Текст книги "Игрушка с изъяном. Суши, лорды, два стола (СИ)"

Автор книги: Анна Лерн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 35 страниц)

Глава 19

Но, несмотря на то, что почти за неделю нашего пребывания в трактире мы принесли существенную выгоду, Марта выглядела недовольной. Она никак не могла принять тот факт, что хорошие деньги платят только за достойные услуги.

– Может, сделаем порции меньше? – задумчиво произнесла она, поглядывая на тарелки, стоящие горкой на столе.

– Куда ещё меньше?! – возмутилась я. – Так от вас все оставшиеся клиенты разбегутся!

– Да что же вы мне предлагаете?! – гневно воскликнула Марта, окидывая нас с Броней сердитым взглядом. – Может, ещё в жаркое жирного гуся положить?! Или полбочонка масла в кашу добавить?! Никаких сбережений не хватит! Нет! Всё! Хватит экспериментов! Мой отец так содержал трактир, и я так буду! Вы меня по миру пустите!

Уговаривать её было бесполезно.

– Пускай делает что хочет, – шепнула я подруге. – Посмотрим, чем всё это закончится.

Следующая неделя в «Сытом гусе» напоминала медленное погружение корабля на дно. Марта, верная своим принципам экономии, вернула в меню знаменитую баланду – суп настолько жидкий, что в нём можно было разглядеть дно плошки.

– Опять водичка с морковью, – вздохнул старый торговец, заглянувший на огонёк. Он с тоской посмотрел на полупустую миску и отодвинул её. – А ведь на прошлой неделе тут такая вкуснятина была...

Услышав его слова, Марта разразилась проклятиями. Но это были лишь цветочки. О частой стирке вообще не могло быть и речи. Хозяйка трактира заявила, что кухонные полотенца и не должны быть чистыми. Это лишняя трата денег, так как они моментально становятся грязными. О скатертях даже речи не шло. Ими никто столы не застилал. Марта металась по кухне, как разъяренная фурия, причитая о неблагодарных клиентах и тяжёлых временах. Но чем меньше становилась выручка, тем сильнее она урезала расходы. Превращая всё в какой-то замкнутый круг. Как бы нам ни хотелось это признавать, но оставаться в «Сытом гусе» не имело смысла. Последняя капля упала в чашу нашего терпения ранним утром, когда мы с Броней подметали двор. Марта подозвала нас к себе и заявила:

– С этого дня я стану запирать вас на ночь в комнате.

– Чего? – Броня приставила метлу к стене. – Это ещё зачем?

– Как это зачем? – хозяйка трактира недовольно поджала губы. – Вы – девицы при теле… Поесть горазды… Кто знает, что вам в голову взбредёт? Объедать меня надумаете по ночам.

Я заметила, как Броня снова берётся за метлу. Но вряд ли подруга собралась вернуться к работе. Похоже, сейчас кто-то огребёт по полной.

– Не стоит, – тихо шепнула я, легонько касаясь руки Брони. – Потом.

После своего объявления Марта ушла, и подруга зло отшвырнула свой рабочий инструмент.

– Всё. Достала. Сил моих больше нет.

– Мы не можем прямо сейчас оказаться на улице. А Марта вышвырнет нас отсюда сразу же. Потерпи немного. У меня есть идея, – я подмигнула подруге.

– Какая? – она всё ещё злилась.

– Нам нужно найти жильё. Деньги на первое время имеются, – тихо сказала я. – Да, мы с тобой хотели где-то осесть, подкопить. Но ты видишь, что это тухлое место? Здесь нет перспектив. Это закончится тем, что мы прибьём Марту и окажемся в местной тюрьме.

– Как мы будем искать жильё? – Броня успокаивалась, и в её глазах появилось осмысление.

– Завтра утром я пойду на рынок. А ты создавай вид кипучей деятельности. Возможно, там, среди людей, мне удастся что-то найти, – я протянула ей метлу. – Просто немного потерпи.

Этим же вечером я нашла большой кусок упаковочной бумаги и написала на нём своё объявление.

«ВНИМАНИЕ! Две девушки, не обремененные лишним имуществом, ищут угол! Чистоту, порядок, оплату и помощь по хозяйств у гарантируем! Есть приятный бонус: можем защитить от воров . ».

На следующее утро, приведя свою одежду в порядок, я отправилась на рынок. Мне было немного неловко, но сдаваться было не в моих правилах. Поэтому табличку я держала крепко, чувствуя себя одновременно Жанной д'Арк, идущей в бой, и городским сумасшедшим с плакатом о конце света.

Час сменялся часом. Я уже обошла большую часть рынка, останавливаясь у прилавков с продуктами, где народу было больше, или у мест, где собирались рабочие, надеясь, что кто-то из них может знать о свободном жилье. Но никто не подходил, не спрашивал. Рука, державшая дощечку, начала ныть, ноги гудели от усталости, а в животе предательски урчало от голода. Надежда, ярко горевшая утром, теперь мерцала слабым огоньком. Я прислонилась к стене одного из зданий на краю площади и опустила табличку, чтобы передохнуть. Глаза скользили по толпе уже без особого энтузиазма.

– Жильё, значит, ищешь?

Я даже вздрогнула, услышав совсем рядом голос, похожий на звуки старой мясорубки. Он был настолько скрипучим, что мне сразу захотелось смазать горло говорящего солидолом. Медленно обернувшись, я чуть не приоткрыла рот от увиденного. Передо мной стояла махонькая старушка. Она едва доходила мне до плеча и поэтому почти вывернула шею, глядя на меня глазками-пуговками. Причём один из них смотрел прямо мне в переносицу, а второй куда-то за плечо. На голове незнакомки была шляпа явно не по размеру, украшенная настолько огромным и пышным пером, что оно, казалось, живёт своей жизнью и легонько покачивается от малейшего движения воздуха. Мой взгляд переместился на корзинку, которую старушка держала в руках, и я не смогла сдержать улыбки. Оттуда выглядывала самая толстая, самая наглая кошачья морда, какую только можно себе представить. Кот был явно не в восторге от поездки, его щеки расплывались по бокам, а глаза-щелочки выражали вселенскую скуку и презрение. Старушка склонила голову набок, отчего перо на шляпе угрожающе качнулось в мою сторону. А потом гаркнула:

– Глухая?!

Матерь Божья… Я не знала, смеяться мне или уйти по добру по здорову.

– Вы чего хотели, госпожа? – вежливо поинтересовалась я, продолжая рассматривать незнакомку. Её платье и короткая накидка на плечах были чистыми и отпаренными. Вообще женщина выглядела очень опрятно. Она ткнула жилистым пальцем в мою табличку:

– Говорю, жильё ищешь?

– Мы ищем с подругой, – поправила я её.

– Так… так… «Не обременённые лишним имуществом.» значит… Ага, хорошо… Не люблю хлам… – продолжала изучать моё объявление странная старушка. – Защитим от воров… Нет. Так не пойдёт. Замени «воров» на «хозяина рыбной лавки», и я возьму вас к себе!

– Что это значит? – я улыбнулась ещё шире.

– Сэр Реджинальд уж очень любит воровать селёдку в лавке по-соседству. Торговец грозится пустить его на колбасу! Кот в корзине возмущённо булькнул, перекатываясь на другой бок. И старушка вдруг хрипло рассмеялась.

– Шучу я. Шучу. Деньги есть комнату оплачивать?

– Есть! – я закивала, отчаянно надеясь, что это и есть то самое спасение из дыры Марты.

– Ну, тогда пошли, покажу свои хоромы, – старушка ещё раз окинула меня внимательным взглядом. – Справная какая… Наверное, готовить умеешь хорошо?

– Никто не жаловался, – ответила я, следуя за старушкой.

– Меня зовут госпожа Доротея Пенделтон. А тебя? – она посмотрела на меня через плечо.

– Антония, – не знаю почему, но чувствовала, что эта необычная особа – хороший человек.

Мы свернули с главной площади на более узкую тихую улочку. Шум и сутолока рынка постепенно остались позади. Тяжёлые запахи рыбы стали рассеиваться, сменяясь более резким запахом угольного дыма и слабым сладковатым ароматом из близлежащей пекарни. Здания здесь были выше, более однообразные, с кирпичными фасадами. Прохожие двигались чуть более размеренно, не так торопливо, как рыночная толпа. Вскоре мы с госпожой Доротеей подошли к небольшому магазинчику, витрина которого была заполнена хаотичным нагромождением предметов. Здесь виднелись и серебряные подносы, и стопки книг в кожаных переплетах. А ещё напольные часы с огромным маятником и фарфоровые статуэтки. Над дверью висела вывеска с красивой надписью «Антикварная лавка Пендлтон».

Глава 20

– Проходи, Антония, – пригласила меня госпожа Доротея, повернув в замке ключ. – Это мой магазин. Здесь я и живу.

Когда я переступила порог лавки, над дверью мелодично звякнул колокольчик. Мои глаза восхищённо расширились. Какое волшебное место!

В воздухе витал особый аромат – смесь полироли для дерева, старых кожаных переплетов и легкого запаха лаванды. Небольшие пучки я заметила в складках тяжёлых портьер и в вазочках на пузатом комоде. Сквозь затянутые тонкими кружевными занавесками окна, просачивался приглушённый свет, играя в гранях хрустальных бокалов. Они словно солдаты выстроились ровными рядами в дубовом серванте. Медные канделябры, начищенные до блеска, отражали тонкие солнечные лучики, бросая тёплые блики на стены, оклеенные тёмно-зелёными обоями. В глубине комнаты виднелся массивный камин с замысловатой чугунной решеткой. На его мраморной полке выстроились изящные фарфоровые статуэтки пастушек и кавалеров в напудренных париках. Рядом тикали не менее десятка часов разных размеров – от крошечных каминных до внушительного напольного хронометра с латунным циферблатом. Вдоль стены тянулись деревянные стеллажи, уставленные книгами в кожаных переплетах. Между ними находились стеклянные витрины с самыми необычными коллекциями: веера из слоновой кости, миниатюрные портреты в эмалевых рамках, старинные компасы и подзорные трубы. В углу устроился секретёр с откидной крышкой, усыпанный множеством ящичков. На его поверхности стоял массивный серебряный чернильный прибор с павлиньим пером. С потолка свисала изящная люстра с хрустальными подвесками. А в самом дальнем углу виднелась винтовая лестница из черненого металла, ведущая на второй этаж.

– Чего здесь только нет! – восхищённо воскликнула я, рассматривая старинные вещи. – Пещера Аладдина!

– Антония, эта лавка – она как живое существо, – старушка провела морщинистой рукой по полированной поверхности секретёра. – Мой отец открыл её ещё до моего рождения. Я выросла среди таких вещей… Каждая из них хранит свою историю. Вот, например, этот ларец для важных бумаг из палисандра. Он принадлежал самой королеве Матильде. С ним произошла забавная история. Её Величество обожала пирожные и вместо документов держала в ларце свои любимые засахаренные фиалки. И вот однажды во время важного приема иностранных послов ларец случайно упал прямо посреди торжественной речи о военном союзе. Вместо секретных бумаг на пол посыпались фиалки! Но королева, не растерялась! Она объявила это новой традицией дипломатии – осыпать гостей цветами в знак особого расположения. С тех пор несколько лет подряд монархи соседних стран держали в своих кабинетах коробки с засахаренными цветами, считая это верхом политического этикета. Госпожа Доротея тихо рассмеялась:

– А потом ларец попал к моему отцу. Вместе с последней засохшей фиалкой на самом дне… Я не продам его ни за какие деньги.

Как же мне всё здесь нравилось! Даже эта наивная история о засахарённых фиалках! Броня точно будет в восторге!

– Мои комнаты, находятся наверху, – продолжала тем временем госпожа Доротея. – Я делю их с сэром Реджинальдом. А вот эта дверь ведёт в пристройку, которая сдаётся.

Хозяйка лавки раздвинула портьеры, демонстрируя мне проход. Пройдя через узкий коридорчик, мы оказались в уютной кухне. В углу буфет с посудой, на аккуратной плите поблёскивает боками начищенный медный чайник, у окна небольшой стол. Господи, это что сон? Мне казалось, что стоит закрыть глаза и постоять вот так минуту – всё исчезнет. Две спальни, примыкающие к кухне, тоже оказались светлыми и чистыми. В каждой из них имелись узкая кровать, комод, платяной шкаф и тумбочка.

– Здесь есть отдельный вход с улицы, – добавила госпожа Доротея, кивнув на закрытую дверь, рядом с очагом. – Нравится?

– Вы даже не представляете насколько! – воскликнула я, поворачиваясь к старушке. – Сколько вы хотите за комнаты?

Названная госпожой Доротей сумма была приличной, но мы с Броней вполне могли себе позволить эту квартирку. Тем более сидеть, сложа руки никто из нас не собирался. Я сразу же дала хозяйке задаток и помчалась обратно в трактир, чтобы обрадовать подругу. Мне не хотелось оставаться в этом ужасном месте ни минуты!

Когда я вернулась в трактир, там разворачивалась настоящая драма. Броня, с пылающими щеками, стояла посреди кухни, скрестив руки на груди, а напротив неё возвышалась грузная фигура хозяйки трактира. Уперев руки в бока, Марта буравила подругу недобрым взглядом.

– Мыться они удумали каждый день! Это ж, сколько мыла на такие-то размеры нужно?! Верни немедленно кусок! Или…

Марта замахнулась на Броню половником, но та, с ловкостью, увернулась и схватила с подноса пустой медный кувшин.

– Ах ты дрянь! – взревела хозяйка, неуклюже бросаясь вперёд.

Броня, как заправский фехтовальщик, отразила атаку половника кувшином. Звон металла эхом разнёсся по залу. Постояльцы, забыв о еде, столпились за моей спиной, пытаясь заглянуть на кухню.

– Получай, зараза! – Броня вдруг сняла с ноги башмак и принялась охаживать Марту почём ни попадя. – Сейчас будет тебе и мыло, и шампунь и скраб с абрикосовыми косточками!

Хозяйка попятилась, шаря рукой по столу и я заметила как она нащупала скалку. Ну, уж нет! Я тут же подставила ей подножку, и, взмахнув руками, Марта приземлилась прямо в бочку с квашеной капустой.

– Помогите! – вопила она, размахивая толстыми ногами в воздухе. – Убивают! Ой, мамочки!

– Собирай вещи, – я повернулась к Броне. – Мы уходим отсюда.

– Было бы что собирать! – подруга растолкала любопытных и бросилась наверх. Вскоре она уже стояла в зале трактира с нашим немногочисленным скарбом.

– Кому вы нужны?! Приживалки! – надрывно кричала из кухни Марта. – Не наши вы! И нет вам места здесь! Под мостом сдохнете!

– Прощай, жадная Марта! – весело крикнула Броня. – Надеюсь, капустный рассол пойдет тебе на пользу! И уж лучше сдохнуть под мостом, чем от грязи в твоём клоповнике!

Под дружный хохот и одобрительные возгласы немногочисленных посетителей мы гордо прошествовали к выходу. Кто-то из матросов даже присвистнул нам вслед.

– Ну и куда теперь? – спросила Броня, когда мы оказались на улице.

– Сейчас увидишь! – я была в предвкушении её реакции. – Обещаю, тебе понравится!

Когда мы вошли в антикварную лавку, Броня застыла на пороге с открытым ртом. Её глаза изумлённо скользили по стеллажам с книгами, витринам с диковинками, потом задержались на роскошной люстре.

– Вот это сокровищница...

Со второго этажа спустилась госпожа Доротея, а за ней вальяжно шёл сэр Реджинальд. Старушка внимательно осмотрела Броню, кося при этом куда-то в сторону, и просияла:

– Боже мой, какое счастье! С такими квартирантками нам теперь нечего бояться в нашем квартале! Да, сэр Реджинальд?

Глава 21

Первые несколько дней в доме госпожи Доротеи ощущались мною как настоящее чудо. Уютные чистые комнаты, в которых пахло старым деревом, лавандой и чем-то неуловимо домашним, чего так остро не хватало в последнее время. После душных мрачных комнат трактира «Сытый гусь» здесь было невероятно тихо и спокойно: только мерное тиканье часов в антикварной лавке и мурчание сэра Реджинальда. Он убедился, что мы не угрожаем его барской жизни, и счёл возможным иногда делать нам одолжение, приходя и требуя порцию поглаживаний.

Мне очень хотелось отблагодарить госпожу Доротею, и я решила приготовить ужин. Броня тут же поддержала мою идею:

– Что-нибудь японское, да? Старушка точно будет в восторге!

– Это у меня получается лучше всего, – усмехнулась я. – Поэтому завтра утром пойдём в магазинчик господина Акиры.

– Нам нужно искать работу. И тянуть с этим не стоит, – вздохнула подруга, задёргивая шторы. – Мне придётся изучить все предложения. Для начала расспрошу нашу хозяйку о жизни в городе. Может, она знает, кому требуются работники. Куплю местные газеты. В них всегда печатают объявления о вакансиях. Ну и, конечно, придётся обойти ближайшие улицы, посмотреть на вывески лавок, мастерских и контор.

– Да, но ты не должна забывать, что мы не имеем права на некоторые вакансии, – напомнила я и полезла в свои вещи. Где-то среди них находилось постановление, выданное нам лордом Демором. – Должности, связанные с обучением детей, работой с документами или секретарскими обязанностями, для нас табу.

Развернув найденную бумагу, я прочла вслух:

– Прислуга, помощница в лавке или магазине, прачка, швея… В общем, всё понятно. И да… здесь написано, что как только мы найдём работу, нам нужно оповестить об этом департамент.

– Здесь вообще реально открыть своё дело? – проворчала Броня, укладываясь в кровать. – Или так и будем до конца жизни кому-то панталоны стирать?

На этот вопрос ответить я не могла. Для начала требовалось изучить местные законы.

Рано утром мы с подругой отправились на рынок. На некоторых лавках висели объявления о работе, но в основном хозяева искали грузчиков и чистильщиков рыбы.

Господин Акира обрадовался, увидев меня.

– О-о-о, вы снова решили заглянуть ко мне? – воскликнул он, выходя из-за прилавка. – И что вам понадобилось на этот раз, мисс?

– Соевый соус, саке, имбирь, рисовый уксус, крахмал и мисо паста, – перечислила я, рассматривая товар. – Надеюсь, всё это имеется в наличии?

– Конечно! – господин Акира с любопытством взглянул на меня. – Мне очень хотелось бы узнать, что вы будете готовить, мисс…

– Антония, – представилась я, улыбаясь. – А приготовить я хочу курицу караагэ.

– Курицу караагэ? – ещё больше удивился хозяин лавки. – Я в первый раз слышу о таком блюде.

Ну, это как раз было и не удивительно. Ведь изначально под термином «караагэ» понималось кушанье, пришедшее из Китая. Обжаренные во фритюре овощи и кусочки тофу. Слово «караагэ» можно перевести как «обжаренное на китайский манер». А само блюдо в Японии появилось в начале двадцатого века.

– Если вы позволите, я угощу вас, – мне нравился этот спокойный мужчина с умными добрыми глазами.

– Не откажусь! – сразу согласился господин Акира, складывая заказанный товар в мою корзину. – Вы первый человек на моём веку, который знает кухню Аматерасу. Но даже для меня курица караагэ – это нечто новое.

Сделав остальные покупки, мы приобрели у разносчика газету и вернулись домой.

Антикварная лавка уже была открыта, и в ней две дамы в атласных шляпках выбирали статуэтки пухленьких ангелочков, с луком и стрелами.

– Пригласим на ужин нашу хозяйку чуть позже, – шепнула я, но тут до наших ушей донесся голос одной из покупательниц:

– Прелестные вещицы… Но цена кажется немного высокой, не так ли? За такие маленькие фигурки…

– Да, ты права, – поддержала женщину её спутница. – Разве может столько стоить кусочек фарфора?

– Держи, – Броня сунула мне корзину. – Сейчас я с ними поговорю. – Добрый день, дамы! – энергично поздоровалась она, приближаясь к дамам. – Вы присматриваетесь к этим чудесным ангелам? У вас отличный вкус!

– Да, они очень милые, – ответила одна из них. – Но их стоимость довольно значительна.

– Понимаю ваши колебания! – кивнула подруга. – Конечно, на первый взгляд цена может показаться ощутимой. Но давайте посмотрим на это по-другому.

Она взяла одну из фигурок, и её голос стал вкрадчивым:

– Посмотрите на качество работы. Как тонко вылеплены эти крошечные пальчики, крылья? Это не массовое производство, а ручная работа мастера, которого, возможно, уже нет в живых. С каждым годом такие вещи только растут в цене. Это не трата денег, это, по сути, инвестиция. Антиквариат можно выгодно продать.

Я устроилась в тёмном углу, чтобы не пропустить представления. Дамы явно заинтересовались словами Брони.

– Кроме того, – теперь её голос звучал еще более убедительно. – Такие вещи редко попадаются. Найти комплект в таком отличном состоянии – большая удача. Кто знает, когда в следующий раз появится что-то подобное у госпожи Доротеи... Возможно, это ваш единственный шанс. И да, я слышала, что такие антикварные ангелы очень не любят одиночества. Им обязательно нужна компания! Поэтому и продаются парами, а то и тройками!

Я увидела, как дамы переглянулись. Было ясно, что аргументы Брони попали точно в цель. Мой взгляд переместился на госпожу Доротею, которая стояла за прилавком. На лице женщины играла еле заметная довольная улыбка. Глаза старушки смотрели в разные стороны. Но я была уверена, что она не упустила из речи Брони ни единого слова.

Из лавки дамы вышли с покупками. И когда колокольчик звякнул над закрывающейся дверью, хозяйка лавки громко хмыкнула:

– А ты девка не промах! Можешь заставить людей расстаться с деньгами! Мои ангелочки так быстро упорхнули!

– Обращайтесь, если что, – с улыбкой произнесла Броня, а я добавила:

– Приходите сегодня к нам на ужин, госпожа Доротея. Вместе с сэром Реджинальдом.

– Непременно приду! – старушка пересчитала монеты, лежащие на прилавке, и сунула их в кошель. – В восемь!

Ближе к вечеру я занялась ужином. Сначала убрала с куриных бёдер кожу, вынула косточки и хрящики. А потом замариновала. Для этого мне понадобилось смешать соевый соус, саке, сахар, чеснок и имбирь. Примерно через час я приступила к обжарке, обмакивая каждый кусочек в крахмал, смешанный с мукой. Подавать курицу я решила с омлетом и салатом из капусты, заправленным японским майонезом. В его состав входили только яичные желтки, а ещё мисо паста, горчица, растительное масло, лимонный сок, рисовый уксус, чёрный перец и соль.

Удивлению госпожи Доротеи не было предела. Когда я поставила перед ней тарелку с золотистой хрустящей курицей и пышным омлетом, правый глаз старушки резко сфокусировался на еде.

– Мать честная… Ты это всё сама?.. – она наклонилась ближе, принюхиваясь. – М-м-м…

Хозяйка осторожно взяла вилку и, наколов кусочек курицы, откусила.

– Это просто чертовски вкусно! Чувствую себя сейчас, как будто мне лет на сорок меньше, и я лежу в постели со своим любимым Оливером! Он вытворял такое… Стыдно вспомнить! Наслаждение!

Старушка взяла рюмку с саке и одним махом опрокинула в себя.

– Как же хорошо!

Это был очень уютный вечер. Мы разговаривали обо всём на свете. И когда Броня поинтересовалась о работе, госпожа Доротея задумалась.

– Я, конечно, подумаю, кому здесь требуются работницы… Но вряд ли вы можете рассчитывать на хорошее жалованье.

– На первое время мы согласны на любые деньги, – сказала я. – Иначе нам придётся туго.

– Хорошо. Я помогу, чем смогу, – пообещала старушка и улыбнулась, заметив, что Броня рассматривает вышивку на скатерти. – Нравится?

– Очень. Я только сейчас обратила внимание, какое отличное качество. Такой плотный и мягкий хлопок… – подруга поправила уголок.

– Это наша местная гордость. Хлопок выращивают на острове, что неподалеку. Он имеет особое качество из-за почвы и солнца. Раньше из него ещё и тонкое кружево делали, но теперь это редкость, – ответила госпожа Доротея. – В каждом доме есть вещи из нашего хлопка.