Текст книги "Афина. Голос войны (СИ)"

Автор книги: Анни Романова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 31 страниц)

«Спрятанные коридоры для шпионажа. Но почему Афина раньше их не видела?.. эти пустоты в полах. Странно».

Царила противоестественная тишина. Тавриону казалось, что его дыхание и сердцебиение невероятно громкие – они словно раскатывались по гулкому, совершенно пустому коридору, пока он крался дальше. Схема показывала, что коридор завершится небольшим помещением, и ни одной живой души.

Таврион вспомнил охоты с Нереем и выдохнул, возвращая себе сосредоточенное спокойствие – как раз нащупав рукой поворот и оказавшись в едва освещенным лучиной помещении. Низкий потолок, грубый занозистый стол посередине. Под источником света лежали бумаги. Таврион подкрался ближе и взялся за них. На самом верху оказалась записка.

«Приветствую аристократов Паралии. Вы были невероятно осторожны, и все же моим людям удалось ознакомиться с бумагами, что вы привезли – пока я сохраню молчание по поводу их содержимого. Судя по вашим действиям, вы сумеете расшевелить Эрзо в достаточной степени. И чтобы быть уверенным в этом, я предоставлю вам информацию о семьях Эрзо. Используйте ее с умом.

Кораки».

Таврион выругался. Выдохся он спустя только минуту, исчерпав свой запас матерных слов и выражений и придумав парочку собственных. Зло пыхтя, он сгреб бумаги и пошел обратно, уже совершенно не заботясь о том, чтобы двигаться тихо. Громко и гулко топая, он вернулся к импровизированной двери, подтянулся, оказавшись в своей комнате, голосом запечатал вход, на всякий случай сделав многочисленные утолщения и максимально заблокировав лаз, и, продолжая раздраженно сопеть, собрался вернуться в комнату Кассандры.

– Утро, – сонно сказал Эвр, выглянувший из комнаты. – Меня Афина разбудила... Что-то случилось?

– Иди умойся и поешь, – буркнул Таврион. – На тебя смотреть больно. Случилось, но ничего срочного. Как справишься, позови меня – нам надо срочно обсудить это.

Он потряс бумагами в воздухе. Эвр сонно моргнул и кивнул, пытаясь осознать фразу: «ничего срочного, но срочно», возвращаясь к себе, чтобы колокольчиком вызвать слуг и заказать еды.

Таврион уселся на диване и подозрительно уставился на вход – вдруг как раз служанки и умудрились вскрыть их тайник в стене? Он терпеть не мог проигрывать и никак не мог успоиться. Девушки-горничные, которые пришли спустя пару минут, чуть удивленно на него покосились – он походил на промокшего воробья, исподлобья следившего за ними.

Ему пришлось сидеть и кипеть еще полчаса – пятнадцать минут Эвру несли еду, и еще пятнадцать минут он ел. Таврион успел успокоиться, выдохнуть и завестись заново, поэтому, когда Эвр наконец закончил с приведением себя в относительно человеческий вид, Таврион уже снова раздувал ноздри.

– Так что произошло? – заметив насупленный вид друга, осторожно спросил Эвр.

– Пойдем к Кассандре, – Таврион подорвался и быстрым шагом донесся до женских спален.

Постучал он скорее для проформы, ворвался, не дожидаясь ответа и с размаху плюхнулся на диван. Эвр, едва успевший увернуться от чрезмерно усердно распахнутой двери, чуть не прилетевшей ему в лицо, лишь покачал головой.

– До этой сцены мне казалось, что Ника вспыльчивая. Кажется, я ошибся, – усмехнувшись, проговорил он, располагаясь на кресле.

– Это ты еще просто не слышал рассказа.

– Боги, что за утро. Таврион, Эвр, в чем дело? – Кассандра вышла из спальни с маской на лице – темно-зеленое месиво, покрывшее все ее лицо, едва начало подсыхать.

Мужчины замерли. Кассандра, проигнорировав их растерянность, как ни в чем не бывало прихватила чашу с разбавленным вином и изящно опустилась в кресло.

– Внимательно слушаю.

– Я спустился в лаз, – Таврион поднял бумаги, показав их в воздухе. – И сверху лежала записка.

Он зачитал ее вслух.

– Представляете?! – возмущенно выпалил он. – Кто-то залез в мою спальню, сделал лаз, да еще и посмеялся над нами!

– Где посмеялся? – удивленно спросил Эвр. – Наоборот, вроде хорошие новости. У нас есть.. не союзник, пожалуй, но все-таки помощь. Что не так?

Таврион уставился на него в недоумении.

– В смысле, ты не понимаешь? Влезли в комнату, поиздевались...

– Таврион, вспомни про дыхание, – порекомендовала Кассандра. – Кажется, я понимаю, о чем ты. Нам дали понять, что мы легкая мишень, что к нам есть доступ, и нас не тронули только потому, что посчитали нас полезными. Это... неприятно.

– Неприятно?! Оскорбительно! Лазили по нашим вещам, залезли в наш тайник, а мы даже не заметили бы, если бы нам не сказали!

Эвр мучительно потер виски.

– Я не понял, где надо оскорбляться, – честно сказал он. – Да, мы легкая мишень тут. Но мы же знали про это, нет? И про шпионаж в гостинице, и про то, что нами интересуется Кораки и аристократия Эрзо. Афина полезна, но не всемогуща, а мы даже образование не до конца получили, не говоря уже про отсутствие реального политического опыта. Мы же профаны, только Кассандра умеет разыгрывать такие партии, но кригеры... сами понимаете, где они, а где местная знать.

Кассандра нахмурилась, ощутила неприятное натяжение кожи из-за окончательно подсохшей маски и тут же расслабила лицо, Таврион продолжал зло пыхтеть.

– Ты прав! Но это не значит, что меня это не бесит!

– Полагаю, у меня просто нет сил злиться, – вздохнул Эвр. – Поставьте Афинам установку будить нас, если что-то такое происходит. Афина, ты можешь заметить признаки усыпления?

«Афина подтверждает. Афина занесла в список опасных этот запах благовония, Афина проанализировала его действие на нервную систему, теперь Афина сможет предупредить пользователей».

– А ты можешь наблюдать за происходящим, пока мы спим? – поинтересовался уязвленный Таврион.

«Афина подтверждает, но предупреждает – такой сон нельзя будет считать полноценным. Афина напоминает, что использует ресурсы вашей нервной системы, и для того, чтобы Афина оставалась активной и ночью, Афине нужно будет держать ваш мозг в относительно активном состоянии, что нарушит глубокую фазу сна и не даст восстановиться».

– Как насчет смен? – задумчиво предположила Кассандра. – Мы не можем себе позволить остаться без восстановления на период семь месяцев, мы просто не выдержим. Но если каждый из нас будет спать две ночи полноценно, а одну нет...

– Афина? – спросил Эвр, продолжая массировать виски.

«Афина подтверждает. Тогда нанесенный вред станет меньше».

– Погодите, – вдруг сказал Таврион. – А мы что, все сейчас видим одни и те же сообщения?

– Похоже на то, – кивнула Кассандра. – Еще одна функция, о которой мы не знали.

«Афина объясняет – эта функция становится доступной при объединении в команды, чтобы облегчить коммуникацию».

– До этого ты так не делала.

«Афина объясняет – по умолчанию эта функция включается при обсуждении общекомандных дел, в нем должны участвовать минимум трое пользователей. Афина тогда включает ее».

– Афина, поменяй настройки. Двоих пользователей из команды пусть будет достаточно, – Эвр вздохнул. – Я пойду досыпать, не могу больше.

– Погоди, – вдруг Таврион вскинулся. – Мы сегодня утром оформили разрешение на торговлю. Тебя не смогли разбудить, и мы поссорились с Кассандрой, но уже помирились.

Эвр удивленно посмотрел на них. Открыл было рот, чтобы узнать про конфликт, но ощутил снова пульсацию боли в висках и закрыл рот, решив, что выяснит все потом. Кивнув, он с трудом поднялся и вернулся к себе, ругаясь про себя на невыносимо длинные коридоры.

– Исчерпывающе, – фыркнула Кассандра, когда за Эвром закрылась дверь.

Таврион передернул плечами.

– Мне кажется, его мнение по поводу произошедшего тоже стоит выслушать.

– Чтобы меня в очередной раз ткнули носом в ошибку?

– Кассандра! – Таврион закатил глаза. – Если ты каждый раз будешь так драматизировать из-за промахов, мы далеко не уедем. Эвр прав, мы в городе, где все дышат интригами с рождения, и их размах больше паралийского – сам город больше, их система управления способствует бесконечным подставам друг друга...

Кассандра скрестила руки на груди и отвернулась к окну.

– Ты прав, – вытолкнула она из себя. – Я постараюсь что-нибудь с этим сделать. Но, Таврион Эборос, не ты ли только что бегал в истерике и кричал, что над нами поиздевались?

– Именно, – кивнул Таврион. – Как видишь, меня уже отпустило. Это и есть мой способ с этим справляться.

Он подмигнул и поднялся.

– Я заберу бумаги по производству и поставщикам с собой. Сколько швей найдет Аглая?

– Двоих.

– Ткацкие станки? Рабочие?

Кассандра покачала головой.

– Я думала покупать готовую ткань.

– Можно конечно, но тогда производство будет дороже. У нас есть запас золотых, но этот особняк с залогом и договором через банк обошелся мне вполовину того, что было. Чем дешевле мы запустим производство, тем лучше. К тому же, нам, как чужакам, точно будут продавать все расходники дороже.

Кассандра вздохнула.

– Оставлю это на тебя.

Повисла пауза. Таврион, чуть склонив голову набок, продолжал чего-то ждать. Кассандра смотрела на него в легком раздражении.

– А я, – с нажимом продолжила она. – Изучу документы Кораки, а после займусь фасонами и эскизами. Вечером в уже готовых платьях устрою променад по центру для рекламы.

– Прекрасно! Видишь, и не так уж сложно это, делиться планами с командой, – Таврион подмигнул и, напевая, покинул женские спальни.

Глава 10

Прочитав ответ Кассандры, Ника задумалась. Единственный логичный выход, который она видела – получить такой же или больший авторитет в маленькой группе беженцев, чем Борей.

– Афина, как обычно завоевывается расположение людей? – спросила она.

«Афина предполагает, что люди доверяют тем, что предлагает решения, помогает им, выглядит и звучит уверенно. Афина предупреждает, что не является нейросетью, обученной для подобного рода рекомендаций, Афина сделала эти выводы, основываясь на базе данных Афины, чья пользовательница Кассандра».

– Выглядит и звучит уверенно, – повторила Ника. – Борей. И предлагает решения. А еще очень громкий, всегда таким был. Думаешь, это и есть его формула успеха?

«Афина не может утверждать. Афине нужно больше данных».

Ника тяжело вздохнула. Времени оставалось немного, а задачи только множились. Выпрямившись, она покинула хибару. Солнце ослепило на мгновение, проморгавшись, Ника увидела людей, плетущих большие корзины.

– Присоединяйся! И не отлынивай! – радостно помахал ей Борей, вызвав очередной приступ раздражения.

Подавив вспышку агрессии, Ника постаралась улыбнуться и подошла ближе.

– Плетете корзины на продажу? – поинтересовалась она. Группа беженцев состояла только из женщин и детей, видимо, мужчины зарабатывали чем-то другим.

– А что еще остается? – печально протянула одна из беженок. – Только для этого легко можно найти материал, и нет никакой гильдии, в которую обязательно нужно вступать, чтобы иметь право торговать.

– Гончары эти поганые! – ругнулась другая. – Вот что им, жалко что ли? Ну сделали бы пару горшков, они не обеднели бы!

– Тише! – шикнула первая. – Донесут, мало ли.

Вторая замолчала, продолжая тяжело и зло дышать. Ника подошла к ней и присела рядом, подняв размоченные ивовые прутья и подглядывая за ее действиями. «Повезло», – подумала она, расслабляясь. – «Люблю такое. Еще бы одна была... Можно брать работу на дом».

– Не совсем так, – поправила ее соседка. – Они, когда высыхают, меньше становятся. Делай петли туже.

Ника кивнула.

– А ты явно не первый раз таким занимаешься, – после непродолжительного молчания продолжила соседка. – Как звать-то?

– Ника.

– Морена.

– Приятно.

Ника кивнула.

– А что там за дела с гильдией? – чуть понизив голос, спросила она. – Я тут совсем недавно, еще почти ничего не знаю

– Гильдии! Проклятые ворюги, – Морена едва не плевалась. – Видишь ли, ты не можешь торговать без их разрешения. Никак. А разрешение пятьдесят золотых стоит!

Ника, не удержавшись, хмыкнула.

– Дорого.

– Пф, дорого. Это не дорого, это неподъемно! Да будь у меня такие деньги, на кой шиш мне эти корзины вообще плести?

Ника кивнула.

– В обход никак торговать?

– Можно попробовать, конечно. Только вот в тюрьму не хочется, – Морена вздохнула, и многочисленные морщины на ее лице стали глубже.

Повисла тишина. Ника исподволь рассматривала ее – бедная, сильно застиранная одежда буро-серого цвета, загорелая сухая кожа, на руках начали проступать пигментные пятна. «Ровесница Нерея», – подумала Ника. – «Или старше». Женщина оставалась красива, но бедная одежда и плохие условия делали свое дело.

– Старуха, да? – криво усмехнулась Морена, заметившая эти взгляды. – А мне всего пятьдесят пять.

Ника вздохнула.

– Бедность никого не красит, – произнесла она. – И беды.

– Ха, а слова-то схожие.

Диалог снова замер, и они вернулись к своим корзинам. Вначале Ника работала медленно, постоянно оглядываясь на Морену и повторяя за ней, но спустя час пообвыклась и ускорилась.

Разговоры в небольшой группе быстро стихали и редко начинались. Ника чувствовала, что здесь какой-то подвох.

– А почему все молчат? – склонившись к уху Морены, спросила она.

– Соглядатаев боимся, – легко ответила та, не понизив, тем не менее, голос. – Тут все на всех доносят. Корзины вроде делать можно, для рыбаков, в обмен на еду и одежду, а также кое-какие гроши, но...

– Понятно, – Ника поискала глазами Борея. – А чем мужчины занимаются?

– Кто-то достает прутья, кто-то пытается наняться охранником в тавернах. Борей, вон, скоро пойдет. Такого здоровяка грех вышибалой не взять.

Ника задумалась. Закончив очередную корзину, с другом поднялась с места и растянула затекшую спину.

– Скоро вернусь. С Бореем переговорить надо, пока не ушел, – сказала она и пошла искать бывшего охотника.

– Борей, – окликнула она его, когда увидела его выходящим из почти такой же хибары, как и у нее. – Почему вы не ходите на охоту?

– Потому что охотиться можно только аристократам, – кинув на Нику почему-то злой взгляд, мрачно ответил он. – Если поймают, плетей отвесят.

– Даже так, – Ника нахмурилась. – А поподробнее.

– А что подробнее? Все земли разделены между местными... аристократами. Сеят, ходят на охоту, даже собирают травы – только их люди, всем остальным запрещено.

– Наняться к ним?

– Ты думаешь, мы не пробовали? Это одно из самых почетных занятий для нас, простых людей. Много платят, хорошо кормят. Меня даже на порог не пустили.

Он отвернулся, прикрыл дверь и мрачно глянул на Нику.

– Мне на работу пора, – буркнул он. – К полуночи вернусь.

Ника глянула вверх – полдень. Она проследила, как его высоченная фигура исчезает в хитросплетениях узких переулков. «Он движется по направлению к порту. Значит, работает в одной из таверн для моряков... Да, там точно нужны вышибалы». Ника вернулась к своей работе, полностью пропустив недовольные взгляды беженок.

Она напряженно размышляла. Первым импульсом Ники стало прямо тут же пойти и выкупить право на торговлю, но она остановила себя. Найти пятьдесят золотых – не проблема, но тогда группа беженцев привлечет внимание. И кто знает, кого, и чем это в итоге обернется.

«Могу только хуже сделать», – подумала она, оглядывая людей. Морена казалась тут самой старшей, в основном девочки казались даже младше ее. И несколько детей – парень, которому на первый взгляд она дала бы лет двенадцать, и девочка, которой было и того меньше.

– А совсем маленькие есть? – спросила она у Морены.

– Нет, – буркнула та, все еще злясь на самовольную отлучку Ники. – Страшно совсем маленьких морем везти.. Да и от моряков не спрячешься с младенцем-то.

– Разумно, – кивнула Ника. – Значит, только двое?

– Еще Геба, она больна. Вряд ли выживет, – Ника поразилась равнодушию, с которым Морена это произнесла.

– Почему?

– Лекарства дорогие, – с раздражением ответила Морена. – У нас нет на них денег.

Ника, сумев уловить настроение собеседницы, замолчала, полностью сосредоточившись на работе. С непривычки пальцы плохо гнулись, уставали, спина сильно затекала, и постоянно хотелось пить. Осеннее солнце припекало, и Ника задавалась вопросом, какой же зной здесь царил летом.

– Обед, – негромко произнес кто-то, и женщины синхронно поднялись.

Ника поднялась тоже, увидев, что женщины тут же разбрелись по небольшим группам по двое-трое, принявшись негромко что-то обсуждать, иногда косясь на нее. «Скорее всего, меня и перетирают», – подумала она со вздохом.

Морена молча ушла в один из домиков, и Ника с интересом проследила за ней. «Похоже, она здесь не пользуется популярностью». Растерев затекшие мышцы, она решила вернуться в прохладу дома, и даже сделала несколько шагов, как ощутила характерный предупреждающий укол тревоги, и тут же Афина вывела карту. Ника нахмурилась и остановилась, увидев, что совсем рядом, согласно метке, находился старик-управляющий гостиницей Хайвэй. «Что он тут делает?». Ника все же вернулась в дом, вспомнив утреннее происшествие, быстро подошла к окну и принялась в него протискиваться, решив проследить за подозрительным стариком.

С трудом протащив тело через узкий оконный проем, Ника сориентировалась по карте – метка медленно удалялась в сторону более богатого квартала. Женщина торопливо двинулась вслед за ней, взглядом ища высокую худощавую фигуру. Спустя пару узких переулков, иногда заставленных горшками с выщербленными краями, миновав местных, подозрительно провожающих чужачку взглядом, она по-прежнему не видела управляющегося. Карта упорно твердила, что он где-то здесь, но Ника замечала только женщин. Она было подумала, что Афина сломалась, как взгляд ее зацепился за старуху. Уложенная сверху ткань, просторная, чистая, но явно видавшая многое одежда. Но самое главное – рост.

«Да ладно», – подумала Ника, ощутив азарт. – «Неужели...».

Карта Афины подтверждала гипотезу Ники. Метка старика-управляющего двигалась ровно с той же скоростью, что и бедная старуха, и поворачивала там же. Ника продолжала следовать за фигурой якобы старой женщины, оставаясь вдали. Афина позволяла следить за ней, даже когда та резко сворачивала в узкие переулки, словно знала о преследовании.

Наконец управляющий свернул в небольшой домик. Ника замерла неподалеку, решаясь – она помнила, что ее импульсивные решения могли навредить, но сейчас в глубине души оставалась уверена в своем решении. Обнаружив это, Ника постучалась в дверь домика.

– Проходите, – скрипучим голосом.

Ника открыла дверь и шагнула внутрь.

– Вы выронили, – она протянула замаскированному управляющему медную монетку.

– О, простите старую женщину, – тот склонил голову. – И примите сердечную благодарность.

Ника кивнула, оглядываясь. Дом как дом. Печка, полки, горшки. Сковородка, запас трав для розжига и стопка высушенных прутьев, собранных где-то у воды. Ведерко, стол, табуретка.

– Голодно живете? – поинтересовалась Ника, не торопясь уходить. – Не вижу у вас никакой еды.

– Да всякое бывает, дитя, – не поднимая голову, прокряхтел старик. – Последняя неделя и впрямь неудачная была.

– Может, ищете возможность подзаработать? – Ника цепко посмотрела на старуху. – Мне нужен кто-то, кто знает все об этом городе.

– О как. И что же заставляет тебя, дитя, думать, что это я?

– Ваша маскировка потрясающая, – решившись, прямо ответила Ника. – Господин управляющий Хайвэй.

Старик рассмеялся и поднял голову.

– Узнала, надо же. Давненько никто не рассматривал меня в этом облике. Как смогла догадаться?

– Рост, телосложение. Грудь вы, конечно, доложили, но соотношение бедер и плеч, длина конечностей, – Ника перечисляла то, что позволило ей все же рассмотреть в старухе управляющего. – Походка другая, как вы этого добились? Мужчины ходят немного иначе, другой центр тяжести.

– Профессиональный секрет, светлая госпожа, – в его голос вернулись доброжелательно-нейтральные нотки. – Вы хотите меня нанять. Зачем?

Ника, выгадывая себе время, чтобы обдумать ответ, медленно прошла до стола и примостилась на стул.

– Как много вы успели о нас узнать? – спросила она.

– Любая информация в Эрзо стоит денег, светлая госпожа. Либо другой, равноценной информации.

– Понимаю. Но тогда мы в тупике. Либо я отвечаю вам, и остаюсь без гарантий вашей честности, либо вы – и тоже без гарантий.

Старик улыбнулся.

– Что ж, вы правы. Тогда рискну я. Удалось выяснить, что кригерша на борту была, но погибла в пути. Мы наверняка знаем, что у вас с собой есть очень любопытные бумаги.

– И их содержимое? – напрягшись, спросила Ника.

Старик улыбнулся шире и чуть склонил голову набок.

– Ваша очередь, светлая госпожа.

– Нам нужно сделать так, чтобы знать в Эрзо подготовилась к вторжению кригеров, – выпалила Ника, надеясь, что интуиция ее не подвела. – Для этого моим товарищам нужно будет упрочить их положение в Эрзо.

– Им уже удалось выгадать приглашение на прием. В вассальную семью, но все же, – старик продолжал стоять, улыбаясь. – И я уже передал некоторые бумаги вашим товарищам, светлая госпожа.

– Уже?

Старик кивнул, продолжая внимательно смотреть на Нику. Та нахмурилась. «Кассандра про это ничего не сказала. Черт, может, я зря раскрылась.. Хотя, вероятно, он как раз за мной и следил. Или нет?...».

– Вы следили за мной?

– Мне было любопытно, куда делась одна светлая госпожа. Еще и ночью. Вы привлекли внимание своим отходом.

Ника поморщилась.

– Да, вы правы.

«Глупо вышло», – она вздохнула, размышляя.

– Чье еще внимание мы привлекли? – спросила Ника.

Старик рассмеялся.

– Вы очень интересны, светлая госпожа. За такую информацию некоторые убивают.

– Понимаю. Но также думаю, что вы заинтересованы в том, чтобы вторжение кригеров провалилось, – Ника ощущала, как злость рождается в груди. – Неужели в Эрзо настолько все плохо, что всем обязательно нужна какая-то выгода, и недостаточно просто желания защитить свой дом?!

Улыбка старика погасла.

– Дом защитить, – повторил он. – Вы видели, светлая госпожа, на что похожа жизнь в этом доме. Поверьте, бедняки здесь живут не лучше, чем ваши соотечественники. Может, такой дом и не стоит защищать.

– Ну да. Чтобы бедняков еще и сапогами кригеров придавило, отличная помощь, – Нику аж перекосило от ответа. – Прекрасный выход вы нашли, господин управляющий. Просто отличный.

– Вы злитесь, – старик снова улыбнулся. – Вы правда переживаете?

– Может, и не за Эрзо. Наверное, я злюсь, потому что в Паралии в свое время очень много кто думал также, как вы – не в плане, что ее не стоит защищать, а скорее, что все обойдется.. Не знаю, но да, меня злят ваши слова. Эрзо – ваш дом, я не знаю вашего положения в сообществе Кораки, но вряд ли вы в низах. У вас есть власть, и вы при этом снимаете с себя ответственность за происходящее.

Старик усмехнулся.

– Вам пора, светлая госпожа. Вами заинтересовались три семьи – Тажироны, Албахрия и Бинаон. После сегодняшнего приглашения я бы добавил к этому списку Никобатон, раз уж ваши товарищи получили приглашение.

– Спасибо, – Ника поднялась, выдыхая. – И еще раз примите восхищение вашей маскировкой.

– Спасибо за оценку, светлая госпожа, но ее явно не хватило, чтобы обмануть ваш глаз, – старик обозначил поклон, подчеркивая ее положение.

– Не светлая госпожа больше, – спохватилась Ника. – Перед вторжением готовили мое отречение от рода. Его просто не успели провести.

Старик укоризненно на нее глянул.

– На людях не стоит, – смутившись, поправилась Ника. – То есть...

– Я понял тебя, дитя, – вернувшись в образ, прокряхтел старик. – Ступай уже.

Ника, чуть покраснев, вылетела из дома и направилась обратно. Ей показалось, что вслед раздался негромкий смешок.

Она торопливо петляла по переулкам, на всякий случай прокручивая, что сказать остальным про задержку. Боги, да она даже не спросила, сколько времени продлится перерыв! «Спонтанность явно не мое», – мрачно думала она, протискиваясь в оконный проем. – «А если уже стучали, чтобы я вернулась к работе?».

Ника остановилась посредине своего временного жилища, напряженно вслушиваясь в звуки. Где-то гремела посуда, кто-то затянул заунывную песню, и слуха этому кому-то явно не хватало. Громко заорала кошка, явно защищаясь, где-то в соломе шебуршались мыши, слышались негромкие разговоры, чьи-то шаги. Выдохнув, Ника вышла из дома – и обнаружила, что женщины неторопливо собираются обратно.

«Я не успела поесть», – тоскливо подумала она, возвращаясь на рабочее место. – «Надо будет срочно что-то придумать. В туалет отойти, не знаю».

За монотонной работой день пролетел быстро. Ника отошла ненадолго, успела зажевать завалявшуюся каменную лепешку, с тоской вспомнила шикарные вазы с фруктами и завтраки в Хайвэй и вернулась обратно – Морена больше не заговаривала с ней, только иногда продолжала поправлять ее работу. Другие женщины тоже не проявляли инициативы, да и сама Ника не горела желанием общаться.

***

Старик-старуха остался в доме, растянув губы в печальной улыбке. Молодая аристократка, искренне переживающая за чужой город, умудрилась своей наивностью всколыхнуть давние воспоминания – еще до того, как он основал Кораки.

Или не наивностью?.. Как давно он стал считать благие цели, направленные на всеобщее развитие, наивностью?

Дверь распахнулась, и улыбка старика моментально стала прежней – едва заметной и благостной. Тэйратон, вошедший в дом, недоуменно огляделся.

– Доброго дня, – слегка неуверенно поздоровался он.

– Молодой Кораки, – не изменяя голос под женский, старик склонил голову, и глаза Тэйратона изумленно распахнулись. – Хорошо, что пришел на встречу.

– Не то чтобы у меня была возможность отказаться, – он быстро пришел в себя и едко усмехнулся. – Я догадываюсь, в чем причина.

– Кригерша на борту была, – спокойно проговорил старик. – Это мы уже выяснили. Никаких других способов разжиться таким количеством золота у аристократов Паралии не было. И все же, хотелось бы услышать подтверждение.

Тэйратон изучал старика. Старик ли он? Какое положение занимает среди Кораки? Грим, искусно меняющий лицо, мешковатая одежда, скрывающая силуэт. Разве что голос...

– Давно не виделись, господин управляющий, – усмехнулся Тэйратон. – Прекрасная маскировка.

Старик не ответил, молча продолжая смотреть на собеседника в упор. Тэйратон вздохнул и сел на стул – тот самый, на котором десять минут назад сидела Ника Влахос.

– Была, – лаконично сказал он. – Она и наняла мой корабль для перевозки нескольких человек. Она и оплатила.

– Как она умерла?

– Ее убила Кассандра Вассиликос, – выдержав долгую паузу, Тэйратон счел за лучшее ответить правду. Противостояния с Кораки он не переживет, и прямая ложь такому могущественному человеку чревата смертью. – Голосом.

Глаза старика стали шире в удивлении – первая живая эмоция за разговор на лице.

– Надо же, я полагал, что Ника...

– Я бы также подумал. Но Кассандра тоже опасна, – Тэйратон вздохнул. – Какие у вас планы в отношении их?

– Я не желаю им вреда. Напротив, я решил им помочь, – хмыкнул старик. – Ты успел к ним привязаться?

– Они сильные. Я всегда уважал силу. И ум.

– Насчет ума еще посмотрим, – старик кивнул. – А сила точно есть. И удача, что даже важнее.

Тэйратон напряженно решал, насколько детально он может рассказывать про чужаков. Про нечто, что они называли Афиной, Кораки точно не стоит знать.

– Нападение мегалодона было, – ровно произнес он. – Его убила Ника Влахос.

Старик казался совершенно пораженным.

– Ты...

– Я видел это своими глазами. Ее голос – разрушительный, обладает недюжинной мощью. Им она и убила ту тварь, что атаковала наш корабль.

– Поразительно, – старик едва удержался от того, чтобы подскочить. – Настолько сильна?

– Настолько, – мрачно кивнул Тэйратон. – И мне показалось, что она только учится.

Старик улыбнулся шире.

– Поразительно, – повторил он. – Впервые слышу, чтобы кто-то убил мегалодона, да еще и голосом...

Он прикрыл глаза и продолжал блаженно улыбаться. Тэйратон поежился – его напугало такое неприкрытое удовольствие от новости о том, что кто-то в состоянии разнести полгорода голосом.

– Ты договорился с ними, – не открывая глаз, проговорил старик. – О чем?

– Я хочу стать частью аристократической семьи Паралии.

– Я так и думал, – Тэйратону показалось, что старик разочарован. – Очень жаль, что твою мать изгнали из семьи. Ты мог бы быть наследником Албахрия.

Лицо Тэйратона стало маской.

– Моя мать была глупой и доверчивой женщиной, ничего не смыслящей в интригах. За что и поплатилась.

– Жестокие слова по отношению к уже мертвой, – старик приоткрыл веки и внимательно изучал неподвижное лицо Тэйратона. – Ее подставили, нет?

– Это уже неважно, – Тэйратон поднялся со стула. – Если вопросы закончились, я пойду. У меня еще есть дела.

Старик молча наблюдал за уходящим капитаном, Кораки, бастардом Албахрия и потенциальным аристократом Паралии. «Тяжело совмещать в себе столько ролей», – подумал он, выпрямляясь и чувствуя привычную боль в спине и коленях. Оставшись в одиночестве, управляющий принялся уничтожать маскировку, и спустя десять минут из небольшого дома неподалеку от квартала бедняков вышел высокий, сухой старик.

Глава 11

Наарбак взялся за рукоять двуручного меча и привычно вытащил его из ножен. Вышел на освещенную солнцем площадку, с прищуром осматриваясь – все те же лица, все на тех же местах.

Напротив – все тот же извечный Штаарк. Наарбак проглотил ругательства, процедив вместо них:

– Вы ведете нас в пропасть.

– Хочешь, чтобы мы стали такими же изнеженными слабаками? – прорычал Штаарк. – Чтобы самому стать во главе?

Наставник встал в стойку, по-звериному осклабившись. Наарбак взялся за рукоять обеими руками, расслабившись. Гул голосов, окружающих их, грубо сложенная округлая арена, окруженная трибунами для зрителей, столь разительно отличающаяся от построек технитов, редкие, осенние птицы где-то вдалеке, запах сгнившей листвы – Наарбак пропустил через себя ощущения, восприятия и звуки, и при резком выдохе сосредоточился на фигуре противника. На краю сознания мелькнула мысль, что половина присутствующих даже не осознали причину их затянувшегося противостояния, и он плавно повернул клинок, отрешившись от посторонних тревог.

– Они найдут способ нас убить, – спокойно сказал он, ожидая сигнала начала. – Они не пойдут в лоб, но есть много других способов. Ты знаешь, как они охотятся на бизонов?

– Знать не хочу, как изворачиваются слабаки, – пренебрежительно фыркнул Штаарк. – Зато знаю, что ты трус. Мы победили их, и победим снова, если вздумают взбунтоваться. И Эрзо будет наш!

Его последний рык совпал с ударом гонга, и они слаженно ринулись навстречу друг другу. Штаарк резким выпадом любимого цепа постарался сбить Наарбака с ног, тот увернулся и рывел гигантский полукруг клинком, целясь в корпус. Наставник блокировал удар, посыпались редкие искры, сталь издала стон.

«Хорошо. Пусть за меня говорит клинок», – подумал Наарбак, сократив дистанцию и ударив Штаарка вподдых локтем, закрытым шипованным наручем. Штаарк ругнулся, пнул Наарбака и прыжком увеличил расстояние. Глаза его горели яростью, он зло сплюнул, на голом мускулистом животе быстро проступала кровь.