Текст книги "Игрушка с изъяном. Суши, лорды, два стола (СИ)"

Автор книги: Анна Лерн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 35 страниц)

Глава 49

– Мы не были до конца честны с вами, – вздохнула Бронька, понимая, что раскрыть тайну всё равно придётся. – Дело не только в нашем любопытстве. Разбирая вещи госпожи Доротеи Пендлтон, мы нашли кое-какие документы. Оказывается, этот остров принадлежит ей.

На мгновение на лице Адриана промелькнуло удивление.

– Вот как… – задумчиво протянул он. – Доротея Пендлтон – владелица Лазурного острова? Это любопытно. Очень любопытно. И вы полагаете, что она может быть здесь?

– Мы не знаем, – честно призналась я. – Но это единственная зацепка.

Малыш внимательно огляделся, после чего кивнул в сторону буйно разросшейся зелени.

– Вон там, у кривой пальмы, есть тропа, ведущая вглубь острова. Смею предположить, что нам нужно именно туда.

Младший Демор отдал какие-то распоряжения своим людям и, оставив их у судна, направился к тропе. В предчувствии невероятных событий мы пошли за ним.

Ступив под сень девственного леса, я будто оказалась в другой реальности. Воздух мгновенно стал влажным, сладким, пропитанным ароматами незнакомых цветов и нагретой земли. Небо исчезло, растворившись в плотном изумрудном куполе листвы. Гигантские папоротники с резными листьями размером с зонтик, извивающиеся лианы, а на их фоне – яркие орхидеи – огненно-красные, фиолетовые, ярко-жёлтые. Где-то в глубине зарослей жужжали невидимые насекомые, а откуда-то сверху доносились голоса экзотических птиц. Наверняка, именно так и выглядел Рай.

Пройдя метров пятьдесят, мы услышали едва уловимый шум, который по мере нашего продвижения становился всё громче, превращаясь в мерный шум падающей воды. Похоже, рядом находится водопад. И тут в просветах густой растительности показалась ровная линия крыши и отблеск оконных стёкол. С замиранием сердца мы вышли из зарослей на небольшую поляну и обомлели. Перед нами стояло очаровательное бунгало из светлого дерева с просторной верандой и панорамными окнами. Оно выглядело крепким, ухоженным и абсолютно жилым.

– Ничего себе… – изумлённо прошептала Броня, рассматривая симпатичное строение. – Хороша избушка…

Внезапно тишину нарушил знакомый каркающий смех. Он доносился откуда-то со стороны водопада. Мы удивленно переглянулись.

– А вот и наша без вести пропавшая, – протянула я. Сомнений не оставалось: Доротея здесь.

Стараясь ступать как можно тише, мы двинулись в ту сторону, откуда доносился смех. Броня нетерпеливо раздвинула огромные листья папоротника, загораживающие вид, и громко ахнула.

Перед нами открылась невероятная картина. У небольшого озерца, в которое с негромким шумом падал кристально чистый водопад, стоял лёгкий навес. Под ним в удобном плетёном кресле с бокалом вина в руке сидела Доротея Пендлтон. На старушке было что-то напоминающее яркое парео, завязанное на шее. Распущенные седые волосы свободно падали на плечи. Доротея смеялась так искренне и беззаботно, как только может смеяться по-настоящему счастливый человек. Взгляд хозяйки антикварного магазина был прикован к озерцу, где, фыркая и отдуваясь от удовольствия, плавал совершенно голый мужчина. Глаза Адриана стали размером с блюдца.

– Не может быть… Матерь Божья… Отец?

Доротея резко обернулась, но, заметив нас, казалось, ничуть не удивилась. На её лице отразилась скорее досада, чем шок. Старушка картинно закатила глаза. – Явились! – фыркнула она, уперев руки в бока. – Честно говоря, я думала, что увижу вас не раньше, чем через месяц. Ну и ушлые же вы девки! Разнюхали всё-таки!

Мы выбрались из густой листвы и подошли к навесу. Возмущение, кипевшее во мне всё это время, наконец, вырвалось наружу.

– Так вы живы?! – воскликнула я, не в силах сдержаться. – Что вообще происходит?! Мы же черт-те что уже передумали! Исчезнуть вот так, не сказав ни слова! Вас в убийстве обвиняют, между прочим!

Но госпожа Доротея пропустила мою тираду мимо ушей. Её взгляд был прикован к нашему спутнику. Она смерила Адриана с ног до головы оценивающим взглядом и с легкой усмешкой произнесла:

– Приветствую, лорд Демор. Я смотрю, мои девицы всё-таки сумели взобраться на твою красивую шею и теперь погоняют?

Малыш, который всё это время пребывал в состоянии очевидного шока, только открыл рот, чтобы что-то ответить. Но Доротея его опередила. Она повернулась к озерцу, из которого все еще доносились беззаботные всплески, и крикнула:

– Басти, хватит плескаться, старый дельфин! Плыви сюда!

Плеск воды мгновенно прекратился. Вскоре из-за большого валуна показалась мокрая голова. Затем широкие плечи. А затем и весь мужчина. Он был совершенно, беззастенчиво абсолютно голый.

Я почувствовала, как кровь разом отхлынула от моего лица, а потом тут же бросилась обратно, опаляя щеки. Броня издала звук, похожий на сдавленный мышиный писк. Потому что мужчина, стряхивающий воду с седых волос, был не кто иной, как Себастьян Демор. Один из самых влиятельных, опасных и уважаемых лордов Велуара. Отец Феликса и Адриана.

– О не-е-ет… – Адриан тряхнул головой, словно стараясь избавиться от этой картины. – Боже… Отец, прикройся!

Но Себастьян Демор, казалось, был смущен меньше всех. Он окинул нас спокойным взглядом и приподнял бровь. Его голос даже в такой ситуации звучал властно и ровно.

– Адриан. Какого демона ты здесь делаешь?

– Я мог бы задать тебе тот же вопрос, – отворачиваясь, прошипел Малыш.

В этот момент Доротея, которая наблюдала за сценой с нескрываемым удовольствием, рассмеялась. Она подхватила с плетеного кресла большое полотенце и бросила его Себастьяну.

– Прикройся, ты пугаешь моих девочек своим изношенным видом, Басти. Хотя, мне кажется, твой сын изумлён гораздо больше, – Доротея указала нам на лёгкие складные стулья. – Присаживайтесь. Я сейчас всё расскажу.

* * *

РАССКАЗ ДОРОТЕИ.

Жак Лейл был одним из тех, кого Доротея вытащила из долговой ямы, не дав попасть в кабалу к ростовщикам. Он пришёл к ней поздно ночью, чтобы рассказать о страшных вещах, которые творил лорд Вэйл.

– Госпожа Пендлтон, – прошептал он, протягивая ей плотный конверт. – Вы просили предупредить вас, если обнаружится что-то нехорошее…

– Спасибо, Жак. Я благодарна тебе, – она взяла пакет. – Возвращайся обратно, чтобы никто ничего не заподозрил.

Внутри оказались не просто документы. «Западная плантация», считавшаяся заброшенной, продолжала существовать. Но самым страшным были списки имён. Мужских, женских, детских… Рядом с каждым именем стояла пометка: долг, сирота, «игрушка»... Это было не рабство в его старом, узаконённом виде. Это была его новая, еще более уродливая и лицемерная форма – долговая кабала, использование детей-сирот, женщин, которых никто не будет искать. Кассиан Вэйл, респектабельный промышленник, держал в неволе сотни людей.

Старый огонь вспыхнул в груди Доротеи с новой силой. Гнев был таким же обжигающим, как и пятьдесят лет назад. Что делать? Обратиться в Тайную Канцелярию? Исключено. Феликс Демор, отпрыск её давней сложной любви, был цепным псом системы. В голове Доротеи созрел дерзкий отчаянный план. Она не будет взывать к совести Вэйла: у него той не было. Она будет его шантажировать.

Особняк лорда Вэйла подавлял своей холодной роскошью. Одетая в своё лучшее, хоть и скромное платье, Доротея чувствовала себя здесь инородным телом. Она помнила этот дом. Десятки лет назад молодая Дорри стояла в кабинете Вэйла с петицией о свободе для рабов, которую он разорвал у неё на глазах.

– Лорд Вэйл сейчас занят, – процедил вышколенный дворецкий, оглядев Доротею с плохо скрываемым пренебрежением. – У него важный гость. Прошу вас подождать в Малой гостиной.

Слуга ушёл, оставив её одну. Но Доротея не собиралась просто ждать. Осторожно ступая, она вышла из гостиной в коридор и направилась к кабинету. Что за важный гость у Вэйла? Дверь в него была приоткрыта. Доротея приблизилась и, заглянув внутрь, шумно вдохнула.

В комнате царил беспорядок. Перевернутое кресло, разбросанные бумаги. В воздухе висел густой дух сигар и тошнотворно-железистый запах, от которого свело желудок. Запах крови. На полу, неестественно раскинув руки, лежал Кассиан Вэйл. Его глаза были открыты и безжизненно смотрели в потолок. А над ним, тяжело дыша, склонился Феликс Демор. В его руке была зажата тяжёлая бронзовая статуэтка, испачканная кровью.

Демор медленно обернулся, и их взгляды встретились. В глазах Феликса промелькнул шок, но он тут же сменился ледяным спокойствием хищника, застигнутого у добычи.

– Госпожа Пендлтон… – его голос был обманчиво спокоен. – Какая... неудобная встреча.

Феликс сделал шаг в сторону Доротеи. Её разум лихорадочно заработал. Чтобы сбежать, нужен хаос.

– Пожар! – пронзительно закричала она. – Горим!

Глава Тайной Канцелярии на мгновение замер, сбитый с толку. Этого было достаточно. Доротея бросилась бежать. Сил не хватало, колени и спина болели. Но она понимала, что останавливаться нельзя. Дорри бежала в прошлое…

Задыхающуюся от быстрого бега, её проводили в гостиную. А буквально через несколько минут в неё почти ворвался Себастьян Демор.

– Дорри? – выдохнул он, глядя на растрёпанную Доротею. – Что случилось?!

Слуга закона и пламенная бунтарка, боровшаяся за свободу рабов, снова оказались в одной лодке.

– Феликс убил Кассиана Вэйла, – выдохнула она. – Твой сын меня видел.

Приказав слугам никого не впускать, Себастьян Демор сам повёл Доротею в личные покои. Она рассказала ему о списке, о том, что увидела, и, тяжело дыша, откинулась на спинку кресла.

Себастьян принял решение в мгновение ока, словно вернулся в свои молодые годы, когда действовал быстро и решительно, защищая то, что ему дорого. Он не мог допустить, чтобы Доротея оказалась в руках Феликса. Это значило, что придётся пойти против собственного сына, рискнуть всем, что у него было: репутацией, положением, даже жизнью. Под покровом ночи Себастьян тайно вывез Доротею из столицы, устроив перед этим погром в магазине. Их путь лежал к Лазурному острову – тайному убежищу, подаренному возлюбленной много лет назад.

Глава 50

Холодный сумрак кабинета ложился на исписанные листы бумаги, подсвеченные лишь тусклым огоньком одинокой свечи. Почта лорда Блэквиля… Прошение в Королевскую Палату Нравов. Крючок, на который Найджэл собирался его подцепить. Господи… что происходит? А ведь всё вертится вокруг одной женщины. Антония. Чёрт бы её побрал.

Феликс поднёс свечу к письму. Пламя лизнуло край бумаги, жадно поглощая аккуратные строчки. Жёсткая ухмылка тронула его губы. Неужто Блэквиль решил, что можно переиграть главу Тайной Канцелярии?

И всё же Антония… Феликс почувствовал, как его охватывает гнев. Она была как крошечный заусенец: вроде бы мелочь, но постоянно напоминала о себе. Почему появление этой женщины перевернуло так тщательно выстроенный мир? Феликс никогда не позволял себе поддаваться эмоциям: они были для слабых. Но Антония будила в нём что-то первобытное, чему не имелось объяснения. Трудно назвать эти чувства влечением. Скорее это была одержимость. Желание сломить её волю, подчинить острый ум, непокорную сущность. Феликс хотел, чтобы Антония смотрела на него так, как смотрели другие женщины, с абсолютным, беспрекословным подчинением. Но она смотрела с вызовом, иногда с почти детским упрямством, а порой с насмешкой, которая выводила его из себя. Страсть? Возможно. Это была страсть хищника к добыче, желание владеть тем, что ускользает, что бросает вызов. Он чувствовал жгучее тепло в груди, когда нестандартная игрушка находилась рядом, но это тепло было дискомфортным: оно пугало Феликса своей интенсивностью. И он испытывал ярость от необъяснимого желания, которое не мог контролировать. Феликс ненавидел себя за это. Ненавидел Антонию за то, что она вызывала в нём такие чувства.

Его мир состоял из чётких линий, холодных расчётов и безупречной логики. Он всегда считал, что тело – это лишь инструмент, подчинённый воле. Механизм, созданный для выполнения задач. В жизни Феликса никогда не было места тем «слабостям», о которых судачили мужчины в курительных комнатах. Бессмысленные разговоры о «нежности прикосновений», о «тёплых объятиях», о «душевном трепете» – всё это было ему чуждо. Он никогда не понимал, зачем люди так одержимы физическими проявлениями. Феликс считал близость лишь формой сделки, иногда способом манипуляции, но никак не источником столь неконтролируемых жгучих импульсов. И сейчас, когда его собственное тело отзывалось на присутствие Антонии непонятным, раздражающим жаром, Феликс чувствовал себя преданным. Собственный организм, казалось, вышел из-под контроля, став источником этой животной, примитивной тяги. Он вспомнил, как Антония смотрела на него в последний раз с тем лёгким, едва заметным вызовом в глазах. Это была искра, которая, словно кремень, высекла в нём необъяснимый, всепоглощающий пожар. И чем больше Феликс пытался подавить его, тем сильнее тот разгорался. Он привык владеть ситуацией, владеть людьми, владеть собой. А эта женщина, казалось, владела им, вызывая бурю там, где должна быть лишь ледяная гладь.

Феликс сжал кулаки. Он сломает Антонию. Потому что она осмелилась нарушить его порядок. Но пришла пора восстановить свою власть. Полную и абсолютную власть над всем, что его окружало. Феликс усмехнулся, глядя на тлеющие остатки письма. Игра только начиналась.

В дверь кабинета постучали.

– Войдите, – бросил глава Тайной Канцелярии, и его голос мгновенно обрел привычную стальную холодность.

Дверь отворилась. На пороге появился высокий худощавый мужчина в строгом сюртуке.

– Лорд Абернати, рад видеть вас, – глава Тайной Канцелярии поднялся ему навстречу. – Как дела в суде?

– Ничего нового, ваша светлость. Рутина и кипы документов, – ответил судья Коллегии по делам чужеземцев. – У вас ко мне какое-то дело?

Феликс указал ему на кресло, стоящее напротив массивного стола. – Присаживайтесь, лорд Абернати. У меня к вам очень серьезный и непростой разговор.

Судья занял предложенное место, его взгляд был прикован к лицу Феликса в ожидании продолжения. Но в кабинете повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь редким потрескиванием свечи.

– Я слушаю вас, – наконец произнёс лорд Абернати, слегка склонив голову.

Глава Тайной Канцелярии медленно подошёл к окну, за которым чернели силуэты городских крыш. Он не хотел видеть лица судьи, когда задаст этот вопрос. Не хотел, чтобы тот заметил даже тень его внутренней борьбы. Феликс повернулся спиной к Абернати и произнёс:

– Разговор крайне конфиденциальный, лорд Абернати. Он должен остаться между нами. Понимаете?

– Понимаю, лорд Демор, – невозмутимо ответил судья.

– Были ли… – Феликс на секунду запнулся, но всё же сухо продолжил: – Были ли прецеденты, когда лорды женились на «игрушках»?

В кабинете снова воцарилась тяжёлая тишина. Судья Абернати выглядел слегка растерянным. Он негромко кашлянул, а потом неуверенно произнёс:

– Нет, лорд Демор. Такого я не припомню. Никогда прежде не сталкивался с подобным ни в моей практике, ни в записях Коллегии, ни в старых хрониках.

Внутри Феликса вспыхнул новый приступ раздражения. Его челюсти сжались.

– Но вообще это возможно? – глава Тайной Канцелярии отвернулся от окна. Он не просил разрешения, он требовал информацию.

Судья снова сдавленно кашлянул, потирая подбородок. Вопрос был не просто необычным, он был почти кощунственным, нарушающим вековые устои общества.

– Лорд Демор, вы ведь понимаете… – тщательно подбирая слова, начал лорд Абернати. – Если подобное произойдет, «игрушка» получит титул. Она станет леди со всеми вытекающими правами и привилегиями.

Феликс почувствовал, как в нём всё сопротивляется такому исходу. Мысль об этом была невыносима, но одновременно странно притягательна. Будто он делал нечто запретное, до дрожи сладкое.

– Понимаю, – коротко отрезал глава Тайной Канцелярии лишённым эмоций голосом, хотя внутри бушевал пожар.

Судья внимательно посмотрел на него.

– Мне нужно ещё раз прочесть Закон и все его части, лорд Демор. Чтобы точно знать. Это действительно… весьма деликатный вопрос. И сложный. Такое событие повлечёт за собой последствия. Возможно, даже вызовет волнения и недовольство среди других лордов. Ваш авторитет…

– Мой авторитет, судья, не нуждается в ваших опасениях, – резко прервал его Феликс, отчего Абернати вздрогнул. – И тем более не нуждается в вашем толковании социальных последствий. Я задал вам вопрос о юридической возможности, а не о мнении толпы или влиянии на репутацию, которая, смею вас заверить, достаточно безупречна, чтобы выдержать подобное.

Глава Тайной Канцелярии резко подался вперёд, опираясь на стол ладонями. В его глазах вспыхнул опасный огонек.

– Я жду конкретного ответа. Возможно это или нет? И если да, то каковы условия. Остальное оставьте при себе. Вы глава Коллегии по делам чужеземцев, а не советник по брачным вопросам. Или вы забыли свои обязанности?

Последние слова прозвучали с такой неприкрытой угрозой, что судья Абернати мгновенно побледнел. Он нервно сглотнул, осознав, что переступил невидимую черту. Феликс Демор не терпел возражений, особенно когда его что-то тревожило или злило.

– Нет, лорд Демор. Прошу прощения. Мне требуется некоторое время, чтобы изучить все тонкости. Я пришлю вам доклад к утру.

– Отлично. Всего доброго, лорд Абернати, – Феликс снова повернулся к окну. Вскоре за его спиной тихо закрылась дверь.

Глава 51

Воздух в бунгало был пропитан ароматом солёного бриза и травяного чая, который Доротея заварила в небольшом глиняном чайнике. Она сидела напротив Себастьяна Демора и изредка поглядывала на него из-под ресниц. Во взглядах, которыми они периодически обменивались, читалось нечто очень глубокое, интимное. Адриан же всё ещё выглядел слегка ошеломлённым после того, как увидел на острове отца. Он пристроился на краю ротангового дивана, скрестив на груди руки, и хмурился, наблюдая за парой.

Бывший глава Тайной Канцелярии отставил в сторону чашку с чаем и повернулся к нам.

– Девушки, у меня тоже есть к вам несколько вопросов. Я слышал кое-что о вашем появлении в Велуаре. Вы незаконно перемещённые, если быть точным.

Я бросила быстрый взгляд на Доротею, и она кивнула мне, а потом тихо сказала:

– Всё в порядке. Вы можете доверять ему.

Малыш недовольно хмыкнул, скривив губы в язвительной усмешке:

– С каких пор между вами, госпожа Доротея, и отцом вспыхнули такие нежные чувства? Прямо идиллия.

Старушка хрипло рассмеялась и спокойно отрезала:

– Не твоё дело, сопляк. Они были между нами всегда. Только мы находились по разные стороны баррикад.

Себастьян Демор взглянул на неё с нежностью. Казалось, для него на мгновение всё вокруг перестало существовать, кроме этой женщины. Но затем лорд вновь сосредоточился на нас, и его глаза стали серьёзными.

– Так что насчёт вашего появления в Велуаре? Меня интересуют мельчайшие подробности.

– На нас напали в дамской комнате ресторана, – ответила я. – Последнее, что я помню: татуировка в виде лабиринта на запястье одного из мужчин.

– Лабиринт, значит… – задумчиво произнёс Себастьян Демор. Он поднял взгляд на Доротею, и в нём промелькнуло что-то, касающееся их двоих и, вероятно, их общего прошлого. – Но это невозможно. Я считал, что мы покончили с «чёрными» фурнисёрами навсегда. Ещё во времена, когда я был главой Тайной Канцелярии, их ячейку вскрыли. И всех, кого нашли, упекли в тюрьму. Все ключевые фигуры понесли наказание. Откуда, черт возьми, эти?!

Он снова повернулся к Доротее, но она лишь развела руками. Мы же втроём совершенно не понимали, о чём идёт речь.

– Чёрные фурнисёры? Это ещё кто такие? – не выдержала Броня. – С вашими тайнами с ума сойти можно!

– Это те, кто знает лазейки между мирами. Не просто лазейки, а целую систему скрытых путей. Официальные порталы контролируются. А эти нашли способ обходить закон. Своего рода контрабандисты. Лабиринт – это их знак. Ментальная метка – активатор, который помогает «запутать» перемещение, сделать его невидимым для отслеживания. «Чёрные» фурнисёры всегда являлись угрозой, даже когда рабство в Таласии было узаконено. Потому что они действовали вне всяких правил. Они ломали систему, создавали прецеденты, которые могли подорвать основы государственного порядка. Поэтому на них и велась охота.

– Но тогда получается, сейчас они работают на того, кто продолжает использовать труд рабов, – я медленно подняла глаза на Себастьяна Демора. – Возможно, на вашего старшего сына. Я слышала разговор Феликса и сына Кассиана Вэйла. Он шантажировал Бертрана. Требовал, чтобы тот продолжил дело отца.

Адриан, сидевший до этого момента молча, вдруг заговорил:

– Но тогда можно предположить, что рабов содержат на Острове Хрустальных Песков, который находится на запад отсюда. Он славится огромными хлопковыми плантациями. Этим и занимался убитый Кассиан Вэйл, не так ли? Его семья всегда имела связи с морскими торговыми путями и поставками сырья.

Себастьян Демор скрестил руки на груди, задумчиво глядя в одну точку. На его лице застыло выражение холодной ярости и в то же время безысходности.

– Феликс… ну как же так… Чёрт! Чёрт! Чёрт!

– Я так понимаю, отец, ты переживаешь не о том, что твой любимый сын пошёл против системы, издевается над людьми, пошёл на убийство? – тон Адриана был едким, как и взгляд, обращённый к Себастьяну Демору. – Тебя волнует, что теперь Феликса ждёт смертная казнь за работорговлю? Так ведь?

Старик не ответил, но его молчание было громче любых слов. Бывший глава Тайной Канцелярии оказался в ловушке собственного прошлого и преданности семье.

Напряжение повисло в воздухе, как грозовая туча перед разрядом.

Молчание нарушила Доротея:

– Возвращайтесь домой. И будьте осторожны. Феликс очень опасный противник. Вы сейчас под его пристальным наблюдением.

– Но что же теперь делать? – растерянно протянула Бронька. – Нужно ведь остановить этот беспредел!

– Не лезьте в это дело, – угрюмо произнёс Себастьян Демор. – Ясно?

– Хватит командовать, – холодно сказал Адриан, поднимаясь с дивана. Он с вызовом посмотрел на отца, стоя напротив. – Твои приказы давно потеряли всякий вес. Ты ничего не сделал, пока Феликс устраивал всё это беззаконие. Пока он марал имя Деморов большей грязью, чем она была испачкана до этого.

Не став дожидаться ответа, Малыш развернулся и направился к выходу. Проходя мимо, он не глядя на нас, бросил: – Идите за мной. Здесь нам больше делать нечего.

* * *

Леди Элиара фон Штернберг вошла в ресторан «Вермут» под руку со своим отцом. Метрдотель подвёл их к свободному столику. Присев на стул, Элиара огляделась. Ничего не меняется… Как и раньше, здесь собирались все сливки общества. Сверкали драгоценности, мягко переливались шелка, слышался приглушённый мужской смех из комнаты для курения. И тут Элиара замерла, увидев знакомый разворот широких плеч. Сердце предательски заколотилось, стало трудно дышать. Найджел…

Сейчас он выглядел совершенно иначе. Под сюртуком угадывались крепкие мышцы, движения бывшего возлюбленного были плавными и ленивыми. Он походил на большого льва.

Барон заметил, как замерла его дочь, глядя куда-то в сторону, и, проследив за её взглядом, усмехнулся. И без того надменный голос мужчины прозвучал особенно едко:

– Всё еще не теряешь надежды оседлать кого-то из двух жеребцов, Элиара?

Она почувствовала, как румянец заливает щёки. Отец всегда умел бить точно в цель.

А барон тем временем продолжал:

– У Найджела, к слову, теперь есть «игрушка». Необычная, но очень притягательная. Её имя можно услышать во всех мужских клубах Велуара. Лорды в полном восхищении.

Укол ревности был настолько острым, что Элиара впилась ногтями в ладони.

– «Игрушка» – это всего лишь вещь, отец. А я леди, – прошипела она, резким движением раскрывая меню, предложенное официантом. – Надеюсь, ты понимаешь, что это как сравнить грязь и золото?

Барон лишь хмыкнул, слегка покачав головой. Его насмешливый взгляд скользнул по лицу дочери, задержавшись на нервно подрагивающем уголке губ.

– Элиара, дорогая моя. Ты всегда была склонна к излишней драматизации. Грязь и золото? Неужели? – он кивком дал понять официанту, чтобы тот наполнил бокал. – Боюсь, лорды сейчас активно обсуждают, каким образом эта «грязь» умудрилась завлечь хозяина «Золотой Луны». И поверь мне, их восхищение совсем не кажется эфемерным. Говорят, что её присутствие заставляет герцога забыть о приличиях. Невероятно интригующе, не находишь?

Элиара почувствовала, как закипает.

– Уверена, что это всего лишь сплетни, отец, – произнесла она, стараясь сохранить непоколебимое достоинство. – Я удивлена, что вы придаете им такое значение. Подобные истории обычно рассказывают за кружкой эля портовым шлюхам, а не леди.

Барон проигнорировал колкий выпад дочери, его глаза блестели от веселья.

– И всё же сплетни имеют свойство превращаться в правду, моя дорогая. Особенно, когда речь идёт о чувствах. А может, ты хочешь стать герцогиней Блэквиль?

Элиара глубоко вдохнула. А почему бы и нет? Но если только иметь рядом и опального лорда Демора…