Текст книги "Игрушка с изъяном. Суши, лорды, два стола (СИ)"

Автор книги: Анна Лерн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 35 страниц)

Глава 25

– Это ещё что за Малыш? – я, конечно, подозревала, что у рыночной шпаны есть куда более серьёзные покровители. Но что они могли нам сделать? Поджечь лоток? Избить в подворотне?

Торговец сочувственно покачал головой, огляделся по сторонам и понизил голос:

– Мелких негодяев уже давно никто на место не ставил. Но Малыш… Кстати, его так в шутку прозвали. Потому как сам он детина под два метра ростом, плечи шире вашего лотка, а кулачищи такие, что если прилетит, так сразу к праотцам отправишься! Говорят, он раньше то ли борцом был на ярмарках, то ли в доках вышибалой работал, пока не понял, что на рынке “порядок” наводить куда как прибыльнее.

– Вы думаете, Малыш этот на нас внимание обратит? – недоверчиво протянула Броня. – У нас лоток, как коробчонка! И взять нечего!

– Он тут главный по «взносам за спокойствие». И если те трое только языком чесать да на побегушках бегать, то Малыш – парень конкретный. Может взять-то с вас и нечего, да вот только он точно заинтересуется, кто посмел у его шестёрок на пути встать. У нас бывало, что у самых несговорчивых товар весь «случайно» пропадал, или торговое место «внезапно» кому-то другому уходило, а то и просто в тёмном переулке поджидали и так мутузили, что человек потом неделю кости собирал. А вы, считай, Малышу вызов бросили перед всем рынком.

Мужчина тяжело вздохнул и добавил:

– И дело не только в его силе. За ним тоже людишки есть, посерьезнее этих шкетов. Малыш тут не первый год «работает», оброс связями. Многие его боятся и молчат в тряпочку. Он ведь считает, что это его территория, его «кормушка». Так что берегитесь, дамочки.

Торговец вернулся к своему товару, а мы с Броней переглянулись.

– И что теперь делать? – хмуро поинтересовалась подруга. В её голосе не было страха, лишь плохо скрытое раздражение.

– Да что теперь сделаешь? Будем ждать продолжения, – пожала я плечами. – В конце концов, здесь же есть полиция. Если что-то произойдёт, обратимся туда.

Броня скептически хмыкнула, и мы снова взялись за работу.

После визита местных гопников прошло чуть больше часа. Рынок продолжал жить своей обычной жизнью: крики зазывал, стук колёс, лай собак, смех и перебранки торговцев. Я достала из корзины бутерброды, и мы с подругой устроились за прилавком, чтобы перекусить. На свежем воздухе и елось с аппетитом. Броня смела крошки с юбки, потянулась за бутылкой холодного чая и в этот момент я вдруг поняла: что-то изменилось. Словно кто-то невидимый резко приглушил звук. Замолчал говорливый торговец зеленью, стихла перепалка грузчиков… А потом тишина стала нарастать как волна. Смолкли голоса, оборвался женский смех, даже вечно галдящие чайки, кружащие над рыбными рядами, кажется, притихли.

Я осторожно высунула голову из-за прилавка, чтобы посмотреть: какого чёрта происходит. Рынок замер. Взгляды торговцев были устремлены в одну точку, в начало нашего ряда. Покупатели тоже остановились, с любопытством и некоторой опаской вытягивая шеи.

– Матерь Божья… – прошептала Броня, тоже выглянув из-за прилавка. И её реакция была вполне оправдана. – Это что, Малыш?

Сомнений в этом не было. По ряду неспешной уверенной походкой шёл молодой мужчина. Он был высок, как и описывал седобородый торговец, и действительно невероятно широк в плечах. Под чёрной

рубахой с расстёгнутым на пару пуговиц воротом угадывались перекатывающиеся мышцы – сила, выточенная годами тяжелой работы или бесконечных схваток. Двигался мужчина плавно, почти грациозно, как большой хищник, знающий свою мощь. Несмотря на очевидную угрозу, исходящую от его фигуры, Малыш был по-своему привлекателен. Черты лица резкие, почти скульптурные: волевой подбородок, прямой нос, выразительные скулы. Густые, коротко стриженые тёмные волосы открывали высокий лоб. Через этот лоб наискось до виска тянулся белёсый шрам. Уши мужчины были немного деформированными, «помятыми», как это бывает у борцов, проведших не один час на ковре. Но даже эта деталь не портила его, а скорее добавляла суровой мужественности и какой-то дикой, необузданной харизмы. Взгляд Малыша был тяжёлым, внимательным и абсолютно спокойным. Он скользил по прилавкам и людям, не задерживаясь ни на ком конкретно. Но было ясно – от него ничего не ускользает. Мужчина шёл прямо к нашему лотку. И весь рынок следил за ним, затаив дыхание.

Тишина стала почти осязаемой, когда Малыш остановился прямо перед прилавком. Он не спешил говорить, сначала его тяжёлый взгляд пробежался по Броне, потом так же неторопливо осмотрел меня. Было в нём что-то оценивающее, но без явной агрессии. Скорее любопытство, смешанное с лёгким, почти незаметным удивлением. Малыш словно пытался сопоставить то, что ему рассказали, с тем, что видел перед собой. Затем его взгляд переместился на бумажные фонарики, задержался на аккуратно расставленных банках с краской. За спиной мужчины нетерпеливо топтались уже знакомые нам трое парней. «Приплюснутый» криво усмехнулся и подался вперёд, тыча в нас пальцем:

– Вот они, Малыш! Грязные…

Но договорить не успел. Не поворачивая головы, Малыш чуть заметно качнул подбородком в его сторону и бросил коротко, но с такой ледяной властностью в голосе, что подпевала тут же осёкся и попятился:

– Я не нуждаюсь в объяснениях, Гарри. Просто помолчи сейчас.

Голос у Малыша был низкий, с хрипотцой, но слова он произносил чётко и на удивление грамотно, без базарной брани. В его манере держаться, несмотря на очевидную принадлежность к криминальному миру, проскальзывало нечто от человека, знающего себе цену и не нуждающегося в лишней демонстрации силы. Да, Малыш был нагловатым, но в его наглости не было хамства. Мужчина снова перевёл на нас взгляд, и в уголках его губ мелькнула тень усмешки.

– Итак, это вы, те самые девицы, что решили нарушить порядок у меня на рынке?

Вопрос прозвучал без явной угрозы, скорее с плохо скрываемым интересом. Малыш чуть склонил голову набок, продолжая нас разглядывать.

– Только вот «порядок» у вас какой-то странный, – Броня оглядела его внушительную фигуру с ног до головы. – Ваши молодчики больше похожи на шайку мелких пакостников. Они нам угрожали, пытались испортить имущество. Это вы называете «защитой»? Расправляться с теми, кто-то не хочет платить дань непонятно за что?

На мгновение в глазах мужчины мелькнуло удивление, которое тут же сменилось чем-то другим – вниманием и оценкой. Его губы тронула едва заметная, почти хищная усмешка.

– А ты остра на язык, – наконец протянул Малыш с задумчивым любопытством. – Редко кто решается говорить мне такое в лицо.

– Правду говорить легко, – хмыкнула Броня, сложив на груди руки. – Как и воевать с женщинами.

– Правду говорить легко... – повторил он слова подруги, словно пробуя их на вкус. – Может быть. Но не всем хватает смелости её высказать. А насчёт «воевать с женщинами»... Война – это когда обе стороны готовы проливать кровь. Мой порядок – просто правила. Не хочешь играть по правилам – просто падаешь с доски.

Меня опять удивила манера его речи. Этот большой человек с кулаками размером с хороший кочан капусты, говорил не как типичный рыночный вышибала или бандит. Он явно обладал интеллектом и был образован.

– Отлично, – насмешливо произнесла Броня, смело глядя Малышу в глаза. – И чего нам ждать? Пожара? Побоев? Или уж сразу перо в бок?

Я замерла, ожидая чего угодно, но он просто смотрел на подругу. Несколько секунд, которые показались мне вечностью. Лицо мужчины было непроницаемым. А потом он просто взорвался смехом. Громким, раскатистым, таким неожиданным, что я даже вздрогнула. Малыш хохотал, запрокинув голову, и все смотрели в нашу сторону с жадным интересом. Перестав смеяться, он как-то странно усмехнулся, после чего сказал:

– Работайте. Никто вас больше не тронет.

Едва заметно кивнув сопровождавшей троице, Малыш развернулся и всё так же не спеша, пошёл обратно. Мы же стояли совершенно сбитые с толку. Это победа или начало новых неприятностей?

Глава 26

Закончив приводить в порядок торговое место, мы с Броней вынесли мусор. А потом, немного полюбовавшись на дело своих рук, отправились за продуктами. Уже завтра утром нужно сделать пробный выход с товаром, чтобы посмотреть, как пойдут продажи. Понравится ли народу то, чем мы надумали его кормить? И готов ли он будет нести нам свои деньги?

Когда всё по списку было куплено и уложено в тачку, мы решили вернуться домой не привычной дорогой, а сделать круг. Хотелось осмотреть окрестности, ведь города никто из нас практически не знал, да и не терпелось обсудить сложившуюся ситуацию.

– Как думаешь, что задумал этот Малыш? – задумчиво произнесла Броня. – Тип он непростой. Я бы даже сказала, очень непростой…

– Не знаю. Но с ним нужно держать ухо востро. Умный, хитрый, образованный… – ответила я, толкая перед собой тачку. – Это заметно по манере изъясняться, по взгляду. В его довольно привлекательной голове не просто проблески интеллекта, а его полное присутствие.

Мы свернули на узкую улочку, петляющую между складами и лавками, где торговля шла менее бойко. Эта часть рынка была ближе к порту, и здесь всё чаще встречались грузчики, крепкие мужчины с деревянными крюками, ждущие работу, или портовые служащие.

– Вот это и подозрительно! – воскликнула Броня. – Где он получил это образование? Удивительно!

– Ну почему же? Возможно, Малыш от природы любознательный, – усмехнулась я. – Вот и занялся самообразованием. Если так, то молодец. Чего уж…

– Много ты таких встречала среди бандитов? – скептически поинтересовалась подруга.

– Да я как бы и бандитов никогда не встречала, – я вспомнила, как попала в этот мир и добавила: – Напавшие на нас в ресторане не считаются. Это другое.

Вскоре мы вышли к широкой набережной. Слева тянулись бесконечные ряды причалов, у которых бок о бок стояли корабли всех размеров и мастей. От небольших рыбацких шхун, пахнущих рыбой и мокрой сетью, до величественных парусников с убранными парусами. Воздух здесь был совсем другим – солёным, пропитанным запахами просмоленной древесины и водорослей. Крики чаек смешивались со звуками жизни порта: стуком молотков, скрипом канатов, гулом голосов. Мы шли не спеша, наслаждаясь открывающимися видами и свежим морским бризом. Солнце искрилось на волнах, лёгкий ветерок трепал волосы.

– Сейчас бы на золотой песочек, с бокалом Prosecco… – мечтательно протянула Броня. – В купальнике в горошек…

– Фу, кислятина твоё Просекко… – скривилась я, на что подруга возмущённо фыркнула:

– Сама ты кислятина! Оно морозное… Вот так я чувствую.

– Придётся забыть. Хотя, возможно, здесь и имеется какой-то аналог. Саке ведь нашлось.

Мне на золотистый песочек тоже хотелось. Но, скорее всего, покажись мы здесь в купальниках, прилетит так – не расхлебаешь.

Пройдя ещё метров пятьдесят, мы оказались у части набережной, где стояли большие грузовые суда. Я никогда не видела настолько близко такие массивные корабли. Они казались неповоротливыми, их борта были исцарапаны и потёрты. И оставалось только догадываться, сколько морей ими пройдено. У одного из таких гигантов кипела работа: сверху медленно опускались белые объёмные тюки, а внизу их принимали грузчики. Разгрузка шла размеренно, почти механически. Десятки мужчин двигались синхронно, подхватывая груз и сваливая его в аккуратные штабеля на причале. Никто не переговаривался, не смеялся. Слышались только приглушённые шаги, скрип лебёдки и шорох волочащихся по земле тюков. Рабочие были с голыми торсами, в свободных штанах, их лица закрывали широкополые соломенные шляпы. Я обратила внимание, что загорелую кожу мужчин покрывала портовая пыль и какой-то странный ворс. Да они, похоже, разгружают хлопок!

У одного из грузчиков, молодого парня, который как раз принимал очередной мешок, я заметила на левом запястье узкую полоску грубо, серой ткани. И когда он поднял руку, чтобы поправить сползающий с плеча тюк, она слегка съехала, приоткрывая покрасневшую кожу. Это было похоже на то, будто её что-то долго сдавливало или натирало. Внутренний голос настойчиво зашептал, что я вижу то, чего не должна была. Мой взгляд метнулся к запястьям других рабочих, и всё внутри похолодело. У всех мужчин были подобные повязки… А ещё меня напрягло, что грузчики работают без обычных шуток, ругани и разговоров. Всё проходило в каком-то гнетущем молчании.

– Эй, вы! Чего уставились? Что вам здесь нужно? Нечего тут вынюхивать! Идите своей дорогой!

Из-за лоснящихся потом спин рабочих показалась высокая фигура. Это был мужчина средних лет в тёмной одежде и высоких начищенных сапогах. Он смотрел на нас цепким недовольным взглядом, засунув руки в карманы.

– Где это написано, что на корабли смотреть нельзя? – возмущённо поинтересовалась Броня. – Или у вас тут какие-то секреты?

Мужчина нахмурился ещё сильнее, его лицо стало каменным.

– А хоть бы и так. Ну-ка, пошли отсюда! – процедил он, медленно приближаясь. – Не то я могу вам помочь.

– Бронь, давай уйдём! – тихо, но настойчиво сказала я, увлекая подругу за собой. – Не связывайся!

Что-то во всём этом было не так, и не стоило привлекать к себе лишнего внимания.

– Ты чего? – подруга удивлённо взглянула на меня, когда мы отошли на приличное расстояние. – Чтобы он нам сделал? Тоже мне…

– Слушай, похоже, этих рабочих держат в кандалах! – я, наконец, высказала свои подозрения. – Я заметила на их запястьях одинаковые серые тряпки. У одного парня она съехала, а под ней следы! Будто от оков!

– Да? – Броня несколько минут шла молча, а потом вдруг сказала: – А ведь из того корабля разгружали хлопок… Понимаешь, к чему я веду?

Я понимала.

Госпожа Доротея встретила нас у дверей магазина. Они с сэром Реджинальдом сидели на ажурной скамье и наблюдали за прохожими.

– Ну, как дела? – старушка поднялась нам навстречу. – Всё сделали?

– Всё, – кивнула я. – Завтра можно начинать торговлю.

– Отлично! Значит, мы с сэром Реджинальдом первые попробуем ваши деликатесы! – хозяйка радостно потёрла руки. – Эх, хорошо, что я именно вас пустила на квартиру! Люблю вкусно поесть!

Она подхватила корзину с котом и, открыв дверь, уже было подняла ногу, чтобы переступить порог, но тут Броня сказала:

– Госпожа Доротея, сегодня мы познакомились с Малышом.

Старушка резко повернулась.

– К вам сам Малыш подходил? О, как быстро подсуетились!

– Сначала его шпана, – подруга в двух словах рассказала, что предшествовало появлению рыночного авторитета. – Ну а потом и сам главарь пожаловал.

– Давайте в дом. Там поговорим, – госпожа Доротея взмахнула тростью, подгоняя нас. – Только тачку в сарай поставьте!

Мы с Броней занесли продукты на кухню, поставили чайник. Когда он закипел, весело постукивая крышечкой, вошла хозяйка. Усевшись на стул, она похлопала по коленям, приглашая кота, после чего сказала:

– У меня никогда не было проблем с Малышом. Я слышала, что его люди собирают дань с торговцев. Но ко мне ни разу никто не подходил. Не знаю, может, они думали, что с меня брать нечего… Да только в городе все знают, что я владею антикварным магазином. А может, не цеплялись, потому что старая… Благородство проявляли.

Старушка хрипло засмеялась, а потом спросила:

– И что же Малыш сказал вам?

– Сказал, что никто нас не тронет, и мы можем спокойно торговать, – ответила я, посмеиваясь. – Броня ему отпор дала. Видимо, понравилась.

– Ой! Скажешь тоже! – фыркнула подруга, но её щёки покрылись предательским румянцем. – Криминальные элементы не в моём вкусе!

– Кстати! Госпожа Доротея, Малыш этот уж очень не похож на простого бандита! – я с любопытством взглянула на старушку. – Выражается словно настоящий джентльмен.

– Ещё бы! – хмыкнула она, хитро стрельнув в нас глазами. – Малыш вам не простой бродяга с улицы!

– Та-а-ак… А кто же? – Броня уселась напротив хозяйки и нетерпеливо поёрзала на стуле. – Его зовут Адриан Демор, – старушка сделала паузу, довольная произведённым на нас впечатлением.

– Что? – я не верила своим ушам. – Малыш – родственник главы Тайного департамента?!

– Скажу больше… Адриан – младший сын Себастьяна Демора. И брат Феликса, – госпожа Доротея обвела нас прищуренным взглядом. – А? Как вам история?

– Но как такое возможно? – изумлению Брони не было предела. – Имея такого отца, податься в бандиты?! Получается, Малыш тоже лорд?

– Верно. Но, знаете ли, мои дорогие, не все дети аристократов рождаются под счастливой звездой, – тяжело вздохнула госпожа Доротея. – Первая жена Себастяна, мать Феликса, умерла ещё до нашей с ним встречи. А сразу после того как мы расстались, мой любовник по настоянию отца женился на молоденькой девушке из благородной семьи. Тихой и спокойной. Но Себастьян не любил её… Мне даже кажется, что он испытывал к ней отвращение… Адриан рожден в браке без любви. С самого рождения он был нежеланным. Лишним. Мальчик получал должное образование и всё то, что полагалось отпрыску дворянского рода. Но оставался одиноким и никому не нужным. Его мать ушла в религию, и ей не было никакого дела до Адриана. А у Себастьяна был только один сын Феликс, – грустно покачала головой Доротея. – И когда Малыш понял, что отец никогда не примет его, просто ушёл. Парень брался за самую тяжёлую работу. Таскал мешки в доках, копал землю, чистил конюшни. Но за грязную работу много не платили. И чтобы заработать денег, Адриан нашел другой способ. Бои. Подпольные, жестокие. Он дрался за возможность прожить ещё один день. И научился побеждать. Вот откуда его сила и вот откуда его грамотность.

Госпожа Доротея замолчала. Мы тоже молчали, шокированные услышанным.

Глава 27

Мы проснулись ещё до рассвета. Умылись прохладной водой и взялись за приготовление уличной еды. Броня разожгла очаг, и я начала с корокке. Поставила варить картофель в мундире, мелко порубила куриное мясо, нарезала лук. Когда картофель сварился, я его почистила и потолкла, добавив зажарку из лука и мяса. Потом сформировала аккуратные котлетки. Обваливая в панировке, я опускала их в шипящее масло и обжаривала до золотистой корочки. Затем пришла очередь карааге – блюдо, которое так понравилось госпоже Доротее. Последним я приготовила куриный кацу. Отбила мясо, обваляла его в муке, яйце и в сухарях-панко. Их я приготовила ещё с вечера. Нарезала белый хлеб, подсушила его в духовке и размельчила с помощью скалки. Но не мелко, как обычные панировочные сухари, а на более крупные кусочки.

Все блюда мы с Броней завернули в пергаментную бумагу, а потом в несколько льняных полотенец. На дно корзин уложили солому, а сверху устроили свои свёртки. Лимонад Броня сварила из лимонов и апельсинов. Запечатав напиток в три больших бутылки, мы тоже отправили их в тачку. Пробные лакомства «Весёлого Онигири» были готовы.

Солнце только-только начало окрашивать небо, а мы уже выкатились из двора и повернули в сторону рынка.

– Если дело пойдёт, нужно устроить у своего лотка место, где можно будет сразу же и готовить, – мечтательно произнесла я. – Расширить, так сказать, производство…

– Чтобы его расширить, нужно это место как-то выкупить, – хмыкнула Броня. – А перед этим разузнать, кому оно принадлежит. Рано пока строить наполеоновские планы. Может, народ местный не впечатлится нашими кулинарными изысками.

– Впечатлится! Мясо всем нравится, – возразила я. – А вот с рыбой – да… Тут осторожнее нужно.

Остановившись у своего яркого лотка, мы огляделись. Рынок уже проснулся, торговцы выкладывали товар, сновали туда-сюда первые сонные покупатели.

– Слушай, стоять здесь и надеяться, что нас заметят – дело заведомо провальное, – задумчиво произнесла Броня. – Не-е-е… Это не по-нашему! Надо идти к народу! Я пойду искать покупателей, а ты жди наплыва клиентов.

– Так уж и наплыва! – хохотнула я, весело наблюдая за напарницей.

– А то! Если что, цены у меня записаны на бумажке! – подруга подхватила корзину и рванула прямо в самый центр торговых рядов.

Опершись о прилавок, я наблюдала, как её белобрысая макушка мелькает то тут то там. А потом услышала Бронин голос. Сначала не очень разборчиво из-за общего шума, но он становился всё громче и звонче. Я прислушалась, пытаясь разобрать слова.

– Отведай чудо-угощение! Получи-ка наслаждение! Не смотри издалека! В моей корзине рай для языка!

"Рай для языка"? Брови мои поползли на лоб сами собой. Ну, Бронька, ну выдумщица! Я невольно прыснула в кулак. Но стоять столбом, когда подруга так зажигательно расхваливает наши труды, было выше моих сил. Азарт – заразная штука, особенно когда он исходит от такой ходячей батарейки, как Бронислава. Схватив вторую корзину, доверху набитую утренними кулинарными изысками, я ринулась следом.

Мы с подругой кружили по рядам, радостно вопя о невероятном наслаждении, которое непременно получит тот, кто попробует нашу еду. Люди оборачивались, улыбались, кто-то качал головой, кто-то подмигивал, но корзины пока оставались полными. Смех и любопытные взгляды – это, конечно, приятно, но хотелось бы и звона монет! Я украдкой взглянула на Броню, но та ничуть не унывала. Наоборот, только распалялась, придумывая на ходу всё новые и новые зазывалки, одна другой цветистее.

– Эй, красавчик, не проходи мимо! – крикнула она какому-то парню, который с интересом пялился на содержимое её корзины. – Откусишь нашей курочки и сразу станешь сильнее Аполлона! Девушки сами будут на шею вешаться!

Парень засмеялся и поспешил дальше. А я подумала, что, возможно, он был даже не в курсе, кто такой этот самый Аполлон.

И вдруг всё стихло. Словно кто-то невидимый выключил звук. Гомон толпы, крики торговцев, смех – всё смолкло в одно мгновение, сменившись напряжённой, почти звенящей тишиной. Что случилось? Пожар? Я вопросительно посмотрела на Броню. Она тоже замерла, глядя в проход между рядами. А-а-а-а… ну ясно… Наш новый знакомый собственной персоной.

Малыш шёл неспешно, будто прогуливался по собственному саду, а не по оживлённому рынку. Руки за спиной, подбородок чуть приподнят. И хотя внешность у младшего Демора была, чего уж там, примечательная: высокий, ладно сложенный, с чертами лица, что хоть портрет пиши, дело было не только в красоте. От него веяло такой властью и уверенностью, что невольно хотелось вытянуться в струнку или, наоборот, стать как можно незаметнее.

Толпа перед ним расступалась, как вода перед носом корабля. И этот "шикарный корвет" двигался прямиком к нам. Точнее к Броне, которая стояла, уперев руки в крутые бока.

Он остановился, когда между ними оставалось не больше шага. Малыш молча окинул подругу с ног до головы таким долгим пристальным взглядом, что даже мне стало не по себе. В нём смешалось всё: любопытство, лёгкая насмешка, какая-то хитринка и, пожалуй, неподдельный интерес. Броня хоть и нервничала, но глаз не опустила.

– Так это у тебя, значит, в корзине рай для языка? – улыбаясь, спросил Адриан. Из его уст эти слова прозвучали уж очень двусмысленно.

Щёки подруги вспыхнули.

– А то! – ответила она, вздёрнув подбородок. – Самый что ни на есть настоящий. Отведаешь и язык проглотишь от удовольствия. Мы, знаете ли, плохого не предлагаем.

– Самоуверенно. И что же там у тебя? – он чуть наклонился, заглядывая в ее корзину.

– Да, пожалуйста! Сейчас всё расскажу! – Броня развернула пару свёртков и сунула Малышу корзину почти под нос. – Корокке – нежнейшие, карааге – пикантные, кацу – хрустящие!

– Названия какие-то незнакомые… – протянул авторитет. – Не знаю, как насчёт проглотить, но сломать язык точно можно.

– А-а-а-а… так вы из тех, кто боится попробовать что-то новое? – насмешливо произнесла подруга. – Но вдруг это и правда наслаждение, а вы мимо пройдёте?

Уголки губ Адриана дрогнули в улыбке. Кажется, Бронькина дерзость его скорее забавляла, чем раздражала.

– Боюсь? – Малыш окинул её хищным взглядом. – Интересная мысль. А если мне не понравится? Что тогда? Вернёшь деньги за несбывшиеся райские надежды?

– Не верну, – угрюмо произнесла Броня, не отводя глаз. А потом тяжело вздохнула. – Это возможно лишь в том случае, если товар ненадлежащего качества. Ваши вкусовые предпочтения в этом вопросе роли не играют.

– Вот как… Что ж, справедливо. И сколько за весь этот… – он выразительно посмотрел сначала на корзину, а потом на Броню, – рай?

Интересно, что он имел в виду? Подругу или всё-таки содержимое корзины? Мы с Броней переглянулись, и она немного дрогнувшим голосом назвала цену за всю корзину.

Малыш, не моргнув глазом, достал из кармана деньги и протянул Брониславе.

– Держи. И сдачу оставь себе.

Он забрал корзину у растерянной подруги и так же неторопливо пошёл прочь.

Как только фигура Адриана скрылась из виду, тишина на рынке взорвалась звуками. Словно прорвало плотину. Со всех сторон ко мне ринулись люди.

– Девушка, а у вас такое же?

– Можно мне что-нибудь?

– Продай и мне, красавица, пока всё не разобрали!

Я едва успевала принимать деньги и отдавать еду. Моя корзина, которая ещё минуту назад казалась безнадёжно полной, пустела на глазах. Люди хватали корокке, карааге, кацу, будто боялись, что им не достанется. Видимо, по их мнению, раз сам Малыш купил, да ещё и целую корзину, значит, еда действительно стоящая.

Когда последний корокке исчез в руках какого-то шустрого торговца, я смогла, наконец, выдохнуть. Ну и денёк! Не успели толком начать торговать, а уже такие приключения! И всё благодаря Бронькиному «раю для языка»! Кажется, мы сегодня не только заработали, но и стали местной легендой…