Текст книги "Суровая Проза, Трилогия(CИ)"

Автор книги: Андрей Бондаренко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 42 страниц)

– Бесспорно, оригинальное местечко. Богатых и любопытных иностранных туристов обязательно и всенепременно заинтересует.... А что за второй "медвежий угол"?

– И его я наблюдал собственными глазами, – ловко затушив сигаретный окурок об угольно-чёрную подошву армейского ботинка, заверил Петров. – Речь идёт о так называемом "мёртвом лесе". На Камчатском полуострове есть вулкан Толбачик, расположенный недалеко от маленького посёлка Ключи. Этот знаменитый вулкан – время от времени – извергается: раскалённая тёмно-малиновая лава медленно стекает по его склонам, вулканические "бомбочки" регулярно вылетают из жерла, мохнатый серый пепел разлетается по всей округе, а в небо – на многие-многие километры – поднимаются шлейфы густого тёмного дыма. Последний раз Толбачик извергался "по-взрослому" в далёком 1975-ом году, тогда-то на одном из его склонов и образовался "мёртвый лес". То есть, химически-активный вулканический пепел засыпал хвойные деревья по самую макушку и постепенно "умертвил" их. Потом воды и ветра постепенно разогнали, унесли и уничтожили пепел без остатка, а деревья остались стоять. Вернее, уже и не "деревья", а лишь "деревянные мумии".... Лечу это я на служебном мотодельтаплане, старательно огибая вулкан Толбачик по широченной дуге. Причём, на высоте ста пятидесяти-шестидесяти метров над землёй и на самой малой скорости. Внизу, как сейчас помню, преобладали чёрно-серые цвета и оттенки: широкие потоки застывшей вулканической лавы, длинные пирокластические "языки", грязевые озёра неправильной формы и участки спрессованного пепла извержений прошлых лет. А ещё везде и всюду – на угольно-чёрном фоне – наблюдались одиночные "мёртвые" деревья. Светлые такие, длинные и тонкие, полностью лишённые коры, с лёгкими серебристыми полутонами. Даже чёткое ощущение хрупкости присутствовало, словно бы все эти деревца – хрустальные. Мол, если случайно дотронуться пальцем до конкретной ветки, то она тут же рассыплется – в мелкую-мелкую стеклянную пыль. Настоящее чудо природы, короче говоря.... Да и сам вулкан Толбачик впечатлил меня нешуточно: огромный, мрачный, нахохленный, состоящий из нескольких конусов, изборождённых глубокими ущельями, каньонами и провалами. Напоминал (да и до сих пор, наверное, напоминает), злобного и сварливого старика, смертельно обиженного на всех и вся.... Кстати, Тёмный, надо бы Ванде помочь в делах текущих. Слегка...

Он коротко рассказал об "аномальной зоне", расположенной на пятнадцать-шестнадцать километров южнее Чёрного ущелья. А также о задании, выданном Генеральным директором компании "На Краю Земли" корреспондентке Паулс, мол: – "Необходимо – в срочном порядке – посетить данную зону и всё-всё-всё там сфотографировать, а также и отсканировать...". И, конечно же, не забыл упомянуть и о том немаловажном факте, что данная зона – по авторитетному мнению генерал-лейтенанта Громова – является "запретной по-взрослому".

– Подумаешь, блин горелый, запретная, – легкомысленно усмехнулся верный друг. – Поможем, конечно же, милой и симпатичной девушке. Не вопрос. Сперва, понятное дело, выполним служебное задание, а уже после этого и поможем...

Белов, совершая миноискателем плавные и однообразные маятниковые движения, размеренно двигался вдоль кромки обрыва и рассеяно бормотал под нос слова одной немудрёной песенки, популярной – некогда – в курсантской среде:

– Шёл солдат из Аризоны, сапоги почти что стёр. До родной своей до мамы, до родных своих сестёр. Эге-ге-гей, Сюзанна, наша жизнь полна химер. Целый день висит бананом наш видавший виды хрен...

Песенка состояла из бесконечного количества куплетов, поэтому вокально-сапёрный процесс – практически без остановок – длился уже больше часа.

"Что-то здесь не так", – подумал Лёха, выполнявший – с автоматом наперевес – функции "страхующего" и шагавший сзади и чуть сбоку. – "Уже почти четыре с половиной километра с запада на восток отмахали, и ничего. В том смысле, что знаменитый миноискатель "Медуза-202-НЭ" ничего подозрительного не обнаружил...".

Резко увеличив скорость передвижения, он догнал напарника и пару раз хлопнул ладонью по его правому плечу.

– Ну, чего надо? – обернувшись и сдёрнув с головы наушники, поинтересовался Тёмный. – Случилось что?

– Да, нет. Наоборот, полное спокойствие и благолепие.... И у тебя по-прежнему всё тихо?

– Тише не бывает. Ни тротила тебе, ни пластида.... Небось, хочешь подменить меня?

– Не в этом дело, – отрицательно помотал головой Петров. – Просто, на мой частный взгляд, надо кардинально менять методы поиска. Отойдём, пожалуй, от ущелья в сторону.

– Как скажешь, – Белов, вернув наушники на место, развернулся на девяносто градусов и медленно – короткими шажками – направился на юг, монотонно затянув: – Мы плывём по Ориноко. Ночь – хоть выкали глаза. Слышны крики: – "Раздевают.... Ой, не надо, я сама...".

Но уже через две с половиной минуты он замолчал, резко остановился и, вновь сняв с головы наушники, скомандовал:

– Рота, стой. Раз-два. Приехали.

– Мины?

– Не знаю, Алекс. Не знаю.... Сигнал в наушниках какой-то странный. Словно бы тихий зов охотничьего рога. Или же певучий глас трубы искусного джазового музыканта. А на экране дисплея...

– Силуэт выскочил?

– Выскочил, мать его. Подойди и посмотри...

– Действительно, силуэт, – подойдя, подтвердил Лёха. – Чёткий и однозначный.... Только без всякой штриховки. Но "закрашенный" внутри нежно-сиреневым цветом.... И что это означает?

– Хрен его знает, – задумчиво поморщился Артём. – Ничего такого инструкции по эксплуатации (ни этой конкретной "Медузы", ни всех других), не предусматривают. Последним депутатом буду.... Ну-ка, напарник, сбрось рюкзак и заберись ко мне на плечи. Смелее.... Вставай подошвами и плавно выпрямляйся. Ага, молодец. Смотри вперёд. В том смысле, что сугубо на землю.... Видишь что-нибудь?

– Вижу. Метрах в семнадцати-двадцати от нас по пескам проходит...э-э-э, примерно десятиметровая – по ширине – полоса, состоящая из непонятных тёмно-серых точек-пунктиров.

– Что ещё за полоса?

– Обыкновенная. Ровная. Визуально параллельная Чёрному ущелью.

– Ладно, спускайся.... Осторожнее, облом белобрысый! Чуть с ног не свалил, мордоворот здоровущий.... Двигаемся вперёд. Только очень медленно и осторожно. Из серии – шаг за шагом.... Ну, и ничего же себе. Теперь-то понятно, откуда исходит этот странный сигнал. Однозначно внушает.

– Чего – внушает? – возмутился Петров. – Изгадили, понимаешь, на хрен, всю пустыню. Словно бы битумом забрызгали. Типа – следовало тут пару машин с цистернами, заполненными жидким битумом, а в днищах тех цистерн кто-то коварно проковырял ножиком частые и мелкие дырочки. Вот, оно и получилось, безобразие в чистом виде. Так его и растак....

– Не безобразие, а стандартная (то есть, совершенно нестандартная), охранная полоса.

– И что же она охраняет? И от кого?

– Скорее всего, Запретную зону – от нашего любопытного "ооновского" корпуса, – предположил Тёмный. – И никакой это и не битум. И даже, пожалуй, и не пластик. Вон, как отдельные капельки-пунктиры подрагивают, словно живые.... Что будет, если случайно наступить на...м-м-м, на эту тёмно-серую субстанцию? Как утверждает наша многоуважаемая "Медуза-202-НЭ", взрыва не будет.

– А что – будет?

– Не знаю. Может, током шандарахнет. Или же, к примеру, память потеряешь. Пока не попробуешь – не узнаешь...

– Хреновые дела, – запечалился Лёха. – Значит, мы не сможем помочь Ванде?

– Не расстраивайся раньше времени, – посоветовал напарник. – Похоже, что здешние "сапёры" куда-то спешили. Здесь местность ровная, а среди этих подрагивающих капелек – и тут, и там – видны проплешины. А ведь эта "охранная полоса", наверняка, и крутые косогоры пересекает, и глубокие впадины. Поищем проход...

Они, взвалив рюкзаки на плечи, зашагали на запад, и уже через полчаса Белов объявил:

– Ага, всё так и есть. Видишь, русло пересохшего ручья, виляющее и петляющее из стороны в сторону? Вот, и "охранная полоса" пару раз вильнула. Проплешина. Светлый полукруглый камушек. Проплешина. Брёвнышко. Халтурщики, короче говоря.... Прыг-скок. Прыг-скок. И убежал мирный пустынный суслик от злобных lobo desierto...

И они, успешно преодолев странную «охранную полосу», отправились к Запретной зоне.

Четырнадцать с половиной километров, пройденных по зыбучим светло-серым пескам, и впереди замаячила чёрная базальтовая скала.

– Чёрная-то чёрная, только на ней виднеются и какие-то белые-белые линии, – проворчал Белов. – Причём, расположенные в определённо-знакомом порядке.... Что это такое может быть? А, Алекс?

– Не знаю, – по-честному признался Лёха Петров. – Сейчас подойдём поближе и проясним ситуацию.

Они подошли. На почти вертикальной идеально-гладкой чёрной поверхности располагался человеческий скелет, прикованный к скале с помощью массивных бронзовых колец и железных штырей.

– С черепа свешивается клок длинных иссиня-чёрных волос, – неодобрительно покачав головой, хмыкнул Артём. – Стало быть, это женский скелет.

– Пожалуй, что так, – согласился Петров. – А заметил, как...э-э-э, как разворочены кости таза?

– Заметил.... Инкуб поработал?

– А разве они существуют на самом деле?

– Хрен его знает. Здешние берберы уверяют на голубом глазу, что да. И Палыч прозрачно намекал про это. Или же – на это? Не знаю, как надо правильно говорить, так как с филологией, честно говоря, никогда особо не дружил.... Да и чёрная скала с женским скелетом однозначно имеется.... Ведь, верно?

– Это точно, присутствует. Мать его растак, да с перехлёстом.... Ладно, шагаем дальше...

Забравшись на гребень крайнего бархана, дозорные залегли и огляделись по сторонам.

– Не нравится мне этот подозрительный замок, – приникнув к окулярам мощного армейского бинокля, объявил Петров. – С одной стороны, конечно, обыкновенный мираж. Таких здесь – сотни и тысячи. А, с другой...

– Чего замолчал-то?

– Сам, Тёмный, знаешь.

– Считаешь, что это и не мираж вовсе? – понимающе усмехнулся Белов. – Мол, самый настоящий средневековый замок?

– Считаю. И Ванда придерживается того же мнения.

– Ну, если сама мисс Ванда Паулс...

– В морду дам.

– Всё, молчу-молчу...

Они лежали на гребне покатого тёмно-рыжего бархана. Лежали и с интересом наблюдали за здешними миражами. На севере через пески медленно брёл нехилый караван, состоявший из полутора сотен рослых жёлто-бурых двугорбых верблюдов: на одной трети из них – между крутыми горбами – размещались смуглолицые арабы, головы которых украшали белоснежные и светло-бежевые тюрбаны, остальные же животные были плотно нагружены разномастными и разноцветными тюками-свёртками. Понятное дело, что на самом-то деле никакого торгового каравана не было и в помине. Ну, откуда в районе Чёрного ущелья взяться такому количеству верблюдов? Неоткуда, понятное дело.... На востоке же, параллельно с псевдо-верблюжьим караваном, абсолютно бесшумно катила танковая колонна – бесконечная, дымная и жёлто-зелёно-пятнистая. Очередной пустынный мираж, ясный пенёк карельской берёзы....

А прямо перед ними располагался солидный средневековый замок – классический такой, с мощными стенами, украшенными узкими бойницами, глубоким рвом и элегантными башенками. Местами однозначно-разрушенный. Типа – подвергнутый (за много-много прошедших веков), комплексной и многогранной эрозии.

– НЛО пожаловало, – размеренно "щёлкая" затвором фотоаппарата, объявил Лёха. – Совсем обнаглели, мать их всех и надолго...

Действительно, по блёкло-голубому небу – плавно и величественно – перемещался светло-серебристый диск. А потом начал резко снижаться и вскоре успешно приземлился на территории средневекового замка.

– Жарковато сегодня, ничего не скажешь, – смахнув ладонью со лба крохотные капельки пота, прокомментировал Артём. – В районе сорока двух-трёх градусов, если по старику Цельсию.... Попробуем подобраться поближе и просканировать данное архитектурное сооружение "усиленной лазерной указкой"?

– Почему бы и нет? Попробуем...

Сняв автоматы с предохранителей, они, слегка пригибаясь, зашагали к замку.

– Вью-ю-ю-ю! – раздалось над головами.

– Бух-х-х! – рвануло в двадцати-тридцати метрах.

– Ложимся, так его и растак...

– Вот же, блин горелый, всего песком засыпало, – отчаянно отплёвываясь, пожаловался Лёха. – Аж, на зубах скрипит. Сволочи позорные и суки рваные.... А что это было?

– Предупреждение, надо думать. Мол, к этому объекту приближаться не стоит.

– Эге, понятно.... А кто предупреждал-то? И из какого вида оружия?

– Хрен его знает, – по-честному признался Артём и насторожился: – Слышишь, гудит? Никак, вертолёт чешет?

– Ага, точно.... Заходит на посадку. Сейчас мистер Фрэнк Смит устроит нам образцово-показательную жёсткую выволочку, мол, зашли, грубо нарушив служебные инструкции, в Запретную зону.

– Это ещё хорошо – если генерал Смит.... А если там Палыч?

– Тогда – труба дело, – всерьёз запечалился Лёха. – С дерьмом сожрёт и не подавится. Трындец бедным маленьким котятам, образно выражаясь...

Но ничего с посадкой у вертолёта не получилось: какая-то неведомая сила приподняла его метров на сто пятьдесят и начала целенаправленно "вытеснять" на север.

– Запретная зона – это вам ни хухры-мухры, – уважительно прокомментировал Петров. – Здесь особо не забалуешь, туды и растуды его в качель цирковую...

Они – прежней дорогой – вернулись к Чёрному ущелью.

Вертолёт совершил посадку на относительно-ровной площадке, расположенной между южной кромкой ущелья и тёмно-серой "охранной полосой". Рядом с летательным аппаратом, меланхолично покуривая папироску, скучал лохматый Жано Матисс.

– Привет, Жано, – поздоровался Лёха. – А где господа генералы?

– Где им и полагается быть. В домике генеральском. То бишь, в "корпусном" штабе.

– Значит, ты один прилетел?

– Почему же – один? – язвительно усмехнулся Матисс. – Со вторым пилотом, как и положено.... Забирайтесь, бродяги российские, в вертолёт. Ибо мною был получен строгий приказ следующего содержания: – "Срочно отыскать и доставить на базу офицеров Тёмного и Алекса! Срочно-срочно-срочно...". Знать, беркуты пустынные, вас ждёт какое-то сверхважное задание. Ну, и, наверняка, паскудное, как мне мыслится...

Глава одиннадцатая

Сверхважное задание и ботаны

Дверь в генеральский кабинет оказалась слегка приоткрытой.

– Кха-кха.... Разрешите войти? – спросил в щель – между дверью и дверным косяком – Лёха.

– Незамедлительно вваливайтесь, – велел голос Виталия Палыча. – Черепахи сонные и неторопливые, так вас и растак. Тортиллы, тоже мне, выискались.... Эге, бодры и веселы, как и полагается настоящим природным ухорезам. Знать, не напрасно смотались к Чёрному ущелью? Тогда, морды старательные, докладывайте.

Тёмный кратко доложил об обнаруженной "охранной полосе", а Жано Матисс – о неведомой и странной силе, нагло "отбросившей" его вертолёт на север.

– Хрень навороченная и пафосная, – кратко прокомментировал Громов. – А, Фрэнк?

– Хрень, – задумчиво морщась, подтвердил генерал Смит. – Капрал Матисс, свободен. Забыл о происшествии и вышел в коридор. Я с тобой потом потолкую по Душам. Жди, летун лохматый. И дверку плотно прикрой за собой. Ещё плотнее.... А сейчас перспективный офицер Алекс расскажет нам о Запретной зоне. Ну, мы внимательно слушаем. Излагай, злостный нарушитель дисциплины служебной.... Что интересного и необычного вы там увидели?

Лёха, смущённо глядя себе под ноги, изложил.

– Нормальный вариант, – коротко хохотнул Палыч. – Они, суки рваные, уже палить начали. Совсем обнаглели. В корягу замшелую. Ну-ну.... Значится так, бойцы. В принципе – молодцы. Добыли важную и познавательную информацию. Хвалю. Но.... Смирно, бездельники хреновы! Приказы уже им не приказы.... На гауптвахте сгною – мерзавцев махровых! Так вас и растак! Вольно.... Забыли, ребятки, об увиденном. Раз и навсегда. Для вашего же, между прочим, блага. Не было никакой "охранной полосы". Не бы-ло. Как и Запретной зоны с её дурацкими и загадочными миражами.... Всё ясно?

– Так точно!

– Так точно! Не было никаких миражей...

– То-то же.... Как, Фрэнк, поверим орлам отважным?

– Пожалуй. Но только на первый раз.

– Конечно, сугубо на первый, – облегчённо выдохнул Громов. – Забыли и растёрли – словно муху на стекле. Дождик льёт легко и звонко – на отъявленной заре.... В том глубинном смысле, что переходим к делам текущим.... Стоп. Алекс, передай-ка мне твой фотоаппарат. Спасибо, боец. Через некоторое время верну. Честное генеральское. А теперь – к делам.... Во-первых, сообщаю, что командировка российской группы продлевается ещё на два полновесных месяца. Вчера пришёл официальный приказ.... Почему, родные, не вижу восторга и радости на ваших мужественных физиономиях? А? Неужели, так и не влюбились в здешнюю прекрасную пустыню? Очень странно. Я, вот, тут недавно заглядывал на один туристический сайт, посвящённый Северной Африке, так там такое количество восторженных отзывов – и не сосчитать. И все поют практически в один голос, мол: – "Сахара – это настоящее и несказанное чудо. Тут такой замечательный и неповторимый воздух! Истинная мудрость – сама по себе, через ноздри – так и затекает в головной мозг.... А эти горбатые симпатичные верблюдики? Добрейшие и милейшие существа! Милейшие, честное и благородное слово. И не пахнет от них, голубчиков, совсем...". Сплошные сентиментальные слёзы и нежно-розовые сопли, короче говоря.... Гы-гы-гы! Отставить – веселиться.... Во-вторых, вашей славной парочке доверяется выполнение особо-важного задания. Особо-особо-особо, ухорезы.... Что такое, старина Фрэнк? Ах, да, конечно.... И как же я мог позабыть? Информационная безопасность, она, безусловно, превыше всего и вся...

Генерал Смит поднялся на ноги, достал из бокового кармана своего светло-пятнистого кителя чёрную продолговатую коробочку, поднял её вверх и большим пальцем ладони правой руки "щёлкнул" крохотным серебристым тумблером. Через пару секунд в правом верхнем углу неизвестного приборчика весело загорелась, успокаивающе пульсируя-подмигивая, крохотная изумрудно-зелёная лампочка.

Вернув коробочку обратно в карман, Фрэнк Смит пояснил:

– Индикатор, засекающий всякую подсматривающую и подслушивающую аппаратуру. Насыщенный зелёный цвет огонька означает, что в этом конкретном помещении всё "чисто".

– Вот, и ладушки, – обрадовался Палыч. – Итак, особо-важное и суперсекретное задание.... Вы же, бойцы, посещали – в рамках комплексной профессиональной подготовки – школу актёрского мастерства?

– Так точно. В течение почти двух месяцев.

– Сейчас проверим.... Старший лейтенант Белов!

– Я!

– Ну-ка, изобрази нам классического "ботана".

– Есть!

"Во, Тёмный, даёт!", – искренне восхитился Лёха. – Только что, понимаешь, рядом со мной стоял ладный и хваткий молодой человек с глазами "несуетливого убийцы" (по Сан Санычу Бушкову). А теперь? Вся фигура, вдруг, сгорбилась и расслабилась, словно бы основные мышцы находятся в зачаточном состоянии. Плечи стали покатыми-покатыми и, такое впечатление, более узкими. Шея, наоборот, визуально удлинилась. Артист, одним словом. Причём, больших и малых сцен. Хоть сейчас в Голливуд отправляй, не прогонят...".

– Неплохо, – одобрительно хмыкнул генерал Смит. – Умеют в заснеженной России, что ни говори, готовить дельных боевиков и умелых шпионов, спора нет.... А, вот, ещё очочки примерь, офицер. Они с простыми стёклами, зато оправа правильной и нужной формы.... Ага, отлично вписываются в заданный образ. Только стрижку надо бы слегка поменять. И трёхсуточную щетину обязательно добавить.... Офицер Алекс, твоя очередь. Повтори.

Петров, неуверенно шмыгнув носом, повторил.

"То есть, попытался повторить", – мысленно прокомментировал Лёха. – "Куда мне до Артёма.... Непривычные, честно говоря, ощущения. Словно бы центр тяжести тела куда-то сместился. И икра правой ноги слегка подрагивает. Как бы, сделав шаг, не грохнуться...".

– Замечательно! – пару раз хлопнув в ладоши, одобрительно присвистнул Громов. – Даже, пожалуй, лучше получилось, чем у Тёмного. Талант талантливый, надо признать.... Значит, Алекс, тебе и быть главным ботаником. В том смысле, что главным зоологом, – нажал указательным пальцем на неприметную серо-зелёную кнопочку, встроенную в правый угол столешницы.

– Звали, герр генерал? – в дверном проёме показались круглые и аппетитные, загорелые – до полного сумасшествия – коленки.

– Конечно, звал, дорогая Магда. Значится так.... Фотографию офицера Алекса вклеишь в паспорт профессора Бруно. А физиономия офицера Тёмного пусть украсит собой паспорт профессорского ассистента Жервилля.... Всё ясно?

– Так точно, герр генерал!

– Ступай, солнышко ясное. Ступай...

Коленки удалились. Дверь захлопнулась.

– Видали? – молодцевато подмигнул генерал. – Вот, какие славные и неповторимые кадры ходят у нас с Фрэнком в помощниках.... Завидуете, небось, бродяги неприкаянные и сексуально-озабоченные? Слюнки потекли? Появился новый дополнительный стимул дослужиться до звёзд и лампасов генеральских? То-то же.... Гы-гы-гы! Отставить.... Значит, поработаете под "канадской" легендой. Мол, учёные-зоологи из Университета города Квебека. Прибыли в африканскую Сахару для изучения местных рыжих волков. То бишь, lobo desierto. В том числе, хотите отловить несколько молодых беременных самок. Для неких серьёзных научных целей, понятное дело.... Каких конкретно? Не знаю. Сами поразмышляйте на досуге и придумайте что-нибудь достойное.... Для достоверности будете снабжены различными охотничьими петлями, сетками и усыпляющими препаратами. А также двумя-тремя надёжными клетками с толстыми прутьями и надёжными запорами.... Повторяю, всё должно выглядеть по-настоящему. В оазисе Аль-Дуз обитают, отнюдь, не идиоты. Вернее, они-то, как раз, и являются законченными идиотами и полными кретинами. Но очень-очень недоверчивыми и крайне осторожными.... Как, бойцы, вы относитесь к верблюдам? Приходилось уже когда-либо кататься на этих горбатых "кораблях пустыни"?

– Приходилось, – загрустив, обречённо вздохнул Петров. – И в дружеском Казахстане – во время учебной стажировки. И в другой стране: гораздо более южной и совсем даже недружеской – во время плановой рабочей командировки.... Виталий Палыч, а без верблюдов никак не обойтись?

– Никак, – в голосе Громова обозначились характерные стальные нотки. – Как уже было сказано выше, необходимо всё провернуть максимально-достоверно. И, что характерно, без шума и пыли.... Итак. Ставлю конкретную боевую задачу...

Через двадцать минут совещание (в том смысле, что генеральская аудиенция), было завершено.

– Следуйте, господа офицеры, к гаражу, – велел Палыч. – Нечего без дела отсвечивать в лагере. Через полтора часа тронетесь в путь. К утру доберётесь до рабочей точки "А" и там пересядете на верблюдов.... Пожрать? Сухой паёк дорубаете, чай, не баре.... С вами пойдёт (то есть, поедет), Маххамад-младший. Замечу, что на самом-то деле он совсем и не "младший". И, тем более, не "Маххамад". Но это сути дела не меняет. Ни на йоту. Для вас он – просто опытный и надёжный проводник, знающий эту часть Сахары, как свои пять пальцев. Приказываю. Глупыми вопросами Маххамада не донимать и тупо выполнять поставленную перед вами задачу. Вы – боевики. Он – проводник. Причём, проводник, выучивший свою "легенду" на зубок. И на этом, собственно, всё.... Вопросы имеются?

– Никак нет! – браво гаркнул Тёмный. – Не будем приставать к уважаемому господину проводнику.

– Молодец, старлей.

– Э-э-э, – замялся Лёха. – Тут такое дело. М-м-м...

– Не продолжай, Алекс, – вальяжно отмахнулся генерал-лейтенант. – Размычался тут, понимаешь, деятель белобрысый, словно бычок-двухлетка, симпатичную тёлочку возжелавший. Гы-гы-гы.... Небось, хочешь встретиться и поболтать со своей медноволосой австрийско-прибалтийской наядой? Не вопрос. Я же не зверь какой. Встречайтесь. Подошлю её к гаражу, так и быть. Воркуйте на здоровье. Не жалко.... Но о деле – ни-ни! Ни словечка.

– Так точно!

– Всё, свободны. По выполнению задания – незамедлительно выйти на связь и доложиться. Удачи на охоте, беркуты...

Покинув «генеральский домик», они – в среднем темпе – зашагали к «корпусному» гаражу.

– Горыныч, морда со шрамом, понятное дело, сглазил, – негромко резюмировал Тёмный. – Всё каркал и каркал, как заведённый, мол: – "Ничего не происходит. Скучно – до изжоги хронической. Постарел наш Виталий Палыч, не иначе...". Вот тебе и постарел. Ха-ха-ха. Что ни день – новости, мать его.... Как тебе, Алекс, новое задание?

– Серьёзное, ничего не скажешь, – уважительно покивал головой Лёха. – Не отнять и не прибавить. А главное, что сугубо профильное. Чему и учили в своё время. Справимся, не вопрос.

– Справимся, согласен.... Жаль только, что численный состав противника не известен. Даже приблизительно.

– Не известен. Да и эта мутноватая фраза Палыча, мол: – "С неприятелем поступить по своему усмотрению...". Смотри-ка, а около "корпусного" гаража сегодня безлюдно. А обычно – не протолкнуться от всяких и разных бездельников. Не иначе, это наши мудрые и предусмотрительные генералы подсуетились...

Возле сборно-щитового гаража стоял одинокий грузовик. А рядом с его задними колёсами были беспорядочно свалены в кучу несколько ящиков, коробок и рюкзаков.

– Бардак какой-то непонятный, – тут же принялся ворчать известный аккуратист Белов. – Словно не воинская часть, а какая-то насквозь-штатская шарага. Чёрт знает, что такое...

– Неблагодарность чёрная, – объявил хриплый и чуть надтреснутый голос, и из-за пятнистого тента появилась смуглая физиономия, украшенная глубокими морщинами и светло-бежевой чалмой.

"Обычная берберская физиономия. Или же почти обычная", – машинально отметил Петров. – "Если бы не прозрачные намёки Палыча, то и внимания не обратил бы.... Нос у Маххамада "другой". Не как у всех природных арабов. Маленький и чуть-чуть курносый.... Хм. Почему-то мне сразу пришла в голову мысль о Горной Тыве. Интересное кино. Впрочем, к делу это не относится. По крайней мере, напрямую...".

– И в чём же упомянутая тобой неблагодарность выражается? – поинтересовался Тёмный. – Кстати, привет, Маххамад.

– Привет, русские. Долгих лет – стоять вам на посту.... В чём – выражается? Ну, как же. Сперва пришлось одному тащиться в столицу. Не ближний свет. Замучаешься баранку крутить-вертеть. Потом – одному же – загружаться всяким барахлом. После этого, без сна и толком не поев, обратно ехать и разгружаться на базе. Устал. Поэтому хмур и недоволен.... Дадите закурить?

– Держи, приятель, – протянул сигаретную пачку и зажигалку Лёха. – Бери сразу несколько штук. Заслужил, – про себя же он подумал следующее: – "Говорят, что Маххамаду недавно исполнилось шестьдесят пять лет. В хорошей физической форме находится дедуля, надо признать. Ловко сиганул из кузова. С чётко-выраженной звериной грацией.... Что можно сказать относительно его речевых особенностей? Да, нормально всё. Говорит, как и все здешние жители. То бишь, на вычурной смеси арабского, английского и французского языков...".

– Спасибо, служивые.

– А что из столицы-то привёз?

– Всё для вас, господа офицеры, – со вкусом затягиваясь предложенной сигаретой, усмехнулся пожилой бербер. – Вы же у нас нынче – канадцы? Вот, всё канадское и привёз: трусы, носки, майки, ботинки, блокноты, шариковые ручки, часы, носовые платки, перочинные ножики, сигареты, зажигалки, презервативы, одноразовые носовые платки, таблетки от головной боли и бессонницы, два охотничьих ружья, клетки для ливийских шакалов, разные научные причиндалы, ну, и так далее. Всего не перечесть.... Как говорит Ветер: – "В серьёзных делах мелочей не бывает...".

– Какой ещё – ветер? – непонимающе нахмурился Белов.

– Генерал Ветер. Так в здешних краях величают мистера Громофф. Он же непредсказуемый. То спокойный и ласковый. То порывистый и холодный. То что-то вкрадчиво нашептывает. То разрушает всё, что встретится у него на пути, ничего и никого не жалея.... Ветер. Иначе и не скажешь.... Всё, русские, хватит разговоров. Дела ждут. Вот – ваши рюкзаки. Пока пустые. Заполняйте их – по своему усмотрению – канадскими вещами. Не ленитесь. Лень, по утверждению Великого Пророка, является страшным смертным грехом.... Всё понятно?

– Чай, не тупее тупых, – дежурно отреагировал Петров. – Уложимся в лучшем виде.... Подожди, старина. Трусы-носки-футболки-презервативы это, конечно, хорошо. Не возражаю.... А где же штаны и куртки? Канадского производства, я имею в виду?

– Они вам не потребуются.

– Почему?

– Потому, – продолжил излучать абсолютную невозмутимость Маххамад-младший. – Все зарубежные бо.... бот...

– Ботаны? – любезно подсказал Тёмный.

– Да. Спасибо. Все зарубежные ботаны – после недельного пребывания в нашей Сахаре – обязательно переодеваются в арабские одежды. Так было. Так есть. Так и будет. Ботаны, они очень умные люди. Р..., ра..., рациональные. Вот.... В двух крайних картонных коробках лежат ваши походные одежды. Во-первых, тонкие и широкие холщовые подштанники. Во-вторых, длинные просторные балахоны-джуббы нужных расцветок. В-третьих, шешемы – головные уборы пустынных туарегов. В-четвёртых, берберские плетёные сандалии.... Э-э, переоденетесь уже на опорной точке. Ветер не велел – привлекать внимание. Что-то о вреде каких-то "шоу" толковал.... Занимайтесь, русские, вещами. И рюкзаками...

Через некоторое время у гаража появилась Ванда. Только подходить к машине не стала, остановилась в шестидесяти-семидесяти метрах от неё.

– Иди уже, чудик влюблённый, к зазнобе сердечной, – ворчливо усмехнулся Белов. – Тут я и один управлюсь.

Лёха подошёл. Девушка закинула свои руки ему за шею. Поцелуй длился и длился, лишая ощущения реальности и парализуя волю...

"Какие же у неё тёплые, мягкие и нежные губы", – бились в голове бестолковые и обрывочные мысли. – "Нежные и одновременно жадные – до полного и окончательного безумия. И спина. Очень сильная и податливая спина.... А это что такое – безумно-упругое? Попа...".

В его грудь упёрлись острые кулачки.

– На сегодня, пожалуй, хватит, – неохотно отстраняясь и с трудом восстанавливая сбившееся дыхание, заявила Ванда. – Иначе я за себя не ручаюсь.... Значит, важная служебная командировка? Практически месячная?

– Местная, рядовая и насквозь обычная, – отводя глаза в сторону, уточнил Петров. – Думаю, за две недели управимся. Может, даже за полторы. Не вопрос.... Улетишь на свой Шпицберген?

– Здесь останусь. До твоего возвращения.

– Зачем? Почему?

– Сама толком не знаю. Предчувствия одолевают. Мол, обязательно надо дождаться твоего возвращения. Обязательно.

– Хорошо, дождись.... А фотоаппарат? Палыч его тебе отдал?