Текст книги "Игрушка с изъяном. Суши, лорды, два стола (СИ)"

Автор книги: Анна Лерн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 35 страниц)

Глава 70

Когда за спиной главы Тайной Канцелярии захлопнулась тяжёлая дубовая дверь клуба «Золотая Луна», он на мгновение упёрся лбом в холодную стену и закрыл глаза. Дождь прекратился, оставив после себя свежесть омытой грозой ночи. Феликс чувствовал себя выжатым до последней капли. Конюх подвёл его жеребца, и Демор уже занёс ногу в стремя, как вдруг за спиной раздался до боли знакомый голос с нотками ленивой иронии:

– Брат, не ожидал увидеть тебя в главной роли в такой душещипательной драме. Обычно ты предпочитаешь дёргать за ниточки из-за кулис.

Глава Тайной Канцелярии замер, а затем медленно обернулся. У входа в клуб, прислонившись к колонне, стоял Адриан. Он выглядел безупречно, в отличие от самого Феликса, всё ещё напоминавшего мокрого ворона.

– Что ты здесь делаешь? – устало поинтересовался Демор. Сил не хватало даже на раздражение.

Адриан слегка улыбнулся, оттолкнулся от колонны и подошёл ближе.

– Я? Ждал, когда закончится спектакль. Я слышал ваш разговор с Блэквилем, Феликс, сидя в тени его кабинета. Каждое слово.

Малыш замолчал, и его взгляд из насмешливого стал серьёзным, почти сочувствующим. Он посмотрел брату прямо в глаза и спросил уже совсем другим тоном, по-братски, без всякой иронии:

– Ты действительно влюблён в Антонию?

Феликса будто ударили под дых. Первая мысль была острой и злой: «Какого чёрта?! Какое твоё дело, Адриан? С каких пор я должен перед тобой исповедоваться?».

Ему захотелось съязвить, оттолкнуть брата колкостью, снова возвести между ними привычную стену. Но вдруг перед глазами Демора пронеслись давно забытые, но тёплые образы из прошлого. Вот маленький Адриан лет семи с ободранными коленками прячет за пазухой крошечного пищащего котёнка от сурового взгляда отца. Вот он же, чуть постарше, пытается вправить крыло подбитой птице, а в глазах столько искреннего горя, что у самого Феликса сжимается сердце. Он вспомнил, как мало внимания доставалось этому мальчишке, и в его душе всколыхнулась волна ощущений из детства.

– Да, я влюблен в эту женщину, – спокойно ответил Феликс, и это признание прозвучало удивительно искренне для человека, который всегда держал эмоции под строгим контролем.

Поражённый такой откровенностью, Адриан ещё больше сократил расстояние между ними.

– Тогда почему ты отозвал притязания? – осторожно спросил он, словно боялся спугнуть эту редкую минуту откровений.

– Потому что я ошибался, Адриан. Мне не нужна женщина, которую придётся вести к алтарю со слезами на глазах, словно на казнь. Брак – это не принуждение, – в этот момент Феликс неожиданно для брата рассмеялся. – В первую брачную ночь куда приятнее заниматься чем-то более увлекательным, а не наблюдать за тем, как новобрачная пытается всем своим видом показать, что ей вручили абонемент на вечную скорбь! Я предпочитаю радость, а не заупокойную мессу в супружеской спальне.

– Значит, ты решил отступить? – Адриан тоже издал смешок, с нескрываемым интересом слушая брата. Он словно заново открывал для себя Феликса, которого знал всю жизнь, но, как оказалось, совсем не понимал. Эта неожиданная искренность, этот колкий юмор – всё это было так непохоже на безупречного главу Тайной Канцелярии.

В памяти Адриана мелькнул образ: маленький Феликс, тщательно проверяющий его домашнее задание, хмурит брови, терпеливо объясняя то, что сам Адриан никак не мог понять. Он всегда был таким: ответственным, надёжным, с самого детства обремененным каким-то невидимым грузом. Он ни разу не позволял себе быть слабым или легкомысленным. Отец так хотел. Он видел в Феликсе продолжение себя.

– Отступить? – в голосе брата прозвучали нотки презрения. – Если даже Антония влюблена в Блэквиля, я не отойду ни на шаг. Деморы никогда не сдаются. Помнишь нашего предка, Октавиана Демора?

Адриан нахмурился, пытаясь вспомнить.

– Нет. Эта семейная история, видимо, прошла мимо меня.

– Он однажды отказался отступать с поля боя, который уже был проигран, – продолжил Феликс, и на его губах вновь мелькнула едва заметная усмешка. – Октавиан стоял на месте, как вкопанный, под градом стрел и копий. Все думали, что он проявляет невероятное мужество и преданность. А потом оказалось, что он просто потерял свои очки, которые для него изготовил сам Хосе Кальяни, знаменитый мастер стекольного дела. Без них Октавиан был слеп как крот. Он принялся ползать по земле, пытаясь их найти. В этот момент к нему подъехал вражеский генерал. Понимая, что живым ему уже не уйти, Октавиан укусил коня. Тот сбросил всадника и затоптал. Генерал умер. А Октавиан так и не нашёл свои очки, но зато случайно выиграл битву.

– И в чём мораль? – поинтересовался с улыбкой Адриан.

– Мораль проста, брат. Деморы не сдаются, даже если цель кажется недостижимой, а мотив совершенно абсурдным. Главное – не отступать. Никогда не знаешь, когда случайно споткнешься о победу, пока ищешь свои «очки». И в данном случае мои «очки» гораздо ценнее и красивее любых других. – Феликс запрыгнул на коня, который нетерпеливо перебирал копытами. – Сейчас я как никогда завидую тебе, Адриан. Ты волен делать, что хочешь, без последствий.

Малыш рассмеялся, запрокинув голову.

– Бросай ты эту свою Канцелярию, Феликс! – крикнул он вслед удаляющейся фигуре брата. – Возьму тебя правой рукой! Будешь мне все секреты Велуара докладывать , да контрабанду налаживать!

До Адриана донёсся смех.

– Обойдёшься! Кто же тогда порядок в этом городе будет блюсти и прикрывать твою задницу, если не я?

Адриан ещё какое-то время стоял посреди мостовой, а потом не спеша двинулся в сторону своего дома, засунув руки в карманы и насвистывая под нос незамысловатую мелодию. Изредка под порывами ветра поскрипывали ставни, да где-то вдалеке уныло покрикивал ночной сторож. Улицы были пустынны, но предводитель разбойников прекрасно знал, что даже в этой тишине за каждым углом таилась жизнь, которую он умело контролировал.

Добравшись до увитой плющом арки, он обменялся парой привычных слов с охраной и легко взбежал по широкой лестнице. Пройдя по освещённому свечами холлу, Малыш направился прямо в свой кабинет. Налив виски, он сделал глоток и подошёл к книжным полкам, за которыми прятался сейф. Легко открыл сложный замок. Среди документов и увесистых мешочков с золотом Малыш отыскал маленькую коробочку, обтянутую облезлым бархатом. Почти с благоговейным трепетом Адриан открыл её. Внутри лежало скромное золотое колечко без единого камня, простое и изящное. Оно принадлежало покойной матери. Адриан никогда не думал, что этот предмет, хранивший в себе память о женщине, которая произвела его на свет, когда-либо окажется на другой руке. Всю свою жизнь он строил свой мир так, чтобы быть свободным от любых цепей, а уж тем более от таких, что связывают навечно. И вот теперь...

На минуту Малыш застыл, держа в руках кольцо. В памяти всплыл образ матери, хрупкой бледной женщины. Он любил её, любил глубоко и безотчётно, как может любить только ребёнок. Но мать была полностью поглощена своей верой, непрерывными молитвами и служением. Адриан отчаянно пытался добиться её внимания: тянул за подол платья, приносил рисунки, рассказывал о своих детских приключениях, искал в глазах отклик, понимание, простое присутствие. Но мать лишь рассеянно гладила его по голове тонкой, почти прозрачной рукой, и её улыбка была скорее данью вежливости, чем проявлением истинной заинтересованности. Это были отношения, полные невысказанной тоски и детского одиночества, где сыновья любовь билась о незримую стену религиозного фанатизма. Он помнил, как иногда прижимался к матери и ощущал себя чем-то вроде призрака, чем-то приземлённым, не совсем уместным и таким далёким от её святости.

Адриан резко тряхнул головой, отгоняя неприятные колючие воспоминания. Он не любил возвращаться в прошлое. Решительно вернув колечко в коробочку, он снова отправил её в сейф. А в следующее мгновение рука младшего Демора нырнула глубже, и на свет появилась совсем другая коробочка из тёмно-синего бархата с золотым тиснением. Внутри, на атласной подушечке, покоился шикарный перстень. Его массивный платиновый ободок обнимал огромный, безупречной чистоты бриллиант.

На губах Адриана заиграла довольная улыбка. Вот это совершенно другое дело!

Глава 71

Раннее утро просочилось в Велуар непривычной прохладой. Ночной дождь, щедрый и сильный, смыл с города летний зной и пыль, оставив после себя звенящую чистоту и воздух, который хотелось пить большими глотками. Он пах озоном, влажной землёй и горьковатой свежестью моря. Это была ещё не осень, но уже её первое робкое дыхание, обещание будущих золотых дней и уютных вечеров. Ласковое солнце пробивалось сквозь редеющие облака, окрашивая мокрые брусчатые мостовые в нежные акварельные тона.

Мы с Броней проснулись рано. Ни одна из проблем не могла повлиять на наш бизнес. Если позволить неприятностям главенствовать, то лучше ничего не начинать. Жизнь подобна бурному потоку: можно было позволить захлестнуть себя, поддаться течению и утонуть или же, стиснув зубы, плыть против него. Если каждый раз опускать руки, поддаваться унынию и откладывать свои мечты в долгий ящик до лучших времен, то эти «лучшие времена» могут никогда не наступить. Ведь идеальных условий не бывает. Всегда найдётся что-то, что будет отвлекать, пугать, заставлять сомневаться.

Позавтракав, Броня провела для Беллы инструктаж. Она усадила её перед собой и, размахивая пальцем, сказала:

– Никому не открывай. Даже если будут говорить, что это от нас. Не подходи ни к окнам, ни к двери. Хорошо?

– Да! Можете не переживать! – Белла немного волновалась, но уже выглядела куда более спокойно, чем на острове. – Я буду тихой как мышь!

– Приготовь обед, почитай что-нибудь, – я ободряюще улыбнулась ей. – Мы вернёмся очень скоро.

Выйдя из магазина, я сразу же направилась к наёмным экипажам, которые стояли на углу улицы. Кутавшиеся в плащи сонные возницы медленно оживали, завидев редких утренних прохожих.

– Квартал Вольный двор, – назвала я адрес, и угрюмый бородач кивнул.

– Садитесь, мисс.

Я забралась в салон, мы подобрали у магазина Броню, и карета тронулась, плавно покачиваясь на неровностях мощёной улицы. Утренний Велуар без привычной дневной суеты и шума выглядел уютно. Откинувшись на спинку сиденья, я задумалась, глядя на проплывающие мимо дома. Броня тоже молчала.

Мы выехали на главную улицу, ведущую к порту, и вдруг мой взгляд зацепился за знакомую фигуру. Феликс Демор. Он вышел из ворот своего особняка, на ходу застегивая пуговицы сюртука, а за ним шёл камердинер с саквояжем. Напротив особняка стоял экипаж, заставленный багажом.

Вид элегантной фигуры с горделивой осанкой вызвал у меня целую бурю чувств. Ещё недавно Феликс Демор был для меня лишь воплощением надменной власти, опасности и того мира, к которому я не хотела иметь никакого отношения. Он представлял всё то, что могло разрушить хрупкую свободу, которую мы с Броней так тщательно строили. Но сейчас что-то начинало меняться. Может быть, время и события, сближавшие нас по воле судьбы, стирали прежние границы? В этот момент, глядя на главу Тайной Канцелярии, я вдруг поймала себя на мысли, что он, чёрт возьми, действительно хорош собой. Тёмные волосы, чуть растрёпанные утренним ветерком. Сюртук, подчеркивающий широкие плечи и узкие бёдра. Лёгкая небрежность, с которой он застегивал пуговицы. Всё это складывалось в образ, который невольно притягивал взгляд. Я чувствовала странное, непривычное смятение. За всей этой властью и загадочностью скрывался мужчина, которого можно было бы назвать весьма привлекательным, если бы не все обстоятельства, которые нас связывали. Мой разум сопротивлялся, пытаясь избавиться от этих мыслей. Но глаза почему-то продолжали рассматривать лорда Демора, фиксируя каждую деталь, словно невидимая сила приковывала мой взгляд. Могущественный, опасный человек…

Сердце забилось быстрее. Нельзя было упустить этот шанс. Несмотря на всю странность наших отношений, я должна была поговорить с ним. Судьба Беллы была куда важнее моей гордости.

– Стой! Остановите! – крикнула я, высунув голову в окошко. Экипаж резко затормозил, отчего я чуть не слетела с сиденья. В этот момент Феликс обернулся. Его необычные глаза встретились с моими.

Во взгляде лорда Демора промелькнуло нечто неуловимое, что я не смогла определить. Но оно заставило моё сердце пропустить удар. Впрочем, это длилось лишь долю секунды. На лице главы Тайной Канцелярии сразу же появилась привычная маска сдержанности.

Я распахнула дверцу и, не дожидаясь помощи возницы, спрыгнула на мокрую от ночного дождя брусчатку. Каждый шаг по направлению к Феликсу казался мне неестественно долгим. Остановившись в метре от него, я почувствовала, как воздух между нами стал наэлектризованным, тяжёлым и почти осязаемым.

«Он опасен», – шептал внутренний голос.

«Но и я не из робкого десятка», – отвечала я ему, стараясь придать своему лицу выражение максимальной решимости.

– Антония? Что-то случилось? – низкий и бархатистый голос главы Тайной Канцелярии прохладным шёлком скользнул по коже.

Я глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в коленях, и, собравшись с духом, начала говорить:

– Доброе утро, Лорд Демор. Я не знаю, заметили ли вы вчера или нет… С нами была Белла… Бывшая игрушка лорда Ловуса.

– Что? Белла? Белла?! – Феликс сделал шаг мне навстречу, его взгляд стал острым как клинок.

– Да, это была она. И ей нужна помощь. Женщина в серьезной опасности.

– Где она?

– У нас, – быстро ответила я, чувствуя, как напряжение между нами нарастает. – Вы должны помочь Белле. Открылись новые, очень серьёзные обстоятельства, касающиеся её ребенка и лорда Ловуса.

Феликс резко обернулся к камердинеру, который замер у экипажа с саквояжем.

– Разбирайте багаж. Я никуда не еду.

Слуги поспешно засуетились, а Демор снова повернулся ко мне. Его взгляд был не просто пристальным, он был обжигающим. Холодная маска главы Тайной Канцелярии ничуть не скрывала той неистовой жадности, того голода, что таился в глубине его необычных глаз. Феликс смотрел на меня так, словно я была единственным источником воды в пустыне, единственной надеждой на что-то, чего он отчаянно желал. Казалось, Демор пытался прочесть каждую мысль, каждое намерение в моём сознании.

– Почему вы говорите это именно мне? Вы не боитесь?

– А вы хотите, чтобы я вас боялась? – вырвалось у меня, и в этот момент все мои страхи, вся моя осторожность отступили перед какой-то необъяснимой силой, которая толкала вперёд. Я смотрела прямо в его глаза, пытаясь разгадать ту бездну, что скрывалась за их холодной сталью.

Феликс сделал ещё шаг. Расстояние между нами сократилось, и я почувствовала его тепло, лёгкий аромат парфюма. Лицо главы Тайной Канцелярии оказалось так близко, что я могла различить каждую черточку, каждую тень, каждую морщинку...

– Вы искушаете меня, Антония, – прошептал он. От его дыхания по моему позвоночнику пробежали мурашки. – Искушаете своим видом, своим голосом. Своим запахом… Вы должны бояться моих желаний, а не моей агрессии.

В следующее мгновение Феликс резко отпрянул, словно очнувшись от наваждения. Маска холодности снова вернулась на его лицо, а в глазах не осталось и следа той страсти, что минуту назад чуть не сожгла меня.

– Мне нужно поговорить с Беллой, – произнёс он. – А потом подыскать ей убежище.

– Приезжайте к нам, как стемнеет, – ответила я, стараясь выглядеть так же спокойно, как он, хотя внутри бушевала буря.

Феликс коротко кивнул. Его взгляд скользнул по мне ещё раз. Затем он развернулся и решительным шагом направился обратно к своему особняку, оставив меня стоять на мокрой мостовой.

Глава 72

Я вернулась в карету и сразу наткнулась на внимательный взгляд подруги.

– Феликс Демор придёт к нам вечером, – сказала я. – Думаю, он поможет.

Броня недоверчиво приподняла бровь.

– Ты уверена в нём? Это же глава Тайной Канцелярии, забыла?

Я на мгновение прикрыла глаза, вспоминая жадный взгляд Феликса, его близость, его слова… В окошко экипажа заглянули робкие лучи утреннего солнца.

– Не знаю почему, но да. Уверена. Перед тем как Адриан отвезет Беллу на остров к госпоже Пендлтон, она должна дать показания. Рассказать главе Тайной Канцелярии всё, что происходило на острове Хрустальных Песков.

– Возможно, ты и права, – кивнула Броня, откидываясь на спинку сидения. – Кто знает, может, Феликс Демор поможет вернуть Белле ребёнка… Хотя я не особо верю в это. Он всё-таки представляет закон.

Вскоре экипаж остановился у нашего будущего ресторана и, расплатившись с возницей, мы вошли внутрь.

– Ты только посмотри на это! – воскликнула Броня, вертя головой. – Мистер Хоббс – профессионал своего дела!

Помещение действительно преобразилось до неузнаваемости. Оно словно расширилось, наполнилось светом и воздухом. На стенах больше не было тёмных деревянных панелей. Теперь они сияли благородным тёплым бежевым цветом, в котором смешались оттенки топлёного молока и кремовой карамели. Он просто притягивал лучи солнца и рассеивал их по всему залу, создавая ощущение уюта. Исчезли все трещины и неровности, поверхность была идеально гладкой. Полы ещё не постелили, но в углу уже ждало своего часа будущее покрытие. Там аккуратными ровными стопками лежали связки отборных дубовых досок, тщательно отшлифованных и готовых к укладке.

В этот самый момент дверь распахнулась, и на пороге появился Мистер Хоббс в сопровождении нескольких рабочих.

– Доброе утро, дамы! – поприветствовал нас прораб, снимая кепку. – Ну, как вам? Удалось ли нам оправдать ваши ожидания?

– Мистер Хоббс, это просто чудесно! Вы настоящий волшебник! – с искренним восхищением ответила я. – Именно этого мы и хотели!

Прораб довольно кивнул, принимая похвалу, а затем, оглядев помещение, поинтересовался:

– Рад слышать! Есть ли у вас какие-то особые пожелания относительно мебели?

– Да, есть. Нам понадобятся два довольно широких стола, но их столешницы должны быть выполнены из закаленного стекла, – я подошла к дальней стене. – Поставим их здесь.

Мистер Хоббс удивлённо приподнял бровь: похоже, такая просьба была для него неожиданной.

– Из закалённого стекла? – озадаченно переспросил он. – Для чего же такая особенность?

– Это необходимо для гигиены, мистер Хоббс, – объяснила я. – Гладкая стеклянная поверхность не имеет пор, в которых могли бы скапливаться остатки продуктов. Её гораздо легче поддерживать в чистоте, что критически важно. Травить клиентов в наши планы не входит.

– Мудро, – улыбнулся прораб. – А что по другой мебели? Тоже есть нюансы?

– Да. Что касается основных столиков для посетителей… – я прошлась по залу. – Нам нужны будут прямоугольные и квадратные столы, выполненные из светлого дерева, высотой чуть выше колена.

– Чуть выше колена? – снова удивился мистер Хоббс. – Вы меня, конечно, простите, но это довольно необычно для ресторанов. Гости будут сидеть на полу?

– Нет, мы не оставим наших гостей сидеть на полу, – засмеялась я. – К этим столикам нужны специальные невысокие, но довольно широкие скамьи. На них будут лежать мягкие подушки.

Затем я повернулась к стене, где планировалась открытая зона для приготовления суши.

– За столами установим специальные стеллажи из того же светлого дерева, что и остальная мебель. Вам всё понятно, мистер Хоббс?

– Более чем, – склонил голову прораб. – Что ж, тогда мы приступим к работе.

Мы с Броней оставили мужчин заниматься своими делами и отправились на кухню.

– Ну что, – сказала я, поворачиваясь к подруге. – Похоже, завтрашний день у нас будет насыщенным. Начнём с самого утра.

Слегка прищурившись, Броня вопросительно посмотрела на меня.

– Начнёшь учиться готовить. Мы и так потеряли много времени. Завтра должен прийти господин Акира, – напомнила я. – Она научит нас тонкостям чайной церемонии.

– Я совершенно позабыла об этом! – воскликнула подруга, а потом засмеялась: – Кому рассказать ведь не поверят! Наша жизнь будто какой-то приключенческий роман! Мы постоянно в гуще событий!

– И мне это порядком надоело, – вздохнула я, глядя в окно, за которым снова накрапывал дождь. – Хочется спокойствия.

* * *

Вернувшись домой, мы с Броней сразу почувствовали ароматы, доносящиеся из кухни. В магазине был вымыт пол, на полках ни пылинки. А Белла хлопотала у плиты.

– Что за божественные запахи? – нетерпеливо поинтересовалась Броня. – Я бы сейчас кабана съела!

– Куриный суп с домашней лапшой и оладьи! – с гордостью заявила наша гостья, ставя на стол блюдо с пышными оладушками. Домашняя еда!

Мы вымыли руки и с удовольствием принялись за обед. Но Белла вообще не прикоснулась к еде. Она сидела, подперев голову кулаком, и задумчиво рассматривала стену.

– Ты почему не ешь? – спросила я, заметив её состояние.

– Не лезет ничего… Всё время о сыне думаю, – тихо ответила женщина. – Пытаюсь себя как-то отвлечь, но ничего не получается.

– Сегодня вечером сюда придёт лорд Демор. Будем надеяться, что ему удастся что-то сделать, – я накрыла её руку своей. – Посмотри, сколько вокруг тебя людей, которые хотят помочь. Нельзя падать духом. И нужно есть! Чтобы были силы для борьбы!

– Вот именно! – Броня подвинула к Белле тарелку. – Давай-ка! Без разговоров!

– Спасибо вам, девочки… – она улыбнулась сквозь слёзы. – Как же хорошо, что я вас встретила!

Мы пообедали, помыли посуду и уже собрались отдохнуть, как вдруг раздался настойчивый стук в дверь.

– Белла, в кладовку! Быстро! – я взглядом указала на неприметную дверцу. Не задавая вопросов, она спряталась за ней. Броня тут же убрала тарелку Беллы, чтобы ничто не выдало присутствия третьего человека. Глубоко вдохнув, я направилась к двери, стараясь выглядеть как можно естественнее.

Но все наши страхи оказались напрасными. На пороге стоял Адриан Демор. Я окинула его удивлённым взглядом. Малыш был одет с такой торжественностью, что это бросалось в глаза – безупречный фрак, идеально завязанный галстук, причёска волосок к волоску… Что происходит?

С лёгким поклоном он произнёс:

– Здравствуй, Антония. Прошу прощения за столь неожиданный визит, но мне нужно поговорить с Брониславой. Один на один.

– Конечно, прошу, – я отошла, пропуская Адриана в магазин. Чувство, что сейчас должно произойти нечто из ряда вон выходящее, становилось всё сильнее. Я вошла в кухню и тихо сказала:

– Броня, это Адриан. Он хочет поговорить с тобой.

– Пусть идёт сюда, – пожала плечами подруга, не понимая, в чём дело.

– Нет, он хочет поговорить наедине, – многозначительно произнесла я, взглядом указывая на магазин, где остался ждать Малыш.

Броня слегка нахмурилась и, поправив волосы, вышла. Я же заглянула в кладовку и позвала:

– Белла!

– Я здесь!

– Выходи, это Адриан.

Ну а после, не в силах совладать с любопытством, я бросилась к двери и, слегка приоткрыв её, прижалась к щели ухом.