Текст книги "Игрушка с изъяном. Суши, лорды, два стола (СИ)"

Автор книги: Анна Лерн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 35 страниц)

Глава 64

Феликс Демор вышел из кареты и поднял усталый взгляд на окна Тайной Канцелярии. Эти несколько дней, проведённые в столице, были очень напряжёнными. Ежегодный отчёт перед Королевским Советом о состоянии внутренней безопасности королевства отнимал много времени и выматывал километры нервов. Его Величество потребовал доклад по вопросам, касающимся недавно выявленных контрабандных схем. Феликс не любил эти командировки и всегда испытывал неимоверное облегчение, возвращаясь в родной город.

Глава Тайной Канцелярии поднялся в свой кабинет и жестом приказал секретарю выйти. После чего медленно опустился в кресло. На столе его ожидали аккуратные стопки корреспонденции, разложенные по степени важности: срочные доклады, личная переписка и, конечно, отдельная, довольно внушительная пачка с пометкой «Доносы и Прошения». Именно к этой стопке Феликс потянулся первым делом. Дела государственной важности подождут. Он бегло просматривал конверты, когда вдруг взгляд зацепился за знакомый герб на одном из них, ниже которого находилась изящная подпись: «Графиня Элиара фон Штернберг».

Брови Демора медленно поползли вверх. Недавно прибывшая в Велуар вдова графа фон Штернберг? Феликс криво усмехнулся, вспомнив скандал, разразившийся в обществе после её заигрываний с двумя лордами. Причём один из них был его младшим братом. Интересно, что заставило эту даму обратиться напрямую в Тайную Канцелярию? Феликс аккуратно вскрыл конверт, развернул надушенный лист бумаги и начал читать. С каждой строчкой его брови поднимались всё выше.

«Его светлости лорду Феликсу Демору Главе , Тайной Канцелярии Его Величества.

Глубокоуважаемый лорд Демор. Я обращаюсь к Вам, движимая глубокой тревогой за честь и порядок в нашем благородном обществе. Мне стало известно о возмутительных событиях, происходящих в доме и антикварной лавке , исчезнувшей при загадочных и трагичных обстоятельствах Доротее Пендлтон. Осмелюсь заявить, что в отсутствие законной хозяйки её дом фактически захвачен двумя молодыми особами. Антонией и Брониславой. Дамы , появившиеся в наших краях при довольно туманных обстоятельствах, не просто занимают чужое жилище, но и, что самое вопиющее, ведут активную торговлю в антикварном магазине госпожи Пендлтон. Я лично могу подтвердить, что картины, мебель и другие предметы антиквариата беззастенчиво продаются этими девицами. У меня нет никаких сведений о том, что их действия были санкционированы, и, полагаю, подобное самоуправство является не чем иным, как спланированной аф е рой, нацеленной на полное разорение наследия исчезнувшей хозяйки . В сложившихся обстоятельствах, когда речь идёт о возможной краже и присвоении имущества, я с надеждой взываю к Вашей беспристрастности и непоколебимой приверженности закону. Умоляю Вас, лорд Демор, расследовать это вопиющее дело и пресечь посягательства на чужое добро.

С глубочайшим уважением и верой в справедливость. Леди Элиара де Штернберг».

Феликс дочитал письмо и, смяв его, швырнул в холодный камин. Женской ревностью несло за милю. Использовать Тайную Канцелярию, священное ведомство, отвечающее за безопасность королевства, для сведения личных счётов?! Это было возмутительно!

Демор почувствовал, как в нём закипает тихая ярость. Но что вывело его из себя по-настоящему, так это имя Антонии, упомянутое в письме. Руки Феликса, лежащие на столе, сжались в кулаки. Он был предан долгу и чести, а в данной ситуации именно они требовали действий. Глава Тайной Канцелярии не мог игнорировать официальный донос, тем более от аристократки. Но он также не мог позволить, чтобы Элиара безнаказанно порочила имя женщины, которая захватила все его мысли.

Феликс вызвал секретаря и ледяным тоном произнёс:

– Отправьте к графине де Штернберг людей. Пусть её доставят в Тайную Канцелярию. Немедленно.

Секретарь кивнул и исчез за дверью, а Демор встал и подошёл к окну, за которым просыпался город. Лучи утреннего солнца мягко скользили по верхушкам деревьев, отбрасывали блики на окна домов. На горизонте сверкала синяя полоса моря.

Доротея Пендлтон... Глава Тайной Канцелярии вспомнил тот вечер, когда он склонился над бездыханным телом лорда Кассиана Вэйла, а в этот момент дверях кабинета показалась хозяйка антикварной лавки.

У Феликса не оставалось другого выбора. Ни единого. Если бы он хоть на секунду замешкался, то вся его тщательно выстраиваемая операция по разоблачению преступной сети Кассиана пошла бы прахом. Настоящим убийцей был Бертран Вэйл. Но его арест мог спугнуть всех остальных причастных. Демору нужна была пауза и, конечно же, отвлекающий манёвр. Появление Доротеи стало счастливым стечением обстоятельств. Идеальным шансом. Обвинив её, Феликс выиграл драгоценное время. Он мог использовать Бертрана как марионетку. Постепенно, по крупицам вытягивая из него нужную информацию, не спугнув при этом большую рыбу…

Феликс вынырнул из своих мрачных мыслей и позвонил в колокольчик. Почти сразу же дверь приоткрылась, и в проёме показался секретарь.

– Кофе, – коротко бросил Феликс. – Крепкий.

– Да, ваша светлость.

Вскоре молодой человек вернулся с небольшим серебряным подносом, на котором стояла дымящаяся чашка. Но главе Тайной Канцелярии удалось сделать всего лишь несколько глотков. В кабинет снова заглянул секретарь:

– Лорд Демор, доставили графиню де Штернберг.

– Пусть войдёт, – Феликс откинулся на спинку кресла. Раздражение с новой силой охватило его.

Через минуту на пороге появилась леди Элиара де Штернберг. Её дорогое платье цвета индиго выгодно подчёркивало идеальную фигуру, а блеск бриллиантов на шее и в ушах слепил глаза. На лице графини заиграла кокетливая улыбка. Демор с неприязнью отметил, что демонстративно великолепный вид посетительницы не соответствовал раннему утру.

– Здравствуйте, ваша светлость, – проворковала она, будто Феликс был не главой Тайной Канцелярии, а очередным поклонником. – Я так и знала, что вы отреагируете на мой сигнал незамедлительно.

– Доброе утро, леди, – повелительным жестом Демор указал рукой на кресло, стоящее по другую сторону стола. – Присаживайтесь.

Элиара чуть нахмурилась, не ожидая столь холодной реакции. Она грациозно опустилась в кресло, изящно поправила прядь волос и снова посмотрела на Феликса. Глаза графини хищно блеснули.

– Надеюсь, вы примете меры? – с нетерпением поинтересовалась она. – Эти содержанки не должны позорить наше общество. Им не место в Велуаре, они просто обманщицы. Их нужно…

– А теперь послушайте меня, графиня, – резко прервал Элиару Демор. От металла, прозвучавшего в его голосе, по спине женщины пробежал холодок. – Если вы и дальше позволите себе подобные высказывания, то ваша жизнь в Велуаре кардинально изменится. И поверьте, не в лучшую сторону.

Графиня, которая только что была так уверена в себе, испуганно уставилась на главу Тайной Канцелярии. Её глаза расширились, а кокетливая улыбка сползла с лица. Леди Элиара явно не ожидала такой реакции, а уж тем более прямой угрозы, сказанной с абсолютным спокойствием, что пугало само по себе.

– Что вы имеете в виду, ваша светлость? – графиня побледнела.

Феликс поднялся и не спеша обошёл стол. Элиара не смела даже пошевелиться, когда он остановился прямо за спиной доносчицы. Руки Демора легли на её плечи, чуть ближе к шее и слегка сжали их. Небольно, но достаточно ощутимо, чтобы по телу пробежали мурашки.

– Графиня, вы, конечно, вольны думать что угодно. Однако я бы на вашем месте был осторожнее в формулировках. Особенно, когда речь идёт о дамах, которые, например, так заботливо присматривают за магазином… Моя Канцелярия, графиня, всегда в курсе всего, что происходит в Велуаре, – дыхание лорда Демора обожгло щёку Элиары, и он убрал руки с её плеч. По телу графини прокатилась волна облегчения. – Так что можете не переживать за честь и порядок нашего общества. Всего доброго, леди Штернберг.

– До свидания, ваша светлость, – женщина поднялась и заторопилась к выходу. Но ледяной голос главы Тайной Канцелярии настиг её у двери:

– Надеюсь, у вас больше не появится желания строчить доносы. Мой вам совет: займитесь чем-то более интересным. Устраивайте балы, ходите по магазинам, встречайтесь с подругами. Иначе мне придётся принять меры.

Глава 65

Феликс чувствовал дикое раздражение. Он не понимал, что с ним творится, и каждую минуту своей жизни пытался вытравить из себя образ несносной, упрямой женщины. Но Антония была такой живой, такой настоящей, что даже мысль о ней отзывалась странным, непривычным теплом где-то глубоко внутри.

Глава Тайной Канцелярии приказывал себе сосредоточиться на докладах, на расследованиях, на чём угодно, только не на ней. Но это было бесполезно. Каждая попытка отвлечься лишь сильнее притягивала его мысли к Антонии. Феликс закрывал глаза, и перед внутренним взором мгновенно расцветала её улыбка. Карие глаза смотрели непокорно и с иронией. Он даже с лёгкостью мог вспомнить приятный, едва уловимый аромат её кожи. Демор ощущал себя загнанным в угол зверем. Он пойман в ловушку, из которой не было выхода. И боялся этого. Боялся потери контроля, непонятной всепоглощающей тяги…

– Что со мной творится? – прошептал он, сжав виски. – Что?

Человек, который мог управлять судьбами, теперь сам был игрушкой в руках какой-то неведомой силы. Эта внутренняя борьба истощала его.

– Прошу прощения, ваша светлость…

Феликс резко обернулся, услышав тихий голос своего секретаря.

– Что ещё?!

– Прибыл лорд Абернати, – молодой человек склонил голову. – Сказать, чтобы зашёл позже?

– Нет. Пусть войдет, – глава Тайной Канцелярии взял себя в руки. Именно сейчас придётся принять решение.

Судья Абернати вошёл в кабинет и, поклонившись, приветствовал:

– Доброе утро, лорд Демор. Я был в Синоде.

– И что? – нетерпеливо процедил Демор, едва сдерживаясь, чтобы не схватить судью за лацканы и не потрясти.

– Синод подтвердил все правила, которые нужно соблюсти для женитьбы на «игрушке». Вы готовы на это? – волнуясь, произнёс судья.

В кабинете повисла тишина. Феликс на секунду прикрыл глаза, глубоко вдохнул, пытаясь подавить бушующую внутри бурю. Гордость кричала «нет!». Разум сопротивлялся, но где-то глубоко внутри шептал голос желания и изматывающей ненормальной любви.

– И ещё... ваша светлость… – судья неловко кашлянул. – Насколько я понимаю, речь идет о... э-э-э... незаконно перемещённой женщине. Об «игрушке», которая принадлежит лорду Блэквилю. Я взял на себя смелость и поинтересовался у Синода, как поступить в случае, если «игрушка» уже принадлежит другому лорду…

– И? – мрачное лицо главы Тайной Канцелярии стало по-настоящему грозовым. У Абернати по спине пробежал холодок.

– Тому, кто хочет жениться на чужой содержанке, нужно оповестить об этом лорда-покровителя. И тогда тот обязан либо отпустить «игрушку», либо жениться на ней самому. Синод так решил, чтобы предотвратить распри между лордами. Но есть и оборотная сторона, ваша светлость. Если покровитель, лорд Блэквиль в данном случае, откажется от обоих вариантов: не пожелает ни отпустить содержанку, ни взять в законные жены… тогда, по установлению Синода, она становится, так сказать, свободной для притязаний. Чтобы избежать их, вам необходимо публично объявить о своих намерениях. Это должно быть сделано в высшем обществе на глазах у всех, дабы исключить любые дальнейшие споры и дать понять, что судьба «игрушки» уже решена. В противном случае она становится объектом борьбы, а это может обернуться большой бедой и для неё, и для вас, ваша светлость.

Феликс отвернулся от судьи, подошёл к окну и уставился на крыши домов, залитые солнцем. Весь его мир, весь порядок рушились из-за одной женщины.

Когда Демор повернулся к лорду Абернати, его глаза были холодны и пусты, как зимнее небо, но в глубине их таился такой пожар, что даже видавший виды судья почувствовал невольный трепет.

– Оформите обращение по всем правилам, – голос Феликса был спокойным, словно он говорил о самой обычной канцелярской процедуре, а не о чём-то, что могло перевернуть его жизнь с ног на голову и вызвать скандал во всём высшем обществе. – И отправьте его с посыльным. Немедленно.

Последнее слово лорд Демор произнёс таким тоном, что судья понял: промедление будет стоить ему очень дорого.

– Да, ваша светлость. Я всё сделаю, – судья поклонился и вышел, а Феликс достал из шкафа графин с виски и налил себе полбокала. Всё. Ставки сделаны.

* * *

– Это и есть та самая Белла. «Игрушка» лорда Ловуса. Именно он и отправил её на остров Хрустальных Песков. На хлопковые поля, – ответила я, подходя к испуганной женщине. – Одна из тех, что надоели лордам. Тех, кого отправляют в рабство, когда они больше не нужны для их развлечений. Нас чудом вынесло на сгоревший остров, где мы и нашли Беллу.

– Господи… я не верю, что мой дядюшка был замешан в этом… – Блэквиль выглядел шокированным. – Белла, с тобой на хлопковых полях работали ещё содержанки?

– Да. И не только содержанки... – было видно, что женщина испытывает страх перед хозяином «Золотой Луны». – Ещё сироты. Девушки и парни. Их тоже привозили на остров. Некоторые были совсем детьми. Их забирали из приютов.

Мужчины выглядели потрясёнными до глубины души. Будто им только что открылась бездна человеческого падения.

– И как же ты поступишь, Блэквиль? – Адриан повернулся к Найджелу. – Думаю, в твоих силах остановить это.

– Я абсолютно согласен с тем, что это должно быть остановлено. Однако мы не можем просто так предъявить Беллу. Даже с её показаниями, – горячо ответил хозяин клуба «Золотая Луна». – Как только начнётся официальное расследование, «игрушку» немедленно заберут государственные службы, и её судьба будет полностью зависеть от них. А это, поверь мне, крайне рискованно! У замешанных в этом деле лордов есть те, кто прикрывает их на самых высоких уровнях. Это не просто единичные случаи, это целая система, и она очень хорошо защищена! Поэтому в любом случае Белла будет в огромной опасности. Нам необходимо действовать не спеша, с умом. Наша первоочередная задача – обеспечить её безопасность, а затем провести собственное тщательное и скрытое расследование. Мы должны собрать неопровержимые доказательства, которые позволят нам подорвать эту сеть изнутри, не ставя под удар тех, кого мы пытаемся спасти!

– Что ж, ты прав. Но тогда Беллу нужно спрятать так, чтобы никто и никогда не смог её найти, – кивнул младший Демор. – Есть предложения?

– Позвольте, я останусь с ними, – женщина бросилась к нам с Броней. – Так мне будет спокойнее!

– Я не думаю, что это хорошая идея, – возразил Найджел, но подруга перебила его:

– Но почему же? Покрасим Белле волосы! Её никто не узнает! Тем более все уверены, что она мертва…

– Я знаю, как попасть в дом лорда Ловуса, – вдруг тихо, но отчётливо произнесла Белла, и Адриан озадаченно вскинул брови.

– Зачем нам это, Белла? Наша цель – твоя безопасность и разоблачение Ловуса, а не проникновение в его дом. Это слишком рискованно!

– Я хочу знать, где мой ребёнок! – надрывно вскрикнула женщина. Её глаза наполнились слезами. – Мой сын!

– Ребёнок?! – Блэквиль в ужасе уставился на неё. – Ты родила ребёнка от лорда?!

Белла гордо вскинула голову.

– Да. Так вышло. И это не моя вина! Но это мой сын! И я не оставлю его!

Губы Блэквиля сжались в тонкую линию. В его глазах появилась смесь отвращения и какого-то глубоко укоренившегося осуждения. Похоже, тот факт, что ребёнок от связи, которая была для Найджела немыслимой, совершенно не укладывался в его картину мира. В этот момент, глядя на его застывшее лицо, я внезапно поняла нечто очень важное. Все его благородные намерения, всё его стремление помочь упирались в невидимую стену предрассудков. Для Блэквиля, даже такого честного и порядочного, этот ребёнок был чем-то выходящим за рамки его понимания и принятия. И те самые предрассудки, которые, казалось бы, должны были исчезнуть перед лицом такой чудовищной несправедливости, для него были непреодолимы. Он мог спасать, но принять эту реальность, похоже, не мог.

Глава 66

Глаза Найджела ещё минуту назад были совершенно другими. Но теперь в них плескалось нечто неприятное. Холодное. Осуждающее. Неужели из-за самого факта существования ребёнка?

И я не выдержала. Молчаливое отвращение моего покровителя задело меня за живое.

– Почему вы так изменились в лице, лорд Блэквиль?

– Я оцениваю новые риски, – натянуто ответил он. – Ребёнок – это не просто дополнительная сложность. Другой уровень угрозы для всех нас. И для самого расследования. Одно дело вскрыть сеть по торговле людьми, в которой замешаны аристократы. Это грязно. И вызовет огромный скандал. Но, как это ни цинично звучит, система может переварить проблему. Списать на отдельных «паршивых овец». Но незаконнорожденный ребёнок станет политическим инструментом. Четверо аристократов теперь не вхожи в общество. С ними никто не ведёт дела. А всё потому, что был нарушен закон. Они стали отцами незаконнорожденных детей. «Игрушкам» строго-настрого запрещено рожать. Это одно из главных правил их содержания. Они – предмет наслаждения. Их статус и функции чётко определены. Если же, вопреки всем мерам, ребёнок все же появляется, его немедленно забирают. После чего отправляют в специальный приют, где он будет полностью отрезан от своей матери и никогда не узнает о своём происхождении. Это не жестокость, а способ сохранения порядка. Способ избежать любых притязаний, любых связей, которые могли бы подорвать устои аристократии. Если мы сейчас во всеуслышание встанем на защиту этого незаконнорождённого и, более того, попытаемся отдать его матери, это будет шаг против системы. Мы спровоцируем хаос. Вы не представляете, какая буря поднимется. Те, кто многие годы пользовались «системой» и извлекали из неё выгоду, не позволят такому случиться. Они сделают всё, чтобы подавить прецедент. А это значит, что мы станем врагами всей правящей элиты.

– Непонятно одно: почему лорд не может жениться на своей содержанке? – раздражённо произнёс Адриан. – Мне кажется, тогда многих проблем просто не было бы!

Блэквиль тяжело вздохнул:

– Нет. Это невозможно. Во-первых, я не знаю о подобных случаях, да и едва ли они вообще существовали в нашей истории. А во-вторых, никто и никогда не сравняет «игрушку» и леди. Их статус и место в обществе несопоставимы. «Игрушка» – это вещь, собственность, предназначенная для удовольствия. Леди – это основа семьи, хранительница рода, продолжательница знатного имени. Законы и традиции нашего мира не допускают такого смешения. Более того, ребёнок, рождённый от «игрушки», считается юридически несуществующим в контексте семейного права лордов. Потому и передаются под опеку государственных учреждений.

– Мне казалось, вы хотели пойти против системы, лорд Блэквиль? – с вызовом поинтересовалась я. – Разве не так?

– Я хочу остановить сам процесс перемещения «игрушек», Антония. И да, я считаю, что всё это аморально. Мои планы направлены на то, чтобы перекрыть канал, лишить лордов возможности бесчинствовать, – Найджел посмотрел мне прямо в глаза, и его взгляд был полон какой-то внутренней борьбы. – Но стоит нам попытаться вернуть ребёнка матери, как все мои планы рухнут! Это будет прямой вызов всем тем, кто поддерживает существующий порядок. Мы не имеем таких полномочий, чтобы менять законы! По действующему законодательству этот ребёнок уже считается собственностью государства, и любые попытки оспорить это будут восприняты как бунт против основ нашего общества!

– Найджел, речь идёт не о рисках, а о сыне этой женщины, – твёрдо произнёс Адриан. – Белла – мать. И она хочет спасти своё дитя. Разве это не самое главное?

– Вы не слышите меня?! – рыкнул Блэквиль. – Даже вернув ребенка Белле, мы не сможем сделать так, чтобы он остался с ней! Это невозможно по закону!

– Но почему же? Мы ведь можем отправить Беллу прочь из Велуара. Женщина затеряется в чужом городе, в другой провинции! Никто и знать не будет, кто она такая, откуда. Разве этого недостаточно? Ребенок будет с ней в безопасности!

Блэквиль тяжело вздохнул. Было очевидно, что терпение мужчины на исходе, и эта дискуссия его только выматывает.

– Давайте для начала вернёмся на сушу, – отрезал Найджел. – Там всё и обсудим.

Путь до Велуара прошёл в напряжённой тишине. Найджел стоял у борта, задумчиво глядя на спокойное море. Но сумбур, царивший в его душе, совсем не соответствовал этому безграничному штилю. Адриан о чем-то тихо переговаривался с Броней. Я же изо всех сил пыталась успокоить Беллу, которая совсем расстроилась после слов Блэквиля. Она еле сдерживала слёзы.

– Мы обязательно что-нибудь придумаем, слышишь? Главное, что ты свободна! И теперь не одна!

Белла вроде бы соглашалась со мной, но я видела в её глазах тоскливую безысходность.

Когда корабль наконец-то причалил к берегу, и мы спустились на сушу, Найджел спокойно произнёс:

– Думаю, сейчас нам всем необходимо немного отдохнуть и собраться с мыслями. Предлагаю отправиться ко мне в клуб. Там за ужином, в более спокойной обстановке мы сможем обсудить сложившуюся ситуацию и наметить дальнейшие действия.

Отказываться не было причин. Поэтому, когда к причалу подъехал экипаж, нанятый Мэйсоном, мы загрузились в него и отправились в «Золотую Луну».

В клуб наша компания вошла через чёрный вход и, миновав пустые коридоры, уединилась в кабинете Блэквиля.

– Распорядись насчёт ужина, Мэйсон, – обратился мой покровитель к помощнику. – И проследи, чтобы никто нас не беспокоил.

Тот кивнул и бесшумно покинул комнату. Найджел подошёл к столу и, взяв с подноса конверт, нахмурился.

– Письмо от главы Тайной Канцелярии.

Хозяин клуба нетерпеливо разорвал конверт, пробежал глазами по строчкам, и его лицо мгновенно изменилось. Было похоже, что Блэквиль не верит собственным глазам. Затем, не сдержавшись, он громко выругался. Мы ошарашенно смотрели на Блэквиля: такие крепкие выражения было достаточно неожиданно слышать от сдержанного до холодности мужчины.

– Какого черта происходит?!

– Что такое? – Адриан подошёл к нему и кивнул на письмо. – Позволишь?

Найджел молча отдал его, после чего отошёл к окну.

Взгляд Малыша тоже пробежался по строчкам, и он растерянно хохотнул:

– Да ладно! Это что, шутка?!

– Что случилось? – взволнованно поинтересовалась Броня.

– «Глубокоуважаемый лорд Блэквиль. Настоящим письмом я, Феликс Демор, глава Тайной Канцелярии, обращаюсь к Вам , как к покровителю перемещённой в Талассию «игрушки». Мне надлежит оповестить Вас о моем твёрдом намерении: я намерен взять Антонию в законные супруги. А тому, кто желает связать себя узами брака с чужой содержанкой, законом предписано уведомить о своём намерении её лорда-покровителя. Согласно правилам, Вы, милорд, обязаны либо предоставить Антонии полную свободу, либо же взять её в жёны самостоятельно. Считаю своим долгом донести до Вас своё решение и ожидаю Вашего официального ответа в срок не более двух дней. С глубоким уважением. Феликс Демор. Глава Тайной Канцелярии»… – прочёл вслух Адриан.

Я почувствовала, как у меня от лица отхлынула кровь. Что? Что?!