Текст книги "Игрушка с изъяном. Суши, лорды, два стола (СИ)"

Автор книги: Анна Лерн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 35 страниц)

Глава 94

Пока Адриан собирал свою армию для марш-броска на Сантор, Феликс лежал в кровати, изнывая от собственной беспомощности. Что он может сделать, кроме как метаться диким зверем в клетке своих мыслей? Стоило Демору только представить, что Антонию касаются грязные руки Вейла, как его накрывала волна кипящей ярости, которая могла расплавить стены, если бы имела физическую форму. Феликсу хотелось кричать, крушить все вокруг, бежать, ползти, хоть что-то делать, чтобы вырвать любимую женщину из этой западни!

В дверь постучали, и в комнату заглянул Томас. Он выглядел немного растерянно.

– Ваша светлость… э-э-э… к вам посетительница. Госпожа Доротея Пендлтон.

– Кто? – Феликс в изумлении поднял голову. Его мрачные мысли на мгновение рассеялись. – Доротея Пендлтон?

Дворецкий не успел ничего ответить, потому что, отодвинув его в сторону, в спальню стремительно вошла хозяйка антикварного магазинчика. На старушке было зелёное шерстяное платье в странных чёрных пятнах. В руках она держала плетёную корзину, из которой торчала голова здоровенного кота с чуть прищуренными наглыми глазищами.

– Да! Это я! Не ждали?

Тем временем кот выпрыгнул из своей «люльки» и, вальяжно потянувшись, направился прямиком к Феликсу. Через секунду дерзкое животное уже вскарабкалось ему на колени и начало громко мурчать. Бывший глава Тайной Канцелярии всё ещё пребывал в лёгком ступоре, когда гостья продолжила:

– До меня дошли новости, что Себастьян арестован. Я вернулась в город и узнала ещё много интересного, молодой человек! Вы, например, по всеобщей версии умерли! Девочки исчезли! А в моём доме, между прочим, рыскали ваши подчиненные во главе с леди Элиарой!

– Они уже не мои подчиненные! – раздражённо произнёс Феликс. От упоминания имени графини его передёрнуло. – Как, позвольте спросить, дворецкий вас впустил?

– Что значит: как? – фыркнула она. – Томас доверяет мне, как Себастьяну. Да-да, дорогой! В таком возрасте тоже пылают страсти! А наша с Демором разгорелась с новой силой! Старая гвардия знает толк в настоящих чувствах. Это вам не теперешние ахи-вздохи!

Феликс был в шоке. Отец крутит роман с этой эксцентричной особой? Доротея Пендлтон и Себастьян любовники?!

– А теперь рассказывай мне, что именно произошло? Всё в мельчайших подробностях, – старушка не давала ему опомниться. – После чего мы разнесём это змеиное кубло к чертям собачьим! Старые ведьмы, вроде меня, еще могут себя показать!

Её взгляд был полон такой решимости, что Феликс невольно улыбнулся. Эта женщина, казалось, была готова идти на штурм в одиночку.

– Я и подумать не могла, что ты, оказывается, не ледяная глыба... – склонив голову набок, Доротея смерила Феликса взглядом, полным насмешливого любопытства. – Белла рассказала мне любопытные вещи. Оказалось, ты помогаешь людям. Неужели это правда, Феликс Демор?

Феликс лишь закатил глаза, а потом начал рассказывать. Госпожа Пендлтон слушала его, не перебивая, лишь иногда возмущённо качая головой и цокая языком.

– Значит, Сантор... – задумчиво произнесла она и вдруг, наклонившись к своей корзине, извлекла оттуда большой пухлый конверт. – Вот. Это доказательства того, что респектабельный промышленник Вейл держит в неволе сотни людей. В его делишках замешаны многие высокопоставленные лорды, чьи имена ты найдёшь в этой папке. Те, кто прикрывал Вейла, а теперь его сына, получают свою долю от человеческих страданий. Целый синдикат мерзавцев!

Не веря своим глазам, Феликс уставился на конверт, а затем перевел взгляд на Доротею. Его брови взлетели вверх.

– Откуда у вас это?

Старушка победно усмехнулась, стукнув тростью по полу.

– В доме Вейла работает один человек… Жак Лейл. Я когда-то помогла ему выбраться из долговой ямы. После этого он с благодарностью поклялся мне в вечной верности. Жак оказался умным, очень наблюдательным и, что самое главное, очень осторожным... Он-то и собрал всё это для меня.

Феликс изумленно покачал головой. Это было просто невероятно!

– И что именно он собрал? Что это за документы? – спросил он, пытаясь осознать масштаб происходящего.

– Он смог сделать копии скрытых бухгалтерских книг Вейла. Не тех, что показывают налоговикам, а тех, где все доходы и расходы расписаны по-настоящему. Там есть записи о «поставках рабочей силы». А ещё, мой дорогой, здесь переписка Вейла с управляющими хлопковых полей. И самое главное, – Доротея многозначительно подняла палец, – список «игрушек», которые после якобы получения приданого оказались в рабстве.

Феликс взял папку дрожащими руками. В этих бумагах был не просто компромат, а настоящий ключ к уничтожению семейства Вейлов и его сообщников. Жак Лейл, обычный слуга, сумел собрать улики, которые могли бы пошатнуть основы всего Велуара.

– Томас! – крикнул Феликс, и дворецкий тут же материализовался в дверном проёме.

– Да, ваша светлость?

– Помоги мне одеться! – приказал Демор, сбрасывая одеяло.

Томас на мгновение замер, на его обычно невозмутимом лице появилась смесь удивления и беспокойства. – Но как же… вы ранены, ваша светлость! Вам предписан строгий постельный режим!

– Томас, сейчас мне не до твоей драгоценной заботы! Каждая

секунда дорога! – резко прервал его Феликс, морщась от резкой боли, пронзившей грудь при движении.

Видя, что пререкаться бесполезно, и зная нрав своего господина, дворецкий быстро кивнул и бросился к шкафу. Тем временем Доротея, внимательно наблюдавшая за этой сценой, прищурилась. В её глазах читалось если не одобрение, то, по крайней мере, понимание.

– Что вы хотите делать? – спросила она, когда Томас начал осторожно помогать Феликсу одеваться.

– Люди из Королевского Совета ещё в городе. Адриан сказал, что они сейчас проводят дознание с Блэквилем, проверяют все документы, касающиеся дел клуба «Золотая Луна». Я поеду к ним, – стиснув зубы, Феликс медленно выпрямился. Его лицо было бледным, но взгляд горел решимостью.

– Я тоже поеду! – тут же заявила госпожа Пендлтон. – У меня есть что сказать этим чинушам, которые ни черта не знают о происходящем в Велуаре! Подумать только, сидят там, попивают виски и рассуждают о благопристойности, пока под их носом такие дела творятся!

Через полчаса карета уже мчалась в сторону города. Демор прислонился к спинке сиденья, его лицо было бледным от боли. Доротея сидела напротив. Внезапно она подалась вперёд и похлопала Феликса по руке. Прикосновение старушки было лёгким, но каким-то удивительно успокаивающим, словно она передавала ему часть своей неиссякаемой жизненной энергии.

– Всё будет хорошо, сынок, – тихо сказала она, и в этом простом слове «сынок» было столько искреннего участия, что Феликс на мгновение забыл о боли. – Ты уж поверь старой Дори.

Он повернулся к ней и в полумраке увидел глаза старушки. Они блестели озорным, но в то же время невероятно добрым светом, отражая мудрость прожитых лет и непоколебимую веру в справедливость. Словно по волшебству, невидимая тяжесть, давившая на сердце, немного отступила. На душе почему-то стало тепло и спокойно, как в детстве, когда мать укрывала его одеялом, прогоняя ночные кошмары. Это мимолетное проявление искренности и нежности затронуло в Деморе какие-то давно забытые струны.

Вскоре экипаж остановился у величественного входа в «Королевский Лебедь», самую престижную гостиницу Велуара. Феликс медленно поднялся по широким каменным ступеням,

а Доротея, словно тень, бесшумно следовала за ним. Внутри царила тишина, нарушаемая лишь редким звоном хрусталя из дальнего зала. Воздух в холле гостиницы был насыщен ароматом дорогого табака и свежего полироля. Демор подошёл к стойке портье, за которой дремал пожилой мужчина с безупречно уложенными усами.

– Мне нужен лорд Эверс. Немедленно.

Вздрогнув от неожиданности, портье распахнул глаза.

– Прошу прощения, но лорд Эверс отдыхает. Он просил его не беспокоить до утра…

– Передайте ему, что его беспокоит лорд Феликс Демор, – жёстко прервал его Феликс. – И объясните, что у меня есть информация чрезвычайной важности. Если он откажется принять меня, вся ответственность за последствия ляжет на него.

– Сию минуту, ваша светлость! – портье поклонился и, выйдя из-за стойки, стремительно направился к лестнице, ведущей на верхние этажи.

Стоявшая чуть позади Феликса Доротея одобрительно хмыкнула. Даже в таком состоянии он оставался настоящим Демором.

Портье вернулся буквально через несколько минут. Он снова низко склонил голову. – Лорд Эверс ждёт вас. Номер сорок два, ваша светлость.

Феликс и Доротея поднялись по лестнице из тёмного, отполированного до блеска дуба и свернули в коридор, освещённый мягким светом газовых ламп, мерцающих в бронзовых светильниках.

Демор решительно постучал в дверь под номером сорок два, и она сразу же распахнулась. На пороге стоял лорд Эверс в тёмно-синем шёлковом халате. Чиновник выглядел не просто изумлённым, а скорее поражённым до глубины души. Его обычно строгое лицо было искажено смесью шока и недоверия.

– Неожиданно! Я получил известие о вашей безвременной кончине, Демор! Лорд Абернати лично видел ваше бездыханное тело! Входите же! Не стойте в дверях! Я жажду объяснений!

Глава 95

Феликс и Доротея вошли в номер и, закрыв дверь, лорд Эверс кивнул в сторону двух кожаных кресел, стоявших перед камином, в котором весело потрескивали поленья.

– Присаживайтесь. Хотите что-нибудь выпить?

Демор отрицательно покачал головой.

– Благодарю, лорд Эверс, но нет. Сейчас мне не до выпивки. Позвольте вам представить госпожу Доротею Пендлтон.

Зато Доротея причмокнула губами и стрельнула глазами в сторону графина с переливающимся в нём “нектаром”:

– А почему бы и нет? Мне виски. И покрепче, пожалуйста.

Улыбнувшись, лорд Эверс направился к бару и налил в стакан щедрую порцию янтарной жидкости, после чего протянул его Доротее.

Тем временем Феликс достал из сюртука аккуратно перетянутый бечёвкой пакет и протянул его чиновнику.

– Что это? – Эверс взял пакет и, распечатав, достал документы.

– Доказательства того, что некоторые аристократы не брезгуют использовать рабов, – процедил Демор.

– Что?! – недоверчиво протянул мужчина. – Этого не может быть!

Взгляд пробежал по первым страницам, и лорд Эверс медленно опустился на стул. С каждой строчкой его лицо вытягивалось всё больше. В конце концов, он шумно выдохнул и поднял глаза.

– Рабовладение? В наши дни?

– Эти доказательства собраны с большим риском, лорд Эверс. Половина лордов Велуара увязли в этом по уши! – нефритовые глаза Феликса зло сверкнули.

Отпив большой глоток виски, Доротея проворчала:

– Семья Вейлов сидит на золотой жиле, используя труд рабов на хлопковых полях. Остальные же продают им своих надоевших «игрушек». Что не менее страшный грех!

Глаза госпожи Пендлтон метали искры, когда она со стуком поставила на стол пустой стакан. Поднявшись и надвигаясь на лорда Эверса, возмущённая дама продолжила:

– Почему ваши сыщики, эти гордые блюстители закона, до сих пор не раскопали все жуткие тайны Велуара? Почему эта гниль распространяется прямо под вашим носом, пока Королевский Совет играет в свои никчемные игры?! Неужели так трудно отличить настоящее зло от пустой болтовни? Тогда вам давно пора оставить серьёзные дела и заняться поиском сбежавших болонок!

Сарказм так и сочился из уст старушки.

Лорд Эверс побледнел.

– Вы имеете полное право гневаться, госпожа Пендлтон. Но оскорблять Королевский Совет, который служит Короне и народу, я вам не позволю. Его Величество полагается на мудрость и честность каждого члена. И мы все делаем свою работу, пусть и не всегда так быстро, как хотелось бы. Я прекрасно понимаю серьезность документов, что вы мне принесли. И я заверяю вас, что это не останется без внимания. Рабство – это преступление против человеческого достоинства, которое Корона никогда не потерпит. Но прошу вас, дайте мне время изучить дело как следует. Я не могу принимать поспешных решений, когда речь идет о таких серьёзных обвинениях против одной из влиятельнейших семей королевства.

Феликс резко поднялся и застонал, схватившись за грудь. Но он быстро взял себя в руки.

– У нас нет времени, лорд Эверс! Пока вы тут рассуждаете о протоколах, кто знает, какие муки терпят на том проклятом острове невинные люди?! Бертран Вейл похитил женщину, которую я люблю! Сейчас она на острове Сантор! И я должен был бы сейчас сам действовать, но, увы, благодаря вам у меня больше нет этих рычагов влияния! Вы отстранили меня от должности, отрезав все пути для немедленной реакции! Каждая минута промедления – это чьи-то слезы, чьи-то страдания! Вы готовы взять на себя эту ответственность?!

– Лорд Демор, вы ведь понимаете: чтобы действовать, мне нужно получить разрешение Его Величества! – лорд Эверс тоже поднялся, и теперь мужчины стояли напротив друг друга. – Но…

– Всё ясно, – сквозь зубы ответил Феликс. – Что ж, тогда…

– Погодите, не торопитесь! – поспешно прервал его лорд чиновник, вскинув руку. – Я ещё не договорил. Да, разрешение короля необходимо. Но так как обстоятельства оказались куда более серьезными, я немедленно отправляюсь в Тайную Канцелярию. Пусть поднимают людей. Прикажу собрать отряд. Мы не станем медлить.

– Я еду с вами, – твёрдо произнес Феликс. – Но мне нужно принять мои порошки. Могу ли я попросить воды?

Лорд Эверс, видимо, только в этот момент осознал, что Феликс еле держится на ногах. Он быстро взял графин, налил воды в стакан и протянул его Демору.

– Что с вами? Вы ранены? Я так и не услышал историю о вашем удивительном воскрешении.

– Я расскажу вам всё в карете, – ответил бывший канцлер, запив лекарство. – Время не ждёт.

Ночной воздух был плотным и влажным. Густой молочный туман окутал улицы, превращая фонари в расплывчатые золотистые пятна. Лорд Эверс, Феликс и Доротея устроились в экипаже Деморов. Заскрипели рессоры, и он плавно тронулся с места. Когда сквозь пелену тумана проступили строгие очертания здания Тайной Канцелярии, у Феликса сжалось сердце. Здесь прошли годы его жизни, здесь он принимал решения, которые влияли на судьбы многих. Это была не просто работа, это был его мир, предназначение, смысл существования. Гордость, которую Феликс когда-то испытывал, ступая по этим коридорам, сменилась жгучим ощущением несправедливости. Он был отстранен от дела своей жизни, когда страна, как он понимал, нуждалась в нем больше всего.

Выйдя из кареты, лорд Эверс показал охране удостоверение.

– Немедленно пошлите за лордом Абернати, – приказал он. – И пусть поторопится! Скажите: дело государственной важности! А сейчас проведите нас внутрь!

Оказавшись в своём бывшем кабинете, Феликс презрительно скривился. На массивном дубовом столе, где когда-то царил строгий порядок, теперь красовалась до приторности вычурная чернильница из позолоченного чугуна, украшенная фигурками купидонов и какими-то бессмысленными завитками. Рядом стояли такие же часы. На стенах висели картины белокожих нимф в полупрозрачных одеяниях, а на полу лежал ковёр. «Как можно так опошлить место, где принимаются решения государственной важности?» – подумал Феликс, и его губы тронула язвительная усмешка.

– Это кабинет или будуар куртизанки? – произнесла с насмешкой Доротея, обводя взглядом нелепые предметы интерьера. – Интересно, лорд Абернати теперь подписывает важные бумаги, потягивая нектар из чаши, пока на него взирают эти прелестницы?

Лорд Эверс хохотнул.

– Полагаю, скоро здесь появятся клетки с певчими птичками и фонтанчик с шампанским. И, конечно же, статуя самого Абернати… Никогда бы не подумал, что он такой гедонист.

– Надеюсь, он скоро окажется в тюрьме, – процедил Феликс, усаживаясь в кресло для посетителей. – Где ему самое место.

Вскоре за дверью послышались быстрые шаги, и в кабинет стремительно вошёл новый глава Тайной Канцелярии. Он выглядел озадаченным. На его лице читалось удивление, смешанное с лёгким испугом.

– Лорд Эверс, я получил ваше послание и сразу же приехал! Что случилось? Почему такая срочность?

– Мне нужен отряд и корабль. Немедленно дайте распоряжение, – холодно произнёс чиновник. – И да, пригласите сюда охрану.

– Отис! – крикнул Абернати, не понимая, что происходит.

Почти сразу же в комнату вошёл высокий мужчина в тёмном мундире.

– Позови остальных, – приказал глава Тайной Канцелярии, нервно поглядывая на лорда Эверса.

Отис вышел, но вернулся очень быстро, приведя с собой ещё четверых охранников.

– Слушайте меня внимательно! Лорд Эверс нуждается в отряде. Соберите лучших людей и немедленно отправляйтесь с ним в доки. Вам нужно проследовать к кораблю, принадлежащему Тайной Канцелярии. Обеспечьте полную готовность к отплытию!

Абернати кивнул в сторону Эверса, словно передавая ему бразды правления.

– А сейчас я приказываю задержать лорда Виктора Абернати по подозрению в покушении на убийство высокопоставленного чиновника, – вдруг сказал лорд Эверс, поворачиваясь к охране.

Глава Тайной Канцелярии мгновенно побледнел.

– Какого чиновника? – хрипло поинтересовался Абернати. Его голос дрожал, а глаза лихорадочно бегали по комнате. – Я не понимаю, о чём вы говорите…

В этот момент с кресла, которое стояло спинкой к главе Тайной Канцелярии, поднялся Феликс.

– Обо мне, – ледяным тоном произнёс Феликс. Из темноты угла показалась Доротея.

Лицо Абернати исказилось от ужаса. Его глаза расширились, он сделал шаг назад, схватившись за сердце. Изо рта мужчины рта вырвался хрип.

Охранники среагировали мгновенно. Они крепко схватили своего начальника под руки, но глава Тайной Канцелярии и не думал сопротивляться.

– Отведите лорда Виктора Абернати в тюремную камеру. Он будет находиться под стражей до полного выяснения всех обстоятельств дела.

Охрана без лишних слов потащила ошеломленного Абернати к выходу. Его тело обмякло, а лицо выражало абсолютное отчаяние. Когда за ними закрылась дверь, из коридора послышался душераздирающий, полный безысходности вопль.

Доротея выглядела, как всегда, невозмутимой.

– Надо бы отправить с Абернати его прекрасные картины с нимфами. Пусть наслаждается искусством в камере. А чернильница с купидонами, думаю, ему особенно пригодится:

будет писать письма о том, как несправедлива к нему судьба, украшая их завитушками.

Феликс, несмотря на всю серьезность ситуации, не смог удержаться от улыбки.

– Возможно, тюремные крысы оценят такую изысканную коллекцию? Как вы думаете, госпожа Пендлтон?

Глава 96

остров Сантор

Усталость взяла своё, и я провалилась в тяжёлый сон, накрывшись куском парусины. Он был жёстким и пах морем, но всё же давал хоть какое-то чувство защищённости. Сквозь полудрёму мне чудились голоса, шелест волн и крики чаек. Я переворачивалась с боку на бок на твёрдом полу и снова проваливалась в зыбкое забытьё. Пробуждение было резким и неприятным. Влажный и пронизывающий холод забирался под импровизированное одеяло, и по коже пробегали мурашки. Я открыла глаза. Пещера всё ещё была погружена в полумрак, но в расщелине уже виднелось мутное белёсое пятно – наступило утро.

«Не развести ли огонь?» – мелькнула мысль, а вместе с ней и картинка пляшущего пламени, обещающего долгожданное тепло. Но что, если кто-нибудь увидит дым, поднимающийся над скалой? Нет, это слишком большой риск. Я поёжилась, пытаясь укутаться плотнее. Нужно было что-то придумать, решить, как быть дальше. Сидеть здесь, ожидая спасения, было всё равно, что ждать милости от судьбы. А если никто не придёт? Эта мысль пронзила моё сердце острым копьём страха. Вдруг Дерека поймали, он не добрался до Адриана, не успел рассказать, что меня увезли на Сантор?

– Нет, не может быть, чтобы Дерек попался. Он слишком опытен, – прошептала я. – Спасение уже в пути. Нужно успокоиться.

Время тянулось вязкой патокой, и каждый час в одиночестве казался вечностью. А потом меня озарила отчаянная и в то же время безумная идея: «А что, если пробраться на один из кораблей? Спрятаться среди бочек и мешков в самом дальнем трюме?». Это был шанс выбраться с острова, пусть и рискованный. Внезапно сквозь монотонный шум прибоя я уловила другой звук. Далёкий, отрывистый лай. Затаив дыхание, я прислушалась. Да, так и есть! Это собачий лай! Холодная волна ужаса обдала меня с головы до ног. Неужели меня ищут?

На ватных ногах я подошла к узкой расщелине, ведущей наружу. Но отсюда ничего не было видно, кроме серой пелены тумана и бесконечной водной глади. Я попятилась назад, в спасительный полумрак пещеры и снова стала вслушиваться. Минута, две, три... Лай затих. Облегчённо выдохнув, я потуже затянула пояс халата. Руки ещё подрагивали, но напряжение постепенно отпускало. Вчерашний ливень наверняка смыл все следы. Бояться нечего.

Подняв парусину, я попыталась накинуть её на плечи. И в этот момент внезапно поняла, что не одна. Меня охватило инстинктивное ощущение чужого присутствия. Я медленно повернула голову, и мой взгляд столкнулся с глубоко посаженными тёмными глазами. У самого входа в пещеру, словно гость из ночного кошмара, стоял огромный мускулистый доберман. Я почувствовала, как покрываюсь липким потом, глядя на его мощную грудь, налитые силой лапы и оскаленную пасть. Из неё вырвался злобный утробный рык хищника, почуявшего жертву.

Пес начал отрывисто, требовательно лаять, привлекая внимание. С его оскаленной пасти капала слюна, и это зрелище было отвратительным и пугающим. Доберман медленно приближался, готовясь к прыжку, его тело было напряжено, будто туго натянутая струна. Я видела, как дрожат его мускулы под короткой шерстью, как наливаются кровью глаза, полные дикой, неукротимой злобы. И понимала, что до нападения остались считаные секунды, и что в этом замкнутом пространстве пещеры практически нет шансов спастись. Холодный ужас сковал меня, я едва могла дышать, заворожённая смертоносной грацией животного. Мозг лихорадочно искал выход, но тело отказывалось подчиняться, скованное парализующим страхом. В тот самый миг, когда я уже мысленно попрощалась с жизнью, раздался хриплый мужской голос:

– Хватит, Цербер! Что ты там нашёл?!

В расщелине показалось знакомое лицо. Бородатый охранник, тот самый, что вчера вместе с экономкой обнаружил труп Бертрана, теперь смотрел прямо на меня. Его губы медленно расползлись в кривой усмешке, обнажая неровные пожелтевшие зубы.

– Вот ты где, дрянь... – голос мужчины был полон презрения и злорадства. Он сделал шаг вперед, и его огромная фигура почти полностью заслонила вход в пещеру, отрезая путь к отступлению. Цербер, успокоенный появлением хозяина, присел, но продолжал рычать, не сводя с меня глаз.

– Эй, Вайд! Иди сюда! Беглянка здесь! – крикнул бородатый, и почти сразу же в проёме появился еще один мужчина. Он был широкоплечий, с коротко стриженными волосами. На левой щеке парня виднелся длинный безобразный шрам, тянущийся от скулы к подбородку.

– Веди девку в деревню! – скомандовал бородатый, не сводя с меня насмешливых глаз.

– Как скажешь, Донни… – лениво ответил Вайд и сжал мою руку с такой силой, что я вскрикнула от боли. Он вывел меня из пещеры и потащил по крутой извилистой тропке, ведущей наверх, к вершине скалы. Когда мы, наконец, добрались до ровной площадки на вершине утёса, я увидела несколько человек с собаками. Громкий дикий лай разорвал тишину. Доберманы метались, натягивая поводки, из уголков их пастей стекала пена. Глаза псов горели звериной яростью, будто они предвкушали охоту. Я чувствовала, как последние силы покидают меня. Ноги были сбиты в кровь, каждый шаг давался с неимоверным трудом. Я потеряла свою обувь ещё на тропинке, и теперь острые камни безжалостно резали кожу.

К тому моменту, как мы достигли деревни, я уже едва держалась на ногах. Голова кружилась, перед глазами плыло. Тело отказывалось подчиняться, но я продолжала идти.

– Стой! – Вайд резко дёрнул меня. – Пришли!

Я подняла глаза, и моё сердце сжалось. В центре небольшого грязного пятачка, окружённого покосившимися хижинами, возвышалась виселица. Рядом с ней, сбившись в жалкую дрожащую кучку, стояла толпа рабов. Их безмолвный ужас был

заразителен, и я почувствовала, как по мне пробегает новая волна ледяного страха. Но самое страшное случилось потом. Справа от меня послышался пронзительный детский крик, полный отчаяния и боли. Я резко обернулась и увидела Тимми. Мальчика тащил за

собой один из охранников, грубо волоча по земле. Тимми вырывался, пытался кусаться, его маленькие ручки молотили по воздуху, но против могучего мужчины ребёнок был бессилен. Сыпля проклятиями, он связал Тимми руки за спиной и швырнул на деревянный помост.

Я окаменела. Мой разум отказывался верить в происходящее. В этот момент позади меня раздался голос бородатого Донни:

– Каждый должен отвечать за свои поступки, девка. Ты за убийство. А этот маленький ублюдок за то, что помог тебе сбежать.

– Вы не можете так поступить с ребёнком! – хрипло выдохнула я, пытаясь освободиться от рук Вайда. – Отпустите его!

– Начинаем! – весело крикнул бородатый Донни, обращаясь к своим подельникам. От его смеха по моей спине пробежали мурашки. – Пора покончить с этим!

Вайд потащил меня в сторону помоста. Я почувствовала прилив дикой, отчаянной силы. Нет, так просто я не сдамся! У меня получилось вырвать из жёсткого захвата руку и, собрав всю злость и отчаяние, я ударила Вайда кулаком. Послышался хруст и, взревев от боли, охранник выплюнул зуб. Его лицо исказила гримаса ненависти. Я рванулась в сторону, пытаясь проскользнуть мимо. Но свобода была лишь иллюзией. Меня схватили за волосы и грубо дёрнули назад.

– Сейчас ты ответишь за всё, тварь…

И тут... раздались выстрелы. Сначала один, затем ещё и ещё.

– Стоять! – властный голос эхом прокатился над замершей толпой, заглушая все остальные звуки. – Немедленно прекратить!

Не может быть! Не может быть! Слёзы облегчения сами собой хлынули из глаз. Звонкий сочный звук удара заставил меня вздрогнуть. Пальцы, сжимающие мои волосы, разжались, и Вайд с громким стоном рухнул на землю рядом со мной. Я медленно подняла голову, всё ещё стоя на коленях. Феликс!

Демор был бледным от испытываемой боли, но его глаза горели ярким неистовым огнём. В них было столько отчаянной любви, что у меня перехватило дыхание. Феликс протянул руку, и в этот момент я окончательно поняла, что это реальность, а не мираж. Из-за того, что ужасно дрожали ноги, мне с трудом удалось подняться. Мой спаситель прижал меня к себе, и я ощутила его прикосновение даже через плотную ткань халата.

– Мa folle… – прошептал Феликс, прикоснувшись губами к моему виску, и я замерла. Мне знакомо это выражение! Я слышала его от спасшего меня в таверне незнакомца! Так это был Демор?!

Мысли прервал радостный крик:

– Тоня-я-я-я! Тонечка-а-а-а!

Приподняв подол платья, к нам на всех парах неслась Бронька. По её раскрасневшимся щекам струились слёзы. А вокруг происходило самое настоящее чудо! Люди Адриана вместе с офицерами Тайной Канцелярии связывали охрану острова Сантор. Никто даже не думал сопротивляться, понимая, что это бесполезно. Глядя, как арестовывают их мучителей, рабы начинали понимать, что пришло освобождение. Кто-то беззвучно плакал, закрыв лицо руками. Кто-то не сдерживал громких рыданий, кто-то опускался на колени, вознося молитвы. Тимми сидел со всё ещё связанными руками на краю помоста и, счастливо улыбаясь, болтал ногами…