Текст книги "Афина. Голос войны (СИ)"

Автор книги: Анни Романова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 31 страниц)

– До меня доносились слухи, что в прошлом вы с Эвром Влахосом были помолвлены, – отметил Низар так, словно говорил о погоде, наколов кусочек жареной грудинки вискаши на вилку. – Насколько можно этим слухам верить?

– Можно, – чуть улыбнулась Кассандра, мгновенно приняв решение. – Мы все еще помолвлены, согласно законам Паралии.

«Помолвку-то некому было отменить».

– Вот как? – Низар, казалось бы, доволен ее ответом. – Значит, нам в скором времени ждать приема в честь вашей пары?

– Через год, возможно, – также легко ответила Кассандра, тщательно прожевав моллюска. – Сейчас мы только прибыли и еще не до конца устроились.

– За две недели вы добились уже многого, – вклинился в их вежливую пикировку Раиф. – Удивительные темпы.

– Благодарю, – Кассандра открыто ему улыбнулась.

Эвр дышал. Дышал мрачно и сосредоточенно, пытаясь вернуть утерянное самообладание. Уголь он с собой, конечно же, не взял – забегался, не догадался попросить Афину напомнить, а система теперь ничего не делала без его ведома. После очередной пикировки с Афиной разозлившийся Эвр поставил ей запрет.

«И зря», – Эвр сделал очень глубокий медленный вдох и такой же медленный выдох.

Кишки чуть отпустило, и Эвр выдохнул уже по наитию, с облегчением. Кажется, позор если и не отменился, то, по крайней мере, отложился на неопределенный срок.

– Афина, – он не говорил, скорее, обозначал губами звуки. – Перед любым приемом напоминай мне брать с собой уголь.

«Афина подтверждает прием команды».

Эвр умылся прохладной водой, осматриваясь. Большое зеркало, раковина, облицовка голубоватым мрамором, дорогое лакированное дерево. Эвр ощутил очередной укол тоски по лачуге в Паралии – он, конечно, тогда очень скучал по вкусной еде, но никогда не скучал по вот таким вот мероприятиям, после которых чувствовал себя выпотрошенным и всегда долго сидел в туалете.

Эвр вытер лицо мягкой тканью полотенце и небрежно кинул его в корзину под раковиной, внимательно глядя на свое лицо и вспоминая все наставления матушки – та умела вести все эти словесные пикировки, продавливая интересы семьи Влахос, находя союзников и подлавливая недоброжелателей.

« – Этикет – сила. Знай его, знай законы, но не просто зазубривай – пользуйся им, как оружием.»

Эвр прикрыл глаза и напряг мышечную память – они с Каллисто репетировали все допустимые выражения лиц на таких приемах, и теперь он воскресил одно из них. «В меру заинтересованное», – говорила мать. – «В меру равнодушное. Помни, каждый прием – это как азартная игра. Никогда не раскрывай карт и блефуй».

Эвр посмотрел на себя в зеркало и остался довольным – в отражении он видел молодого аристократа, не обремененного заботами и тревогами, с тусклыми глазами и пресыщенным лицом. Он покинул туалетную комнату и вернулся в зал, рассматривая сопровождения, замершее у стены.

В Паралии сопровождение активно участвовало в приемах. Иногда высказывалось в беседах, иногда участвовало в танцах, играло в предложенные хозяевами игры – конечно, предлагались только подобающие развлечения. А здесь они просто замерли истуканами около стен. «И к чему они тут вообще?»

Эвр вернулся к столику, сразу заметив, что атмосфера стала оживленнее, и даже Низар казался чем-то довольным. Он чуть склонился и вернулся на свое кресло, удобно в нем расположившись.

– Кажется, я пропустил что-то важное, – вскользь заметил Эвр.

– Светлая госпожа Кассандра только что подтвердила вашу помолвку, – улыбаясь, ответил Раиф. – Каюсь, не сдержал любопытства.

– Вот как, – Эвр широко ему улыбнулся. – Что ж, это так.

Он не глянул на Кассандру, но решил выспросить все у нее после приема. «Зачем ей понадобилось воскрешать помолвку? Мы были бы интереснее местным холостыми! О. И правда».

Эвр посмотрел на нее и чуть приподнял чашу с вином.

– Мы хотели придержать эту информацию, чтобы иметь возможность объявить помолвку по всем правилам, – произнес он. – Могу я надеяться на ваше молчание?

– Разумеется, – живо подтвердил Раиф, остальные просто кивнули.

Кассандра ответила Эвру, приподняв свою чашу, и сделала вид, что пригубила вина, на деле едва смочив губы.

Пока помолвка не объявлена официально в Эрзо и по всем правилам, а контракт не заверен нотариально, они могут говорить все, что угодно – для всех местных это так и останется не более чем сочными слухами, которые идеально подходили для того, чтобы отвлечь внимание от их действий. Обсуждать помолвку всяко интереснее для большинства, чем их предприятия и дальнейшие планы.

А оставаться в Эрзо еще на год никто из них не планировал.

– Буду чрезмерно вам благодарна, – промурчала Кассандра, довольная тем, что Эвр понял подноготную ее задумки. – Простите мне мое невежество, но сопровождение так и будет стоять до конца приема?

– Нет, конечно, – Алим качнул в руках чашу с вином. – Просто сейчас та часть приема, когда господа общаются и заводят новые знакомства. Еще полчаса, и станет уместным разойтись по поместью, посмотреть на новые диковинки, что Джалил выписал.

– Вас тоже заинтересовали фонари? – Кассандра улыбнулась. – Они выглядят очень красиво. Я хочу посмотреть поближе.

Алим поднял на нее взгляд.

– Цветное стекло не редкость, – произнес он. – Но цветное стекло такой чистоты, чтобы давать нормальное освещение, это, несомненно, новинка. Я хочу узнать у Джалила имя его поставщиков.

– Кажется, он говорил что-то про Чаньгши, – вступил в разговор Эвр. – Похоже, там живут умельцы.

– Инженерная мысль не стоит на месте, – поддакнул Раиф.

Низар пожал плечами.

– На мой взгляд, технология витражных стекол не сильно отличается, – сказал он.

– Боюсь, здесь вы не совсем правы, – мягко ответил Эвр. – Витражи пропускают солнечный свет, который во много раз ярче любого фонаря. Светлый господин Алим заинтересовался не технологией окраски стекла. Как вы и подчеркнули, она не нова, но вот технология предварительной очистки, которая позволяет уже окрашенному стеклу пропускать много света, явно является инженерной новинкой.

– Все так, – довольно кивнул Алим. – Похоже, вы не зря были меценатом Университета.

Эвр благостно ему улыбнулся, чувствуя, как его начинало подташнивать. «Может, стоить пить успокоительное перед каждый светским мероприятием?»

Кассандра легким движением руки скрепила полы головного убора брошью и приподнялась, продолжая лучиться улыбкой.

– Надеюсь, светлые господа не против, если я все же прогуляюсь по лабиринту? Технология очистки стекла, без сомнения, весьма увлекательная тема для разговора, но мне становится душно в зале.

– Разумеется, – за всех ответил Раиф, пока Эвр сдерживал порыв заорать что-то в духе «Не бросай меня тут одного».

Кассандра уплыла прочь, подав знак своему сопровождению. Две юные девушки и мощный, мрачный амбал отделились от стены, рядом с которой стояли неподвижно все это время, и последовали за ней.

– Все же, мне очень интересно, как устроена работа в Университете, – соловьем начал разливаться Раиф. – Надеюсь, вы простите мне мое любопытство.

– Разумеется, – у Эвра даже получилась улыбка. – О чем вы бы хотели узнать?

***

Ника запоздало сообразила, что пока играли барабаны, необходимости стоять тихо не было. Теперь, когда на втором этаже царила тишина, она даже дышала медленно и глубоко, не издавая ни звука.

«А могла осмотреться», – с досадой подумала она. От приторных цветочных духов, чей запах давяще разливался по покоям, начало подташнивать. Работа шпиона полностью разочаровала Нику – той казалось, что будет гораздо увлекательнее.

От тягостных раздумий ее отвлекли торопливые шаги.

– Светлый господин! – и дверь на этот раз служанка придержала. – Все гости общаются. Обратили внимание на сопровождение паралийцев – их никто не узнал, а потому все начинают сплетничать про Кораки.

В ответ раздался стон.

– Они обратились к Кораки? Ну да, к кому же еще, – Нике показалось, что она слышала явственный сарказм. – И как реагируют?

– Пока недоумевают, светлый господин. Они еще не уверены.

– Вот как. Попроси мою мать обронить вскользь, что это наши люди, которые до этого были обучены на всякий случай, если кто-то из слуг заболеет перед приемом. Только тихо, так, чтобы никто тебя не заметил.

– Слушаюсь, светлый господин.

Ника задумалась. Неужели их обращение к Кораки настолько плохо для репутации? Все без исключения семьи обращались к ним за услугами.

– Идиоты, – послышалось из комнаты Алри. – Какие же идиоты!

Нике стало обидно, и она чуть не спросила вслух: «И почему же это?», но сдержалась, вместо этого задумавшись. Рассуждая логически, обращение к Кораки – не общественное достояние. Все знали, что все их нанимали, но говорить вслух об этом было не принято.

«Значит, мы-таки нарушили местные правила и традиции. Но почему это плохо? Кассандра тоже нарушила местный этикет».

Плюнув, Ника вернула фокус внимания к дыханию – она все равно вряд ли додумалась бы до истинных причин, потому она решила просто сообщить Кассандре эту информацию. «К тому же, нельзя исключать, что это Алри ошибается в своих прогнозах», – мелькнула мысль. – «Да, он местный, и порядки Эрзо известны ему лучше нас, но это не значит, что он не может ошибаться».

В покоях Алри вновь воцарилась мучительная тишина. Ника приметила, что тот старался не двигаться, не раздавался шелест постельного, не слышалось проминания матраса при смене положения – Алри словно застыл.

«Афина сообщает: похоже, Алри Никобатон страдает мигренями», – увидела перед собой Ника.

«Мигрени, значит. Потом спрошу, что это такое».

Ника не знала, чем так плохо обращение к Кораки, но все, что она услышала, дало ей понять – Алри Никобатон можно смело записывать в союзники. Хорошо было бы еще выяснить, почему он так ратовал за их успешную интеграцию в местном сообществе аристократов.

***

Тэйратон ушел в транс. Танцы закончились, но та часть вечера, когда аристократы группами разбредались по саду, лабиринту и первому этажу, еще не началась – именно тогда светлые господа и госпожи давали волю своим языкам, перетирая все увиденное и услышанное, и тем самым создавали репутацию пришедшим.

«Моя задача – вычислить тех, кто станет запускать порочащие слухи», – напомнил он себе. – «Кто-то обязательно начнет, а я хорошо знаю их голоса».

Тэйратон мрачно усмехнулся – он столько раз уже стоял так, замерев в тенях лабиринтов и садов, что не счесть. Пахло зеленью, ветер нес запахи песка из пустыни, прохлада забиралась под одежду стоявшего без движения Тэйратона и подмораживала конечности. Иногда до него долетал запах сладких цветочных духов, и он морщился.

Он вынырнул из транса, как только услышал легкие шаги, приближающиеся к нему – там, за зеленой стеной кустарника, раздался негромкий голос Кассандры:

– Все же прекрасный сад, не находите?

– Нахожу, светлая госпожа, – угодливо поддакнул смутно знакомый голос.

«Ах да. Сопровождение же от Кораки», – мелькнула мысль, и Тэйратон все пытался вспомнить, кого именно паралийцам выделили. Видеться они не виделись, но голос точно был ему знаком.

– И такая прекрасная, ясная ночь, – Кассандра глубоко вдохнула и остановилась прямо за спиной у Тэйратона. – Столько звезд на небе.

– Очень красиво.

– Дави Фархет, – вдруг очень тихо сказала Кассандра. – Что вам про него известно? Он проявлял слишком много внимания к нам сегодня.

На несколько десятков секунд воцарилась тишина.

– Средний сын клана Фархет, – также сильно понизив голос, ответила вся та же девушка. – Ему двадцать пять, активно занимается делами клана. В обществе имеет очень плохую репутацию, создавал ее намеренно.

– Причины?

– Плохая репутация – тоже оружие, светлая госпожа, – вступил в диалог мужчина. – Она дает свободу, ведь хуже уже не будет, и от такого человека все ждут нарушения норм, с другой стороны – к кому Дави Фархет проявляет интерес, могут стать париями в обществе.

– Вот как, – она произнесла это вроде как обычно, но Тэйратон уловил что-то пугающее в ее тоне. – Благодарю за информацию. Кстати, Амира, дорогая, не подскажешь, из какого растения вырастили столь впечатляющий лабиринт?

Она вновь зазвучала громко и несколько безразлично, вернувшись к маске скучающей светской леди. Тэйратон чуть прикрыл глаза. Фархет – самый темный клан Эрзо, вобравший в себя всю мерзость Города-на-Обломках. Убийцы, воры, сутенеры, продавцы запрещенных веществ – когда-то давно они решили, что, раз не можешь остановить, надо возглавить, и буквально воплотили свою задумку.

Из архивов клана Албахрия, к которым юный Тэйратон получил допуск за год до изгнания, он знал, что изначально Фархет были семьей, охраняющий правопорядок на улицах Эрзо. Они набирали стражей, обучали и командовали ими – но потом, буквально одномоментно, стражи переквалифицировались кто в убийц, кто в бойцов на рингах, а сама семья подмяла под себя весь криминал, за исключением Кораки – те умудрились сохранить свою независимость, перекроив систему.

Нельзя контролировать того, кого не видишь.

«Пария», – подумал Тэйратон. – «Пария, много времени проведшая в обществе паралийцев. Это само по себе станет ударом по репутации».

Замысел Дави Фархета стал ясен, как и послание Кассандры. Он слушал, как стихали ее шаги и сопровождения, и напряженно размышлял – Дави, без сомнения, осознавал, что лабиринт лучшее место для чужих ушей, а значит, вряд ли объявится тут. В лабиринте обретались светские леди, обсуждающие все виденное и слышанное, изредка в самую густоту забредал молодняк, еще не поднаторевший в искусстве интриг.

Тэйратон сделал ставку на леди, замечающих все, а потому выбрал именно лабиринт. «И как мне сообщить, что здесь Дави можно не ждать?» – мрачно подумал он. – «Хотя...»

Светские леди – те, кто задавали тон всем дальнейшим слухам и обсуждениям. Если Кассандра права, то именно их общество окажется нужным Дави для воплощения своих планов.

«Ненавижу аристократов», – с силой зажмурившись, подумал Тэйратон. – «Труп еще этот.. Труп!».

И вдруг осознал. Человек Фархет, пришедший с кинжалом, готовый устранить лишние уши в самом удобном для прослушки месте особняка – похоже, его заданием была не прослушка, а зачистка. Если так, то в скором времени Тэйратон должен услышать нечто весьма важное.

Глава 30

Эвр улыбался, чувствуя, как устали его скулы и щеки. Хотелось растереть лицо ладонями, расслабляя лицо, но он держался. Держался, вдыхая слишком приторные ароматы благовоний, без аппетита ковыряя изысканные блюда, желая поесть наконец-то нормально. Держался, без конца поднося ко рту чашу со слишком крепким вином, которое терпеть не мог, держался, чтобы не соскользнуть на более простую речь, к которой так привык за шесть лет. «Боги, я действительно хочу вернуть Паралию? Вместе с ней и все это вернется», – с тоской думал он. – «Все, решено, создам репутацию безумного ученого и запрусь в Университете, так, чтобы мне даже приглашение было стыдно высылать, вдруг приду».

Отчасти он завидовал Кассандре – та явно ощущала себя в своей тарелке, сплетая кружево слов, давая намеки и считывая обстановку, уверенно балансировала на грани между неуместным и грубым нарушением этикета и очаровательной смелостью, так нравящейся всем аристократам.

– Удивительно устроено все в вашем Университете, – разливался соловьем Раиф. – Очень интересно. Я правильно понял, что вы хотите дать ученым право на самоуправление?

– Я бы так не сказал, – осторожно ответил Эвр. – Скорее, я против вмешательства в их работу и творчество. Конечно, наш долг направлять, но мы же не учим садовника делать его работу? Да и неприлично это. Я думаю, также должно быть и с учеными. Без сомнения, мы должны быть теми, кто задает цели и контролирует качество выполнения, но не стоит вмешиваться слишком глубоко.

– Это говорит человек, столь осведомленный о работе в Университете, – хмыкнул Низар. – Кажется, вы сами пренебрегли своей задумкой.

– Быть осведомленным и вмешиваться – разные вещи, – приторно улыбнулся ему Эвр, желая свернуть Низару шею. – Я действительно очень глубоко вник в дела ученых, но я не пытался рассказать им, как им лучше делать свою работу.

– Любопытная точка зрения, – вмешался Алим, чей взгляд все больше наполнялся уважением к Эвру. – Видимо, вы видели тех, кто вмешивается.

Эвр кивнул.

– Видел. И видел, как в итоге перспективные исследования заходили в тупик, а все вложения, потраченные на них, не окупались.

– Разумно, – кивнул Алим. – К слову, хозяева вечера курируют работу местных инженерных мастерских. Думаю, вам будет интересно, и почти уверен, что вам не откажут в экскурсии.

– Отличная мысль, – на этот раз Эвр улыбнулся искренне. – Я бы с удовольствием посмотрел. К кому порекомендуете обратиться с таким вопросом?

– К Джалилу, он очень любит технологические новинки. Фонари тому подтверждение.

– И фрески, – задумчиво добавил Эвр. – Новая технология их создания.

– Неужели? Я не обратил внимания, – Алим рукой подозвал сопровождение. – Господа, ваше общество чрезвычайно приятно, но я бы хотел прогуляться по саду.

Он склонился, дождался ответных поклонов и удалился в сторону сада.

«Дерьмо, теперь сидеть еще минут десять минимум, иначе мой уход воспримут как бегство и нанесенное оскорбление», – Эвр все еще улыбался.

– Странно, что наследника клана нет в зале, – мимоходом заметил Низар, лениво осматривая богатое убранство. – У его младшей сестры помолвка, а его нет.

– Я уверен, у него серьезные причины для отсутствия, – Эвр мельком глянул на лицо Низара, заметив что-то хищное в выражении его лица. – Как вы и сказали, у его младшей сестры помолвка. Только что-то невероятно важное могло удержать его от присутствия на таком значительном мероприятии для всей семьи Никобатон.

– Согласен с Эвром, – поддакнул Раиф. – Алри отлично справляется со своими обязанностями, как наследника клана.

– На меня он тоже произвел впечатление очень ответственного молодого человека, – кивнул Эвр. – Будем надеяться, он в добром здравии, и ничего непоправимого не произошло.

Низар смолчал, как-то странно передернув плечами, и Эвр ощутил неприятное предчувствие в желудке.

***

Карта Афины полыхнула красным – кто-то с оружием пробирался на второй этаж. Ника напряглась и прислушалась, краем глаза наблюдая за приближением неизвестного. Вот он миновал лестницу и встал около стены, постоял там несколько десятков секунд – Ника задержала дыхание, чтобы не выдать себя ничем, но рукой нащупала ножны кинжала – и медленно двинулся в сторону покоев Алри.

Неизвестный замер перед дверью, и Ника, гонимая интуицией и предчувствием, одним слитым движением перемахнула через подоконник и зацепилась за перила балкона покоев Алри – свет непривычно резанул глаза, она уже успела привыкнуть к темноте. На балконе она оказалась одновременно с тем, как неизвестный толкнул дверь.

Комната смазалась перед глазами Ники – ее восприятие, тренированное охотой, успело выцепить почти такое же одеяние, как у нее. Неизвестный достал кинжал и поднял руку, намереваясь его кинуть, но Ника успела метнуть первой.

Кинжал Ники вошел нападающему точно в ямку под шеей, и тот, булькая кровью, успел-таки метнуть кинжал – лезвие со звоном вошло в деревянную подпорку кровати, держащую балдахин. Ника кинулась к нападающему, медленно опускающемуся на пол, но еще живому, и дополнительно саданула кулаком по виску – чтобы тот за оставшиеся минуты жизни не успел сделать то, зачем пришел.

Мужчина обмяк после удара и окончательно свалился на пол – только тогда Ника выдохнула и ощутила дрожь в руках. Ощутив угрозу за спиной, она, не думая, совершила кувырок в сторону – в дверь с внутренней стороны воткнулся метательный нож.

Ника выпрямилась и рукой сдвинула шарф вниз, давая Алри Никобатону себя рассмотреть. Тот, бледный и с испариной на лбу, замер с очередным метательным ножом в руке.

– Твое лицо. Ты из Паралии, – отмер он спустя десяток секунд.

Ника кивнула, выдыхая, и скосила глаза на труп – кинжал все еще торчал из горла незадачливого нападавшего.

«Я убила человека», – мелькнула и пропала мысль, пока Ника лихорадочно рассуждала. Она подошла к трупу и внимательно изучила его экипировку – он выглядел в точности, как Тэйратон, когда тот переоделся и ушел из особняка паралийцев, но...

– Ткань слишком дорогая. И новая, – пробормотала она себе под нос. – Это не Кораки, скорее всего.

– Это точно не Кораки, – Алри, поморщившись, сел, свесив ноги с кровати. – Кинжал.

Ника поднялась и прошла до кровати, склонившись над торчащим из дерева кинжалом.

– Что с ним не так? – простая, хорошая сталь. Рукоять, обмотанная кожей, навершие без опознавательных знаков.

– Качество кожи на обмотке, – ответил Алри. – К тому же, никто из Кораки не возьмет такой заказ – как бы ни хотелось Фархет иногда выдавать свои убийства за убийства Кораки, всерьез в это никто не верит, только делают вид. Все же мне бы хотелось услышать твое имя. Ты ведь одна из беженок?

Ника застыла, услышав такое предположение.

– Значит, нет, – заметив ее реакцию, задумчиво произнес Алри. – Ника Влахос, верно?

Ника досадливо поморщилась и угрюмо кивнула.

– Значит, не такие уж вы и идиоты, – кивнул Алри. – Мне жаль простить об этом светлую госпожу, но не могли бы вы оттащить труп от двери? Моя служанка, которую вы, несомненно, слышали, боится крови.

Ника вздохнула. Даже в такой ситуации, избежав смерти, аристократ остался аристократом – он словно обсуждал особенности вин, привезенных на дегустацию. Пройдя к трупу, Ника рывком подняла его.

– В ванную, – Алри все же поднялся, почти не поморщившись, и приоткрыл дверь слева. – Можете положить на плитку, там нечему впитывать кровь.

Оставляя кровавый след на дорогом темном дереве пола, Ника протащила труп. Алри на ее пути убрал все ковры и циновки, свалив их в одну кучу. Оставив труп, Ника выпрямилась и размяла плечи.

– У вас впечатляющая физическая подготовка, – светским тоном заметил Алри. – Никогда не ожидал подобного от светлой госпожи и урожденной аристократки.

– Мои родители такого от меня тоже не ждали, – буркнула Ника, чувствуя себя не в своей тарелке. – Послушайте, меня не просто так хотели отречь от рода.

– Вижу, – Алри внимательно вглядывался в ее хмурое лицо. – Значит, те слухи правдивы.

Ника неопределенно пожала плечами.

– Смотря про какие слухи вы говорите, – сказала она.

Алри улыбнулся и чуть покачнулся, чуть зашипев и прикрыв глаза.

– Мне кажется, вам лучше вернуться в постель.

Алри кивнул и неуверенно, словно слепой, двинулся обратно в спальню, держась одной рукой за стену. Ника следовала за ним, чувствуя то посыл поддержать его, то отдергивая себя. Наконец Алри со вздохом облегчения опустился на постель.

– Приглушите свет, если вас не затруднит.

Ника подошла к светильникам, крепящимся к стене, только теперь обратив внимание на убранство – например, таких ламп она раньше не видела.

– Фархет хотели вас убить. Почему? – изучая странную конструкцию, спросила она.

– Там сбоку вентиль, его надо повернуть влево. Это перекроет поступление горючего в лампу, и огонь погаснет.

Ника сделала, как было велено, и наблюдала, как за удивительно чистым и прозрачным стеклом гаснул огонек.

– Так все же. Почему?

– Вы прибыли в неспокойное время для Эрзо, – помедлив, ответил Алри.

– То это это не обычная история?

– Убийство наследника вассального клана в его собственной постели во время помолвки его младшей сестры? – Алри хмыкнул. – К счастью, нет. Это не обычная история.

Ника задумчиво рассматривала убранство. Поистине гигантская кровать, сработанная на совесть, балдахин из легких тканей, закрывающий часть постели, крашенные в приятный бирюзовый цвет стены – и где только они нашли такой краситель? – ковры, которые Алри пинками свернул к стене, секретер из той же породы дерева, вместительное кресло, обитое синими подушками.

– У вас красивые покои, – не подумав, ляпнула она вслух. – А где вы нашли такой краситель для стен? И как покрасили? Я только плитки видела.

Алри придушенно рассмеялся и тут же стих, поморщившись и коснувшись пальцем виска.

– Это то, что вас волнует сейчас? – спросил он.

Ника чуть втянула голову в плечи, ощутив неловкость.

– Я люблю синий и бирюзовый, – буркнула она и окончательно смутилась.

Алри вздохнул.

– У меня к вам будет еще одна просьба. Скоро должна вернуться служанка, и, хоть труп мы убрали, на полу перед дверью все еще лужа крови.

– И кровавый след идет в ванную, – кивнула Ника.

– Вы сможете закрыть ей рот, как она войдет? И скрутить, пока я не объясню ситуацию?

Ника кивнула и задумалась.

– Полагаете, они хотели, чтобы слуги подняли панику? Сейчас внизу тихо, музыка почти не играет. Убийство лучше прятать под звуки барабанов, но...

– Может да, может и нет. Но да, мне кажется, это одно из возможных объяснений выбора места и времени. Смерть наследника клана во время приема гостей – уже просто моей смерти будет достаточно, чтобы клан потерял во влиянии, ведь средняя сестра по договору уходит в семью Фасатон, а младшая слишком юна и не проходила подготовку наследников. Но то, что семья Никобатон в таком случае выступила бы неспособной обеспечить безопасность... нашему политическому влиянию в городе пришел бы конец.

Ника тяжело вздохнула. В ее человеческую логику это не укладывалось – смерть ребенка и без того сильный удар, и по словам Алри выходило, что и вся ответственность и последствия легли бы на плечи родителей.

– Мне не нравится ваш город, – выдала она. – Без обид.

– Мне тоже, так что никаких обид.

Ника еще раз осмотрела комнату – дверь из кабинета в спальню была в стене по правую руку от выхода на балкон и открывалась во внутрь. Она прищурилась – как только дверь распахнется, первое, что увидит служанка, это лужу крови на дереве пола. Ника уверенно прошла к двери и замерла рядом с ручкой, рассчитывая схватить служанку до того, как та успеет закричать.

– У вас есть в этом опыт, – понаблюдав за ее поведением, обронил Алри.

– А у вас явно нет. Вы слишком долго доставали метательный нож – если бы я хотела вас убить, я бы убила.

– Вы правы, в обучении наследника клана не входит владение оружием. Это была моя прихоть. В Паралии иначе?

Ника тяжелым взглядом на него уставилась. Она сильно нервничала, не понимая, как реагировать, и даже всплывающие в памяти наставления матери не помогали.

– Нет, – наконец ответила она. – Мое увлечение оружием и охотой стало одной из причин, почему мой отец хотел отречь меня от рода.

Алри кивнул.

– Учитывая, что этому вашему увлечению я обязан жизнью, я рад, что у вас такие неподобающие вкусы, – он улыбнулся, замечая напряжение Ники во время диалога. – Я ваш союзник. Думаю, у нас общие интересы.

Ника неопределенно дернула плечами.

– Возможно. И какие у вас интересы?

Алри вдохнул воздух, чтобы ответить, но Ника резко вскинула ладонь – на карте Афины появилась зеленая точка. Прислушавшись, она услышала торопливые шаги по коридору и вжалась в стену, выдыхая и уходя в транс.

Служанка толкнула первую дверь, и Ника полностью расслабилась. Как только открылась дверь в спальню, она мягко шагнула служанке за спину и заломила ей шею правой рукой, левой плотно закрыв рот.

– Мгм! – глядя на кровь, та начала биться в настоящем припадке. Сильная физически Ника едва оказалась способна ее удержать.

– Спокойно! – тихо, но уверенно приказал Алри, подойдя ближе. – Смотри только на меня. Эта женщина не причинит тебе вреда, я попросил ее тебя задержать, чтобы на твои крики не сбежался весь особняк.

Ника была не уверена, что служанка в истерике способна понимать человеческую речь, но привычка подчиняться приказам сотворила чудеса – та перестала биться и обмякла. По руке Нике потекли горячие слезы.

– Ммм! – выдала служанка.

– Тебя отпустят, если обещаешь не кричать, – Алри встал так, чтобы собой закрыть следы крови.

Служанка лихорадочно закивала, Ника глянула на Алри – тот чуть опустил подбородок, и служанка рухнула на пол. Ноги ее не держали.

– Как же так, – тихо пробормотала та.

– Смотри только на меня, – приказал Алри. – Кто в особняке знал, что ты боишься вида крови до паники?

Служанка мотнула головой и растерянно посмотрела на господина.

– Да все, пожалуй, – тихо сказала она.

– Слушай меня внимательно, – лицо Алри изменилось, стало властным, лоб прорезала морщина, а у рта залегла жесткая складка. – Ты никому не расскажешь ни слова. Иди в кабинет, не выходи из него, я позову тебя, когда будет можно.

Та кивнула, с трудом поднялась на ноги, и ее качнуло. Ника придержала ее за локоть, от чего та испуганно на нее глянула – высокая фигура, затянутая в темные одежды ее пугала до икоты. Служанка, семеня и путаясь в своих ногах, спешно покинула спальню – на всякий случай Ника прислушалась, не открылась ли вторая дверь.

Стояла тишина.

– Думаете, она может ослушаться? – скептически уточнил Алри. – Она служит нашему дома с детства.

– Я видела тех, кто нарушает приказы и очень хорошо играет, – ответила Ника. – Ваша расслабленность и привела вас к такой ситуации.

– Туше, – Алри поморщился. – Я бы мог ответить, что вы тоже действовали не слишком-то разумно...

– Я?

– Нет, я имел в виду ваших.. сторонников.

– Они – не я, – Ника слегка удивленно на него посмотрела. – Не буду отрицать, я не образец здравомыслия, но я это признаю и стараюсь исправить свои ошибки.

Алри вздохнул.

– Вы правы, – эта фраза явно далась ему трудно. – Может, не она конкретно, но кто-то из слуг работает на моих врагов.

– Что вы будете делать? – уточнила Ника.

Алри вернулся к постели и тяжело на нее опустился, массируя виски.

– Не знаю. Думать трудно, – признался он.

– Тогда нам нужно кого-то позвать, – предположила Ника. – Кого-то, кто точно сумеет помочь и чья лояльность вне подозрений.

Она помолчала, и затем все же решилась произнести, что думала.

– Покушения продолжатся. Вы ведь это понимаете?

– К несчастью, – мрачно отозвался Алри. – Я с вами согласен. Если станет известно, что я пережил первое покушение, то будут и другие. Если мы объявим, что я мертв, позиции моей семьи сильно пошатнутся.. Не сочтете за труд приказать служанке найти и привести сюда мою мать?

Ника удивленно моргнула, затем кивнула и толкнула дверь. Кабинет – большие шкафы, заполненные книгами, ей едва удалось сдержать себя от внимательного их рассматривания, ковры на полу, стол, развернутый к окну, и кресло, где свернулась в клубок бледная, как смерть, служанка.

Ника напряглась, вспоминая, как надо приказывать, будучи высокородной госпожой.

– Приведи сюда мать Алри, – выдала она максимально жестко.

Служанка вздрогнула и явно впечатлилась, сюда по ужасу, отпечатанному на ее лице, тут же подорвалась, вновь едва не запутавшись в собственных ногах, и Ника вдогонку припечатала ее:

– Никто не должен тебя видеть, не привлекай внимания, – она старалась звучать максимально строго.