Текст книги "Игрушка с изъяном. Суши, лорды, два стола (СИ)"

Автор книги: Анна Лерн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 35 страниц)

Глава 67

Адриан медленно повернулся к Блэквилю:

– Ты ведь говорил, что лорды не женятся на «игрушках». Что всё это значит?

– Я не знаю! – процедил Найджел, его лицо потемнело от гнева. Он сжал кулаки, но было видно, что его самообладание трещит по швам. – Мне нужно поговорить со своим поверенным. Я сам не понимаю, что, чёрт возьми, происходит!

– Я очень хорошо знаю своего старшего брата, – задумчиво произнёс Малыш. – Он никогда ничего не делает просто так. Похоже, Феликс всё разузнал и теперь действует. Но я никогда бы не подумал, что Феликс Демор, столп порядка и закона, может пойти против системы... Неожиданно...

В удивлённом взгляде Адриана проскользнуло нечто похожее на уважение.

– Но что же теперь делать мне?! – я резко поднялась, чувствуя, как внутри нарастает возмущение и… страх. Меня никто не станет слушать. И никто не поможет. Потому что просто не сможет! Все законы Талассии были построены так, что у «игрушек» не было права слова.

– Да, действительно! – Броня встала рядом со мной. – Как Тоне быть в такой ситуации? Ведь речь идет о её судьбе!

Малыш бросил быстрый насмешливый взгляд на Найджела и почти с удовольствием произнёс:

– Если всё это действительно возможно, то Найджелу придётся принять решение. У него, по сути, всего два пути, которые предписаны законом. Либо жениться на Антонии самому, либо дать ей свободу. Третьего не дано.

Я подняла глаза на Блэквиля, который так и стоял у окна. В его взгляде плескалась неприкрытая растерянность. И самое главное: абсолютный ужас от перспективы, которая только что была озвучена. В это мгновение Найджел показался мне совершенно беспомощным человеком, загнанным в угол.

Господи… неужели мысль о женитьбе на мне была для него чем-то чудовищным, немыслимым? Но, как ни странно, я не испытывала никаких обид. Лишь неприятное, но отрезвляющее осознание.

Кто я ему? Всего лишь фиктивная содержанка. Неужели можно было ожидать чего-то иного? Я не вправе осуждать Найджела за это отторжение. Наши отношения… Стоп. Какие отношения?

Я иронично усмехнулась и в этот момент почувствовала на себе пристальный взгляд. Блэквиль смотрел на меня. Наши глаза встретились, и я чётко осознала, что не имею права требовать от Блэквиля подобной жертвы. Брак – это не просто слова и формальности. Это целая жизнь, проведенная рядом с человеком. И что бы это была за жизнь, если каждый день, просыпаясь утром и видя меня рядом, он будет испытывать лишь отвращение? Я представила холодный взгляд Найджела, отстранённость, возможно, даже презрение, скрытое за маской вежливости. Я бы чувствовала это, ощущала каждой клеточкой своей души: как он терпит меня, как вынужденно играет роль, которая ему противна.

Эта мысль пронзила меня больнее любого ножа. Жить с человеком, который испытывает к тебе такое... нет, это было бы унизительно не только для него, но и для меня. Моя гордость, несмотря ни на что, не позволила бы мне обречь нас обоих на такую пытку. Блэквиль не смог бы притворяться бесконечно, и я не смогла бы вынести его скрытого отвращения.

Найджел едва заметно выпрямился, расправив плечи.

– Если другого выхода нет, я женюсь на Антонии.

Это было сказано без тени эмоций, словно он просто констатировал факт, принимая неизбежное. Но для меня эти слова прозвучали как приговор. Его готовность «принести себя в жертву» ради моего спасения казалась куда страшнее открытой неприязни. Это было милосердие, которое оскорбляло, как подачка.

– Нет! – резко выдохнула я, отшатнувшись. – Нет! Этого не будет!

Все находящиеся в комнате в изумлении уставились на меня.

– Что это значит? – Найджел нахмурился. Видимо, для него мой отказ прозвучал как оскорбление.

– Я считаю, что на сегодня все разговоры закончены, – спокойно ответила я, кивнув Белле, чтобы та поднималась. – Мы пойдём домой. Поговорим завтра, когда все страсти улягутся.

– Я провожу, – Малыш подошёл к нам, но Броня отрицательно покачала головой.

– Не нужно. Идти недалеко. Нам нужно поговорить.

* * *

Над Велуаром сгущался вечер, окрашивая небо в бархатные сумеречные оттенки. Глава Тайной Канцелярии задумчиво смотрел в окно мерно покачивающейся кареты, направлявшейся к поместью отца. Свет фонарей уступал место темноте. Шумы города затихали, и оставался лишь стук колёс по мощёной дороге. Но его мысли были далеки от пейзажа за окном. В голове крутилась предстоящая беседа с Себастьяном Демором. Этот разговор должен был состояться, ведь он предпринял столь решительный шаг.

Феликс не боялся реакции отца. Нет, этот страх он перерос давно, когда осознал свою собственную силу и влияние. Отец был человеком рассудительным, и к мнению старшего сына всегда прислушивался. Но сейчас речь шла о соблюдении формальностей. Глава Тайной Канцелярии всегда сам устанавливал правила и следил за их исполнением. Поэтому, как бы нелепо это ни звучало в данной ситуации, он должен был сделать всё по правилам. Это было вопросом его принципов и чести.

Карета остановилась у величественных ворот поместья Деморов, и Феликс, едва дождавшись, пока лакей откроет дверцу, ступил на вымощенную дорожку. Ночной воздух был свежим и прохладным. Старый дворецкий встретил его у входа с полупоклоном.

– Где отец? – спросил Феликс, отдавая слуге трость и шляпу.

– Его светлость находится в своём кабинете.

Глава Тайной Канцелярии кивнул и решительно направился к распахнутым дверям гостиной. Остановившись у двустворчатых дверей кабинета, он постучал в них костяшками пальцев.

– Да! Войдите!

Феликс переступил порог кабинета и с удивлением уставился на отца. Себастьян Демор сидел за своим массивным письменным столом, опустив голову на руки. Его обычно безупречный камзол был измят, а волосы растрёпаны. Рядом стояла почти пустая бутылка виски и стакан.

– Отец? Что случилось? – подозрительно поинтересовался Феликс, подходя ближе.

Себастьян медленно поднял отяжелевшую голову. Его обычно ясные, проницательные глаза сейчас были полны какой-то глубокой, безысходной тоски. Он пьяно усмехнулся, и эта усмешка, наполненная отчаянием, резанула Феликса по сердцу.

– А-а-а… это ты, сын… – пробормотал старик. – Что же я натворил? Что… Их больше нет. Девушек больше нет… Адриан мне этого не простит… Я окончательно потерял сына…

Феликс напрягся, его мозг лихорадочно пытался понять, о ком говорит отец.

– Каких девушек? – переспросил глава Тайной Канцелярии, склонившись над столом. Его брови сошлись на переносице. – Ты пьян.

Себастьян потянулся за стаканом и сделал большой глоток виски, не отрывая взгляда от Феликса.

– Тех, что жили у Доротеи, – хрипло произнёс он, и эти слова окатили Феликса ледяной волной. – Их смыло в море.

Всё, что окружало Феликса, сузилось до одной точки.

– Что ты сказал?! – он схватил отца за плечи, встряхивая его. – Антония погибла?!

– Наверное… – пробормотал Себастьян. – Вряд ли им удалось спастись. Я сам едва… выжил…

– Как это произошло?! – глав Тайной Канцелярии снова встряхнул отца, не чувствуя, насколько сильно сжимает его плечи. – Как они оказались рядом с тобой?!

Себастьян медленно поднял руку и закрыл ею лицо, словно пытаясь отгородиться от пронзительного взгляда сына.

– Это долго объяснять… Ты не поймешь… Ты никогда не поймёшь и не почувствуешь… Ты ледяная глыба… Мы отправлялись на Лазурный остров…

– Где найти твою команду?! – рявкнул Феликс.

– Мои матросы, наверное, сейчас… – старик запнулся, пытаясь сообразить, – …в таверне «Потерянный Якорь»!

Феликс выпустил лацканы отца и метнулся к двери. Его мозг лихорадочно работал.

Глава 68

Ночь обрушилась на окрестности Велуара грозовым безжалостным ливнем. Феликс выбежал из отцовского особняка и бросился в конюшню. Экипаж – не то, что ему сейчас было нужно. Он мог застрять в грязи, и драгоценное время будет упущено. Если даже матросы уже пьяны в стельку, достаточно капитана, который покажет, где именно девушек смыло в море. Кто знает, возможно, Антонии удалось выжить, если их вынесло на какой-нибудь остров.

В душе главы Тайной Канцелярии бушевала ослепляющая ярость. Ярость на отца, который допустил это. На стихию, посмевшую отнять у него то, что он только-только осознал своим. Но в первую очередь на самого себя: за то, что не сделал Антонию своей раньше.

И Феликс собирался вернуть её. Живую или мёртвую. Он вырвет Антонию из пасти моря, из рук богов, из самого небытия! Потому что Антония рождена для него! И никто, даже сама смерть, не смеет забрать то, что принадлежит Феликсу Демору!

– Оседлай Урагана! – приказал испуганному внезапным появлением конюху. – Быстро!

И вскоре Феликс уже мчался в сторону Велуара, не обращая внимания на дождь, который становился всё сильнее. Мощный жеребец нёсся вперёд по превратившейся в месиво дороге. Его подковы скользили, заставляя коня шарахаться из стороны в сторону, и Демор несколько раз чуть не вылетел из седла. Ветер хлестал по лицу, не давая раскрыть глаз. Но Феликс ничего не чувствовал, с отчаянной настойчивостью пытаясь понять природу непонятного чувства, которое не давало ему покоя уже долгое время.

Когда вдали показались первые огни Велуара, ливень начал стихать, превращаясь в тихий моросящий дождь. Над городом висел густой туман, и, несмотря на тёплую погоду, воздух был пропитан запахом мокрой земли и приближающейся осени. Начинался сезон дождей.

Феликс скакал по пустынным мокрым улицам, и цокот копыт Урагана гулко разносился в ночной тишине ещё не спящего города. За окнами домов светились огоньки свечей и масляных ламп, мерцая тёплыми пятнами в темноте. Эти светлые островки домашнего уюта казались главе Тайной Канцелярии чуждыми и далёкими.

В какое-то мгновение в голове Феликса промелькнула мысль, что у него ведь тоже мог бы быть такой дом, полный улыбок, света и звонкого детского смеха. Но для этого одной лишь женитьбы мало. Ни одна, даже самая воспитанная и достойная леди не сможет подарить настоящего семейного благополучия, если в основе не будет истинного чувства, искры, способной разжечь огонь в сердце. Счастье в браке требовало чего-то большего, чего-то живого и необузданного, что не купишь ни положением, ни титулом, ни самым выгодным союзом.

* * *

Мы вышли из клуба «Золотая луна» на улицу, погружённую во влажную ночную тишину. Произошедшее в кабинете Блэквиля оставило внутри меня звенящую пустоту. Но жалеть себя было непозволительной роскошью. Тем более, что мои проблемы на фоне неприятностей Беллы казались такой ерундой. Потеря ребёнка не может сравниться с дурацким противостоянием избалованных лордов.

Броня и Белла даже не пытались заговорить со мной, понимая, что мне сейчас нужна тишина.

Сыпал мелкий неприятный дождь. Шелестел по карнизам и черепице. Тусклый свет фонарей выхватывал из темноты мокрые булыжники, и я улыбнулась про себя, сравнив их с чешуей гигантской рыбы. Откуда-то доносился аромат пекущегося пирога, навевая тоску по дому, по спокойным вечерам…

Мы свернули на главную улицу, ведущую к порту, и вдруг услышали приближающийся стук копыт. Буквально через минуту из темноты показался всадник. Он летел, не разбирая дороги, словно за ним гнались все демоны ада. Броня испуганно вскрикнула и рывком оттащила меня в сторону, ближе к фонарному столбу, буквально за мгновение до того, как конь, резко встав на дыбы, чуть не сбил нас с ног.

Всадник спрыгнул на землю. Полы его плаща взметнулись, будто крылья огромного ворона. Он стремительно ступил в пятно света, и у меня перехватило дыхание. Феликс Демор.

Я никогда не видела его таким. Обычно безупречно уложенные волосы главы Тайного Департамента растрепались и намокли, а по белому, как полотно, лицу стекали дождевые струи. Он вглядывался в моё лицо, но, казалось, видел призрака. Белла вскрикнула, а Броня выступила вперёд, словно пытаясь защитить. Однако Феликс даже не взглянул в её сторону и, обойдя подругу, остановился в шаге от меня. Так близко, что я ощутила аромат одеколона, исходящий от его мокрой одежды. Он молчал и просто смотрел, а я застыла, не в силах пошевелиться или произнести хоть слово. Это длилось несколько секунд, после чего лорд Демор поднял руку. Его пальцы почти невесомо коснулись моей щеки, а потом он резко схватил меня за плечи.

– Что ты здесь делаешь?! – голос Феликса сорвался на хриплый рык. – Мне сказали, что ты мертва!

Сначала я не поняла, о чём он говорит. Но потом догадалась. Глава Тайной Канцелярии узнал, что произошло в море!

– Нет… нам удалось спастись, – я попыталась отстраниться, но Феликс не отпускал. Его нефритовые глаза горели в полумраке. В них плясал отсвет чистого, неприкрытого страха. Страха потери. Такого глубокого и первобытного, что он обнажил душу этого загадочного мужчины до самого донышка. В глазах Демора я увидела, что он пережил мою смерть. Пережил её по-настоящему, всей своей холодной, рациональной натурой, которая на самом деле оказалась способна на невероятную глубину. И сердце вдруг сжалось от странного щемящего чувства. Пронзающего до костей понимания: сейчас вырвалось наружу то, что Феликс Демор отчаянно пытался подавить. И это понимание вызвало во мне жуткое внутреннее противоречие.

Мне хотелось оттолкнуть его. Но в то же время эта уязвимость, этот неподдельный ужас в глазах Демора заставляли моё сердце биться чаще, откликаясь на его боль.

Глава Тайной Канцелярии вдруг резко отпрянул от меня, словно обжёгся. В следующий миг он вскочил в седло. Конь, будто почувствовав внезапно изменившееся настроение хозяина, рванул с места. Всего лишь мгновение назад беззащитный в своей боли Феликс стоял передо мной, а теперь его фигура растворялась в дождевой пелене, окутавшей Велуар. Я же не могла даже пошевелиться, ошеломлённая случившимся.

– Вот это да… – раздался изумлённый шёпот Брони. – Да ведь глава Тайной Канцелярии влюблён… По-настоящему.

Я медленно пошла вперёд, пытаясь собрать мысли воедино. Найджел. Он был моей опорой в этом неспокойном мире. С ним я чувствовала себя защищённой. Его покровительство казалось чем-то осязаемым, к чему можно было прислониться. Я испытывала к нему глубокое уважение и благодарность, чувствовала искреннюю симпатию, как к мужчине.

И глава Тайной Канцелярии, чья маска холодности слетела в один миг, обнажив передо мной такую бездну, что сердце до сих пор сжималось. Всё это было настолько поразительным и непредсказуемым, настолько далёким от того впечатления, которое он производил на меня. Оно пугало и притягивало одновременно. Совершенно другая сила, которая, казалось, проникала под кожу, вызывая невероятное смятение.

Глава 69

До дома мы дошли в полном молчании. Каждая из нас была погружена в свои мысли, прокручивая в голове события последних часов, которые перевернули всё с ног на голову. Когда за нами закрылась дверь, Броня сняла мокрый плащ и повернулась ко мне.

– То, что произошло с Феликсом… – начала она, но тут же осеклась, встретившись с моим взглядом.

– Броня, пожалуйста, – тихо произнесла я. – Ни слова. Я не хочу сейчас обсуждать ни Блэквиля, ни Феликса Демора, потому что больше ничего не понимаю. Вообще. Все мои представления об этих мужчинах рассыпались в прах за один вечер.

Броня кивнула. И я была благодарна ей за понимание.

– Давайте приготовим ужин, – подруга улыбнулась нам с Беллой. – А то у меня уже желудок к позвоночнику прилип! Я так надеялась, что нас покормят в клубе, но видишь, как повернулось!

– Я пойду умоюсь, а потом присоединюсь к вам, – пообещала я, направляясь в спальню. – Мне хотелось почувствовать на коже прохладную воду, остановить тот поток мыслей, которые осаждали мою бедную голову.

Вернувшись на кухню, я застала Броню и Беллу за чисткой картошки.

– Растопи печь, – попросила подруга. – Как же я давно не ела жареную картошку! Как мама готовила! С чесночком!

Я развела огонь, после чего поставила на плиту большую сковороду. Вскоре на ней зашипело, плавясь, сливочное масло, и Броня высыпала на него аккуратные дольки картофеля. Когда каждый кусочек покрылся золотистой корочкой, она добавила соль, перец и мелко нарезанный чеснок.

Пока Броня колдовала над сковородой, комнату постепенно наполнял аппетитный аромат, принося с собой ощущение тепла и уюта. Он был таким настоящим, земным, что я почувствовала, как отступает напряжение.

– Нам нужно что-то решать с Беллой, – я решила переключить фокус с себя на более серьёзную проблему. – Её безопасность сейчас важнее всего.

– Да, Тоня права, – поддержала Броня, ловко переворачивая картошку и поглядывая на нашу гостью. – Ты же свидетельница того, что на острове Хрустальных Песков использовали труд рабов на хлопковых полях.

– Белле нельзя выходить из дома. Ни под каким предлогом. Пока мы не придумаем, как обеспечить ей полную безопасность, – добавила я, но идея держать женщину в жилище Доротеи мне не очень нравилась. Сюда мог заявиться кто угодно, когда мы с Броней будем отсутствовать.

– Её ведь видел Демор, – напомнила подруга, ставя шипящую сковороду на стол.

– Во-первых, было темно. И я очень сомневаюсь, что он вообще видел кого-то кроме меня, – я запнулась, вспоминая горящие глаза Феликса. – А во-вторых, он пытался помочь Белле до этого.

– Да, так и есть, – подала голос Белла. – Я уверена, он не причинит мне зла. Но лорда Демора нужно предупредить, что в его доме находятся люди из тех, кто служит тёмным силам. Тем самым, кто замешан в рабстве на острове!

– Беллу нельзя оставлять здесь. Это слишком рискованно для всех, – я задумалась, перебирая варианты. Запереть её в наших комнатах? Поселить женщину в будущем ресторане? Но там постоянно находятся рабочие. Да и вообще в городе ей не место.

– И что ты предлагаешь? – с интересом поинтересовалась Броня, не прекращая опускать вилку в сковороду.

– Мы можем отправить Беллу на Лазурный Остров, к Доротее Пендлтон. Она очень надёжная женщина. К тому же наша старушка и сама боролась с рабством.

– Отличная идея! – радостно воскликнула подруга. – Тонь, это гениально! Попросим Адриана, чтобы он доставил Беллу на остров!

– Но как же мой сын? – прошептала женщина, и её глаза снова наполнились слезами.

– Я уверена, что Адриан позаботиться и об этом, – при этих словах в глазах Брони промелькнуло нечто такое, что заставило меня улыбнуться. Подруга стала доверять Малышу. Это уже было больше, чем дружба.

* * *

Мэйсон, стоявший у дверей, едва успел отступить, когда массивные дубовые створки с грохотом распахнулись, и в кабинет буквально влетел Феликс Демор. Он был промокшим до нитки, волосы прилипли ко лбу, брызги грязи летели с его сапог, оставляя следы на дорогом ковре. За его спиной маячил перепуганный дворецкий. В глазах Блэквиля промелькнуло изумление. Он никогда не видел главу Тайной Канцелярии в таком ужасном состоянии.

– Чем обязан визиту, ваша светлость? – голос Найджела был холоден как лёд. – Если вы за ответом на ваше письмо, то в нём четко указан срок – два дня.

Феликс сжал кулаки и, шагнув к столу, прошипел сквозь стиснутые зубы:

– Прекратите! Мы должны решить этот вопрос прямо сейчас! Как мужчины!

Блэквель резко поднялся и упёрся кулаками в столешницу, подался вперёд.

– Что вы хотите от меня, лорд Демор?! Я ненавижу, когда мной манипулируют! А вы жестокий человек, если решили, что женщина – это вещь, которую можно купить, отобрать...

– Заткнись, Блэквиль! – Феликс Демор тоже опёрся кулаками о стол. Он был так близко, что Найджел мог видеть его расширенные зрачки. – Я отзываю свои притязания.

В кабинете повисла гробовая тишина. Мэйсон замер, боясь пошевелиться, а Блэквиль с недоверием уставился на Феликса. Этого просто не может быть! Демор отступил? Что вообще происходит?!

– Но тогда и ты поступи благородно, – продолжил Феликс, не отрывая от хозяина клуба тяжёлого взгляда. – Сделай Антонию игрушкой, которая отслужила свой срок. Выдай девушке приданое, которое позволит ей не зависеть ни от кого. Пусть она станет действительно свободной.

– Отзываете притязания? – Найджел прищурился, наблюдая за главой Тайной Канцелярии. – Как благородно. И как удобно. Лорд Демор, вы вдруг осознали, что Антонию нельзя просто взять? Что даже глава Тайной Канцелярии бессилен перед волей одной упрямой женщины? Или же вы просто не можете смириться с тем, что Антония может достаться кому-то другому, даже если этот кто-то – я?

В глазах Феликса вспыхнул опасный огонёк.

– Значит, ты женишься на ней? – спросил он, почти выплюнув слова, словно каждое из них обжигало язык.

Блэквель медленно выпрямился.

– Если вы отзываете притязания, лорд Демор, то остальное вас не должно заботить.

Глава Тайной Канцелярии несколько секунд смотрел на него, и в этом пронзающем взгляде читались ярость и насмешливая ясность происходящего. Губы Феликса изогнулись в кривой понимающей ухмылке. Он резко развернулся и пошёл к дверям, небрежно бросив Мэйсону через плечо:

– Провожать не нужно.

Как только дверь за Феликсом захлопнулась, Мэйсон приблизился к хозяину и осторожно сказал:

– Мне кажется, вам действительно стоит принять свой выбор и искренне поговорить с Антонией. Она ведь вам нравится, не так ли?

Блэквиль резко развернулся, его глаза стали почти чёрными от смешанных чувств.

– Нравится?! – прорычал он. – Что ты вообще знаешь о том, что мне «нравится», Мэйсон?!

Найджел ударил кулаком по столу, а потом взъерошил волосы.

– Да! Чёрт побери! Девушка зацепила меня! В ней есть что-то такое, что я не могу объяснить. Но мысль об Антонии, как о моей жене одновременно и притягивает, и отталкивает! Это сложная ситуация, Мэйсон, и я не знаю, как из нее выйти, не потеряв лицо! И не причинив вреда ей! Демор что-то понял, чего не понял я? Или он просто играет со мной, чтобы посмотреть, насколько далеко я готов зайти? Что ты думаешь, Мэйсон? Что за дьявольщина творится вокруг этой девушки?!

– Не знаю, лорд. Но скажу вам одно: не похоже, что глава Тайной Канцелярии играет. Я никогда не видел лорда Демора таким взбешённым. Он словно дикий зверь, загнанный в угол…