. Под кожей роилась испорченная пыль, обжигая, словно огнем. Будто сквозь него прогрызались тысячи насекомых.

Комако оглянулась через плечо, ее глаза были темными, изумительными.

И тут, к ужасу Чарли, ноги его подкосились, он согнулся, и его вырвало.

***

Девочку вынес наружу Лименион.

Вынес из их спальни в спокойном вечернем свете.

Кэролайн Фик бесстрастно наблюдала, как в дверном проеме в сгущающихся сумерках поблескивают мощная шея и плечи великана из плоти, источающего сильный запах. Не обращая внимания на боль в суставах, она опустилась на колени рядом с Дейрдре и прижала ладонь к ее похожей на древесную кору шершавой руке, чтобы успокоить.

– Все хорошо, – прошептала Кэролайн. – Все в порядке, бояться нечего.

Если Дейрдре и боялась или ощущала боль, никаких признаков она не подавала. Лименион, тяжело ступая, приблизился к ним с почти бесстрастным, ничего не выражающим лицом, а затем осторожно подхватил девочку, испорченного глифика, выпрямился и замер в ожидании под шелест ветвей и корней. Темные детские глаза доверчиво посмотрели на Кэролайн.

– Р-рух? – спросило существо.

– Миссис Фик, – прочистил горло Оскар. – Лименион спрашивает, хотим ли мы пойти?

Кэролайн, поднимаясь и обходя кровать, ответила:

– Да. Пойдем.

Снаружи на небе краснело низкое солнце, сад изрезали длинные тени. Лимонные деревья словно горели в лучах заката. Как и колонны древнего храма вдали, которые, казалось, тоже были охвачены пламенем. Кэролайн будто впервые обратила внимание на красоту этого мира и невольно замедлила шаг. Странно, что в ее возрасте она до сих пор удивлялась таким вещам.

Но кроме удивления перед открывшейся ей красотой, она испытывала и страх. Страх, что она ошибается, что их затея может не сработать, что она может причинить девочке боль или что-то похуже. Они шли молча – Кэролайн впереди, а Лименион за ней, – никого не встречая на своем пути. Как будто вилла опустела. Вдруг откуда-то из-за внешних стен донесся вопль – резкий, нечеловеческий, злобный. Они замерли прислушиваясь. Но звук отразился эхом от холмов и больше не повторялся. Оскар заметно побледнел. Зрачки Дейрдре расширились.

Они поспешили дальше.

Войдя в ветхую прачечную, они спустились через люк по наклонным известняковым ступеням в тускло освещенную подземную комнату агносцентов, до сих пор безмолвно хранящую их тайны. Кэролайн с трудом перевела дыхание. Воздух здесь был густым от свечного дыма, хотя свечей теперь горело мало, а те, что еще горели, стояли в озерках воска и гари. По указанию Кэролайн, Лименион бережно уложил Дейрдре на алтарь, вырезанный как будто специально для нее. Голова ее идеально вписалась в углубление, локти погрузились в неглубокие чашечки, длинные ветви с листьями легли в каменные каналы или спокойно висели над головой. Глаза Дейрдре были закрыты, шершавая грудь вздымалась и опадала. Лименион отошел в сторону. Оскар сложил руки перед собой, словно в молитве. Какое-то время никто ничего не говорил.

– Ч-что-то д-должно с-случиться, – произнес наконец мальчик.

И тут действительно что-то произошло. Дейрдре вдруг распахнула глаза и встретилась взглядом с Кэролайн. Глаза ее, казалось, изменились. Чернота в них уменьшилась, а золото, напротив, расцвело. Ее тело затрепетало, словно под воздействием беззвучного электричества, и в один миг побеги и веточки расцвели, один золотой цветок за другим, и красота их заставила Кэролайн изумленно затаить дыхание. Взгляд девочки казался серьезным, очень серьезным. И тут Кэролайн услышала голос.

Милый голос, голос пятнадцатилетней девочки.

«Миссис Фик? – раздался он будто внутри ее черепа. – О… это так… необычно…»