Текст книги "Суровая Проза, Трилогия(CИ)"

Автор книги: Андрей Бондаренко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 42 (всего у книги 42 страниц)

– Значит, Маринка всерьёз расстроилась? Ну-ну, понятное дело.... И от этой печали праведной решила, не откладывая дела в долгий ящик, совершить ещё одно убийство?

– Она только сперва запечалилась и огорчилась, – пояснила Инга. – А потом, наоборот, разгневалась и даже впала в ярость, мол: – "Столько усилий затрачено, и всё зря? Нет, уважаемые дамы и господа, я от намеченного не отступлюсь. Ни за что. Не на ту напали...". И здесь в ситуацию вмешался капризный и непредсказуемый Господин Случай. Ветрова и Залеская, как я уже говорила, дружили. Вернее, это Леночка дружила: очень хорошо относилась к бухгалтерше, жалела её и регулярно "прикрывала" на работе, когда той надо было срочно отлучиться по личной надобности. Маринка? Завидовала она Ветровой: её молодости, красоте, свежести и перспективному жениху на чёрном "Мерседесе". Причём, завидовала, отнюдь, не "белой" завистью и до острых желудочных колик.... Леночка попросила подругу о помощи. А именно, проконтролировать – в день похорон Черновой и Кравченко – подготовку официантов и поваров "Куракиной дачи" к поминкам. И Залеская, конечно же, согласилась. А потом Ветрова сообщила ей и о намеченной встрече с Севериной. Да, она обещала Таболиной ничего не говорить о предстоящем деловом свидании ни родственникам, ни сослуживцам. Но, ведь, Марина ни к тем и ни к другим не относилась? Вот, "секретарша-фээсбэшница" ей всё и рассказала.... Зачем рассказала? На всякий пожарный случай, как считала Леночка. А на самом деле – на беду и скорую смерть.... Дальше всё понятно: Северина Яновна, застуканная сотрудниками полиции рядом с трупом Ветровой и тётушкиным пистолетом, растерянность и паника, ну, и последовавший затем акт самоубийства.... Была ли Залеская удовлетворена таким исходом? Безусловно. Целиком и полностью. Враг, испытывая нешуточные душевные муки и терзания, был повержен. Она сама, получив мощный заряд "психологической энергии", планировала жить дальше: дочку растить, найти новую высокооплачиваемую работу, может, даже и квартиру разменять на другой район – если отыскать перспективную работу поблизости от дома не удастся. Смотрела в Будущее, как принято говорить в таких случаях, смело и с надеждой.... И тут мы с тобой, милый, ненароком заставили Марину усомниться – в этом самом Будущем. Ну, когда высказали версию о мстительности и прозорливости господ "фээсбэшников".... А вечером следующего дня бдительные дворовые бабульки любезно доложили Залеской, мол: – "Сегодня белобрысый мужчинка в приличном костюме тёрся – несколько часов кряду – возле нашего дома. Всё про тебя, милочка, выспрашивал. Да про дочурку твою. Да про мужа-покойничка...". Вот, тогда-то Маринка и смекнула, что шансы на её разоблачение крепнут с каждым часов. То бишь, шансы выйти "сухой из воды" становятся откровенно призрачными и неверными.... Начались сборы, сопровождаемые написанием покаянного письма. А потом она, уже глухой ночью, подхватив Людочку и рюкзачок с вещами (а также с различными магазинными специями), направилась к "Бабушкиному" парку. Дождалась, когда полицейский патруль свернёт за угол металлической ограды, открыла восточную боковую калитку ключом покойного Михельсона и прошла на парковую территорию. Утопила в пруду "жёсткий" компьютерный диск. Подошла к "раскопу", спустилась – вместе с дочкой и рюкзаком – на кварцевую плиту. Отхлебнула из стеклянного флакончика "портальной" настойки. Дала глотнуть дочке. Громко и размеренно прочла-произнесла молитву-заговор. И оказалась в Портале...

– А что было дальше? – спросил Иван.

– Наверное,...э-э-э, добралась вместе с дочуркой до другого Мира, – задумчиво протянула Мышка. – Будем надеяться, что до более доброго и справедливого, чем наш. Может, даже, выгодно продав дефицитные там специи, разбогатела.... Кстати, милый...

– Да-да?

– Мы, ведь, тоже можем...

– Что – можем?

– Ну, прогуляться – через парковый Портал – в другой Мир. Посмотреть там – как и что. Интересно же. И обратно вернуться.... А что тут такого? У нас для такого "путешествия" имеется всё необходимое: кварцевая плита, настойка, текст "звучания" молитвы-заговора.... А?

– Шутка такая? – насторожился Федосеев.

– Конечно же, шутка.

– Фу, слава Богу. А то я уже подумал...

– Впрочем, в каждой хорошей шутке – только доля шутки, – заговорщицки подмигнув, уточнила Инга. – Не правда ли? Ха-ха-ха.... Успокойся, Ваня, пожалуйста. Это же я так просто, из вредности. А ещё и развлекаюсь слегка. Самую малость.... Приступаем к подробному прочтению-изучению княжеских бумаг?

– Приступаем...

Изучение документов, начертанных рукой князя Василия Чернова, затянулось до половины третьего ночи.

– Очень интересно, – сладко потягиваясь, подытожила Инга. – Захватывает, навевает и впечатляет.... Вау! В сон так и клонит.... Ваня, а мы завтра не проспим? То есть, уже сегодня?

– Обязательно проспим, – заверил Федосеев. – А что в этом такого, как ты любишь говорить? Нового директора в ваш филиал так и не прислали. Значит, можешь с чистой совестью слегка припоздниться. Я же, будучи человеком предусмотрительным, ещё вчера написал заявление на полдня отгула – в счёт будущего отпуска. Так как предполагал, что мы засидимся всерьёз.... Поэтому вволю поспим. Потом проснёмся и немного позанимаемся какими-нибудь глупостями...

– Какими конкретно?

– Например, примем совместный душ.

– Заинтриговал, негодник. И даже вогнал скромную девушку в краску.... Впрочем, согласна. Примем.

– Я и не сомневался, – дурашливо хмыкнул Иван. – Ну, а после душа позавтракаем, кофейку попьём и к окончанию обеденного перерыва подъедем к "Пролетарию". А княжеские "дневники" уже завтра вечером дочитаем...

Рассвет выдался свинцово-сизым, хмурым и промозглым: дул – резкими порывами – противный северо-восточный ветер, всё небо заволокло тёмно-аметистовыми тучами, трава и нижние листья кустарников были покрыты тоненькими пластинами белоснежного инея.

– Холод собачий, – подняв воротник джинсовой куртки, принялся ворчать Федосеев. – А, ведь, ещё даже сентябрь не наступил. Ерунда какая-то. Причём, до входа в парк было гораздо теплее. Гораздо.... Так-с, теперь, огибая "Колесо обозрения", забираем правее. Ещё правее.... Ага, вот и яма, выкопанная шустрыми курсантами. Осторожно, милая, не запачкайся – глина сплошная.

– Ничего страшного, я влажные бумажные салфетки из дома прихватила, – успокоила Инга. – Потом приведём одежду и обувь в порядок. Когда окажемся в Портале.... Ага, вот ты какая, заветная кварцевая плита: молочно-белая, с редкими сиреневыми и нежно-розовыми прожилками, покрытая вычурными значками. Ну, здравствуй, здравствуй.... Милый, дай мне руку, помоги спуститься...

Через минуту они уже стояли на ровной каменной поверхности.

Иван достал из дорожного кожаного саквояжа неприметный стеклянный флакон, заполненный вязкой красно-бурой жидкостью, не без труда вытащил притёртую хрустальную пробку, поднёс склянку ко рту и сделал два крупных глотка.

– Как оно, Ваня, на вкус? А?

– Нормально. По крайней мере, не тошнит.... Держи, теперь твоя очередь. Пей.

Инга приложилась губами к стеклянному горлышку, вернула флакон Ивану, коротко откашлялась, достала из внутреннего кармана плаща лист бумаги, сложенный в несколько раз, развернула его и принялась торжественно произносить, постоянно сверяясь с текстом на листе, древнюю молитву-заговор:

– Аборэ прит-тан орринга. Калгак уиттни Море Феррта. Эттокумена пик круитни...

Молитва была дочитана до конца.

Миг, и всё изменилось.

– Где это мы? – встревоженно озираясь по сторонам, удивился Федосеев. – Какой-то каменный тупик. За моей спиной – тёмная дверь с массивной бронзовой ручкой, покрытой благородной зеленовато-голубой патиной. От двери отходит коридор – достаточно широкий, на ребристых стенах которого закреплены странные факелы.... Странные? Это в том смысле, что горят абсолютно-бездымным золотистым пламенем.... А, Инги? Что это такое?

– Портал, Ваня. Искомый Портал. То бишь, его начало.... Следовательно, нам надо идти по этому коридору, пока...э-э-э, пока не придём куда-нибудь.... Пошли?

– Без вопросов, отважная донна. Шагаем...

Бездымные факелы, шершавые стены, местами покрытые пышными тёмно-зелёными мхами и разлапистыми жёлто-фиолетовыми лишайниками, каменный идеально-гладкий пол, сонная глухая тишина, практически никак не нарушаемая звуками их осторожных шагов.

– Портал – это понимать надо, – прокомментировала на ходу Инга. – Он, очень похоже, не терпит шума и суеты...

– Ты что-то сказала, любимая?

– Ха-ха. Умереть можно от смеха. У тебя губы шевелятся-шевелятся-шевелятся. Распухшие, кстати, губы. От регулярных и затяжных поцелуев.... Только, к сожалению, ничего не слышно. Ни-че-го.

– Что-что? Извини, Мышка, но ничего не слышу. Хотя губы у тебя очень даже активно шевелятся. Распухшие, замечу, от регулярных и затяжных поцелуев губы.... Портал, наверное, так себя проявляет. Портал – это понимать надо. Не шутка дешёвая и скользкая – из "Кривого зеркала" кривляки Петросяна...

Примерно через полтора километра они упёрлись в тёмную дверь.

– Точная копия той, первой, – неуверенно покачал головой Федосеев. – Что дальше? Пробуем войти? То есть, выйти?

Иван взялся правой ладонью за массивную бронзовую ручку и потянул её на себя. Дверь послушно приоткрылась.

Они – друг за другом – прошли дальше.

Дверь – сама по себе – захлопнулась. Глухо и загадочно щёлкнул невидимый замок...

По низкому-низкому небу медленно, монотонно и величественно ползли, постоянно и целенаправленно наслаиваясь друг на друга, рваные тёмно-серые облака, подгоняемые устойчивым северо-восточным ветром. На западе, у самого горизонта, наблюдались-клубились пухлые темно-синие тучи. С той стороны – время от времени – долетали сердитые раскаты далёкого грома, а из пухлых туч изредка срывались вниз изломанные ярко-жёлтые молнии. Свинцовые волны неизвестного морского залива размеренно и упрямо бились о буро-жёлтые скалы: снизу искусанные – за многие-многие сотни тысяч лет – злыми и безжалостными волнами, а сверху изрезанные и истрёпанные регулярными ветрами.

Иван и Инга находились на высоком крутом обрыве, по-хозяйски нависавшем над морем и скалами. А за их спинами располагалось какое-то серьёзное архитектурное сооружение, нижний ярус которого был сложен из светло-серых разноразмерных валунов, а верхний – из желтоватых каменных блоков и красно-бурого кирпича. Между валунами кладки была встроена тёмная дверь с массивной бронзовой ручкой, покрытой благородной зеленовато-голубой патиной.

– Мы стоим в нескольких метрах от каменного фундамента средневекового замка. Или же местной крепости, контролирующей вход-выход в полукруглую уютную бухту, в которой наблюдается с десяток заякорённых морских судов, – поделился своими ощущениями-впечатлениями Федосеев. – Неуклюжие такие кораблики: низко-посаженные, непропорциональные и откровенно допотопные. А сама местность, прилегающая к замку-крепости, очень...м-м-м, неуютная, мутная и загадочная. Чётко и однозначно ощущается некая мистическая аура.... Ага, из молочно-белой туманной дымки, опоясывающей побережье бухты, показались-замелькали непонятные грязно-серые пятна.... Хм. Пятна? Нет, это, похоже, здешние солдатики: одни одеты в грубые бесформенные кожаные камзолы, оснащённые прямоугольными железными вставками, а другие красуются в бесформенных светло-серых кольчужках. На головах – разномастные шлемы. Да и вооружены ребятишки – кто во что горазд: мечи и кинжалы в деревянных и кожаных ножнах, массивные копья, грубые рогатины, луки, неуклюжие арбалеты.... О-па. Один из мужичков (обладатель рыжей "козлиной" бороды), задрав голову, истошно завопил. Остальные солдатики, обернувшись, тычут в нашу сторону пальцами.... Тычут. Волнуются. Переговариваются.... Побежали, выстроившись в цепочку, по тропе. Типа – вперёд и вверх. То есть, к нам.... И как это прикажете понимать? В том плане: а кто это такие?

– Как это – кто? – переспросил – на идеальном русском языке – скрипучий и насмешливый голос. – Аллиены, конечно же.

На большом гранитном валуне, поросшем грязно-зелёным мхом, сидела, опираясь на кривой чёрный посох, седовласая старуха-нищенка, облачённая в неаппетитные грязнущие лохмотья: горбатая, с длинным крючковатым носом, щедро усеянным тёмно-сизыми и ярко-багровыми бородавками. Глаза же у пожилой женщины были чёрными и бездонными – словно древние каменные колодцы в знойной пустыне.

– Здравствуйте, бабушка, – вежливо поздоровалась Инга.

– И тебе, девонька, здравствовать.... Только надолго ли?

– Что вы, уважаемая, имеете в виду? – забеспокоился Иван. – И кто это такие – аллиены?

– Аллиены – наёмные солдаты, – беззаботно зевнув, охотно пояснила старуха. – А эти конкретные – только вчера вечером вернулись из дальнего похода: почти полтора года слонялись по западной Пустоши, отлавливая гадких и кровожадных богонгов. Непростое и муторное, право слово, дело.... Что им надо? Ласки, ясный пенёк легендарного перцевого дерева, которого – на самом-то деле – и не существует в природе.... Полтора года без женщин? Удовольствие ниже среднего, доложу я вам. А тут – такая симпатичная рыженькая краля нарисовалась на краю обрыва. Вот и торопятся, типа – наперегонки.... Слышишь, голубка, как сопят?

– Сопят, – подтвердила Инга. – Слышимость здесь – просто потрясающая...

– Вот, я и говорю, мол: – "Надолго ли?".... Остаться в живых, плотски обслужив целый взвод похотливых и озабоченных аллиенов? Ну-ну, плохо верится. Хотя, конечно, всякое бывает.

– Спасибо вам, добрая бабуля, за своевременное предупреждение.... Ваня, возвращаемся к двери. Срочно.... Где наша "портальная" настойка? Ага, вытаскивай пробку. Глотай.... Мне передай.... Спасибо.... Аборэ прит-тан орринга. Калгак уиттни Море Феррта. Эттокумена пик круитни...

Но ничего не произошло. Совсем. Всё те же рваные тёмно-серые облака в небе, хмурое море и скучно-жёлтые скалы под высоким обрывом, да каменные стены средневекового замка.

– Не получается, – подёргав за бронзовую дверную ручку, сообщил Федосеев. – Заперто.

– Ха-ха-ха! – рассмеялась – чёрной помоечной вороной – старуха. – Вы, что же, молодёжь неразумная, заветного княжеского перстня не взяли с собой? Ай-яй-яй. Незадача, однако. Только с его помощью открываются все здешние двери, ведущие "обратно". Прикоснись рубином перстня к дверной поверхности, подожди пару мгновений и шагай дальше.... Не знали про это, олухи царя небесного? Не успели прочесть наставления Василия Чернова до конца? Бывает. Теперь знайте.... А ты, голубка рыженькая, готовься к встрече с аллиенами, оголодавшими по нежному и трепетному женскому телу. Готовься...

– Милый, ты же захватил с собой охотничий нож? – спросила Инга.

– Да, в дорожном саквояже лежит.

– Срочно достань его. Быстрее.... Теперь поцелуй меня. В губы. Нежно-нежно.... Спасибо. А теперь – убей...

Эпилог

Он, чувствуя, как по лбу и щекам медленно текут капли холодно-льдистого пота, проснулся. Проснулся и встретился взглядом с любимыми светло-голубыми глазами, в которых плескался липкий ужас.

– Я жива? – с видимым трудом шевеля губами, спросила Инга. – Ты, Ваня, не убил меня? Это был лишь сон?

– Просто сон, любимая. Успокойся.

– Ты, милый, тоже видел это низкое свинцовое небо, жёлтые рваные скалы и задумчивый средневековый замок?

– Да, видел. А ещё – горбатую старуху-нищенку с уродливым носом, покрытым разноцветными бородавками. И сексуально-озабоченных аллиенов...

– А как такое может быть, что нам с тобой приснился – одновременно – один и тот же сон?

– Получается, что может.

– Или же это была такая любезная подсказка?

– Подсказка? – насторожился Федосеев. – Что, собственно, ты имеешь в виду?

– Предлагаю попросить у Сергея Яковлева (сугубо на время, конечно), фамильный перстень князей Черновых, который сейчас хранится в майорском сейфе в качестве "вещественного доказательства" по делу самоубийства Северины Таболиной. Под благовидным предлогом попросить, понятное дело, который предстоит ещё придумать. А после этого наведаться с кратким визитом через Портал (уже вместе с "обратным ключом"), в тот непонятный и мрачный Мир. Чисто из любопытства.

– Ну, знаешь ли! Это, Мышка, уже откровенным перебором попахивает...

– Ха-ха-ха, – беззаботно рассмеялась Инга. – Да, шучу я. Шучу. Зачем, спрашивается, нужен другой Мир, когда нам с тобой и в этом хорошо?

– Не нужен. Здесь ты права.

– Пошли принимать душ? То бишь, наш первый совместный душ? Практически супружеский?

– Пошли...

Они подъехали к «Пролетарию» в половине второго дня.

Подъехали, припарковались возле "третьей" заводской проходной и покинули верный тёмно-серый "Опель".

– Ой, смотри! – обернувшись в сторону "Бабушкиного" парка, воскликнула Инга. – Все деревья и кусты в снегу. Ничего себе.... Почему? Отчего?

– Наверное, здесь прошлой ночью прогуливалась сама Госпожа Смерть, – предположил Иван. – С ржавой косой наперевес. Вот, в парке и похолодало.... Обрати внимание, какой-то пожилой господин с типичной профессорской внешностью вышел из боковой парковой калитки. Растрёпанный весь такой из себя. Руками расстроенно машет. Словно бы случилось нечто ужасное и непоправимое.... Ага, Ольга Яковлева показалась следом. Наверное, хочет догнать растрёпанного господина.... Может, окликнем её и расспросим?

– Конечно.... Олька, эй! Подожди! Олька! Стой на месте! Сейчас мы к тебе подойдём...

– Ой, ребятки, – обрадовалась улыбчивая "майорша". – Какие-то вы сегодня... м-м-м, светлые.... Есть повод?

– Есть, – смущённо шмыгнула веснушчатым носом Инга. – По дороге сюда мы заскочили в районный ЗАГС. И заявление написали-подписали. В плане обоюдного желания вступить в законный брак. Вот.

– Поздравляю. Молодцы.

– А ты почему такая расстроенная? Неприятности?

– Они самые, – недовольно кивнула коротко-стриженной головой Ольга. – Вернее, одна, но крупная и фатальная.... Археологи из питерского Университета приехали сегодня в "Бабушкин" парк. Во главе с самим академиком Анатолием Олеговичем Нестеренко – светилом мирового масштаба, ни хухры-мухры. Грузовик подогнали. Кран "Ивановец". Аккуратно подвели под кварцевую плиту толстый металлический трос. Потом второй. Подцепили их к стреле крана. Начали тихонько-тихонько поднимать плиту, чтобы потом опустить её в кузов грузовика. И тут она неожиданно треснула и развалилась на несколько частей. Тихий ужас, короче говоря.... Ребятки, побежала я, а? Анатолия Олеговича надо обязательно догнать – от греха подальше. Он, когда волнуется, практически ничего не видит и не слышит. Запросто может угодить под машину. Пока-пока...

– Удачи, Оль.

– Вот, всё само собой и разрешилось, – подытожил Федосеев. – Без заветной плиты в Портал не войти. Как бы так.... А что это, милая, я не вижу следов разочарования на твоём симпатичном личике? Почему?

– Какое ещё разочарование? – недоумённо пожала плечами Инга. – Я скоро выйду замуж за любимого человека. Поэтому счастлива и готова прыгать – от неземного восторга – до самых Небес.... Всякие там другие Миры, в которых теперь не побывать? Наплевать и растереть. Мне и здесь с тобой хорошо. Просто замечательно.... Маринка? Бог ей судья. Как и тем бесстыжим богатеям, которые нагло плюют на Судьбы-чаяния простых и бедных людей, регулярно задерживая им выплату заработной платы. Даже на несколько месяцев. Сволочи гадкие и зажравшиеся. Сталина на них нет...

Конец третьей книги

– Купчино – один из «неформальных» районов Санкт-Петербурга.

– "Ирокез" – американский армейский вертолёт

– Сандинистский фронт национального освобождения – левая политическая партия Никарагуа. Название "сандинисты" происходит от имени никарагуанского революционера 1920-30-х годов Аугусто Сесара Сандино.

– Амариллис – род растений семейства Амариллисовые, состоит из одного вида – Амариллис белладонна, второе название – Амариллис красавица.

– СИС – Secret Intelligence Service (МИ-6) – служба внешней разведки Великобритании.

– Сидней Рейли, настоящее имя – Зигмунд Розенблюм, знаменитый британский разведчик, действовавший в 1910-1920 годах в России и на Ближнем Востоке, один из прообразов Джеймса Бонда в романах Яна Флеминга.

– Гипофиз – мозговой придаток в форме округлого образования, расположенного на нижней поверхности головного мозга в костном кармане, вырабатывает гормоны, влияющие на рост, обмен веществ и репродуктивную функцию. Является центральным органом эндокринной системы, тесно связан и взаимодействует с гипоталамусом.

– О деятельности этого клуба подробно рассказывается в цикле романов «Аномальщики».

– Упомянутые события описываются в романе "АнтиМетро".

– Об этой секретной службе рассказывается в цикле романов "АнтиМетро".

– Григорий Антонов – главный герой романа "Дозор. Питерские тени".

– О жизни и приключениях Егора Леонова рассказывается в цикле романов "Двойник Светлейшего".

– Павел Сомов – герой романов "Книжник. Сладкая месть", "Купчино. Бастарды с севера".

– Алексей Петров – герой романов "Снега, снега", "Путь к последнему приюту".

– Об этой истории подробно рассказано в романе – "АнтиМетро. Буэнос-Айрес".

– Гуанако – млекопитающее рода лам семейства верблюдовых.

– Асадо – мясное блюдо, приготовляемое на открытом огне или на углях.

– Упомянутые события подробно описаны в романе "Серебряный бумеранг".

– Александр Романов – один из героев романа "Дозор. Питерские тени".

– Купчино – неформальный район Санкт-Петербурга

– "Юнона" – вещевой рынок в Санкт-Петербурге.

– Чупакабра – неизвестное науке существо, персонаж многочисленных легенд, согласно которым чупакабра убивает животных (преимущественно коз, куриц и кроликов), и высасывает у них кровь.

– Кята – азербайджанская лепёшка.

– Чавела (цыганский яз.) – человек, цыган.

– Пенитенциарная система – уголовно-исполнительная система, государственный институт, ведающий исполнением уголовных наказаний, наложенных на граждан в соответствии с действующим Законодательством.

– Автокад (AutoCAD) – двух– и трёхмерная система автоматизированного проектирования и черчения.

– Энтомология – раздел зоологии, изучающий насекомых.

– Николай Александрович Бердяев, российский религиозный и политический философ, представитель экзистенциализма.

Каббала – эзотерическое течение в иудаизме, появившееся в двенадцатом веке и получившее распространение в семнадцатом веке. Эзотерическая Каббала представляет собой традицию и претендует на тайное знание содержащегося в Торе божественного откровения.

– Вермикулит – минерал из группы гидрослюд, имеющих слоистую структуру.

– Рио-Рохо (испанский язык) – Розовая река.

– Кебрачо – собирательное название трёх субтропических видов деревьев, произрастающих в Южной Америке.

– Эдинбург – столица Шотландии.