Текст книги "Из пыли и праха"

Автор книги: Дж. М. Миро

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 34 страниц)

В свете фонаря Джета уже сняла свою красную перчатку, подняла руки и почувствовала, как в костях разгорается знакомая боль. Ее охватила неодолимая дрожь. Она потянулась, мысленно прощупывая маленькие костяшки позвонков на шее мистера Макрея. Их было семь, и она осторожно, словно невидимыми пальцами, нащупала первый, у основания черепа. По опыту она знала, что перелом нижнего позвонка нарушает дыхание жертвы с последующим сердечным приступом и мучительной смертью. А опыта ей не занимать.

Щелкнув пальцами, она сломала самый верхний позвонок в шее мистера Макрея и перебила ему спинной мозг. Ноги у него подкосились, и он умер еще до того, как упал на пол. «Будь благосклонной, – говорил ей Клакер. – Проявляй милосердие».

Она уже не понимала, что означает это слово.

В костях зазвенела глубокая боль, и она сжала руки в кулаки, чтобы удержать ее.

От трупа повелителя пыли, с едва слышным шипением разъедаемого черным порошком, исходил странный серный запах. Рут откупорила вторую бутылку с прозрачной жидкостью, капнула ее на тряпку и провела по рукам и груди трупа.

– Хочешь вытянуть пыль из татуировок?

– Нет. Это просто остатки… Инертные.

Пожилая женщина внимательно осмотрела тряпку и перевела пристальный взгляд на Джету.

– Наверху еще один человек, верно? Помощник? Не забудь сначала узнать адрес миссис Фик, понятно?

Джета кивнула. Подняв юбки, она перешагнула через лежащего в дверях владельца морга и сквозь темноту двинулась в помещение для вскрытия. Заметив ее, мистер Макферсон замер в ожидании, но Джета лишь слегка пожала плечами и скрестила руки, пряча костяные пальцы.

– Они там задержатся. А мне стало как-то не по себе.

– Да, понятное дело, мисс, – кивнул помощник. – Моим дочерям не нравится даже запах одежды, в которой я возвращаюсь домой. Юным дамам здесь не место.

Из вежливости он передвинул стул так, чтобы заслонить тело, над которым работал, и Джета почувствовала укол вины.

– Сюда приходила одна женщина, миссис Фик, – начала она. – О ней говорил мистер Макрей. Бабушка попросила спросить, не сохранилось ли у вас каких-то сведений о ней. Например, адреса.

– Да. Кэролайн Фик. Она часто приходила сюда после пожара. Печальное тогда было время.

Мужчина подошел к небольшому шкафчику в углу, достал регистрационный журнал и приблизился к Джете. Пролистав журнал, он придавил пальцем предпоследнюю страницу. От него пахло смесью пота с химикатами. Вблизи было заметно, что он гораздо моложе, чем ей показалось вначале.

– Вот, нашел. Миссис Кэролайн Фик. Живет в «Свечной Олбани» на площади Грассмаркет. Полагаю, это заведение ее брата. Она оплачивала все погребения и когда-то работала в институте.

Заглянув в журнал, Джета прочитала имя и адрес женщины.

– Это где? Далеко отсюда?

– Нет, вы дойдете за полчаса неспешным шагом, – ответил мужчина, застенчиво улыбаясь, и отвернулся, закрывая журнал в кожаном переплете.

Тут Джета свернула ему шею – и он рухнул на пол. Не сдвигая его тела, она вырвала страницу с адресом миссис Фик.

Тем временем разочарованная Рут закончила обрабатывать труп повелителя пыли. К тому моменту, когда вернулась Джета, на месте трупа лежало бесформенное, похожее на воск, месиво. А Рут уже упаковала бутылки и снимала фонарь с крюка.

– Все готово, дитя? – отрывисто спросила она.

Джета кивнула.

Поднявшись по лестнице, Рут поискала в комнате для вскрытия что-нибудь воспламеняющееся. Перевернула большую банку с химикатами и разбрызгала повсюду парафиновое масло, после чего вернулась вниз. Прислушиваясь к ее возне, Джета подумала, что скоро все здесь пожрет пламя.

И тут прямо над трупом помощника вновь появился призрак.

Вздрогнув, Джета замерла. Мальчик больше не выглядел темным и съежившимся, как в том холодном доме, но почему-то от его мерцания на фоне теней по ее коже побежали мурашки. Черты его лица постоянно менялись, не давая присмотреться. И Джете вновь показалось, будто она погружается в туман.

– Ты убила его, – прошептал ребенок.

Джета яростно покачала головой и оглянулась в сторону подвала.

– Кто ты такой? Что ты делал с тем телом? Только не говори, что ты просто маленький мальчик, что ты…

Призрак теперь служил воплощением печали, и в нем не было ничего чудовищного.

– Прошу тебя, все не так, как ты подумала, – прошептал он. – Я не монстр, я не… тот, кем был. Мне просто не нужно было заходить сюда, на эту сторону. Не таким образом. От этого я меняюсь. Мне нужно вернуться.

Но Джета продолжала с гневом смотреть на него.

– Извини, – шептал призрак. – Извини, пожалуйста.

– И где ты был все это время? Ты совсем не помогал мне искать тело. Ты просто пришел за мной. Ты использовал меня.

Глаза призрака потемнели, словно внутренняя тьма проступила сквозь них. Рот на безглазом лице снова расширился, и он стал походить на насекомое, как тогда, когда склонялся над трупом. Джету замутило, и она едва удержалась на ногах.

– Пыли здесь нет, – шевельнул он губами и обернулся, будто что-то услышав. В его голосе ощущалась тревога. – Но она близко. Я ее… чувствую. Она у кого-то на этих улицах. Ее куда-то перемещают. Идем, я отведу тебя…

В поисках равновесия Джета оперлась рукой о стол, понимая, что Рут может подняться в любой момент.

– Я тебе не доверяю, – процедила она сквозь зубы.

– Мне нужна лишь щепотка, – умоляюще произнес ребенок.

Такой маленький и уязвимый. Она вновь ощутила жалость, как тогда, в Карндейле. Жалость и потребность защитить его.

– Только чтобы перейти границу. Остальное можешь забрать себе. Прошу тебя.

– Рут ни за что…

– Они уносят ее! Поспеши! – прервал ее призрак.

Такой маленький и одинокий. Голубое сияние моргнуло и направилось по коридору к входу в здание. Джета прошла за ним в приемную, повернула ключ в замке входной двери и задула свечи. Она действовала словно во сне, будто плыла в густом неподвижном воздухе. Голова раскалывалась, кости ломило. Какая-то часть ее души предупреждала, что не стоит доверять призрачному ребенку, «духу мертвых», кем бы он ни был.

И все же она накинула плащ и открыла дверь. Сияющий ребенок уже удалялся по улице. В этот момент изнутри дома раздался треск и в коридоре стало ярче. Скоро дом загорится, а Рут выбежит наружу.

Джета нащупала монету на шее и оцепенело потерла ее, как бы наблюдая за собой издалека, со стороны. В голове крутилась мысль о том, что ребенок может привести ее к пыли и что она нужна ему.

И вот черноволосая, черноглазая девочка четырнадцати лет, создание из костей и тьмы, вышла из освещенного дома в холодный город.

6. Из праха и пыли

Напряженно переступая ногами, Кэролайн Фик поднималась по извилистым, погружающимся в сумерки улочкам. Рядом с ней, тяжело вдыхая холодный воздух, шел Чарли Овид. В руках Кэролайн держала бумажный сверток с провизией для поездки на юг; мальчик нес еще несколько свертков. По булыжной мостовой прогрохотала повозка с уже зажженными, мотающимися из стороны в сторону фонарями.

Временами миссис Фик снились сны, тревожные сны, которые хотелось тут же забыть. Когда ей приснился последний, завеса между мирами порвалась, повелитель пыли Марбер ворвался в Карндейл, а глифик умер. Проказливые, но ставшие ей дорогими дети пришли к ней в поисках правды, которую она не имела права рассказывать. Собственный талант она утратила целую жизнь назад. Талант клинка, связанный с силой и ловкостью и не имеющий ничего общего со снами. Но были и загадки, не относящиеся к талантам. Ныне давно скончавшийся мистер Фик, высокий и худой, похожий на озябшую иву зимой, в первые годы их брака, когда оба они по утрам допоздна лежали в кровати, не желая вставать и отдаляться друг от друга, часто повторял: «Дары бывают самые разные, Кэролайн, но не все из них таланты, ибо разум человеческий многогранен и таинственен».

Шагающий рядом с нею Чарли казался слишком юным, чтобы пережить потерю таланта. Все они были очень юны. Хорошо, что у него есть друзья, готовые помочь. Возможно, если бы изгоев не выгоняли, проявили бы к ним хоть толику доброты, то они не погрузились бы на дно этого ужасного преступного лондонского мира. Она знала достаточно, чтобы понимать: ей еще повезло – ее миновала эта незавидная участь.

Что же теперь они затеяли, эти изгои? В последнее время от них совсем не было известий. О том, что происходит в Лондоне, она почти ничего не знала, это-то ее и тревожило. С тех пор как в Карндейле был запечатан орсин, мир изменился в более мрачную сторону, хотя пока что немногие осознавали это. Она слышала о странных находках за рубежом, о талантах без глаз и ушей. Один знакомый с дальнего берега Лох-Фэй рассказал о чудовищах, выедающих утробы овец, которые, заплутав, подходили слишком близко к развалинам Карндейла. Рассказывали и о том, что в Стамбуле взошло солнце, черное как чернила, но все равно слишком яркое для глаз. В Исландии на небе показались две луны, удаляющиеся друг от друга. Провидица из Токио сообщила письмом, что в ее стране за два года не открыли ни одного таланта. От общины талантов в Аккре весточки перестали приходить совсем, словно там все разом исчезли. И что хуже всего, через изгнанника с грязных улиц Вены, которому она доверяла, пришли слухи о том, что дали знать о себе другры из той исчезнувшей много веков назад четверки. Она не понимала, как это возможно, и все же, направляясь в сторону Королевской Мили и придерживая лежащий в потайном кармане плаща пузырек со сверкающей пылью, осознавала, что об отдыхе в эти мрачные дни можно было лишь мечтать.

Всю вторую половину дня они провели в хлопотах. Оставалось только встретиться с одним отъявленным карманником и фальшивомонетчиком, который пообещал предоставить ей документы для провоза подопечных.

Подобрав юбки, Кэролайн ускорила шаг.

Чарли, спотыкаясь, молча шел за миссис Фик и не проронил ни слова, даже когда понял, что их преследует какая-то девчонка.

Она шла за ними по темным улицам уже некоторое время, и он не мог объяснить, почему не решается привлечь внимание миссис Фик. Может, потому, что у той имелись свои тайны. А может, он делал это просто из упрямства. Комако определенно сказала бы именно так. В любом случае он лишь крепче сжал свертки и отвернулся в другую сторону. Скорее всего, это кухонная служанка и не более. Но девчонка с двумя черными косами и слишком алыми для ее положения перчатками на руках двигалась уж слишком плавно, как дым в сумерках. Она явно пыталась соблюдать осторожность, и это его беспокоило. Незнакомка держалась ярдах в тридцати, надвинув на лицо капюшон плаща.

Неизвестно только почему.

Они отправятся на юг сразу же, как только искаженные глифики получат свои документы. Сейчас, когда обнаружена пыль Джейкоба Марбера, затягивать с этим не стоит. Чарли с отвращением содрогнулся, вспомнив голубоватое электрическое свечение и покалывание при даже кратком прикосновении к порошку. Живой яд, питающийся талантами и разъедающий их изнутри. Часть того самого зла, что преследовало Марлоу всю его жизнь. Хуже того – семя той мощи, что способна вернуть силы другру даже сейчас.

Огни ярко освещенного паба выхватили из сумерек профиль миссис Фик: нос крючком, нависшие над глазами брови, выпирающий подбородок и похожее на кишку горло. Обойдя лужу, они свернули в безымянный переулок Старого города и прошли к Королевской Миле, по которой сновали многочисленные служащие. Пробиваясь через толпу, они добрались до площади Святого Джайлса. Подбирая подол юбки здоровой рукой, искусственной миссис Фик придерживала сверток. В кармане ее нижней юбки лежала пачка банкнот, которую она старалась не показывать Чарли, – плата за то, что, по его мнению, они должны сделать дальше. Не слишком-то она была любезна для той, кто хочет заслужить его доверие.

Что бы сказала Элис? Догадаться нетрудно. «Если голова говорит тебе одно, Чарли, а сердце другое – прислушайся к сердцу».

Ну что, стоит попробовать.

У статуи Карла II старуха остановилась, переложила сверток в другую руку и задумчиво нахмурилась. Чарли снял котелок, вытер лоб и осмотрел площадь. Девушка-служанка куда-то скрылась. Он оглянулся на миссис Фик:

– Ну, куда теперь?

– Подожди меня здесь, – ответила она, роясь в плаще и доставая завернутую в носовой платок склянку с испорченной пылью. – Вот, держи. Не потеряй. Человек, с которым я хочу встретиться… у него ловкие пальцы.

Чарли взял склянку с внезапной тревогой, будто прикоснулся к чему-то очень ценному.

– Так этот человек вор? – спросил он с беспокойством.

– Помимо всего прочего, да. И довольно талантливый.

Маленькие глазки миссис Фик от холода стали еще меньше. Она указала на здание с колоннами за собором.

– Это транспортная контора «Гудлайн». После мне нужно будет встретиться там с мистером Пиллинзом. Лучше договориться о проезде прямо отсюда. Приглядывай за пакетами. Купи пирожок, если проголодался и замерз.

Поеживаясь от холода, Чарли неуверенно обвел взглядом темнеющую площадь.

– Так мне просто стоять здесь, пока вы не вернетесь? Вы надолго? – в беспокойстве он дотронулся до локтя старухи. – А этот ваш вор, он ничего с вами не сделает? Ему можно доверять?

– О, со мной ничего не случится, – мягко ответила миссис Фик и холодной ладонью погладила Чарли по щеке. – Не волнуйся. Я давно его знаю, он ничем не отличается от нас. В каком-то смысле даже заслуживает доверия. И он жесток не более, чем создавший его мир.

Джета Вайс наблюдала за тем, как в сгущающихся сумерках удаляется старуха. По газонам скользнул вырвавшийся из-за туч ослепительный последний лучик солнца.

Она пошла было за пожилой женщиной, но призрак остался на месте. В ней вспыхнуло старое недоверие к миру гаджо, усвоенный еще в таборе дяди страх перед многочисленными незнакомцами. Узколобыми, предвзятыми, готовыми всегда встретить ее с ненавистью и презрением. А узнай они о ее способностях… Даже сейчас, несмотря на действие настойки Рут, она ощущала тягу их костей и как развеваются юбки от ветра.

«Это ради Клакера», – повторяла она себе, чтобы успокоиться. Это нужно ему.

Призрак ребенка смотрел не на удаляющуюся фигуру миссис Фик, а на ее спутника, которого та оставила позади. Юноша, почти еще мальчик, высокий и очень смуглый. Кажется, наполовину чернокожий. Возможно, слуга старухи. Но когда тот снял головной убор, провел ладонью по волосам и вновь надел шляпу, Джета подумала, что он все же не очень походит на слугу. Очертания ребенка-призрака с напоминающей мыльный пузырь кожей колыхались, в его черных глазах ощущался нескрываемый голод.

– В чем дело? – прошептала Джета. – Разве нам не нужно идти за этой миссис Фик?

– Пыль сейчас не у нее, – прошептал мальчик и показал пальцем на юношу. – Она… у него.

Джета прикусила губу, пытаясь сообразить. Что-то было не так. Но ведь она не собиралась делать ничего плохого. По крайней мере, пока не увидит испорченную пыль своими глазами, не подержит в руках и не убедится, что это действительно то, что нужно. А потом? Она подумала о лежащем неподвижно на полу морга мертвом помощнике. О том, в какой чудовищной позе призрак приседал над трупом, о его искаженных в тот момент чертах. О язвительной Рут.

– Ну, если ты ошибаешься и пыли у него нет… – прошептала она призраку в ответ.

– Она у него. – На детском личике отразилось нетерпение. – Иди и забери.

Джета пересекла площадь. Вблизи юноша оказался выше, чем она думала, хоть он и выглядел массивнее в тяжелом шерстяном пальто, шея его была тонка. Он повернулся и, как показалось, нисколько не удивился ей. Даже в полумраке она смогла разглядеть его открытое, доверчивое лицо, красивые глаза, длинные темные ресницы. Для всех жителей этого города он был чужаком. Как и она. Его слегка грустная улыбка заставила ее задуматься.

– Ты следила за нами, – заговорил он.

– Я… друг, – ответила она, не откидывая капюшон, и решила рискнуть. – Я пришла предупредить. Насчет того, что сейчас у тебя. Насчет пыли, которую дала тебе миссис Фик.

Он заметно удивился.

– Что? Нет у меня никакой… – Глаза его прищурились. – А откуда ты знаешь миссис Фик?

– Послушай, здесь неудобно говорить. Давай отойдем.

Подобрав свои лоскутные юбки, она повела его к большим дверям церкви Святого Джайлса, к погруженной в тень резной арке. На металлической перекладине висел грязный потухший фонарь. Собор был закрыт на ремонт. Минут десять назад из него выходили каменщики, так что сейчас он должен был быть пустым. Джета попробовала открыть дверь, и та с легкостью поддалась.

– Сюда, – сказала она, отходя в сторону. – Тут, внутри, будет безопаснее.

Вновь заморосил мелкий дождь. Чарли провел по лбу, смахивая холодные капли, зависшие на его ресницах, словно решаясь на что-то.

– Безопаснее, чем где? – спросил он.

Но все равно, к ее облегчению, вошел. От него пахло мокрой шерстью и дымом старой трубки, что навевало Джете воспоминания о давно забытом прошлом. Она затворила тяжелую створку. Во мраке собора слабо мерцал образ маленького мальчика, уже каким-то образом оказавшегося внутри.

– Джета? – вдруг зашептал призрак. – Мне кажется… кажется, я его знаю.

– Прости, что так внезапно, – обратилась она к юноше, откидывая наконец капюшон, и голос ее эхом отразился от каменных стен. – Как тебя зовут?

Он молчал лишь мгновение.

– Овид, – четко ответил он. – Чарльз Овид. Но там, откуда я родом, невежливо спрашивать, не назвав сначала своего имени.

Что-то в его облике заставляло ее ответить, но она понимала, что это было бы безумием. Наверняка это тот самый Чарли. Чарли, о котором мальчишка говорил еще в Карндейле. Между тем голубоватый призрак приблизился к юноше и вытянул голову, словно принюхиваясь к влажному пальто. Глаза его стали абсолютно черными.

– Чарли? – прошептал он с сомнением, будто не узнавая. – Он… изменился. Мне кажется. Стал другим. Что же с ним случилось? Он пугает меня, Джета.

Джета огляделась. Здесь, в темноте, они были совершенно одни.

И призрак вовсе не выглядел испуганным.

Кэролайн, жуя губы, поднялась по лестнице и вошла в темный сад Данидин-Клоуз, расположенный сразу же за церковью. Гул Королевской Мили, шум и суета Старого города не доносились сюда, словно на сад набросили покров, глушащий все посторонние звуки. Сев на лавку у почерневшего дуба, она огляделась.

Наконец между живыми изгородями появился незнакомец в поношенной шелковой шляпе и в очках. Он осторожно присел на край лавки и обратил на нее немигающий взор.

– Миссис Фик, – поприветствовал он ее.

– Я пришла за документами. На детей.

Мужчина кивнул:

– Не могу однозначно сказать, насколько они хороши для английских портов, но это лучшее, что вы могли приобрести за ваши деньги. Выполнены в точном согласии с вашими инструкциями.

Миссис Фик медлила.

– Так вы принесли деньги?

Она вынула банкноты. Незнакомец по-быстрому огляделся, расстегнул пальто и достал толстую пачку бумаг, перевязанную желтой бечевкой.

– Если им откажут, вы за это ответите, – сказала миссис Фик, забирая у него документы.

– Нисколько не сомневаюсь, – невозмутимо произнес мужчина. – Счастливого пути, миссис Фик!

И прикоснувшись к шляпе, он плавно поднялся и шагнул в наступающую темноту. Через мгновение она поднялась вслед за ним и отправилась назад, в ту сторону, откуда пришла, почти не думая о Чарли, который ждал ее со свертками у собора Святого Джайлса. Она размышляла о городе, в котором жила так долго, о его невидимой паутине связей. Скоро обо всем этом ей придется забыть, и эти мысли наполняли ее грустью.

Дверь в офис компании «Гудлайн» находилась в конце узкой улочки, казавшейся тупиковым переулком. В лицо Кэролайн подуло влажным туманом, и она повернулась навстречу ветру плечом искалеченной руки. Мужчина, с которым она хотела поговорить, не был ее другом, но в обмен на плату согласился решить несколько вопросов; и это лучшее, на что она могла надеяться.

Он работал допоздна, склонившись над небольшой конторкой, освещаемой тусклой свечой в блюдце. Обычный с виду клерк в клетчатом жилете, дешевыми часами на цепочке и с зачесанными назад волосами. Когда она вошла, он глянул в ее сторону, махнул рукой и продолжил что-то писать. Кэролайн села, достала пачку бумаг и положила на стол.

– Это на всех, – сказала она. – Полагаю, теперь вы оформите документы?

Клерк ухмыльнулся.

– Вы отправитесь на судне «Неудача». Не обращайте внимания на название, судно прекрасное. Оно доставит вас прямо в порт Палермо без лишних вопросов. Если только не возникнет проблем с начальством лондонского порта.

– И когда оно отплывает?

– Крайний срок – недели через две, – подмигнул ей клерк. – Точнее я, конечно же, сообщу вам заранее.

– Оно будет ждать нас?

– Оно будет ждать прилива. Большего я обещать не могу.

От напомаженных волос и жилета исходил слабый запах духов.

– Вам лучше попасть в Лондон и оказаться на пристани Миллера в течение двух недель, – добавил он.

Выйдя из конторы, Кэролайн не стала искать Чарли у собора Святого Джайлса, как обещала. Вместо этого она отправилась в полицейский участок на соседней улице. Постояв у стойки, она спросила у дежурного, можно ли увидеться с мистером Тули, и присела на жесткую скамью напротив довольно унылого мужчины, сжимавшего в руках шляпную коробку.

Маленький и седой мистер Тули был ее старым знакомым с некогда рыжими, как осенняя листва дуба, волосами. В каком-то смысле его можно было назвать даже другом Карндейла. Он вышел, поблескивая начищенными пуговицами и впитывая темноту синим мундиром. Подведя Кэролайн к своему рабочему столу, он спросил:

– Предложить вам чашку чая? Не думал, что увижу вас здесь, миссис Фик. Чем могу вам помочь? С мистером Олбани все в порядке?

Кэролайн нахмурила брови.

– Вообще-то, мистер Тули, как раз о мистере Олбани я и хотела с вами поговорить. Я в ближайшее время уеду по делам. И вернусь нескоро.

– Вы оставите мистера Олбани одного? – удивленно спросил мистер Тули. – Благоразумно ли это?

– О, он достаточно умен в своем роде. Он способен позаботиться о себе и привык к определенному распорядку дня. Но все же для меня было бы облегчением знать, что вы время от времени заглядываете к нему. Просто чтобы поинтересоваться, как у него дела.

– Какие-то проблемы? – чуть подумав, спросил мистер Тули.

– Нет, никаких.

Мистер Тули провел пальцем по лежащей на столе газете, словно растирая напечатанные в ней слова, и поднял глаза.

– Договорились, я с удовольствием присмотрю за ним. Он хороший человек, ваш брат. С большим и добрым сердцем.

– Да, это так, мистер Тули. И я не откажусь от чая, благодарю вас. Просто чтобы немного согреться от непогоды.

Ботинки Чарли скрипели. Сквозь витражное окно пробивался слабый свет, окрашивая синим и красным строительные леса, штабеля досок и обработанного камня. В холодном воздухе собора ощущался запах пыли, намокшей шерсти и гари от фонарей. В полумраке вырисовывались стоявшие рядами каменные столбы и накинутые на строительные леса белые полотнища. Слева от них в беспорядке валялись брошенные рабочими ведра и совки, рулоны брезента.

Девушка, кем бы она ни была, миновала уже половину пути по проходу, но Чарли остановился, снял перчатки, сложил их и сунул в тот же карман, где держал револьвер Элис.

– Кто тебя послал? – спросил он.

Девушка развернулась и медленно пошла назад. Теперь Чарли понял, что она не могла быть служанкой. На ней было диковинное лоскутное платье, сшитое, возможно, сумасшедшей портнихой. Две косы заплели странным, не виденным им ранее узором, на шее висел шнурок с монетой, словно плата паромщику. Глаза казались слишком жесткими и старыми для ее возраста и будто говорили о пережитых ею ужасах. Густые брови выглядели как нарисованные на смуглом лице. На руки были надеты алые перчатки из очень тонкого материала. Скорее всего, она обладает талантом – или обладала в прошлом, но в ней ощущалось нечто непонятное, склоняющее его к осторожности.

– Ты в чем-то похожа на меня, – сказал он тихо. – Ты же талант, правда?

Она прищурилась:

– Ты меня не знаешь, чего говорить без толку.

– Я не… я не это хотел сказать. Просто ты же тоже одинока. Как и я.

В ее темных глазах он явно видел это. А еще осторожность, уязвимость, задумчивость, печаль. И вдруг все это исчезло. Она глянула в сторону, словно там стоял кто-то третий. Но там никого не было.

– Я была на развалинах, – деловито заговорила она. – Ты же не возвращался туда после пожара, так?

– В Карндейл? – удивился Чарли. – Сейчас там ничего нет. Остались только… воспоминания.

– И кое-что еще. Или оставалось до какой-то поры. Нечто важное, я полагаю… – Она окинула его изучающим взглядом. – То, что привезли в морг Уильяма Макрея, откуда это забрала Кэролайн Фик. Но это не принадлежит ей. Меня послали забрать пыль, Чарли Овид. И я предпочла бы сделать это без особой суеты. Не хочется обижать тебя…

Чарли ничего не ответил. Ему довелось противостоять другру и существам похуже, так что эта девчонка его не пугала.

– Я работаю на человека по имени Клакер Джек, – продолжила она, медленно снимая алые перчатки.

В полумраке показались два торчавших из кулака пожелтевших костяных пальца. Такого он раньше не видел.

– Возможно, ты слышал о нем. Он хозяин общины в Лондоне, общины изгнанников из Карндейла. Если я вернусь без пыли Джейкоба Марбера, он пошлет за ней других. Они не будут столь… вежливы. Так что учти.

Чарли не понял, что двигало им в тот момент; позже он размышлял о том, что, возможно, поступить так его заставила некая посторонняя сила. Но на самом деле ничего подобного не произошло; он действовал по собственной воле, так что и винить он должен только себя. Ему захотелось показать ей бутылочку с пылью, захотелось посмотреть, чем это закончится.

Вынув платок, он развернул его и вытащил стеклянный пузырек, осторожно придерживая его пальцами. Пыльца внутри переливалась голубым свечением, отражавшимся от лица девушки и придававшим ему жутковатый и пугающий вид. Она, казалось, потеряла дар речи и была не в силах отвести взгляд.

– Тебе вот это нужно? Это? – спросил Чарли.

Она медленно кивнула.

– Ты знаешь, что это?

– Пыль другра, – прошептала она.

– А твой Клакер Джек рассказал, что она делает? Нет? Она гораздо опаснее, чем ты думаешь. Она притягивает к тебе другра. Любой, кто держит ее, превращается в магнит для другра. А ты талант; тебя-то другр и ищет. Так что пыль должна остаться у меня, а ты уходи.

– Другр, – повторила девушка. – Раньше я думала, что это просто легенда.

Чарли зажал склянку в кулак. Голубоватое свечение погасло.

– Я его видел. Он настоящий.

Тут девушка встряхнула головой, словно прогоняя остатки сна. На лице ее отразились недоумение, страх и что-то совсем иное – что-то вроде радости, – но тут же погасло. Молча она просто подняла руки и сжала их до белизны кожи, закрыла темные глаза – и вдруг Чарли ощутил, как хрустнули кости его выгнувшегося неестественным образом мизинца. Он закричал, попятился, задыхаясь, и заскочил за колонну. Боль была ужасной. Он прыгнул еще дальше в темноту. Но тут раздался второй треск – сломался и безымянный палец, – и Чарли вновь завопил. Девушка будто палец за пальцем разжимала его кулак, освобождая сжатый в нем пузырек.

– Я не хочу этого, – спокойно сказала она. – Прошу тебя, Чарли. Просто отдай пыль. Я должна доставить ее Клакеру Джеку. Она нужна ему.

– Перестань! – крикнул Чарли, пригибаясь и прячась за лесами. – Ты что, не слышала, что я сказал? Подожди!

Девушка спокойно шла по нефу собора.

– О Чарли. Это пустяки.

И в этот момент его охватил настоящий страх. Уж слишком спокойной она выглядела, слишком уравновешенной. В кармане пиджака Чарли лежал револьвер Элис, но он не стал доставать его. Даже сейчас, в таком состоянии, он понимал, что ни за что не нажмет на курок. Элис научила его стрелять, но это было выше его сил. Он ни за что не стал бы стрелять в таланта. «Ты же погибнешь, – говорил он себе с горечью. – И что тогда скажет Элис?»

Шаги девушки на мгновение затихли, затем возобновились. Она медленно приближалась.

– Стой! – вновь крикнул Чарли, и голос его эхом отразился от стен. – Погоди, ради всего святого…

– Позволь мне самой встретиться с другром, Чарли, – произнесла она где-то поблизости. – Или с тем, что ты там видел. Я уведу его от тебя. Дай мне пузырек. И я больше не причиню тебе боли.

Чарли прижался спиной к колонне, морщась и тяжело дыша. Дверь находилась футах в тридцати слева от него. Слишком далеко, чтобы сбежать. Но собор казался огромным, он мог легко затеряться в лабиринте из колонн и строительных лесов. Если только оторваться от нее… Переложив флакон в другую руку, он со стоном вправил сломанные пальцы. По его лицу стекали слезы. Он подумал о том, что предпринял бы сейчас, верни он свой талант с помощью пыли. И тут его охватил ужас. Нет! Он не станет этого делать.

– Я… чувствую тебя, Чарли Овид, – шептала девушка. – Я знаю, где ты.

И тут, словно в подтверждение ее слов, захрустели косточки в его среднем пальце. Он издал придушенный вздох, пересиливая боль, и, спотыкаясь, устремился в темноту собора. «Вытащи пистолет Элис, просто вытащи пистолет!» – подсказывала ему одна часть мозга. А другая часть кричала: «Беги!»

И он побежал.

Но далеко убежать не удалось. Нужно было двигаться тихо и осторожно, но вместе с тем быстро, прижимая руку со сломанными пальцами к груди, а в кулаке другой сжимая пузырек с пылью. Обогнув очередную колонну, он вдруг столкнулся лицом к лицу с девушкой, стоявшей неподвижно и смотрящей прямо на него. Чарли замер. Она выглядела такой юной, такой мирной. Задыхаясь, Чарли бросился назад за колонну.

Конечно же, она увидела его. Кости в указательном и большом пальцах резко хрустнули, его дернуло назад, и, не удержавшись на ногах, он закричал. Перевернувшись, Чарли упал на колени на холодный пол, боясь даже пошевелить рукой в страхе перед очередной волной боли. Лицо его исказилось в агонии, по мокрым щекам вновь покатились слезы, из горла вырывался сдавленный хрип, сквозь который он едва слышал шаги девчонки.

После этого все случилось стремительно.

Кости в запястье затрещали, словно сухие ветки под сапогами, кулак раздробленной изнутри руки разжался. Голова уже почти совсем не работала. В агонии он сжал другой кулак – тот, в котором держал пузырек с пылью, – и смутно ощутил, как в нем хрустит стекло. В ярости он поднялся на ноги, шагнул из-за колонны, неуклюже взмахнул рукой в сторону девчонки и разжал пальцы. Осколки стекла посыпались из широкой ладони дугой сверкающих конфетти.

Но в порезах на его ладони что-то горело, вгрызаясь в плоть и вскипая. В воздухе повисло яркое облачко пыли вперемешку с осколками. По коже ладони и запястью, словно наступающая тьма, пробежала тень. И в то же мгновение он ударил девчонку по уху, не так сильно, как хотел сначала, – скорее, дал неуклюжую пощечину.