Текст книги "Из пыли и праха"

Автор книги: Дж. М. Миро

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 34 страниц)

24. Другие монстры

Уже гораздо позже Марлоу, дрожа, открыл глаза.

Он лежал один в освещенной холодным светом пещере с гладкими стенами. У его ног журчал сбегающий по камешкам ручеек. Его уложили у стены на подстилке из старых тряпок. Приподнявшись, он растер окоченевшие руки. Из полумрака вырисовывался импровизированный стол с разбитым блюдом и двумя погнутыми ложками. На стенах виднелись нацарапанные записи – нечто вроде уравнений, – похожие на каракули безумца, смысла которых он не понимал. И он снова заснул.

А когда проснулся, то у входа стоял человек с замотанным лицом. Тот самый, что подошел к нему в водовороте духов.

– Проснулся, – грубо сказал он сквозь шарф. – Хорошо. Времени у нас немного.

Голос звучал так, словно человек им долго не пользовался. Стоя в проходе, незнакомец наполовину перекрыл жутковатый свет снаружи пещеры. Это был мужчина – настоящий, живой. К удивлению Марлоу, при виде живого человека его охватила тревога. Руки и ноги незнакомца скрывали лохмотья, перетянутые ремнями и лямками в жалком подобии средневековых доспехов. Спереди на поясе был приторочен древний нож. Пока Марлоу приходил в себя, мужчина взял в руки какой-то прибор, сдернул с шеи и лица шарф, и тут мальчик узнал его.

Это был доктор Бергаст.

Он сильно изменился. Одна щека и ухо покраснели и покрылись волдырями. Волосы и борода исчезли. Темные немигающие глаза смотрели на Марлоу из глубоких впалых глазниц. В лохмотьях рубахи засохла старая кровь.

– Бросать карикке вызов было безумием, дитя, – строго произнес он. – Тебе еще повезло, что уцелел. И что не успели прилететь костяные птицы. Ну как, ты уже можешь идти?

Марлоу растерянно покачал головой. К нему медленно начали возвращаться ужасные воспоминания о том, что произошло в ту последнюю ночь на краю орсина. Облегчение, которое он испытал при виде еще одной живой души, внезапно развеялось, сменившись удивившей его самого яростью. Вскочив на ноги, он сжал маленькие кулачки.

– Что вы сделали? Что вы наделали? – закричал он. – Вы убили ее! Убили миссис Харрогейт! И ранили Чарли, и…

– Успокойся, – огрызнулся Бергаст. – Я не для того вытащил тебя из толпы мертвецов. Теперь они будут охотиться за нами обоими. А у них чуткий слух. Придержи язык.

Склонившись над остатками небольшого костра, Бергаст сгреб пепел и разжег огонь. От костра исходило совсем немного тепла, но странный темно-красный цвет пламени заставил Марлоу вздрогнуть. Он ощутил комок в горле, но был слишком зол и не хотел плакать, не хотел показывать свою слабость этому ужасному человеку.

– А я-то все это время думал, что ищу рельсы. Скрытый путь. Но, оказывается, я ждал тебя. – Голос его был холодным, резким и властным. – Мне позволили найти рельсы в тот же день, когда здесь появился ты. Я не верю в совпадения, дитя. Этот мир хочет, чтобы мы шли вместе. Он обладает своей волей.

Марлоу не понимал, о чем говорит мужчина, но не хотел отпускать свой гнев. В глазах доктора Бергаста тлел безумный огонек, и этот взгляд заставил Марлоу вспомнить о Джейкобе.

Тем временем доктор Бергаст расправил плечи и отвернулся. На спине его сквозь рубаху расплывалось пятно. Поймав взгляд мальчика, он тихо произнес:

– Рана не заживает. Это то место, куда Чарли всадил свой нож. Хуже не становится, но и лучше тоже. И здесь.

Он коснулся руками лица. Марлоу злобно ухмыльнулся, ведь это он опалил его кожу своим сиянием в ту ужасную ночь.

– Вы бросили всех нас в Карндейле, – продолжил он обвинения. – Орсин остался открытым. Просто бросили всех. Мертвецы прошли внутрь. Из-за вас!

Лицо доктора Бергаста обагрилось в свете костра. Он провел рукой по глазам.

– Увы, но так получилось из-за твоего драгоценного Чарли, Марлоу. Он прервал мою работу. Задержал перенос.

Лишь на мгновение он показался усталым, затем снова ожесточился.

– Чарли пытался запечатать орсин. Прежде чем я успел затащить туда другра. Из-за него я и не впитал всю силу этого существа. Я оказался не… недостаточно силен для переноса. Того, что я взял у мальчишки, не хватило.

Марлоу медленно моргнул в испуге.

– Что вы сделали с Чарли?

– Ничего… умышленно. Его талант притянуло ко мне в процессе переноса. Думаю, он-то и поддерживает мою жизнь здесь – вместе с артефактом и с тем, что я смог выкачать из другра.

Марлоу снова сжал свои кулаки:

– Вы забрали талант Чарли? Так вы просто хотели вернуть собственный талант! И вам было все равно, кто пострадает из-за этого!

– Цель оправдывает средства. С чего вдруг мне отказываться от цели, только потому, что ее трудно достичь?

– Но это неправильно! Элис бы так не поступила. И мистер Коултон тоже. Я ненавижу вас! Зачем вы принесли меня сюда? Я хочу домой!

– Миру наплевать на наши желания, – ответил Бергаст. – Скоро не останется никакого дома, куда ты мог бы вернуться. Как и ни одного безопасного места. Ни для твоего Чарли, ни для твоих друзей, ни для твоей Элис. Тьма просыпается, дитя. Возможно, уже сейчас слишком поздно.

Марлоу в неуверенности сглотнул:

– Что… что вы хотите этим сказать?

– Моя работа здесь очень важна, и она еще не закончена. Ты даже не поинтересовался, в чем она заключается. Кстати, можешь спросить, раз уж оказался здесь.

– Мне все равно, – проворчал Марлоу. – Вы все равно не расскажете правду. И вы плохо поступили с моими друзьями.

Бергаст начал собирать вещи. Потом, морщась, дважды перевязал руки и поправил тряпки на коленях, а под конец потрогал рукоять древнего ножа, как бы уверяя самого себя, что тот все еще на месте.

– Поторопись, дитя. У тебя нет других вариантов. Разве что дожидаться здесь карикков.

– Может, я и дождусь. Я не боюсь.

Глаза Бергаста сверкнули.

– Но ты боишься, – сказал он спокойно, и это спокойствие показалось Марлоу хуже любого гнева.

Поправив ремни на руках, мужчина снова потянулся к перчатке с пластинами и добавил:

– И это правильно.

Через полчаса, когда доктор Бергаст покинул пещеру, Марлоу пошел за ним.

И дело было не в страхе, не в угрозах и не в том, что ему больше ничего не оставалось делать. Вернее, не только в этом. В основном ему не хотелось оставаться одному, не здесь, не опять. Вслед за мужчиной он вышел в серый полумрак жуткого мира и спустился по длинному осыпающемуся склону к почерневшим от гнили деревьям. Вдалеке из тумана проявлялась, как рана, темная Темза; за ней высился город мертвых со шпилями и дымовыми трубами на кривых крышах. Где-то там продолжал блуждать дух Бринт, может уже забывшей его.

Мальчику приходилось едва не бежать, чтобы поспеть за Бергастом, и передвижение это еще больше затрудняли лохмотья, которыми доктор обмотал ноги Марлоу. Рот его прикрывал шарф, кисловатый на запах и горячий от учащенного дыхания. Внизу виднелась дорога, ведущая к затопленному домику, за которым в тумане вырастали шпили деревни и разрушенные каменные стены. Струи тумана неестественно двигались по полям, то собираясь в клубок, то разворачиваясь и устремляясь дальше. Духи мертвых. Вдалеке над горизонтом нависли грозовые тучи, прорезаемые вспышками молний.

Путники вошли в рощицу, пересекли дорогу и углубились в болотистый подлесок. Их ноги с хлюпаньем оставляли в грязи глубокие следы. Бергаст шел долго, через каждые шагов двадцать останавливаясь, чтобы прислушаться к тишине вокруг.

Между деревьями в холодном воздухе сновали редкие стайки мертвецов, уносимые вдаль. Через минуту Бергаст поднимался и продолжал путь, а Марлоу следовал за ним.

Вскоре они вышли на серую тропинку, свернувшую на пригорок. По ней они добрались до обрушившейся каменной ограды, за которой виднелся развалившийся фермерский дом со сгнившими деревянными стенами, обнажившими все внутренности. В тени этих стен Бергаст присел и, поднеся палец к губам, жестом указал назад. Марлоу оглянулся.

Там виднелся утес, на который выходила пещера Бергаста, незаметная отсюда. Над утесом в небе медленно кружили три костяные птицы, постепенно расширяя круги. Потом они поднялись выше и удалились в сторону реки.

– Взяли наш след, – мрачно прошептал Бергаст, опустив шарф. – И они приведут другра. Нужно уходить тихо и быстро.

В разрушенном фермерском доме они отдохнули совсем недолго, и Бергаст вновь повел Марлоу дальше, через гниющий фруктовый сад и развалившиеся ворота. Они пошли по гребню канавы, и в определенном месте Бергаст перепрыгнул ее, а Марлоу последовал за ним вверх по склону. Тогда он и увидел рельсы.

– Их нелегко найти, – прошептал Бергаст, развернувшись на месте, – хоть они и не выглядят спрятанными. Я искал их долгое время. Однажды, давным-давно, их нашел для меня один талант и оставил отметки на карте. Согласно им, он прошел до серых комнат. Нам тоже стоит отправиться туда.

Почти так же говорила и Бринт: «По старым рельсам, мимо серых комнат, к проходу Другров». Но Марлоу не сказал об этом доктору Бергасту. При мысли о Бринт у него заныло в груди.

Задыхаясь и пошатываясь, они поднялись по склону. Отсюда в заросли уходила прямая линия порыжевших от ржавчины железных рельсов, проложенных по серой, почти бесцветной щебенке. Между шпалами торчали черные сорняки. Серая древесина шпал местами прогнила и рассыпалась. Марлоу опустился на колени и положил обмотанную руку на рельсы. Холод металла ощущался даже сквозь лохмотья. Вдруг всего его сковал ледяной ужас: Марлоу показалось, будто все его внутренности разом вырвали. Он отдернул руку и пошатнулся.

– Кто проложил их? И откуда здесь рельсы? – прошептал он.

– А кто вообще все это сделал? – ответил вопросом на вопрос доктор Бергаст.

– Другры? – задумчиво предположил мальчик.

– Другры никогда не создают ничего, кроме печали. Этот мир создает себя сам.

Бергаст проследил за его реакцией, затем перевел взгляд на небо.

– Ты еще не понял, потому что не должен был понять. Пойдем. Надо идти, пока есть возможность.

Марлоу с тревогой огляделся по сторонам:

– Но куда ведет эта железная дорога?

– К друграм, дитя. И к тому, что они охраняют.

Марлоу нервно сглотнул. Он уже почти забыл о том, каково это – находиться рядом с доктором Бергастом и делать не то, что хочется, пока тот что-то скрывает и не спешит делиться этим с другими. Ему хотелось задать еще вопросы, но он сдержался, а вместо этого лишь тихо сказал:

– Доктор Бергаст, я просто хочу домой.

– Домой тоже через эту дорогу, – отозвался Бергаст без капли жалости в голосе. – Идем же!

И они пошли дальше по ржавым рельсам мимо гниющих деревьев. Через какое-то время деревья поредели, Бергаст остановился, и Марлоу, подняв голову, увидел, что рельсы поднимаются на крутую эстакаду, ведущую дальше обрыва.

А там, прямо за обрывом, под низко нависшими облаками расстилалась бескрайняя равнина – серая, испещренная расщелинами, и в некоторых из них виднелись темно-красные отблески костров. По всей равнине медленно дрейфовали густые клубы духов – тысячи их. Рядом с ними, словно пастухи, возвышались десятки тощих карикков с посохами в руках. Некоторые вели духов к реке и лежащему за ней городу мертвых. Другие же направлялись с ними прочь. Вдалеке виднелись также и другие эстакады, целое переплетение дорог, исчезавших в тумане. Марлоу, обессиленный, сел на шпалу, ощущая, как дерево тихонько крошится под его весом.

На равнине было и что-то еще: незаконченное сооружение вроде платформы или помоста, окруженное поставленными вертикально большими камнями. Одни карикки с поблескивающими цепями на телах перетаскивали там ведра с грязью и землей, другие вели духов к глубокой яме в центре. Духи соскальзывали с ее краев и исчезали во тьме. Из ямы то и дело вырывалась вспышка голубой молнии.

– Что это? – прошептал мальчик. – Доктор Бергаст? Что они там копают? Что они делают?

– Орсин, – ответил Бергаст с встревоженным взглядом и страхом в голосе. – Они сооружают орсин. Здесь. Внутри этого мира. А двигателем его будут… духи мертвых. Их тоска.

Страх Бергаста заставил Марлоу испугаться еще больше.

– Это для того, чтобы они могли… выбраться? Навсегда?

– Другры уже могут переходить из мира в мир, дитя. Им не нужны орсины. – Он повертел в руках бронированную перчатку. – Нет, это для чего-то другого. Или для кого-то.

Доктор Бергаст задумчиво замолчал, затем резко повернулся:

– Идем. Нам нельзя задерживаться. Это небезопасно.

Высокая деревянная эстакада шла дальше над равниной, и казалось, что ей не было конца. Марлоу подумал о странных работах внизу и о том, как долго он будет падать, если вдруг споткнется и не удержится на странной конструкции.

– Я не хочу идти туда, доктор Бергаст. Пожалуйста!

Но тот уже подошел к краю обрыва и внимательно вглядывался вдаль с грозным видом.

– Так вот что это было на карте, – тихо произнес он. – Раньше я и не догадывался…

Казалось, он вдруг что-то осознал.

– Там мы будем на виду, дитя. Идти по эстакаде опасно. Нужно сделать ставку на скорость и неожиданность. Но другого пути я не вижу. А если нас догонят костяные птицы…

Марлоу ожидающе посмотрел на Бергаста, но тот не закончил мысль, а лишь неуверенно ступил на эстакаду. Деревянная доска скрипнула, но не поддалась.

– Выдержит, – вынес доктор Бергаст свой вердикт. – Лучше идти по рельсам, опоры расшатаны.

Он сделал второй шаг, третий. Потом оглянулся и кивком приказал следовать за ним.

– Погодите, – сказал Марлоу. – А мы не можем спуститься? Что, если мы попадем в ловушку?

Обмотанный тряпками с головы до ног, Бергаст походил на странника в пустыне во время песчаной бури. На одной руке его чернела перчатка с пластинами. Клинок на поясе казался предупреждением. Раскинув руки для сохранения равновесия, он откликнулся:

– Мы уже в ловушке, дитя. Иди!

И Марлоу, не зная, что еще делать, недовольно пошел за ним.

Под его маленьким весом – а он был гораздо меньше доктора Бергаста – конструкция не издавала болезненного скрипа и не раскачивалась, но от взгляда на далекую равнину внизу, различимую сквозь паутину серых досок и опор, кружилась голова. Мальчик опустился на колени, подумав, что лучше передвигаться ползком. С нижних досок свисал черный мох, похожий на слизь. В очередной раз бросив опасливый взгляд вниз, Марлоу закрыл глаза. Ему показалось, что он не сможет преодолеть страх высоты.

Но тут он почувствовал крепкую хватку на своей руке.

– Идем, – настойчиво повторил вернувшийся к нему Бергаст. – С тобой все будет в порядке. Мы проделали этот путь не для того, чтобы застрять здесь.

Марлоу позволил поднять себя на ноги и открыл глаза.

– У этого тоже есть конец, – сказал Бергаст. – Как и у всего прочего. Нужно идти дальше. Еще немного. Пока есть возможность.

Они медленно шли по головокружительно высокой конструкции уже несколько часов, в холоде, когда Марлоу заметил, что за ними следят. Далеко позади на эстакаде виднелась какая-то фигура, пригнувшаяся к шпалам и крадущаяся подобно животному. Может, и ничего опасного, вот только она замирала, когда они останавливалась, и продолжала путь, стоило им пойти.

Бергаст тоже заметил ее.

– Кто-то идет за нами с тех пор, как мы вышли к равнине, – сказал он.

Марлоу остановился и оглянулся.

– Что это, доктор Бергаст? Это карикк?

– Не думаю.

– Другр?..

Бергаст слегка покачал головой, посмотрел вниз на равнину с жуткими кострами, затем на другие эстакады, похожие издалека на скелеты чудовищных великанов, и твердо сказал:

– Нет.

Марлоу понял, что им все равно некуда бежать. Возможно, это всего лишь заблудший дух или даже обман зрения. Но если это враг, то убежать от него они не смогут. Впереди и позади туман. Внизу равнина с медленно идущими толпами духов мертвых и их «погонщиками» карикками. Достаточно этим созданиям поднять голову, и они увидят в дымке два силуэта – мужчину и мальчика, напряженно вглядывающихся в ту сторону, откуда они пришли. И далеко за ними третье, похожее на сгусток тьмы, существо. Но никто не поднимал головы.

– Ну что ж, пусть идет, – произнес Бергаст через какое-то время с заметной одышкой. Кожа вокруг его глаз будто еще сильнее покрылась морщинами. – Все равно мы с этим ничего не поделаем. Идем.

Вдруг в туманном небе над ними показалась еще одна слабая тень. Марлоу поднес руку к глазам, чтобы разглядеть ее получше, но тут Бергаст рывком потянул его вниз, на рельсы. Доски эстакады застонали.

– Ложись! – прошипел мужчина.

Примерно в полулиге над ними пролетела костяная птица – куда-то дальше, словно по каким-то своим делам. На долгий миг Марлоу затаил дыхание, боясь даже отвести взгляд от маленького пятнышка. Но Бергаст, должно быть, разглядел ее четче, потому что выругался и потянул Марлоу к краю эстакады. Птица возвращалась. Бергаст перекинул ноги через борт, нащупывая опору и держась за доску бронированной перчаткой, оставлявшей вмятины в мягкой древесине.

– Тут есть где держаться, – поспешно сказал он. – Быстрее! Она приближается!

Он вытянул другую руку, и Марлоу схватился за нее. Должно быть, в Бергасте оставались еще какие-то силы, потому что он уверенно притянул мальчика к себе, и тот, вцепившись в его плечи, подумал, что давно не находился так близко к другому живому человеку.

– Не отпускай руки. Держись крепче, – сказал доктор Бергаст и начал медленно и осторожно, словно паук, ползти по перекинутым между опорами доскам.

Он дополз до середины эстакады, уперся плечами в перекрестье планок и освободил руки. А после с большой осторожностью перевернулся и подвинул вцепившегося в него Марлоу так, чтобы тот лежал у него на коленях. Затем поднес палец к губам и посмотрел наверх.

Марлоу же разглядывал далекую землю внизу, до который было, пожалуй, ярдов сто. Сначала в наступившей тишине он слышал лишь бешеный стук своего сердца, а затем различил слабое поскрипывание крыльев. Подняв голову, он всмотрелся сквозь переплетение досок. Что-то большое и темное пронеслось над ними, потом вернулось и закружило в небе. Бергаст схватился за висевший у него на поясе нож.

Тень промелькнула вновь, будто разыскивая их. Но потом так же внезапно исчезла.

Бергаст медленно повернул голову, пытаясь проследить за ней. Похоже, что внимание птицы привлекло нечто позади них. Снова воцарилась тишина.

– Она нас видела?

– Они ищут тебя, – прошипел Бергаст.

На мгновение потусторонний свет отразился в его глазах, сделав их ослепительно-голубыми. Затем же Марлоу отвел взгляд.

Туман постепенно сгущался. Они шли час за часом по бесконечной скрипучей эстакаде. Равнина исчезла из виду. Не было заметно никаких мертвецов и птиц. Что бы их ни преследовало, это существо тоже растворилось в серой мгле.

Марлоу очень устал. Спотыкаясь о ржавые покореженные шпалы, он смотрел, как с досок в пустоту под ними капает осевшая на них влага. Бергаст казался темным и бесформенным силуэтом в тумане. Временами им встречались совсем обветшалые и обвалившиеся участки эстакады, и тогда мужчина на удивление ловко и уверенно перепрыгивал через опасные места, беря мальчика на руки. Еще позже они вышли на перекресток с другой эстакадой, ведущей в другую сторону, но Бергаст продолжил путь в прежнем направлении. По дороге Марлоу размышлял над тем, какие чувства тот может испытывать к нему. И почему так бережно следит за тем, чтобы Марлоу не упал. В его действиях ощущались одновременно и забота, и страх. Нечто похожее он чувствовал от Бринт, и Элизы, и Элис Куик. Словно он, Марлоу, – это ценность, которую они боятся потерять.

Наконец из тумана выросли очертания обрыва – другого края равнины. Из мрака показалось скопление ветшающих зданий – железнодорожное депо с поворотным мостом, перекинутым через огромную яму, и рельсами, уходящими в разваливающиеся сараи. Сразу за зданиями протекала река, вялая и темная, через которую был перекинут каменный мост. На дальнем берегу возвышалась огромная скала с тремя темными пятнами. Пещерами.

Бергаст проследил за его взглядом и покачал головой.

– Это серые комнаты, – сказал он. – Мы туда не пойдем.

– А что там? – спросил Марлоу.

– Я бы на твоем месте даже не думал о них, – недовольно хмыкнул себе под нос Бергаст, закутывая подбородок шарфом плотнее.

Они остановились на ночлег в одной из заброшенных пристроек, в деревянной хибаре с покосившейся крышей, крыльцом спереди и наполовину сгнившими половицами внутри. Марлоу так устал, что рухнул на пол, вытянув руки перед собой. Но сон не шел. На него вновь нахлынули тысячи самых разных вопросов. Он открыл глаза.

Доктор Бергаст сидел, прислонившись стене в задней части пристройки и осторожно держа на коленях руку в бронированной перчатке.

Оттянув шарф от лица, Марлоу обратился к нему:

– Доктор Бергаст?

Тот поднял глаза, будто ожидал, что мальчик заговорит.

– Та костяная птица… вы боялись ее. Но в Карндейле…

– В Карндейле другие костяные птицы, дитя.

– Но если…

Бергаст недовольно прочистил горло:

– Они другие. Их создала костяная ведьма всего сто лет назад. Они меньше, более… послушны. Но эти существа, которые охотятся на нас здесь, они такие же древние, как и сам орсин. Или почти такие же. Они служат друграм.

На мгновение он замолчал, а затем уселся поудобнее, опираясь на локоть.

– Первые костяные птицы были созданы для того, чтобы исполнять роль посланников. Путешественников между мирами. Они были инструментом, с помощью которого таланты общались с друграми.

– Общались с друграми? – Марлоу, несмотря на усталость, был поражен. – Но зачем?

– Это долгая история, дитя.

– Хорошо.

Но Бергаст, казалось, не хотел больше ничего говорить. Сняв бронированную перчатку, он размотал тряпки на руке и принялся массировать обесцвеченную кожу. Марлоу завороженно наблюдал за ним и наконец сказал:

– Вы ведь ненавидите их, правда? Другров.

– Ненависть – это недостаточно сильное слово, – скривился Бергаст.

– И меня ненавидите?

Помолчав, Бергаст спросил:

– Неужели тебе так важно, что я думаю?

Марлоу пожал плечами, ощущая неловкость.

– В конце концов, я ведь злодей, не так ли? – продолжил Бергаст. – Предатель, обманувший тебя и твоего дорогого Чарли? Я тот, кому наплевать на всех талантов в Карндейле, верно?

– Да, – выпалил Марлоу, осмелев.

Темные глаза Бергаста сверкнули.

– Я тебя не ненавижу, – пробормотал он. – И ты не другр. Ты нечто иное… новое.

Поднявшись, он подошел к разрушенной двери и некоторое время постоял там, прислушиваясь.

– Таланты манипулируют мертвыми тканями. Вот откуда берется наша сила. Но у тебя дар манипулировать живыми тканями. Этого никогда не делали ни таланты, ни другры.

Марлоу прикусил губу:

– Но я же все равно монстр, не так ли? Вы сказали…

– Не повторяй за мной, я знаю, что я говорил, – резко ответил Бергаст. – Ты не монстр и не чудовище, ты просто другой.

В горле Марлоу внезапно встал комок. Он словно ждал этих слов, словно боялся и одновременно хотел их услышать.

– Мисс Дэйвеншоу тоже так считала, – пробормотал он. – Она говорила, что быть другим – это не то же самое, что…

Бергаст нахмурился.

– У меня была долгая жизнь, – произнес он еще более суровым тоном. – Я живу дольше, чем ты можешь представить. Я совершал ужасные поступки, за которые мне после было стыдно. И я не выполнил того, что должен был сделать. Возможно, нечто неправильное, что тем не менее предотвратило бы еще больший вред в дальнейшем. И за это мне тоже стыдно.

Он тихо вздохнул.

– Мы становимся теми, кто мы есть, благодаря выбору, который делаем и продолжаем делать. Понимаешь? Не бывает верного пути. Мы просто совершаем то, что можем. И через некоторое время последствия одного сделанного нами выбора перекликаются с последствиями другого. Мне потребовалось много времени, чтобы это понять. И сейчас, здесь, я тоже делаю выбор. Чтобы исправить то, что совершил раньше. Вот почему я сделал это с собой.

Он указал на свое искаженное лицо, на артефакт, который носил на руке.

Марлоу не понял и половины из его слов, но вспомнил о Бринт, и об Элизе, которая присматривала за ним до нее, и о том, что они всегда говорили ему, что он не так плох, как он того боялся. А у доктора Бергаста никогда будто и не было рядом людей, кто мог бы сказать ему такие слова.

– Я знаю, каково это – винить и осуждать самого себя, – сказал он тихо. – Но ведь это неправильно. Не совсем правильно. Нужно видеть и хорошие стороны.

Его слова, похоже, смутили Бергаста.

– Мудрость из уст мальчишки в коротких штанах, – усмехнулся он. – Если прожить достаточно долго, можно увидеть и не такое.

Но в его словах не было злобы, и Марлоу уже почему-то не хотелось перечить ему.

– Доктор Бергаст, так вы специально пришли сюда? – вспомнил он его предыдущие слова.

Тот кивнул.

– Зачем?

Взгляд Бергаста потемнел.

– А что тебе известно об Аластере Карндейле?

– Только то, что вы мне рассказали, – замялся Марлоу. – И чему нас научила мисс Дэйвеншоу.

Бергаст отошел от двери и сел.

– Ты должен знать правду о нем. Он был величайшим из нашего рода, Первым Талантом. Не первым, конечно, в историческом плане, а первым по силе. Я видел его однажды, хотя был еще очень молод. Это было триста лет назад, Марлоу. И уже тогда он был стар. Я не знаю, где он родился и когда. Это был высокий мужчина, суровый, рыжеволосый, бородатый. Физически сильный. До него были другие таланты, но ни один не походил на него. Ибо из пяти даров – клинков, заклинателей, глификов, повелителей пыли и обращателей – Аластер Карндейл обладал всеми пятью. Представь только! Никогда и никто не мог превзойти его по силе таланта. И я молюсь, чтобы никогда никто и не смог.

Что такое Бог, если не существо, обладающее властью над смертью? Я пытался разобраться в этом вопросе. Время портит все: другров, хаэланов – всех. Жизнь имеет смысл, потому что она заканчивается. Таланты не заслуживают большего, чем слабейшие из живущих, лишь благодаря наличию даров. Мы черпаем силу из умирающих клеток собственной плоти, но мы не мудрее, не праведнее и не достойнее обычных людей. Аластер… не соглашался с этим. Он видел, как на таких, как мы, охотились, называли нас колдунами и ведьмами, четвертовали и сжигали. Он выжил в ужасной Европе старых веков, преисполненной суевериями. Тем не менее это не оправдывает его убеждений. Его… выбора.

Бергаст тихо вздохнул, словно решая, стоит ли продолжать.

– Аластер Карндейл купил землю у Лох-Фэй и начал строить свое поместье. Он никогда не задумывал его как… школу. Ему нужна была крепость, нечто неприступное и уединенное. И он предлагал поселиться в ней другим знакомым ему талантам.

Были и такие, кто выступал против него. Древнее братство агносцентов жило рядом с талантами. Агносценты помогали талантам скрываться, прятали их, воспитывали. Так было в средневековом Париже и в королевстве Гана. Были и другие центры. Аластер считал, что настало время талантам явить себя миру и занять в нем достойное место. Разразилась великая борьба. Война, длившаяся тридцать лет. Ужасы творились с обеих сторон. Таланты ослабли и не смогли оправиться даже по сей день.

Бергаст опустил лицо так, что Марлоу не мог видеть его глаз.

– Гордость и амбиции Аластера Карндейла привели к его гибели.

Марлоу задумчиво перебирал привязанные к рукам лохмотья.

– Вы сказали, что Аластер Карндейл ушел в орсин и исчез. Что он погиб, сражаясь с другром. Это правда?

– Я так говорил?

– Говорили.

– Ах да. Но он очень даже жив. Только спит.

– Спит?

Бергаст кивнул:

– Аластер Карндейл нашел способ связать себя со всеми талантами – теми нитями, которыми пользуются глифики. Он назвал это Сновидением. И потому считалось, что его нельзя убить без того, чтобы не оторвать другие таланты от источника их силы, не рискуя уничтожить то, чем мы являемся. И что же оставалось с ним делать? Его изгнали – изгнали сюда агносценты, в этот мир, где он остается погруженным в сон, который должен сдерживать его вечно. Я даже не представляю, как это сделали; подобные умения давно утрачены, исчезли вместе с самими агносцентами. Но большую часть силы Аластера Карндейла – ту, что связывала его со Сновидением, его «шестой талант», как иногда ее называли, – вырезали из него и спрятали там, где ее никто не найдет. Словно это какой-то предмет, который можно запереть в ящике. По крайней мере, так говорится в преданиях.

Но агносценты все равно не могли оставить его без охраны. Пять талантов, по одному представителю каждого дара, вызвались пройти через орсин, чтобы наблюдать за ним и не позволить ему проснуться. Каждый из них был могущественен сам по себе, а вместе они обладали… неимоверной силой. Но это место отличается от того, каким его представляли. Оно развращает наши дары, превращает нас в тех, кем мы не хотим становиться. Эти пять талантов начали меняться. В них поселилась тьма. И со временем мы все реже слышали о них. В качестве гонцов стали посылать костяных птиц. Но и они постепенно перестали возвращаться. Таланты же продолжали меняться.

Марлоу кивнул против воли.

– И они стали друграми, так?

– Да, эти пятеро стали друграми.

– Значит, моя мать…

– Была одной из них. Теперь все они потеряны, потеряны для нас и для всего, что нам дорого. Мы не представляли, насколько могущественным может быть Первый Талант, даже во сне. Его сны взывали к ним, заманивали их в ловушку, и теперь они служат ему. Собирают свои силы. Ждут. Говорят, что Первый Талант снова проснется, и я верю, что это время скоро настанет.

Марлоу вздрогнул:

– Так вот зачем вы здесь? Чтобы помешать ему проснуться?

Бергаст снял с пояса древний нож и повертел его в руках.

– Да, дитя, – мягко сказал он, хотя в глазах его мерцал потусторонний огонь. – Я должен найти его и убить.

Марлоу уставился на него:

– Но… это ужасно, доктор Бергаст. Разве нет другого способа?

– Нет, – твердо ответил тот.

– Может, он на самом деле и не просыпается. Или, может, он… изменился.

– Ах, дитя, – вздохнул Бергаст с мрачным измученным лицом. – Он ужаснее, чем ты можешь представить. Нет, я должен найти и убить его, пока он не пробудился. Независимо от того, какие последствия будут для талантов. Этого желает этот мир, разве ты не видишь? И я верю, что он сам послал сюда тебя, чтобы ты помог мне.

Марлоу посмотрел на него в недоумении:

– Я не хочу никому причинять вреда!

– Другры боятся тебя. Костяные птицы охотятся за тобой. Ты должен сыграть свою роль во всем этом.

Марлоу покачал головой и немного отстранился.

– Я… я просто хочу домой. Хочу снова увидеть Чарли, Элис и всех остальных.

Бергаст присел перед Марлоу и недрогнувшей рукой приподнял его подбородок.

– Но орсин за нами запечатан, дитя. Ты сделал это. Отсюда домой лишь один путь. Я сам отведу тебя к нему, когда мы уничтожим Первого Таланта.

Что-то в его словах заставило Марлоу задуматься.

– А сами вы разве не собираетесь возвращаться? Не хотите домой?

Бергаст провел рукой по челюсти.

– Домой, – повторил он мягко, словно пробуя слово на вкус. – Когда живешь достаточно долго, это слово ничего не значит. Я не собираюсь покидать этот мир.