Текст книги "Из пыли и праха"

Автор книги: Дж. М. Миро

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 34 страниц)

Дети находились в своих комнатах. Лежали, свернувшись клубком вокруг мягких игрушек, или сидели на краю кровати, глядя на руки. Кэролайн поприветствовала каждого, налила каждому воды в стакан и пригладила листья руками. Вислава и Брендана, Мэдди и Честер. Неподвижные, искаженные, еще больше похожие на деревья, чем раньше. На взгляд обычного человека – настоящие уроды, обезображенные до неузнаваемости. Такими их сделал Бергаст в своих отчаянных попытках создать нового глифика до того, как умрет старый, пока не нарушилась целостность орсина. Но у него ничего не вышло. От всех попыток остались одни лишь эти бедняжки.

И теперь они существовали так. Молчащие или изредка издающие непонятные звуки. Запертые в своей немоте. Совсем непохожие на тех детей, которыми были когда-то. У Кэролайн сжалось сердце.

Комната Дейрдре, второй по старшинству, оказалась пустой. Кэролайн нашла ее в комнате маленького Шеймуса. Девочка водила пальцами по его голове и шее, словно успокаивая. Кэролайн наблюдала за ними, стоя в дверях, пока Дейрдре не повернула к ней свое маленькое личико с обтянутой корой кожей, в тусклом свете казавшейся обожженной. Из рук торчали похожие на шипы веточки и листья, одна нога уже почти полностью превратилась в корень, упиравшийся в пол в поисках опоры. Кэролайн видела все это, но обращала внимание лишь на глаза Дейрдре и на слабое подобие улыбки, которая зажглась при виде ее. Кэролайн понимала: у нее не должно быть любимчиков, все они дороги для нее в равной степени, но эта слабая улыбка, говорившая о том, что юная Дейрдре все-таки ее узнаёт, заставляла потемневшее с годами сердце миссис Фик смягчаться.

Но что-то в девочке изменилось, что-то стало другим.

Ноги ее всегда были скрючены, теперь же суставчатые отростки от них расползлись по всему полу, словно усики, ищущие, где бы им приткнуться.

Раньше такого не замечалось. Именно это и пытался объяснить Эдвард. Осторожно войдя в комнату, Кэролайн опустилась на колени перед Дейрдре и маленьким Шеймусом, преодолевая боль в старых коленях, и провела по разрастающимся усикам своей покрытой старческими пятнами рукой. Она с ужасом подумала, что девочка словно пускает корни. Неужели так влияет на бедняжек испорченная пыль? Но тут же одернула себя. Она любит их такими, какие они есть, им не нужно для этого меняться.

– Что, птичка моя, пришла успокоить испугавшегося маленького Шеймуса? – пробормотала она, обращаясь к Дейрдре. – Хотела сказать, что он не один? Очень мило с твоей стороны.

Девочка заморгала желтыми глазами и закивала – голова в тот же миг заскрипела.

– А ты, Шеймус, малыш, что ты здесь устроил? Завтра утром мы все вместе поедем. Не бойся, ладно? Ты не один. Тебя никто не бросит. Никогда.

Сквозь закрашенное известью окно пробивался белый свет. В расположенной внизу лавке стояла гробовая тишина. Кэролайн стало не по себе. Испорченная пыль как маяк притягивала опасность к любому, кто находился рядом с ней. И все же она должна была каким-то образом переправить всех этих несчастных детей на юг. Оставаться здесь им нельзя. Тут будет небезопасно, особенно после ее отъезда.

Безопасность. Что за слово такое?

«Ну что ж, – подумала она. – Устанавливая дверь, мы не выбираем, кто в нее постучится. Нам остается лишь отвечать на стук».

5. Присутствие

– Ты кто такой? – спросила Джета в испуге. – Ты… призрак?

В институте было холодно; дыра в стене пропускала злой ветер. Где-то по развалинам бродила Рут в поисках останков повелителя пыли.

Мерцающий мальчик наблюдал за Джетой. По его лицу расплывалось голубоватое сияние, подобное слегка развевающейся паутине. На его потрепанной одежде не было эмблемы Карндейла, но каким-то образом Джета поняла, что он отсюда – один из тех, кто погиб в огне. Дух-мертвец, как их называли. Она точно знала, что где-то на острове находился разрушенный орсин, и, быть может, в процессе разрушения миры живых и мертвых странным образом переплелись и перепутались. Возможно, этот бедолага проскочил с той стороны или же не успел туда уйти. Но слишком уж он мал, даже для воспитанника Карндейла.

Мальчик продолжал шевелить бледными губами, словно намереваясь что-то сказать.

– Где… я? – наконец прошептал он.

Джету вдруг охватила внезапная жалость.

– Ты в Карндейле. То есть в том, что от него осталось.

По лицу сияющего мальчика пробежала тень. Казалось, ему стоит немалых усилий попытка оставаться видимым. Края призрака разъедала тьма.

– В Карндейле… – шептал он. – Но он пропал. Все пропало.

Он поднял лицо, и тьма отступила, будто упав за откинутый капюшон.

– Мне нужно найти… Джейкоба Марбера. Он знает, что делать.

Джета замерла:

– Марбера? Повелителя пыли?

Призрак внимательно вглядывался в нее.

Она медленно покачала головой:

– Джейкоб Марбер мертв. Погиб здесь, во время пожара.

Призрак помолчал, посмотрел на нее и сказал:

– Ты талант. Я это чувствую.

Ровный полуденный свет дрогнул, словно над головой пронеслось огромное крыло, и сквозь облик мальчика проглянула стена, на фоне которой он стоял. Обои на ней были испещрены странными узорами, будто изъедены языками пламени. Джета не знала, пугаться ей или злиться. Но что-то в словах мальчика заставило ее сердце сжаться и заболеть так, как оно не болело уже много лет. Заставило вспомнить ту маленькую девочку в приюте, которой отказали в приеме в Карндейл. Здесь, рядом с бывшим орсином, мир живых и мир мертвых были друг к другу настолько близко, как ни в одном другом месте. Должно быть, в этих стенах много мертвых.

– Ты тоже пришла за пылью, – тихо произнес призрак, поднимая мерцающую голубым, совсем маленькую руку. – Не бойся. Тебе она тоже нужна, Джета, правда? Поможем друг другу…

Она испугалась и шагнула назад, непроизвольно потянувшись к висевшей на шее монете.

– Откуда ты знаешь, как меня зовут?

Призрак окинул ее неожиданно хитрым и пугающим взглядом, который быстро сменился невинным выражением, и он вновь стал ребенком, маленьким мальчиком.

– Потому что мы одинаковые, – прошептал он грустно.

Маленький призрак хотел что-то показать ей.

И Джета поняла это без всяких слов. Когда малыш повернулся и скрылся за стеной, она последовала за ним, держа на запястье костяную птицу и шелестя длинными лоскутными юбками. Коридоры извивались, разделялись на более узкие проходы, а почти прозрачный призрак устремлялся вперед, проскальзывая в очередной дверной проем. Они шли мимо темных комнат с обрушенными потолками и заваленными обломками окнами. Мимо комнат, открытых всем непогодам.

Поднявшись по узкой лестнице, призрак исчез за маленькой дверцей. Джета последовала за ним и оказалась на длинной плоской части крыши, обнесенной с трех сторон невысокой стеной. Дневной свет слепил глаза. Холодный ветер всколыхнул юбки, забрался в косы. В центре крыши зиял выжженный провал, ведущий чуть ли не до подвала, откуда доносилось журчание воды. Призрак куда-то пропал.

Джета выругалась.

На дальнем краю крыши стояла рыжая от ржавчины железная голубятня со слегка приоткрытыми дверями. Костяная птица, легко прыгнув с запястья, перелетела на другую сторону – странными дергаными движениями, будто была сделана из бумаги.

– Ну, как пожелаешь, – пробормотала Джета.

Птица уселась на жердочку внутри клетки. На полу валялись хорошо различимые останки двух других костяных птиц, наполовину покрытые снежной пылью. Джета нахмурилась, разглядывая их. Тут явно не ограничилось одним пожаром. По двору ниже, не поднимая головы, прошла Рут, поправляя лямку тяжелой дорожной сумки.

Костяная птица вдруг заметалась, ударяясь о стены клетки и о кости других птиц, а затем рванула мимо Джеты прямо в небо. Наблюдая за ее полетом, Джета ощущала, как что-то сжимается в груди. Затем она подошла к дыре и вновь увидела того призрачного мальчика – он стоял на дне колодца, в подвале, смотрел наверх, и его слегка дергающееся голубоватое лицо было бесстрастно.

Потом он шагнул в сторону и скрылся из виду.

– Эй, постой! – раздраженно крикнула Джета.

Если он хотел, чтобы она спустилась в подвал, зачем тогда повел ее на крышу? Неуверенно перепрыгнув через разрушенную стену, она поспешила спуститься обратно в опустошенные останки огромного дома с усеянным обломками полом и запахом гари. Споткнувшись, она двинулась дальше, пока не нашла ведущую вниз лестницу для слуг, и, перебравшись через груду обугленных поленьев, тяжело дыша, не остановилась в подвале.

Единственный свет проникал сюда сквозь дыру в крыше, выхватывая из сумрака оплавленные кувшины и опрокинутые полки. Медленно капала вода.

Тут на краю глубокой черноты появился призрак. Похоже, это был вход в туннель, ведущий в глубь земли. Тьма сочилась из него, как холодный воздух, будто слабый шепот.

– Он появился отсюда, – сказал призрак. – Прошел через это место. Очень давно. Это так… странно. Я почти помню его здесь…

Голос у него был совсем не детский. Джету вдруг охватил острый страх. О чем говорит этот призрак? Слова его казались путаными, как во сне.

– Кто? Кто появился? – спросила она.

– Джейкоб.

Джейкоб Марбер. Повелитель пыли, слуга другра. Она до сих пор не понимала, какое отношение к этому имеет ребенок. Откуда они знали друг друга? Неужели Джейкоб убил этого малыша? Рут наверняка заинтересовалась бы им.

Черты маленького призрака исказила боль.

– Все связано, – произнес он с внезапной грустью. – Вот чего они не знали. Все связано, Джета. Джейкоб пришел сюда не ради того, о чем говорил.

– А ради чего?

– Он пришел сюда не за мной.

– И кем же ты был?

– Я был тем, кого он любил больше всего, – прошептал призрак. – Так он всегда говорил.

Джета расхаживала вокруг столба света, мысли ее путались. Она боялась, что призрак снова исчезнет. Мальчик же невозмутимо продолжал смотреть на нее. Он, очевидно, был частью какой-то головоломки. Чего она не понимает? Он знал Джейкоба Марбера при жизни; он знал об испорченной пыли.

– И как же ты умер? – спросила она, поджав губы.

Вдруг в облике мальчика что-то изменилось. Лицо его показалось более взрослым, более знающим. Из какого бы мира он ни появился, Джете вряд ли многое было известно о нем.

Вместо ответа на вопрос мальчик продолжил:

– Мы можем отыскать пыль вместе, Джета. Найти тело Джейкоба. Если ты… поможешь мне.

– Как?

– Я… связан с ним. С Джейкобом. Я не знаю, как это объяснить.

– Его тело здесь, в Карндейле?

Лицо призрака замерцало в темноте жутким голубым светом.

– Я не ощущаю его здесь.

– Но ты мог бы ощутить его, если бы оно находилось рядом?

Призрак приблизился к ней – не скользя, а как бы внезапно оказавшись рядом, – и вытянул маленькую мерцающую руку, пройдя ею сквозь запястье Джеты. Ей показалось, словно ладонь погрузили в ледяную воду. Затем же холод поднялся к плечу, разлился по всему ее телу – и перед мысленным взором Джеты предстал тот ужасный последний день в таборе, когда дядя срезал с отворота пальто монету и вложил в ее грязную руку. Когда заскрипели колеса повозки, на которую уже уселся Коултон в яркой жилетке. Потом промелькнуло лицо Бергаста на Никель-стрит-Уэст, который двумя пальцами приподнял ее подбородок, изучающе заглянул в ее темные глаза и вынес вердикт: «Она нам не подходит». Тем самым обрекая ее – ребенка, цыганскую девочку, очень плохо говорящую по-английски, одну на всем белом свете, – на отчаяние и убогую жизнь в работном доме. Еще она увидела высокого и испачканного Клакера Джека, склонившегося над ней в том переулке, и вновь испытала страх, смешанный с чувством жгучей благодарности, когда он повел ее сквозь туман к ожидающему их экипажу. И почему-то ей казалось, что призрак тоже видит все это, испытывает те же самые эмоции.

И тогда она поняла, что они действительно похожи. Поняла, что от этого ребенка в свое время тоже отказались. Увидела темноту и испытала то особое чувство страха, когда ты просыпаешься, а рядом нет никого, кто любил бы тебя. Увидела уходящие в туман рельсы. Увидела тьму, которая, подобно свету, излучала из себя собственный ужас. Увидела уверенного в себе мужчину, бородатого, с татуировками на руках и горле, которые двигались…

Она попятилась, задыхаясь.

– Ты проклинаешь свой талант? – спросил призрак со смесью растерянности и печали на лице. – О. О, ты думаешь, что из-за этого тебя не любят? Но тебя могут любить. Я тоже так думал. А потом много что случилось. Мы не виноваты в том, что с нами произошло. Однажды они поймут. Поймут и увидят тебя такой, какая ты есть на самом деле. И им будет жаль. Они испугаются.

Мысли Джеты смешались, в голове загудело.

– Неважно. Что было, то было. Ничего теперь не изменишь.

– Но завтра не обязательно должно быть таким, как сегодня. Оно может быть другим. Ты можешь стать другой.

– Как? – ее голос показался ей чужим, принадлежавшим какому-то другому, далекому человеку.

– Для начала нам нужно найти пыль, – сказал мальчик. – А потом я тебе покажу.

Джета растерла похолодевшие руки. В подвале потемнело. Почти против своей воли она прошептала:

– Ну ладно. Давай найдем ее вместе.

– Но нужно поторопиться, а то они придут.

– Кто? Кто придет? – взволнованно спросила Джета.

– Они.

Ответ прозвучал почти как угроза. Ее охватил глубокий ужас. Она и этот мерцающий ребенок так похожи. Он тоже был нежеланным. Нелюбимым. Осужденным за талант, к которому никогда не стремился и которого не желал. И все же она понимала, что он многое недоговаривает. Что за всеми его словами скрывается какая-то темная и запутанная история. Доверять ему было бы безумием. Затем она подумала о Клакере Джеке, далеком, властном и холодном, но вместе с тем единственном за всю ее жизнь, кто приютил ее и принял такой, какая она есть. Он поставил перед ней сложную задачу, потому что верил в нее; она не должна разочаровать его.

Маленький призрак между тем постепенно бледнел и почти растворился в воздухе.

– Подожди. Ты можешь покинуть это место? – в тревоге спросила она. – Можешь поехать со мной в Эдинбург? Как мне найти тебя?

Но призрак уже исчез, и она лишь напрасно вертелась по сторонам, всматриваясь в тени.

Когда она нашла Рут во дворе Карндейла, зимнее солнце опустилось почти до самого горизонта. Тени вытянулись. Снег был испещрен следами женщины, будто та без устали расхаживала по нему все это время, несмотря на тяжелую дорожную сумку, забитую обугленными книгами и старыми манускриптами.

– Ты нашла книги, – сказала Джета.

– А ты, как я вижу, ничего, – ответила Рут.

Джета натянула на костяные пальцы красную перчатку и едва не заговорила о ребенке-призраке, но промолчала. Она сама не знала, что ее остановило. Глядя в бледные, жуткие глаза Рут, она с трудом сдерживала слова и твердила себе, что еще успеет ей все рассказать.

Но мгновение ушло, внутри нее что-то всколыхнулось, словно предупреждая. Подняв голову, Джета увидела, как с белого неба спускается костяная птица, и от неожиданности у нее перехватило дыхание. Птица уселась ей на запястье, сухо щелкнув причудливыми крыльями, отчего по всем костям Джеты пробежала боль. Девушка поморщилась.

Рут накинула на свои седые волосы капюшон и пошла по снежному полю к воротам и ожидающей их карете.

– Костяные птицы – это зло, дитя. Предвестники мертвых. Ты поступила неразумно, притянув ее к себе.

– Это не моя заслуга, – возразила Джета. – Она просто… прилетела.

– Лучше уничтожить ее, пока есть такая возможность. Кто знает, что еще явится. Неизвестно, кто ее хозяин.

Джета молча последовала за Рут. Когда они выезжали из ворот Карндейла, рессоры экипажа скрипели и тряслись. Джета приподняла кружевную занавеску, чтобы увидеть в окне, как удаляются старые железные ворота. На ее коленях сидела завернутая в плащ костяная птица.

Рут же, достав маленький блокнот с карандашом, что-то записывала. Потом вытащила из перчатки послание, снятое с лапы птицы, и какое-то время просматривала его, а Джета наблюдала за ней. Экипаж с грохотом продолжал свой путь. Под ногами у них звякала сумка.

– Рут, – произнесла наконец Джета.

– Что?

– Как ты думаешь, сколько человек погибло в Карндейле?

– Не знаю. Много.

– И что с ними произошло? С духами мертвых. Как им перейти на другую сторону без орсина? Неужели они навсегда застряли в этом мире?

Рут нетерпеливо подняла голову:

– Мертвые не пользуются орсином, дитя. Мертвые просто отправляются в иной мир. Этот переход не имеет ничего общего с орсином. Орсин – это дверь для… другого.

– Например, для другра?

Рут отложила карандаш и, загнув страничку, закрыла блокнот.

– Да, в том числе и для другра. И для экспериментов Генри Бергаста. Он посылал таланты в мир мертвых. Не знаю зачем. Об этом шептались другие дети в Карндейле. А что касается точного назначения орсина и откуда он взялся…

Она окинула Джету мрачным, бледным взглядом и поправила шляпу.

– Мир мертвых и мир живых противоречат друг другу. То, что существует на одной стороне, не может существовать на другой, не должно существовать. Именно поэтому то существо, которое ты подобрала, кажется таким… неестественным.

Кивком Рут указала на костяную птицу, зарывшуюся в колени Джеты.

– Оно несет на себе отпечаток того мира, подобно заразе. И нет, не все, кто умирает, превращаются в духов на той стороне. Некоторые, похоже, просто теряются. Говорят, что они скитаются в потустороннем мире, постепенно лишаясь формы и забывая, кем они были при жизни. Именно такое утерянное состояние обычно описывается в древних книгах. А почему ты вдруг заинтересовалась духами мертвых?

– Да просто… подумала. О том, что теперь будет…

– Нет, дитя, мир не заполнится внезапно новыми мертвецами, – сухо ответила Рут. – Можешь быть в этом уверена. Солнце продолжит всходить и заходить. Мертвые уйдут в землю.

Джета покраснела. Она ненавидела снисходительность Рут, но была вынуждена с нею мириться, иначе ничего нового ей не усвоить.

– А что насчет испорченной пыли, которую нас послали найти? – продолжила она череду вопросов. – Что именно она делает?

В глазах Рут заиграла холодная улыбка. На какое-то мгновение Джете показалось, что она не ответит. Но потом, словно что-то решив про себя, женщина произнесла:

– Помнишь, извозчик рассказал про моряка с татуировками? Труп которого вытащили из озера. Он сказал, что татуировки были… необычными. Говорят, у Джейкоба Марбера на коже имелись двигающиеся знаки, сделанные из очень необычного вещества. Понимаешь ли, пыль, которой управлял Марбер, пришла из другого мира, с той стороны орсина, и предоставил ее Марберу другр. Пыль увеличивала его силу, но вместе с тем и укрепляла связь с другром. И эта же пыль помогла уничтожить Карндейл. Она страшнее всего, что нам с тобой доводилось видеть. Она очень сильна, опасна и стара.

Джета ощутила, как стынет кровь. Она вспомнила тот странный образ, который увидела благодаря таинственной связи с призраком ребенка – образ мужчины с бородой и шевелящимися татуировками. Вне всякого сомнения, это и был Марбер. Она как будто попала в чужую историю и не понимала, что происходит вокруг.

Постепенно темнело. Извозчик остановил экипаж, обошел его вокруг, зажигая фонари, затем тяжело поднялся, и они поехали дальше. Дождавшись, пока извозчик не сможет невольно подслушать их беседу, Рут продолжила:

– Почему и как пыль другра существует в нашем мире, не может объяснить никто, даже Клакер Джек. Известно только, что Джейкоб Марбер стал ее вместилищем. Его называли испорченным не потому, что он творил зло. Зло буквально находилось внутри него. И, судя по всему, остается там до сих пор. Аббатиса написала Клакеру Джеку письмо с известием о теле и указаниями, как его забрать. Дальше будем искать в моргах.

Джета потянула перчатку за пальцы:

– Что за Аббатиса?

– Это та, кого боится даже Клакер Джек.

Джета не могла представить, чтобы Клакер Джек кого-то боялся.

Постепенно грунтовая дорога под каретой сменилась булыжной мостовой. Вскоре в темноте показались фигуры и тусклые уличные фонари. Они въехали на окраину Эдинбурга. Рут повернулась к окну, положив руки в перчатках на блокнот и переплетя пальцы.

– И все же я не понимаю, – сказала Джета. – Откуда Аббатиса могла узнать о трупе? Разве она живет поблизости?

– Откуда таким, как она, вообще становится что-то известно? – пробормотала Рут. – Если бы она жила неподалеку от Карндейла, я бы сочла наше присутствие здесь излишним. Я не спрашиваю Клакера Джека о его делах; я лишь занимаюсь своими. Тому же следует научиться и тебе, дитя. Наша задача – найти труп повелителя пыли и проверить, при нем ли она.

– Что значит «при нем»?

– Окружает ли она его тело. Парит ли над ним. Как-то так.

Джета задумалась. Никогда еще Рут не была настолько откровенной с ней, и это смущало. Девушка не знала, кому и чему верить. Костяная птица у нее на коленях защелкала, подобно отмеряющим время часам.

– И что она дает, эта пыль?

– Ах, – тихо вздохнула Рут.

Лицо ее освещали уличные фонари. Экипаж уже сворачивал на мощенную булыжником улочку, где они сняли жилье.

– Это, дитя, очень хороший вопрос.

Уже на следующее утро Джета и Рут приступили к мрачным поискам утопленника, судя по слухам, найденного в озере у Карндейла. Снег больше не выпадал, но воздух был прозрачен от холода, а серые улицы города оставались мрачными и негостеприимными.

Проходили дни. Призрак ребенка не появлялся, а костяная птица, напротив, никуда не исчезала. Ранним утром Рут заходила в комнату Джеты с настойкой в руках и бросала подозрительный взгляд на клетку с новой питомицей.

Сначала они проверили кладбища и опросили смотрителей, надеясь получить сведения о недавно умерших, но местные жители не сообщили им ничего полезного. После этого они перешли к моргам. Даже несмотря на приглушающую талант настойку, тяга костей порой казалась Джете настолько сильной, что приходилось закрывать глаза, сжимать челюсти и терпеть снисходительные замечания джентльменов о том, что хрупким дамам не стоит посещать подобные мрачные места. Если бы только они знали настоящую причину ее недомогания!

Наконец они приехали в морг Уильяма Роберта Макрея – обшарпанное, мрачное заведение из камня и кирпича. Уже на пороге Джета сразу ощутила нечто особенное и замешкалась там, пока ее не подтолкнула Рут, но и тогда она зашла неохотно. Дверь захлопнулась, звякнул колокольчик. Внутри царил полумрак – на низком прилавке горела одна-единственная свеча в блюдце. Пламя качнулось из стороны в сторону и застыло.

– Это он? Он здесь? – зашептала Рут, вглядываясь в лицо Джеты.

– Не знаю… что-то не так, – покачала та головой.

Они оказались в узкой прихожей с закоптившимся от грязи и дыма окном. В воздухе ощущался резкий металлический привкус – пахло какими-то химикатами, которыми пользовался владелец морга. На вешалке висели две дешевые на вид шляпы. На маленьком столике лежал старый номер «Панча». Рядом со свечой стояла чернильница, а чуть поодаль лежало старинное бронзовое пресс-папье со статуэткой герцога Веллингтона на коне. Бледно-зеленая дверь с оловянной ручкой вела в заднюю комнату.

Через мгновение послышался скрип половиц, и в приемную вошел крепкий мужчина в рубашке без пиджака. Похоронных дел мастер, как догадалась Джета по кожаному фартуку. Закрывать за собой дверь он не стал.

И там, в проеме, виднелся призрак мальчика.

Джета замерла в тревоге. В ушах ее зашумела кровь. Темный коридор тускло освещался горевшей где-то вдалеке лампой. Окутанные едва заметным голубоватым сиянием волосы мальчика медленно колыхались, будто под невидимой водой. Взгляд у него был недетский, серьезный.

Джета скосила глаза на Рут, но та не заметила призрака, хотя он стоял у них на виду. Не обратил на него внимания и хозяин. Джета вновь пережила ту внезапную, непреодолимую жалость к мальчику, которую испытала в подвале Карндейла, и с большим трудом заставила себя отвести взгляд.

Хозяин был невысоким, почти лысым, с пышными бакенбардами. В мерцании свечи блестели оловянные пуговицы на его фартуке. Почесав подбородок, он настороженно посмотрел на сумку Рут, будто опасаясь, что она захочет что-то продать.

– Мистер Макрей к вашим услугам. Чем могу быть полезен?

Пока Рут рассказывала о поисках мертвеца, Джета рискнула повнимательнее рассмотреть призрака. Тот медленно повернулся, бросив через плечо немигающий взгляд, исполненный невыразимой печали, и растворился во тьме. С его уходом с сердца Джеты словно спала тяжесть, она медленно покачала головой и пришла в себя. К этому времени Рут как раз закончила свой рассказ.

– Утопленник из Карндейла? Ну да, знаю такого. Странное дело. Кое-кто говорит, что он имеет ко всему этому какое-то отношение, хотя я не понимаю, какое именно. Я мертвецами занимаюсь уже сорок лет и ни за что не сказал бы, что он погиб прошлой осенью.

Глаза Рут замерцали.

– Прошу прощения, так он здесь?

– Ах, простите, – внезапно встревожился хозяин морга. – Вы с девушкой его родственники? При нем не было никаких документов, из одежды сплошные лохмотья.

– Да-да, мы родственники, – поспешила ответить Рут.

– Ну что ж, тогда приношу свои соболезнования.

Рут кивнула и, снимая палец за пальцем перчатки, перевела взгляд на Джету, которая до сих пор ничего не сказала.

– Повелитель пыли здесь, Джета.

Владелец морга нахмурился и прочистил горло:

– Вы сказали «пыли», миссис?

Свет на мгновение померк, будто от порыва ветра. Владелец морга рассказал им о татуировках на теле и о том, как сами собой они двигались по рукам и груди. Говорил он неуверенно, не представляя, как отнесутся к его рассказу предполагаемые родственницы. Вдруг они и сами знают об этом? Или же слышат впервые. Заткнув почерневшие большие пальцы за пояс фартука, он рассказал и о висевшем в воздухе облачке пыли. Если ему не верят, то он готов сослаться на свидетелей. То же могут подтвердить и его помощник, и приехавший из Лондона детектив-инспектор. И кстати, им повезло, что тело до сих пор не утилизировали, хотя должны были. Или не отослали для дальнейшего расследования. Правда, им придется заполнить кое-какие бумаги. Сделав паузу, он спросил:

– Так вы хотите посмотреть на него?

– Да.

Он снова помолчал, переведя взгляд на Джету.

– Зрелище не для юных глаз. Покойник в морге – это не то же, что в гостиной на поминках.

– О, моей внучке уже доводилось видеть смерть, мистер Макрей, в самых разных обличьях, – ответила Рут.

Скривившись, но ничего больше не сказав, он повел их по наклонному коридору в помещение для вскрытия, где над столом с одним из покойников среди трубок и банок с зеленой жидкостью дергано, словно марионетка на веревочках, суетился мужчина в очках. Это и был тот самый помощник. Джета ощущала растущую тягу от костей мертвецов, но ребенка-призрака нигде не было видно. Хозяин морга не останавливаясь спустился по темной лестнице в холодный подвал, где зажег фонарь, и повел их вдоль стен, мимо полок с телами. В конце помещения Макрей открыл тяжелую дверь, ведущую в небольшую каморку. Подвесив фонарь на крюк, он отрегулировал свет, и они увидели цель своих поисков – труп повелителя пыли, того самого внушающего страх Джейкоба Марбера.

Вдруг Джете показалось, что по трупу пролетела какая-то тень, и она испуганно вздохнула. А затем увидела, что это призрак мальчика, сидящий на теле. Знакомый ей призрак, но с очень большим ртом. И этим ртом мальчик… облизывал белую кожу на груди мертвеца. На лице призрака не было глаз, одни черные впадины. Изо рта торчали зубы, тоже черные и слишком многочисленные для человека. Вдруг призрак поднял голову и посмотрел прямо на нее. Изо рта у него капало. Джета в ужасе отпрянула.

И призрак тут же исчез.

Остальные опять ничего не заметили. Рут деловито обошла труп, позвякивая сумкой. Нижняя часть тела была деликатно прикрыта тканью, но татуировки на руках и груди были хорошо видны. И они действительно двигались в свете фонаря. Джета осторожно, прислушиваясь к своему участившемуся сердцебиению, двинулась вперед.

При жизни повелитель пыли явно был красив. С густой черной бородой, выразительными бровями. Но теперь его лицо от губ до уха пересекала рваная рана, один глаз вытек. На груди и ноге виднелись синяки. Совсем непохоже на утопленника – казалось, что он умер насильственной смертью.

– Мисс, если вид вас немного смущает… – начал было владелец морга, но Джета проигнорировала его и провела пальцами в перчатке по руке мертвеца, разглядывая странные, шевелящиеся татуировки и размышляя о том, что тут делал призрак.

Никаких признаков гниения плоти, никакого разложения. Ничем не испорченное бледное тело как будто светилось.

– Это он, – тихо сказала Рут, подняв глаза. – Это Джейкоб Марбер.

– Значит, так его зовут? – спросил владелец морга с порога.

– Но я не вижу пыли, о которой вы говорили.

И действительно, как с внезапным разочарованием заметила Джета, никакой пыли рядом с трупом не было.

– Ах, это дело рук старой миссис Фик. Той самой, что помогала разбираться с телами этих бедолаг, погибших в пожаре малышей. Я даже не знал, кого еще позвать. Она кое-что тут забрала. Не без разрешения, разумеется. – Он провел по лбу голой ладонью, а затем вытер ее о фартук. – Видите ли, мы не предполагали, что у него объявятся родственники. И после ее визита это явление исчезло. Но оно было, уверяю вас, миссис.

Он в замешательстве разгладил усы и продолжил:

– Похоже, это вас нисколько не удивляет. С ним всегда так было?

– Что было?

– Инспектор из Лондона считает, что это магнетизм. А мистер Макферсон утверждает, что это работа дьявола. Со всем уважением, конечно…

– Прошу прощения, так она что, забрала пыль? – резко спросила Рут, не обращая внимания на другие сказанные им слова.

– Да. Собрала ее в бутылочку, – заморгал мистер Макрей. – А что, нельзя было?

Он перевел взгляд с женщины на Джету и обратно.

– Хотя странный поступок, надо признаться…

– Следовательно, ее здесь нет. И она точно из Карндейла, – сказала Рут устало и одновременно сердито, а затем повернулась к мистеру Макрею. – Как нам найти эту… Фик? Надеюсь, у вас есть ее данные?

– Да-да, миссис. Мы ведем тщательный учет. В ноябре прошлого года было печальное время, когда бедная миссис Фик приходила сюда чуть ли не каждый день. Ее адрес вам может дать мистер Макферсон наверху. – Он неуверенно прочистил горло. – Может, мне оставить вас тут на какое-то время с мистером Марбером?

Рут не ответила. Сняв сумку с плеча, она поставила ее на край маленького столика и с величайшей осторожностью достала бутылки.

Настал решающий момент. Джета знала – с того самого момента, как им показали тело, – чего именно ждет от нее Рут. В ее сердце словно открылся уголок, в котором могли спрятаться все части ее души, испытывающие страх или жалость.

Рут потерла ладони, будто очищая их от пыли, откупорила первую бутылочку и высыпала из нее мелкий черный порошок – полоской по всей длине тела Марбера. Стоявший в дверном проеме владелец морга не сдержал удивленного возгласа, но ничего не сказал.