Текст книги "Игрушка с изъяном. Суши, лорды, два стола (СИ)"

Автор книги: Анна Лерн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 35 страниц)

Глава 91

Вся в слезах, Броня стояла перед братьями Демор и никак не могла успокоиться. Феликс был похож на мраморную статую. Его руки сжимали одеяло так, что побелели костяшки пальцев.

– Кто это сделал? – хриплым, полным ненависти голосом спросил он. И, захлебываясь слезами, Броня выдохнула:

– Я не знаю!

Адриан, стоящий рядом, выглядел не менее потрясённым. Лицо Малыша было напряжено, взгляд потемнел, но он, кажется, пытался сохранить хоть какое-то внешнее спокойствие.

– Какого чёрта вы вообще пошли в «Золотую луну»?! – он шагнул к Броне и навис над ней. – Ты хоть понимаешь, куда вы сунулись? Думали, вас никто не тронет? Что вы особенные?! Феликс резко рванулся с кровати и стиснул зубы, испытывая жуткую боль. Но тут же, покачнувшись, схватился за спинку стоящего рядом кресла.

– Я должен найти её.

– Куда ты в таком состоянии?! Вернись в кровать! – прихрамывая, Адриан бросился к брату, но тот, сверкнув глазами, резко оборвал его:

– Ты не имеешь права указывать мне!

В этот напряжённый момент дверь приоткрылась, и в проёме показалось обеспокоенное лицо дворецкого. Его взгляд скользнул от взбешённого Феликса к Адриану.

– К вам… э-э-э... господин Дерек.

Дворецкий поспешно отошёл в сторону, пропуская вошедшего. Широкоплечий мужчина с густой тёмной бородой, скрывающей половину его лица, чувствовал себя неловко, теребя в руках шляпу. Он взглянул на Феликса и поклонился.

– Добрый вечер, ваша светлость, – потом Дерек перевёл взгляд на Адриана. – Малыш, Антонию отправили на остров Сантор.

Лицо Феликса, и без того бледное, стало ещё белее.

– Рассказывай.

После того как он закончил, Адриан повернулся к дворецкому, всё ещё стоящему у двери и распорядился:

– Томас, отведи Дерека на кухню. Пусть ему нальют виски. Самого крепкого, что есть в доме.

Дворецкий поспешно кивнул и жестом пригласил мужчину следовать за ним.

– Я собираю людей. Мы немедленно отправляемся на Сантор, – младший Демор направился к двери. – С этим нужно заканчивать.

* * *

Под накрапывающим холодным дождём леди Элиара нетерпеливо расхаживала у входа в магазинчик госпожи Пендлтон. Её взгляд был прикован к двери, которую пытался открыть один из двух сопровождавших её мужчин. Это были низшие чины Тайной Канцелярии: те, кто обычно выполнял самую грязную и неприметную работу, следя за порядком по указанию сверху.

– Открывай быстрее! Я уверена, что мы найдём много интересного! – глаза графини скользнули по тёмной улице. – Интересно, где же спряталась вторая потаскуха?

Мужчина, копавшийся в замке, выпрямился.

– Готово, леди Штернберг.

Элиара толкнула дверь, и та со скрипом распахнулась. Внутри царил полумрак, лишь тонкий луч света от уличного фонаря пробивался сквозь окно.

– Обыщите здесь всё! – приказала Элиара, и служащий с острой бородкой посмотрел на неё через плечо:

– А что мы ищем, леди Штернберг?

Женщина раздражённо фыркнула.

– Всё, что угодно! Письма, документы на ресторан... – недовольно ответила она, махнув рукой в сторону заставленных антиквариатом полок. – И не особо переживайте, если разобьёте что-то из этого мусора!

– А не много ли ты на себя берёшь?

Услышав насмешливый голос, леди Штернберг вздрогнула и уронила свой изящный ридикюль. Мужчины из Канцелярии тоже замерли, вглядываясь в полумрак.

Чиркнула спичка, после чего вспыхнул огонёк свечи, освещая небольшой пятачок пространства. За ней загорелась ещё одна свеча и ещё, отбрасывая причудливые тени на шкафы, заставленные старыми вещами. В старом протёртом кресле сидела старуха, внимательно наблюдая за незваными гостями. На коленях у неё стояла большая плетёная корзина, в которой возлежал сэр Рэджинальд. Он невозмутимо наблюдал за происходящим. Его жёлтые глаза светились недобрым светом, следя за каждым движением Элиары и её людей.

Оправившись от первого испуга, графиня нахмурила брови, но затем её губы изогнулись в кривой усмешке.

– Госпожа Пендлтон… Косая Дори… – протянула она. В её голосе звучали издевательские нотки. – Я вас совсем не узнала. Вы постарели, милочка.

Доротея лишь презрительно фыркнула, не обращая внимания на оскорбление.

– А ты как была, так и осталась наглой и надменной шлюхой, – проворчала она. – Какого чёрта тебе здесь нужно? Прочь из

моего дома!

Кот в корзине издал низкое рычание, словно поддерживая хозяйку.

– Заткнись, старуха, – прошипела Элиара, насмешливо глядя на Доротею. – Или тебе показать твоё место?

Затем она кивнула сопровождавшим её мужчинам из Канцелярии.

– Отведите её наверх и заприте. У меня нет настроения слушать старческое недовольство.

Мужчины, до этого момента напряженно наблюдавшие за перепалкой женщин, двинулись к госпоже Пендлтон. И тут оживился сэр Рэджинальд, до этого момента лишь злобно наблюдавший из корзины за происходящим. Он с невероятной грацией выскочил наружу, взмыл в воздух, целясь прямо в красивое лицо графини Штернберг. Графиня даже дёрнуться не успела, как острые когти впились ей в щёку, а зубы дотянулись до уха. Пронзительный женский визг разорвал тишину. Доротея тоже не теряла ни секунды. Её старые, но ещё крепкие руки крепко сжали трость. С неожиданной для своего возраста скоростью старуха взмахнула ею. Тяжёлый набалдашник с глухим стуком пришёлся в висок приближавшегося мужчины. Удар был точным и неожиданным. Служащий Тайной Канцелярии вскрикнул и, как подкошенный, рухнул на пол.

Пока второй филёр, ошеломленный всем происходящим, пытался осознать, что только что случилось с его товарищем, Доротея потянулась за песочницей для чернил. Старинный предмет из отполированной латуни с мелкими отверстиями на крышке, которым обычно посыпали свежие чернила, чтобы они быстрее высохли, сослужил ещё одну службу своей хозяйке. Госпожа Пендлтон схватила её и резким движением метнула содержимое прямо в лицо опешившему мужчине. Он попытался прикрыть лицо, но песок уже попал в глаза, вызвав жгучую боль. Незваный гость зашатался и, споткнувшись о парчовый пуфик, тоже рухнул на пол. Госпожа Доротея снова размахнулась своей тростью. Удар пришелся прямо между его лопаток, и мужчина, издав короткий стон, обмяк, растянувшись рядом со своим товарищем.

С язвительной ухмылкой старуха повернулась к визжащей Элиаре. Увидев, как Доротея выставила трость, она в панике бросилась к двери. С пронзительным криком графиня врезалась прямо в косяк, глухо стукнувшись об него головой. Ноги графини подкосились, и она рухнула на пол без сознания. Госпожа Пендлтон довольно хмыкнула, вытащила из кармашка очки и нацепила их на нос. Её взгляд скользнул по поверженным служащим Тайной Канцелярии, затем остановился на поверженной Элиаре.

– Погоди-ка, сейчас… – довольно проворчала хозяйка лавки, пошарив рукой по подоконнику. В её руке появился пузырёк с жидкой ваксой. Доротея открыла пробку и вылила содержимое на лицо графини. – Теперь у тебя, милочка, свежий макияж от Доротеи Пендлтон и незабываемое украшение от кота. Какой прекрасный комплект для невесты! Сэр Рэджинальд, уходим!

Кот тут же прыгнул в корзину и, выскользнув из магазина, боевая старушка растворилась в темноте.

Глава 92

Мне помогли спуститься на прохладный влажный песок, и двое мужчин во главе с тем, кто приносил мне завтрак, повели меня вглубь острова. Густые колючие заросли цеплялись за одежду, пахло перегнившими растениями и влажной землёй. Но вскоре ветви расступились, и я замерла, не в силах сделать следующий шаг. Передо мной раскинулось то, что можно было назвать поселением лишь в насмешку. Хаос из лачуг и хибар, слепленных из грязи, гнилых досок, пальмовых листьев и рваных кусков парусины. Жалкие строения лепились друг к другу, образуя кривые узкие проходы. Под ногами хлюпала вязкая грязь, смешанная с отбросами. В воздухе стоял тяжёлый тошнотворный запах нечистот и дешёвого табака.

– Чего остановилась, дамочка? – хмыкнул мой провожатый. – Некогда нам видами любоваться.

Остальные мужчины засмеялись, вызвав у меня чувство отвращения. Мы пошли по поселению, и я с ужасом видела людей, которые жили здесь. Они казались тенями, одетыми в грязное тряпьё. У многих не было даже обуви. Лица бедняг выглядели измождёнными, серыми от усталости и недоедания, а глаза... Их глаза ничего не выражали. Ни гнева, ни надежды, ни даже страха – только тупая бесконечная апатия. Это было не просто поселение. Это было кладбище живых душ.

Моё сердце сжималось от боли и дикой несправедливости. Я не могла понять: как люди могли относиться вот так к другому живому существу? Неужели в душе Вейла и ему подобных ничего не отзывается на эти страдания? А была ли вообще у них душа?

Вскоре вязкая грязь уступила место широкой каменной дороге. И чем дальше мы шли по ней, тем сильнее менялся воздух. Запах нечистот сменился свежестью, смешанной с незнакомыми, но чарующими ароматами. А буквально через пару десятков метров перед нами появились массивные кованые ворота. Когда они отворились, я ахнула. Это был настоящий райский сад, полный экзотической зелени. Огромные папоротники с резными листьями, пальмы с широкими веерами крон и неведомые кустарники, усыпанные цветами всех оттенков радуги: от ярко-пурпурных до нежно-голубых. Воздух был напоён густым, почти осязаемым ароматом этих цветов, перемешанным с лёгким запахом морского бриза. Вдоль аккуратно вымощенных дорожек, посыпанных мелким белым гравием, стояли мраморные статуи. Раздавалось журчание воды: похоже, где-то неподалеку бил фонтан. Сквозь заросли проглядывал двухэтажный особняк из светлого камня. Его колонны и террасы казались ослепительно белыми на фоне буйной зелени. Это было настолько контрастно, что я будто перенеслась в совершенно другой мир, где один шажок отделял ад от рая.

Мы поднялись по широким ступеням и вошли в дом. В просторном холле, залитом мягким светом, проникающим сквозь высокие арочные окна, нас уже ждала строгая пожилая женщина. Она была одета в тёмное платье без единой складки, волосы стянуты в тугой пучок. Цепкий оценивающий взгляд скользнул по мне, но лицо угрюмой тётки при этом не выражало никаких эмоций.

Мой грубоватый сопровождающий обратился к ней:

– Хозяин приказал, чтобы глаз с этой дамочки не спускали.

Женщина едва заметно кивнула, а затем, повернувшись ко мне, резким голосом произнесла:

– Иди за мной.

Я стала молча подниматься за ней по широкой лестнице из тёмного резного дерева, ступени которой были устланы толстым мягким ковром глубокого бордового цвета. Стену украшали картины в тяжёлых золочёных рамах. Мы завернули в длинный коридор, в каждом простенке которого стояли высокие вазы с пышными цветами, похожими на те, что росли в саду. Всё здесь говорило о несметном богатстве, и я явственно ощущала давящую, холодную атмосферу чужого, враждебного мира.

Женщина остановилась у одной из дверей, отворила её и жестом пригласила меня войти. Комната была просторной и светлой, обставленной дорогой мебелью. Большие окна выходили на другую сторону дома.

– Будешь жить здесь. Взаперти. Пока хозяин лично не даст мне распоряжения по поводу тебя, – холодно произнесла она и добавила, прежде чем уйти: – Меня зовут Марта. Да, кстати, вокруг полно охраны, так что не вздумай делать глупости.

С этими словами Марта вышла и закрыла дверь на ключ.

Оставшись одна, я подошла к окну. Вид, открывающийся отсюда, был совершенно иным. Передо мной простирались бескрайние, уходящие за горизонт хлопковые поля. Сейчас они стояли пустыми, стебли были уже высохшими и голыми. Лишь кое-где виднелись остатки белых ватных хлопьев. Урожай был собран, и поля ждали нового сезона, нового рабского труда.

Я постаралась взять себя в руки. Паника – это роскошь, которую я не могла себе позволить. Сейчас нужно сохранять ясность мысли и быть готовой ко всему. Опустившись в обитое бархатом кресло, я прикрыла глаза, стараясь глубоко и медленно дышать. Меня спасут. Просто нужно немного подождать.

Примерно через полчаса в коридоре раздались шаги, дверь открылась, и в комнату вошла Марта. За ней следовали несколько молчаливых слуг, неся большую медную ванну. Они поставили её у камина, затем разожгли огонь и стали носить горячую воду.

– Примешь ванну, после чего я принесу обед, – всё так же холодно обратилась ко мне Марта, и я решилась задать ей вопрос:

– Вы здесь давно?

Её лицо стало еще более непроницаемым. В глазах мелькнуло что-то похожее на раздражение.

– Я не собираюсь обсуждать с тобой своё нахождение здесь, – процедила она, чеканя каждое слово. – Мало мне орущего выводка в соседнем доме!

Орущий выводок? Значит, именно на Санторе содержатся дети. И, возможно, среди них сын Беллы, которого так жестоко вырвали у неё из рук!

Когда слуги удалились, я медленно погрузилась в тёплую воду. Ароматный пар окутал меня, расслабляя тело, но не принося покоя мыслям. Образы из поселения рабов, слова Марты о «выводке» вихрем крутились в голове.

Выбравшись из ванны, я взяла со стула аккуратно сложенный мужской халат. Своих вещей у меня всё равно не было. В камине весело потрескивал огонь, отбрасывая золотистые блики на отполированный до блеска пол. Устроившись в том же кресле, я засмотрелась на пламя. Нужно подумать, как выбраться из этого дома. Что казалось самым сложным, учитывая, что Марта упомянула об охране. Но я не собиралась сдаваться.

* * *

Прошло два долгих дня. Для меня они тянулись мучительно долго, но я стойко переносила заточение. Марта появлялась трижды в день, принося завтрак, обед и ужин. Я старалась выглядеть покорной, отрешённой, словно смирившейся со своей участью. Ни вопросов, ни попыток протестовать. Поначалу настороженная экономка постепенно начала расслабляться. Видимо, ей казалось, что новая пленница оказалась не такой уж и проблемой. После каждой трапезы она молча собирала посуду и запирала дверь на ключ.

На третий день, когда Марта ушла, привычно щёлкнув замком, я вдруг ощутила, что чего-то не хватает. Охрана. Первое время постоянно слышались шаги за дверью, иногда даже приглушённое покашливание или скрип половиц. А теперь в коридоре царила тишина. Я подождала несколько минут, затем осторожно подкралась к двери и приникла к ней ухом. Ничего. Абсолютно никаких признаков присутствия человека снаружи. Я попыталась повернуть ручку. Заперто. Но отсутствие охраны было важным сигналом. Значит, они решили, что я больше не представляю угрозы. Или, по крайней мере, что мне не нужна такая усиленная слежка.

Когда наступила ночь, окутав дом тишиной и покоем, я осторожно поднялась с кровати. Взяв со столика шпильку, я принялась ковырять ею в замочной скважине, надеясь на удачу. Вряд ли здесь сложные замки. Через несколько минут раздался щелчок. Я приоткрыла дверь и высунула голову в тёмный коридор, после чего вышла из комнаты.

В большом халате было ужасно неудобно. Подол путался в ногах, и его всё время приходилось придерживать руками, чтобы не упасть. Каждый мой шаг по старым, слегка скрипящим половицам, казалось, отзывался эхом в ночной тишине. Я спустилась вниз по лестнице и остановилась посреди холла. Что дальше? Даже если я выберусь на улицу, куда идти? О побеге не могло быть и речи, ведь вокруг вода. Но осмотреться стоило.

Когда раздался тихий звук открываемого замка, меня словно ледяной водой окатили. Сердце забилось где-то в районе горла. Я бросилась к лестнице. Халат, который еще мгновение назад казался просто неудобным, теперь ощущался тяжёлыми веригами, сковывающими каждое движение. Но не успела.

– Что ты делаешь здесь ночью? – раздался за моей спиной знакомый голос, и я медленно повернулась.

В дверном проёме стоял Бертран Вейл. На фоне вспыхивающих молний его высокая фигура казалась зловещей. Он в несколько шагов преодолел расстояние между нами и схватил меня за руку. Полные злорадства и некоего странного предвкушения глаза молодого Вейла блестели в полумраке. От его мокрой одежды пахло морем. А потом Бертран потащил меня вверх по лестнице и, втолкнув в комнату, закрыл дверь на замок.

– Ну вот мы и одни, – усмехнулся он, медленно снимая одежду. – Ты ждала меня?

– Нет, – ответила я, понимая, что никто не придёт мне на помощь. А значит, нужно справляться своими силами. – Как можно ждать того, кто вызывает отвращение?

– Это ненадолго… Я хороший любовник, – Вейл толкнул меня на кровать и расстегнул пуговки на штанах. – Вскоре ты будешь думать только обо мне.

Мой взгляд скользнул по комнате и зацепился за каминную кочергу. Как только Бертран наклонился, стягивая брюки, я вскочила на ноги. И, бросившись к камину, схватила её, чувствуя в руке холодную тяжесть металла. Вейл резко выпрямился, но было поздно. Собрав всю свою ярость и страх, я огрела его кочергой по голове. Мужчина упал как подкошенный.

В комнате повисла оглушительная тишина, прерываемая лишь моим прерывистым дыханием. Я смотрела на неподвижную фигуру Бертрана и ждала, что он пошевелиться, застонет, попытается подняться, но ничего не происходило. Медленно, с осторожностью я подошла ближе. В глаза бросилось тёмное пятно, растекающееся по деревянному полу. Кровь. Я протянула дрожащую руку к шее мужчины, где должен биться пульс. Ничего. Безжизненные глаза молодого Вейла были устремлены в потолок. Мерзавец был мёртв.

Глава 93

Едва я успела осознать весь ужас произошедшего, как в коридоре раздался топот, а затем в замке повернулся ключ. Дверь распахнулась и в проёме, словно привидение, возникла Марта в белой ночной сорочке. За ней стоял один из охранников.

– Что здесь за шум?! – срывающимся голосом воскликнула экономка. И тут её взгляд упал на распростёртого на полу Бертрана. Сначала она, кажется, даже не поверила своим глазам. А потом из её горла вырвался сдавленный крик.

Молниеносно оценив обстановку, охранник тут же бросился к Вейлу. Присев на корточки, он быстро приложил пальцы к его шее, пытаясь нащупать пульс. Секунда, вторая… Лицо мужчины помрачнело, и он поднял на Марту тяжёлый взгляд.

– Хозяин… мёртв.

Всё ещё бледная, как полотно, экономка медленно перевела взгляд с неподвижного тела на меня. А я так и стояла, сжимая в руке каминную кочергу.

– Она убила его! – выдохнула она, а потом этот вдох превратился в пронзительный крик: – Убила-а-а-а!

Охранник резко поднялся на ноги и, сдернув со шторы толстый декоративный шнур, не церемонясь, одним рывком притянул меня к себе. Вырвав кочергу, он принялся связывать мне руки. Шнур врезался в нежную кожу запястий, причиняя острую боль, но я не издала ни звука. Потом охранник грубо выволок меня из комнаты и потащил по коридору к лестнице. Когда мы оказались на улице, нас накрыл ливень. Крупные капли дождя больно хлестали по лицу, промочив одежду насквозь в считаные секунды. Я видела лишь размытые очертания деревьев и кустов, пока охранник вёл меня всё дальше от дома, углубляясь в сад. Вскоре впереди показалось ещё одно строение, куда меньше, чем особняк. Мы вошли в узкий тёмный коридор, и мужчина остановился перед тяжёлой деревянной дверью. Открыв её, он толкнул меня в темноту и процедил сквозь зубы:

– Завтра ты сдохнешь, тварь. Тебя вздёрнут на глазах у грязных животных, что обитают здесь.

Дверь с лязгом захлопнулась, отрезая меня от внешнего мира. Всё мгновенно погрузилось в кромешную тьму. Я стояла посреди маленькой сырой каморки и слушала шорохи, доносящиеся из всех углов, и несмолкающий монотонный шум ливня. На меня начала накатывать холодная волна паники, но я, сцепив зубы, сопротивлялась. Заставляла себя глубоко дышать, пытаясь отогнать липкую парализующую мысль: «Если спасение задержится и меня не найдут вовремя, то всё… это конец.».

– Я справлюсь, – прошептала в темноту и начала мерить свою тюрьму шагами. – Я найду выход.

В этой непроглядной тьме я потеряла счёт времени. Возможно прошло несколько часов, но вдруг сквозь дождь до моих ушей донёсся какой-то звук. Скребущее шуршание, словно что-то волокли по полу или кто-то осторожно двигался в темноте. Звук приближался. Сердце испуганно заколотилось. Я напряжённо вглядывалась в непроглядный мрак, пытаясь различить хоть что-нибудь. И тут почти у самого пола, там, где он соприкасался со стеной, появилось слабое свечение. «Мне просто кажется… Это игра моего воображения, вызванная страхом.», – убеждала я себя. Но нет. Свет не исчезал. Более того, он становился всё ярче, медленно, но верно освещая небольшое пространство вокруг себя. Когда свечение стало достаточно интенсивным, я отчётливо увидела, что оно исходит из-за небольшой металлической решётки , покрытой грязью и ржавчиной. Внезапно сквозь прутья показался фонарь, а за ним чья-то голова. Худенькие руки крепко обхватили решётку и отодвинули её в сторону. Я затаила дыхание, не веря своим глазам. А потом в дыру пролез худощавый мальчишка. Он был таким тоненьким, что, казалось, мог просочиться сквозь любую щель.

– Ты кто? – изумлённо прошептала я.

Мальчишка поднял голову. В свете фонаря стало видно его белобрысые, торчащие во все стороны волосы и грязное лицо с открытой озорной улыбкой.

– Я Тимми. А ты, должно быть, та новая, о которой все говорят?

Я окинула визитёра быстрым взглядом. Острые коленки мальчишки были разбиты, а одежда представляла собой лохмотья: дырявая, слишком большая рубаха и такие же штаны, которые, кажется, держались на честном слове.

– Наверное… Но как ты здесь оказался?

Тимми хитро улыбнулся и тихо сказал:

– Это дом, где растут дети. Нас тут много. Как только кому-нибудь из наших исполняется восемь лет, его отправляют на поля работать. Меня тоже скоро отправят.

Я слушала его, а в груди всё сжималось от жалости к этому ребёнку. А сколько ещё таких детей, как Тимми, живут в этом мрачном месте, зная своё горькое будущее?

– Я видел, как тебя привели сюда, – продолжил Тимми. – Я был на чердаке, там есть маленькое окошко, откуда видно весь задний двор. Всегда сижу там и смотрю. Почему тебя заперли здесь?

– Я убила вашего хозяина.

Глаза мальчика расширились от изумления.

– Вейла? Вейла-Жабу?

Я удивлённо подняла бровь.

– Почему Жабу?

Тимми хмыкнул, и этот звук показался совсем недетским.

– А кто он? Вся его семейка – жабы! Разве хорошие люди могут делать больно другим? Нет! А они делают… они злые.

Он посмотрел на меня своими ясными глазами, в которых читалось восхищение.

– Ты молодец… Смелая… Но тебя ведь убьют, если поймают! Пойдём со мной! Я знаю, где можно спрятаться! Давай помогу развязать верёвки!

Раздумывать я не стала. Уж лучше довериться мальчишке, чем встретить рассвет на виселице.

– Лезь первая! – прошептал Тимми, развязав мне руки. – Когда-то здесь засыпали подвал, но не до верха. Мы здесь прячемся от надсмотрщиков! Давай, не бойся! Я полезу за тобой. Нужно закрыть решетку.

Мальчик сунул мне фонарь. Его маленькие пальчики коснулись моей руки, передавая тепло и какую-то необыкновенную уверенность. Я опустилась на колени и заглянула в дыру. Да-а-а… чтобы протиснуться с моей комплекцией, придётся постараться. Я пригнулась, сжала плечи и поползла на четвереньках. Одежда цеплялась за неровности, мелкие камешки царапали кожу, но я упрямо двигалась вперёд. Страх, который ещё недавно сковывал меня, теперь отступил перед мощным стремлением выжить. За спиной послышались шорохи. Похоже, это Тимми, справившись с решеткой, следовал за мной.

Вскоре я почувствовала, что воздух стал более влажным. Пахнуло сыростью и свежестью ночного дождя. Пол под ладонями и коленями стал мокрым, а затем и вовсе скользким от грязи. Оказавшись в густых зарослях, я огляделась. Что это за место?

Буквально через минуту из дыры показался Тимми и возмущённо прошептал:

– Туши фонарь! Нас заметят!

Я быстро повернула регулятор, и нас окутала кромешная тьма, прорезаемая вспышками молний. Тимми схватил меня за руку и повёл сквозь колючие кусты. Несколько раз мы замирали, услышав голоса охраны, а потом снова продолжали движение.

– Нам нужно дойти до побережья. Я знаю одну пещеру! До неё добраться тяжело, но зато в ней точно тебя не найдут, – сказал мальчик, крепче сжимая мою ладонь. – Я спрятал там сухие дрова, спички и сухари.

Сгибаясь под порывами ветра, мы пошли дальше. Постепенно заросли начали редеть, и мягкая почва стала более каменистой. Послышался рокот волн, разбивающихся о берег. Камни были скользкими, и я несколько раз чуть не упала, следуя за Тимми, который, казалось, видел в этой всепоглощающей тьме. Мальчик потянул меня в сторону, и мы начали спуск по крутому склону. Каждый шаг был настоящей борьбой. Дождь превратил землю в грязное месиво, ветер выл, пытаясь сбить с ног, а брызги бушующего моря покалывали лицо. Я цеплялась за острые выступы, за редкие кусты, сжимая зубы, чтобы не застонать от боли в горящих мышцах. Но ничто не могло остановить меня с упорством двигаться за маленькой проворной фигуркой Тимми, который, казалось, скользил по этим камням, как кошка. Наконец, когда казалось, что силы вот-вот покинут меня, Тимми резко остановился.

– Сюда! – мальчик скользнул за выступ, а я следом. Это была ниша, скрытая нависающими скалами. А в ней вход в пещеру, прячущийся за плотной завесой колючей растительности, которая густо росла прямо из щелей в камне.

Пробравшись в сухой грот, я тяжело опустилась на пол пещеры и прижалась спиной к шероховатой стене. Ноги дрожали, тело ныло от усталости. Тимми присел рядом и включил фонарь. Его маленькое личико было серьёзным.

– Я буду носить тебе еду. Правда, нам дают только кашу или рыбную похлебку. Но я с радостью поделюсь с тобой!

В его глазах светилась такая искренняя забота, что я почувствовала, как к горлу подкатывает ком.

– А сейчас мне нужно идти, – продолжил мальчик, с беспокойством поглядывая на узкий проход. – Если заметят, что меня нет, то выпорют! Дрова за вон тем большим камнем.

– Будь осторожен, Тимми, – прошептала я, пытаясь выдавить улыбку. – Спасибо тебе.

Мальчик кивнул и растворился в темноте.