Текст книги "Афина. Голос войны (СИ)"

Автор книги: Анни Романова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 31 страниц)

– Уловка труса!

Наарбак проигнорировал оскорбление, снова встав в стойку и издевательски усмехнувшись. Он долго велся на манипуляции Кассандры, прежде чем научился их распознавать, а потом и пользоваться.

– Тогда ты проиграешь трусу, – Наарбак подмигнул Штаарку, от чего тот моментально покрылся красными пятнами. Ритм дыхания наставника сбился, и Наарбак, не теряя шанса, ринулся вперед, держа лезвие перед собой – так, чтобы Штаарк не сумел вовремя понять, с какой стороны последует удар.

Наставник потерял доли секунды – достаточно, чтобы потерять шанс для замаха цепом, но успел перехватить цепь рукой для блока, и инстинктивно подался назад. Наарбак, резко остановившись, пригнулся и размахнулся клинком, целясь в ноги – Штаарк едва успел отпрыгнуть. Брызнула кровь, Наарбаку удалось слегка подрезать сухожилие под коленом, и Штаарк припал на одно колено, рыча от злости.

– Еще не все! – он сумел выпрямиться, перенеся вес на целую ногу.

Наарбак только усмехнулся – полминуты прошли, значит...

– Что.. это? – взвыл Штаарк, падая. – Бо..ольно...

– Это пчелиный яд. Я намазал им шипы на наручах, – спокойно ответил Наарбак. – Он тебя не убьет, но он очень болезненный. Ты проиграл, Штаарк. Я забираю твой особняк.

Наарбак встряхнул кровь с меча, аккуратно протер лезвие чистой тряпкой, небрежно убрал его в ножны и развернулся, покидая арену под разочарованный гул.

Ниандра, сестра Лиандры, ждала Наарбака у выхода.

– Ты потерял репутацию сейчас, – бросила она раздраженно. – Что за выступление?

– Если они не хотят слышать доводы, я решил показать им, – спокойно ответил Наарбак. – Ты видела арбалеты технитов? Царапины будет достаточно, чтобы свалить нашего воина.

– Я не вижу целой толпы вооруженных технитов, – отмахнулась Ниадра. – Я не понимаю, почему ты беспокоишься.

– Как проходит слежка за Нереем? – Наарбак удалялся от арены, ощущая разочарование. Даже ближайшие соратники плохо понимали, о чем он пытался сказать.

– Он пытался объединиться с братьями Скалистос для охоты за волками, но они поссорились. Теперь ходит с другими.

Ниандра передернула плечами. Она совершенно не понимала, зачем вообще следить за старым охотником.

– С кем еще говорит?

– Ни с кем, кроме охотников. Иногда ходит в «Бизона», как и все.

– Подозрительная активность?

– Да нет ничего, – они дошли до особняка Наарбака и остановились. – Скучная жизнь старого технита. Ест, ходит в лес на охоту, иногда возвращается с волчьими шкурами, если повезет. Все.

Наарбак кивнул и зашел в дом. Раздраженная воительница следовала за ним.

– Почему ты считаешь его опасным?

– Я считаю всех технитов опасными. Знаю, что я в меньшинстве, но я плотно общался с одной из них. Да, они слабее нас физически, но гораздо хитрее и умнее. Им достаточно придумать оружие или яд, которые нас возьмут, чтобы выгнать нас из города. Ты слышала, что в Оросире воздвигают укрепления и тренируют воинов? В Эрзо такого нет, они считали, что достаточно моря как преграды.

– И что?

– Ниандра, наше единственное преимущество в физической силе. Когда мы брали Паралию, нам больше помогло то, что этот мир слишком давно не знал войн, техниты не были готовы. Вести разошлись по всему континенту, за нами наблюдают, нас изучают, нас теперь будут ждать, если мы решимся пойти войной.

– Они слабые, – упрямо повторила Ниандра. – Моя сестра убьет аристократов, и некому будет бунтовать.

Наарбак вспомнил ядовитую и расслабленную улыбку Кассандры и промолчал. Несколько лет он пытался достучаться до наставников и кригеров второго статуса – если вторые вняли его доводам про вырождение расы и согласились, что изменения тела нужно ограничивать, то первые отвергли все.

– Продолжай наблюдение, – разочарованно сказал он. – А я прослежу, чтобы Штаарк покинул свой особняк.

Ниадра фыркнула и ушла, громко хлопнув входной дверью. Наарбак выдохнул, покачал головой и пошел менять промокшую от пота нижнюю рубашку.

***

– М-да, негусто, – хмыкнул Нерей, читая получившийся список. – Все потенциальные кандидаты?

– Все, – Агелай цедил горячий отвар. – Холодная будет осень.

– Ты просто стареешь, вот и мерзнешь больше, – хохотнул Нерей. – К Ио-то подходил?

Агелай покрылся красными пятнами и сделал торопливый глоток. Нерей открыто рассмеялся.

– Что говорят твои мальчишки?

– Что все как обычно. Наарбак подрался со Штаарком, за тобой по-прежнему следит кригерша, но без огонька, идеи Наарбака по-прежнему непопулярны.

– Хорошая была идея, посылать сорванцов. Играющих детей никто не подозревает, – Нерей довольно огладил бороду.

– Кригеры очень снисходительно относятся к детям.

– Даже не думай! – Нерей погрозил ему пальцем. – Толку-то от их посещения арены? Близко не подойдут, разговоры важные не услышат. Только подставятся. И родителей подставят.

Агелай задумчиво кивнул.

– Я решил, что предложу Ио выйти замуж, если мы победим.

– Старый дурак. А ухаживать кто будет? Вот так в лоб подойдешь и скажешь – я теперь герой, а ты моя жена?

Агелай снова покраснел, на этот раз гуще.

– Когда ты это так произносишь, и впрямь звучит глупо, – он тяжело вздохнул. – Не знаю, стар я слишком стал...

– И не помолодеешь, так что поторопись, – отрезал Нерей. – Мы может и не выиграем, а поперемрем все просто.

– В том-то и дело. Представляешь, начну я ухаживать, все будет хорошо, и мы проиграем. И ее жениха на плаху. Нет, Нерей, только после того как освободим город.

– Дело твое, – Нерей пожал плечами. – Значит, я пока продолжаю ходить волков пугать, а ты понаблюдай за ребятами из списка. И не торопись.. Хотя, кому я это говорю, ты в целом не быстрый.

– Иди ты... в лес!

Нерей расхохотался.

– Не поверишь, туда и иду.

Он поднялся, залпом допил остывший отвар из осенних ягод, подхватил накидку и покинул кабинет Агелая. Тот обиженно смотрел ему вслед.

***

Спина Ники нещадно затекла. Руки и пальцы болели, она уже вытащила несколько заноз – одну прямо из сгиба, и теперь работать было больно. Солнце садилось, а она совершенно отупела за целый голодный день, полный рутинной работы.

«Раньше я никогда не делала этого так долго», – подумала она, с трудом поднимаясь. – «Вот, видимо, потому мне и нравилось».

Женщины и дети выглядели лучшее ее – они смеялись, о чем-то вполголоса переговаривались, постепенно расходясь по домам. Ника вернулась к себе, плотно прикрыла дверь, прислушалась к окружающим звукам. Ощущая тревогу, все же решилась записать сообщение.

– Афина, запиши для Кассандры, – максимально тихо произнесла она. – Кассандра, я нашла неподалеку от дома старика-управляющего, переодетого бедной женщиной. Он следил за мной, он знает, где я. Он не поверил в нашу легенду о том, что я не с вами из-за отречения, но согласился помочь. Сказал, что нами заинтересовались четыре семьи – Албахрия, Тажироны и Бинаон. Также он сказал, что вы получили приглашение к Никобатонам. Это так? И он передал вам какие-то бумаги. Что в них?

Ника замолкла и снова напряженно вслушалась. Анализ Афины здесь ей не помог бы – она была окружена людьми. Не уловив никаких подозрительных звуков, принялась топить печь, снова ощутив укол тоски по еде из Хайвэя. Задачка найти по двое горничных и двое охранников на каждого аристократа только казалась легкой – при мысленном переборе потенциальных кандидатов Ника лишь морщилась.

Когда вода закипела, снаружи послышались крики. Выскочив наружу, Ника застыла, увидев печальную процессию – двое еще незнакомых ей технитов несли на руках Борея, чья голова безвольно свисала. С его виска капала кровь.

Борея аккуратно сгрузили в доме Морены – и сразу же Ника расслышала:

– Зачем мертвяка мне тащите? Он уже остыл! Мертвых я поднимать не умею.

Кто-то надрывно заплакал. Большинство в небольшой группе беженцев стояло в тяжелом молчании.

– Деньги за его смену забрали? – Морена вышла из дома, уперев руки в бока. Мужчины отрицательно мотнули головой. – Так руки в ноги и бегите! И без денег не возвращайтесь!

Мужчины подчинились, резво убежав обратно, в сторону порта. Ника, уверенно растолкав растерянную толпу, подошла к телу Борея и повернула его голову.

– Ты что творишь? – услышала она откуда-то сбоку.

– По характеру раны можно понять, чем она была нанесена, – не отвлекаясь, сказала Ника.

– А ты много в том понимаешь? – это уже Морена, стоящая прямо над ней.

– Да, – лаконично ответила та, продолжая изучать висок. – Тряпку мокрую подайте, крови успело натечь много.

– Я тебе и так сказать могу, – фыркнула Морена. – Толкнули его, долбанулся об край стола, и все.

Ника подняла голову.

– Не оружием?

Морена вздохнула.

– Оружие наносит больше вреда, рана больше. Лучше помоги с похоронами. Кто будет обмывать тело?

Это она уже крикнула в толпу, как-то мгновенно уменьшившуюся после вопроса. Ника осмотрела оставшихся – две молодые женщины в слезах.

– Родственницы? – уточнила она на всякий случай.

– Несостоявшиеся жены, – из дома донесся насмешливый комментарий Морены. – Хвостом за ним ходили и в рот заглядывали.

Обе возмущенные женщины тут же вскинулись, но Ника подняла руку и строго на них посмотрела.

– Не затевать свару рядом с мертвым. Морена, имейте уважение. Думайте, что хотите, но не смейте произносить это вслух над телом рядом с теми, кто скорбит.

– Надо же, какая, – Морена вышла из дома с перекинутым на плече полотенцем и осмотрела Нику с ног до головы. – А кто ты, кстати, такая вообще?

– Ника Влахос, – лаконично представилась та, не отводя взгляда от лица Морены. – Бывшая аристократка и охотница.

Немое противостояние взглядов длилось почти полминуты. Затихшие и перепуганные женщины ждали, когда наконец-то молчаливая ссора завершится.

– Влахос, – первой нарушила тишину Морена. – Аристократка. Бывшая.

– Все верно, – не отводя взгляда. – Вопросы?

– Есть парочка...

– Нам не отдали деньги, – вернувшиеся мужчины тяжело дышали. – Сказали, что не мы работали, не нам и деньги платить.

– Я схожу, – мгновенно откликнулась Ника. – Мне отдадут.

Мужчины насмешливо на нее глянули, и лицо одного из них медленно начало вытягиваться.

– Ника Влахос? – удивленно спросил он.

– Да, – та хмуро на него посмотрела. – Название кабака, где он работал.

– Алкариб, – все еще шокированно произнес второй. – От доков к северу, дальше ориентируйся на шум. Не пропустишь.

Ника кивнула с каменным лицом и ретировалась. «Ну и зачем я вызвалась», – мрачно подумала она, быстрым шагом заходя в дом и хватая арбалет с болтами. Замерев на пару мгновений, она подхватила золотой из кошелька, спрятанного в выемке за печкой, и двинулась было прочь, но остановилась еще раз.

Приняв решение, Ника все же оставила деньги на месте, рассудив, что если беженцы их найдут в случае ее гибели, то сумеют нормально прожить еще долгое время. Если же украдут... неприятно, но не смертельно. Ника невесело усмехнулась, прекрасно осознавая, что такое отношение к деньгам – роскошь.

Она вышла из домика и направилась к докам, провожаемая удивленными, шокированными, а местами и откровенно злыми взглядами. Новость про ее происхождение успела разлететься за какие-то полминуты.

Ника постаралась пройти группу беженцев как можно быстрее, скрывшись в узких и стремительно темнеющих переулках – солнце еще не успело сесть, но в тесной застройке полное освещение было только в полдень. Пройдя через зловонный квартал, она отдышалась и зашагала к докам – темные силуэты судов, скучающие матросы, оставленные их сторожить. Вслед женскому силуэту кто-то тут же принялся свистеть – разъяренная Ника отправила коротко свистнувший болт в стену над его головой, и тот резко протрезвел и замолк.

– Где Алкариб? – почти рыча, потребовала она у случайно подвернувшегося под руку матроса.

– Там, – тот видел, как она выстрелила, почти не целясь, и проглотил все неуместные высказывания. – Мимо доков, значица, а дальше поворот налево и вот он.

Ника мрачно кивнула и зашагала дальше, следуя указаниям. Матрос проводил ее чрезмерно задумчивым взглядом.

Она остановилась перед невысоким строением весьма примечательной архитектуры. Похоже, хозяин пытался выстроить добротное здание из известняка и обожженного кирпича, но материалов на все не хватило, и только первый этаж был сложен – выше еще два этажа деревянных надстроек, сколоченных как попало. Нике подумалось, что наверх она ни в жизнь не пойдет.

Слышались песни, кто-то играл на расстроенном хордесе, и нежные мелодичные звуки оказывались почти полностью погребены пьяными подпевалами, орущими во всю глотку простые мотивы. Пахло мочой, блевотой и немытыми телами, и Ника дышала через раз, лавируя между пьяными матросами – кто-то попытался ущипнуть ее за зад, получил локтем в живот и загнулся, тут же вытошнив содержимое желудка на утоптанную глиняную поверхность. Нику чуть не вырвало следом за ним, и она максимально ускорилась, скользнув в открытые нараспашку двери.

Свет от масляных ламп, духота, продолжение развеселых матерных частушек, чей-то спор – Ника, увидев стойку, рванула к ней, надеясь успеть быстро.

– Чего надо? – грубо спросил трактирщик, споро наливающий кому-то очередное ведро чего-то алкогольного. – Если тебя прислали на жалость давить, не трать время и разворачивайся!

– Прислали за деньгами, – очень громким, хорошо поставленным голосом проорала Ника. – Вышибала тут был, Бореем звали. Помер недавно. Где деньги?

– Если б он пришел, то отдал бы, – трактирщик, высокий, худой, с редкой бородой и отсутствующими передними зубами улыбнулся во весь рот. – А так звиняй.

– Значит, не держишь слово? – Ника продолжила орать на пределе своих возможностей, краем глаза отмечая, что собирает все больше внимания. – И доверия к тебе нет?

– Доверие! – раздался чей-то крик. – Да у него в пойле воды больше, чем эля!

Возмущенный возглас нестройно подхватили. Хордес звякнул и затих, и трактирщик перестал улыбаться, исподлобья глядя на Нику, продолжающую стоять перед стойкой каменной статуей.

– Пари! – вдруг рявкнула она. – Если я собью все бутылки из арбалета, то ты отдашь мне золотой и деньги Борея.

Трактирщик удивленно вытаращился на женщину, повисла удивительная тишина для такого места и такого часа. «Ну и зачем я все это творю», – мелькнула отчаянная и разумная мысль и тут же растворилась.

– Ха! А ты чего? – подключился высокий, хорошо сложенный мужчина. Даже относительно трезвый и прилично одетый.

Ника, сделав незаметно глубокий вздох, показала золотой, зажатый между двумя пальцами, и тут же спрятала.

– Ну че, ребята, – широко улыбаясь, сказал тот же мужчина. – Тащите столы! И не меньше двадцати бутылок. И щербатые тарелки с кухни.

Все пришло в движение. Удивительно сноровисто мужчины, собравшиеся в Алкарибе, стаскивали столы в сторону, освобождая дорожку от одной стены к другой, в конце оставляя круглое пространство. Трактирщик ругался себе под нос.

– Да брось, хозяин! – расхохотался мужчина, согласившийся на спор. – С миру по нитке насобираем! Но с тебя минимум пятьдесят серебряных, остальное, так и быть, мы докинем. Нехорошо воровать у мертвых, да и не обеднеешь.

Трактирщик, остро глянув на мужчину, тут же сник и угрюмо кивнул. «Интересно, кто он», – подумала Ника, изучая нового персонажа в своей истории. Склочный хозяин Алкариба не рискнул с ним спорить, и уже это о многом говорило.

– Ну что, чужеземная красавица, готова? – хитро спросил тот.

– Как твое имя? – спросила Ника, стянув плащ и вытащив арбалет.

– Рами, красавица, – он отвесил шутливый поклон. – А твое?

– Ника, – она привычно проверила арбалет, натяжение тетивы, крепления плечей.

– Я буду подкидывать! – радостно возвестил он, взял первую попавшуюся тарелку и отошел на освобожденное пространство. – Занимай позицию, Ника!

Она отошла к другой стене. Расстояние, если честно, для нее было просто смешное – какие-то жалкие тридцать метров. Алкариб был довольно тесным для таких толп. Рами, продолжая улыбаться, подкинул тарелку в воздух, и Ника выстрела, почти не целясь.

Болт с глухим глиняным стуком расколол плошку и застрял в стене. Рами, удивленно присвистнув, подошел поближе.

– Хороший арбалет у тебя, – уважительно произнес он. – Кирпич даже чуть пробил.

– Дело не в арбалете, а качестве кирпича, – отмахнулась Ника. – Хороший кирпич разве что поцарапал бы.

Рами заливисто рассмеялся, и этот смех дружно подхватили.

– И то верно! Продолжим?

Глава 12

Ника устала. Она сделала тридцать четыре выстрела и ни разу не промахнулась. Под конец мужчины уже вернулись к своим кружкам, потеряв интерес к выступлению – как Рами не подкидывал утварь, Ника все равно попадала, едва прицелившись. Но устала она не от стрельбы, а от шума, духоты, гула человеческих голосов, подбадривающих ее матросов, которым нужно было хоть что-то ответить, неприкрытого флирта Рами и негромкой ругани трактирщика, быстро сообразившего, что придется выложить пятьдесят серебряных.

– Ну все, – хмыкнул Рами, глядя на горку битой посуды под ногами. – Мишени закончились. Эй, хозяин, неси деньги! И вы, ребята.

Матросы тащили. Глаза у Ники становились все больше и больше – тащили в основном медяки, отчего гора денег на стойке стремительно разрасталась. Хмурый трактирщик бахнул кошель с педантично отсчитанными сорока девятью серебряными, в надежде, что чужачка не станет пересчитывать.

Нике очень хотелось просто взять этот небольшой мешок и уйти, но она заставила себя пересчитать все, сопровождаемая одобрительными возгласами. И начала как раз с мешочка трактирщика – поняв, что монет не хватает, она подняла голову и рассерженно на него посмотрела.

– Что, обсчитал? – радостно спросил Рами. – Он со всеми так, тут все ребята, в каком состоянии бы не были, всегда сдачу пересчитывают.

Трактирщик молча выложил еще один серебряный на стол. Ника подхватила его и убрала в холщовый кошель. Мученическим взглядом осмотрев гору медяков, плюнула и сгребла их всех в заботливо предоставленный мешок Рами.

– Тут мука была.. вроде. Но ничего, отряхнешь потом, если что!

«Почему он такой радостный? Как же раздражает», – подумала Ника, а вслух произнесла:

– Спасибо.

– Ника, а работу на постоянку не хочешь? – понизив голос, спросил ее Рами.

– Что за работа?

– Пойдем, провожу тебя! – снова громко и радостно.

Спустя десятки секунд осознав намек, Ника поднялась со вздохом и быстрым шагом покинула обрыдший кабак, сопровождаемая Рами и его словесным поносом. Он что-то бесконечно рассказывал, и желание его убить все росло и росло.

Они миновали оживленное после заката место у доков, и Рами резко спросил.

– Работа в кулачных боях. Не совсем официальных.

– Что за работа? И как это – не совсем официальных?

– Бойцом, конечно, – фыркнул Рами. – А насчет не совсем официальных... Скажем так, они находятся под покровительством одной влиятельной семьи, но ты не найдешь зазывал на улицах Эрзо и не встретишь внутри простых смертных.

– Фархет? – Ника скосила глаза на Рами. Тот удивленно приподнял бровь.

– Надо же. Осведомленная беженка.

– Информация необходима, чтобы выжить, – лаконично ответила Ника. – Мне надо подумать. Спокойной ночи.

Она остановилась, выжидательно на него глядя. Тот чуть нахмурился.

– Сколько времени будешь думать?

– До вечера завтра, – прикинула Ника. – А дальше я продолжу путь одна.

Рами хмыкнул, снова широко улыбнулся и двинулся обратно в кабак. Ника проводила его взглядом и решительно зашагала к беженцам.

***

– Ты, – Морена ткнула пальцем в мужчину, узнавшего Нику. – В дом.

Тот, проводив решительно удалившуюся охотницу взглядом, неуверенно зашел к знахарке.

– Что знаешь про Нику Влахос? – требовательно спросила Морена.

Тот растерялся.

– Ну, аристократка... Охотница, – и неуверенно замолчал.

Морена покачала головой. Неторопливо прошла до печки, налила отвара и протянула ему. Мужчина сделал глоток, продолжая смотреть на хозяйку дома.

– Садись, – фыркнула Морена. – И расскажи подробнее. Кто такая, чем известна?

– Она охотница, – повторил мужчина. – И не просто охотница... когда только пришла, все разве что подшучивали, аристократка же, негоже. Но у нее талант в стрельбе, талант к борьбе и драке. Она двигается так, словно ее годами учили – но у нее не было толком ни учителей, ни наставников. В общем, – он замялся. – Ну, в общем, много кто из-за этого разозлился, ее начали теснить из сообщества. Особенно Борей обозлился.

Он смущенно замолчал.

– И ты, – утвердительно произнесла Морена. – Ты принимал в этом деятельное участие, не так ли?

Мужчина кивнул.

– А потом еще слухи эти... про отречение. Что Ника Влахос перестанет быть Влахос скоро. Разве вы их не слышали?

– Да я много чего слышала, – фыркнула Морена. – Что раньше у богов были имена и дела, за которые они отвечали, а древние ходили войной на кого-то, у кого была неправильная вера. Что яд черных плеч лекарство, и боль от него целительна. Что раньше люди могли летать... Много чего болтают.

Мужчина вздохнул.

– Но это было правдой, – сказал он. – Ника была... и сейчас, конечно... очень одарена в охоте и борьбе, но у нее не оказалось созидающего голоса. Из-за этого ее семья решила провести отречение, потому что все равно замуж ее не выдать – только за простолюдина, а правила запрещают.

Морена хмыкнула.

– Интересная девчонка. И чего ее вообще в охоту-то понесло?

– Она говорит, ей нравится, – мужчина, продолжая чувствовать себя неловко, поднялся. – Вам тело Борея в доме не мешается?

Морена скосила глаза на мертвеца.

– Да пока пахнуть не начал, пусть лежит. А ты иди, сейчас его обмывать придут.

Он покинул дом странной старухи, чувствуя невероятное облегчение. «И как у нее получается так спокойно себя чувствовать в присутствии мертвеца?» – мрачно подумал он, возвращаясь домой.

Женщины пришли с уже подсохшими глазами, яростно сверкающими. Кидая на Морену злые взгляды, они с трясущимися руками обтерли тело Борея, переложили его на одеяло, переодели в лучшую одежду – Морена со вздохом отвернулась, увидев, что являлось лучшей одеждой некогда богатого охотника – и, не попрощавшись, вышли.

«Теперь мой черед», – она растерла мел в ступке, накрошив его как можно мельче, добавила желтоватого известняка, превратив месиво в пудру, и аккуратно принялась наносить на уже синее лицо Борея. Закончив, сделала шаг назад и поморщилась – когда-то она делала гораздо лучше. Так, что покойника нельзя было отличить от живого.

На улице послышались негромкие возгласы удивления, и Морена быстро покинула дом – увидев возвращающуюся мрачную Нику с позвякивающим мешком, перекинутым через плечо.

– Вот, – подойдя почему-то именно к Морене, она шмякнула ношу на землю. – Я принесла.

Морена наклонилась к мешку и потянула за припорошенную мукой веревку. Увидев медяки, она удивленно приподняла бровь.

– Сдается мне, тут больше, чем за одну смену вышибалы. Как? – подняв взгляд на злую и уставшую Нику.

– Я предложила пари, – буркнула та, переступая с ноги на ногу. – И выиграла.

Морена вдохнула воздуха, чтобы спросить, откуда деньги для пари, но вовремя прикрыла рот.

– Проходи, – она вернулась в дом.

Ника, мысленно застонав, прошла за ней, аккуратно прикрыв дверь.

– Сколько у тебя? – бросила Морена.

– Около двадцати золотых, – Ника, поразмыслив, поняла, что рассуждения сегодня больше не ее и решила говорить, как есть. – Может, чуть больше.

– Понятно, почему ты молчала. Я бы тоже молчала на твоем месте, – Ника удивилась такой фразе. Поймав ее взгляд, Морена фыркнула. – Мы могли бы привлечь внимание, если бы внезапно разжились деньгами и улучшили свое положение. А они обязательно бы потребовали еды лучше и жилья побогаче, не понимая, что деньгами в Эрзо светить нельзя. Ты и так...

Ника кивнула.

– Привлекла лишнее внимание. Но только я, не вся группа. А я и так... Успела, в общем.

Морена покачала головой.

– И как последствия?

– Меня пригласили работать, – Ника хмыкнула. – Сразу по приезду обманом пытались заманить в бордель, я умудрилась наделать там шуму, но обошлось. Сейчас меня позвали в кулачные бои, драться.

Морена вздохнула.

– Иди.

– Что?

– Нам нужны деньги, но главное – эта работа даст нам протекцию. Еще не поняла, как тут устроены вещи?

Ника нахмурилась.

– Мне надо подумать, – отчеканила она. – Спокойной ночи.

Не дожидаясь ответа, она вышла из дома Морены, хлопнув дверью. Женщина только покачала головой.

Ника, вернувшись к себе, сумела раздеться и рухнуть, чтобы мгновенно провалиться в сон, оставив все тревоги и решения завтрашнему дню.

***

Кассандра, изучающая бумаги, получила сообщение Ники и поморщилась. Фамилии, счета, иногда копии писем – очень ценная информация, которая нуждалась в сортировке и грамотном использовании. Кассандра уже могла сказать, что теперь способна шантажировать всю семью Тажирон и кое-кого из Бинаон, но понимала, что делать этого категорически не следует – следы выведут на Кораки, ведь никакого другого способа паралийцам разжиться такими секретами не существовало. Знать всего Эрзо в таком случае ополчится на Кораки, а те, в свой черед, сделают своей целью уничтожить аристократов Паралии.

«Нет, такого нам не нужно», – мрачно подумала она. – «И что мне ответить Нике?».

Размышления ее прервал аккуратный стук в дверь.

– Можно? – Селена заглянула в спальню. – Тут обед.

Кассандра вздохнула и поднялась, проходя в общий зал. Селена прошла за ней, молча присела рядом и, подождав по этикету, пока Кассандра съест первый кусок, принялась за трапезу.

– Каков план на день? – прожевав салат из овощей, спросила она. – Указания?

– Помоги Тавриону с выбором тканей. Найди Аглаю, посмотри, кого она там нашла. И еще нужно будет проинспектировать помещение. Как закончишь, скажи мне, я потом заберу готовое изделие и пройдусь по городу.

Селена чуть приподняла бровь и едва не спросила, не собирается ли Кассандра сама проверить работу, но промолчала. «Кажется, ее тяга к контролю начинает ослабевать.. Или она просто устала», – подумала она, продолжая неторопливо есть.

Кассандре ужасно хотелось проверить все самой – но слова Тавриона что-то глубоко в ней задели. Да и Ника, если подумать, постоянно гнула эту же линию. «Надо учиться делегировать», – повторяла она про себя, надеясь сдержаться. – «Да и бумаги заберут весь день... Ценный подарок, если у него вообще может быть цена».

– Селена. Ты сможешь сопровождать меня на приемах? – вдруг спросила она.

Та вздрогнула.

– Я... я не знаю.

Кассандра кивнула.

– Тогда еще задание. Найди мне компаньонку для посещения званого ужина. Три кандидатуры, финальную я отберу сама. Ты же знаешь, где их искать?

– Вы же говорили, что такие люди не могут быть нейтральными.

– Да. Они точно будут работать на кого-то еще. Но, если мы выясним, на кого, сможем намеренно дезинформировать, производить нужное нам впечатление... Это может стать возможностью, если грамотно ей воспользоваться. К тому же, это несколько успокоит знать Эрзо – они наконец-то приставят к нам соглядатая.

Селена кивнула, расслабляясь.

– Я найду, – пообещала она, придвигая себе блюдо с тонко нарезанным мясом.

Кассандра прикрыла веки. «Кого из семей лучше подпустить? Или дать подсуетиться самым ловким, и посмотреть, кто это будет?» – она медленно жевала ароматное, чуть подкопченное мясо с тонким волокном, совершенно не ощущая вкуса. – «В бумагах больше всего собрано компромата на Тажирон. Очевидно, Кораки дает нам намек на то, что с ними лучше дел не иметь, а также преследует свою цель снизить их влияние. Сейчас это главная семья, наиболее влиятельная в городе. Но кто ставленник Кораки? Кого они намерены продвинуть?»

Кассандре не удалось насладиться обедом и почувствовать вкус хотя бы одного блюда. Спустя сорок минут она аккуратно промокнула рот кружевными салфетками, кивнула Селене и ушла в спальню, все еще погруженная в размышления. Приняв решение дать кому-то подсуетиться, а уже после разбираться, как действовать дальше, она дорассортировала бумаги, выделив главные болевые точки Тажирон. Оставшиеся бумаги все еще впечатляли объемами, но Кассандра призналась себе, что дальше расплетать чужие интриги она сегодня не может.

Спрятав бумаги в тайник, она подошла к туалетному столику – пришло время для подготовки к променаду.

***

Персонал в самой дорогой лавке, как и ожидалось, был прекрасно вышколен. Тавриону не пришлось долго ждать, прежде чем мальчишка-посыльный сбегал за хозяином места, где торговали элитной тканью.

– Приветствую, – степенно проговорил хозяин, отвесив изящный поклон от простолюдина аристократу. Таврион ограничился кивком, заслужив заинтересованный взгляд. – Чем могу служить светлому господину?

– Приветствую, – Таврион специально замедлял речь. – Разговор будет долгим, а потому приглашаю вас обсудить его за обедом в Нэт, если у вас нет других планов. Как вас зовут?

– Зейд, светлый господин. Планов нет, и как раз обеденное время, так что с радостью воспользуюсь вашим приглашением. А как вас зовут, светлый господин?

– Таврион Эборос. Прекрасно, Зейд, тогда прогуляемся.

Они шли, обсуждая преимущества разных тканей, сетуя на дороговизну окраски и сложность технического процесса, обругали мегалодонов и слишком жаркую погоду, сошлись на том, что лучшее время года – ранняя осень и поздняя весна, и, наконец-то, дошли до Нэта.

Едва сдержав нетерпеливость и желание ускорить шаг, Таврион усилием воли зашагал еще медленнее. Он успел заметить, что дела в Эрзо решались неторопливо и за едой – в Паралии, напротив, и торговцы, и аристократы предпочитали разделять переговоры с трапезами, считая, что принимать решения не стоит за едой, ведь это портит вкус блюд. Таврион внутренне был с этим согласен, а потому предвкушал очередную трату вкуснейших лакомств зазря и сокрушался.

– Светлый господин, – подошедший официант вначале поприветствовал Тавриона. – Господин.

Зейд степенно кивнул.

– У нас есть прекрасный столик на двоих, – официант углубился в зал, ведя за собой гостей. – Или еще кто-то ожидается?

– Нет, нас будет двое, – лениво ответствовал Таврион, рассматривая фрески, досконально изученные еще в прошлый раз. – Закуски, второе, десерт – все на ваше усмотрение.

– Вина?

– Нет, благодарю, – хорошо хоть в Эрзо не принято было пить на переговорах.

Они уселись, продолжая бессмысленный, и при этом очень важный треп. Таврион поинтересовался делами семьи, здоровьем родителей, передал сердечные пожелания счастья беременной жене Зейда. Зейд, в свою очередь, с чувством рассказывал, описывая малозначительные мелочи, и при этом расспрашивал о Паралии. Разумеется, о той, которой уже не существовало – о кригерах и событиях шестилетней давности они слаженно умалчивали, делая вид, что ничего такого и близко не бывало.

– Удивительно, – выслушав рассказ о любви к картинам в Паралии, проговорил Зейд. – И в чем же их преимущество?