Текст книги "Суровая Проза, Трилогия(CИ)"

Автор книги: Андрей Бондаренко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 42 страниц)

– Рассказывай, почему бы и нет...

Трепаться на самые разные темы Никон всегда был непревзойдённым мастером. Но на этот раз он превзошёл самого себя.

"Столько разнообразной информации вывалил, что можно запросто офигеть", – сварливо ворчал слегка обалдевший внутренний голос. – "Современные продуктивные породы коров, овец, коз и гуанако. Новейшие способы искусственного оплодотворения крупного рогатого скота. Особенности выделки и дубления лошадиных шкур. Оптимальный рацион кормления годовалых бычков – с целью получения высококачественной "мраморной" говядины. Использование опилок бразильского вечнозелёного эвкалипта при изготовлении колбас холодного копчения. Тридцать три способа приготовления классического аргентинского асадо. Ну, и так далее...".

Наконец, вдоль дороги замелькали симпатичные белые и кремовые трёхэтажные коттеджи под красными и тёмно-коричневыми черепичными крышами.

– Добро пожаловать в благословенный и неповторимый Талар, дамы и господа! – снижая скорость, торжественно объявил Никоненко. – Говорят, что даже сам непревзойдённый Джеймс Бонд – агент ноль-ноль-семь – любил наведываться в этот милый и славный городишко.

– Этого, уважаемый папочка, не может быть, – заявила не по годам разумная Лизавета. – То есть, быть не может. Так как всем взрослым людям хорошо известно, что твой достославный Джеймс Бонд – просто выдуманный книжный и киношный герой. Вернее, вымышленный...

– Обычная и элементарная маскировка, милая доченька. Хитрые и коварные спецслужбы специально наняли – за очень-очень большие деньги – маститых писателей и кинорежиссеров, чтобы окончательно запутать доверчивых обывателей. Мол: – "На самом деле никакого Джеймса Бонда не было и в помине...". Но он-то был! Вот, в чём заключается фокус. Я это точно знаю.... Не веришь? Напрасно, честное и благородное слово. А ты спроси у Виталия Палыча, когда он будущей осенью приедет к нам в гости. Спроси-спроси, не поленись.

– Ну, если сам дедушка Палыч подтвердит, тогда-то – да, поверю...

Машина проехала мимо стандартно-белого здания городской ратуши, миновала величественный католический собор и остановилась около длинного трёхэтажного здания с просторной летней террасой.

– Местная гостиница, причём, с очень даже неплохим рестораном, – пояснил Алексей. – Вылезаем, братцы, из авто.... Так, давайте ваши паспорта. Я пойду по-быстрому улажу все бюрократические и таможенные формальности, а вы пока завтракайте. Меня не ждите, могу слегка задержаться.... Лизок, проследи, пожалуйста, чтобы наши гости не скучали и остались довольны.

– Не беспокойся, папочка. Иди к своим разлюбезным шпионам, общайся...

По короткой лесенке, сработанной из досок морёного горного бука, они поднялись на ресторанную террасу, где по раннему времени не было других посетителей, и устроились за одним из столиков.

Вскоре появился пожилой заспанный официант. Егору и Александре он только небрежно кивнул, а перед Луизой склонился в низком почтительном поклоне и уважительно поприветствовал:

– Доброго вам здоровья, милая и обворожительная сеньорита Сервантес. Искренне рад, что вы почтили наше скромное заведение своим высоким присутствием.... Что прикажете подать?

– И вам, славный дон Мануэль, долгих лет жизни, – с чувством собственного достоинства, напустив на себя бесконечно-чопорный вид, ответила девчушка. – Принесите нам обычный утренний вариант, без всяких изысков. Три порции, естественно. Только, вот....

– Что такое?

– Замените, пожалуйста, обычный омлет – на парагвайский, с зелёными помидорами и свиным шпиком. А говядина пусть будет с нашей северо-восточной асьенды, из последней партии. Та, что с тоненькими прослойками розового жира.

– Слушаюсь, сеньорита. И, как всегда, утренние газеты?

– Естественно...

Пожилой официант, ещё раз низко поклонившись, удалился.

– Лизонька, а где здесь располагается женский туалет? – поинтересовалась супруга Егора.

– Пройдёте прямо, через помещение бара, потом повернёте направо. На бежевых дверях увидите нужную белую табличку с чёрным дамским силуэтом...

Александра, слегка позвякивая разнообразной цветной бижутерией, висевшей на её стройной шее, проследовала в указанном направлении.

– А полезно ли, милая моя сеньорита, вкушать с самого раннего утра говядину с прослойками жира? Не говоря уже о яичнице, сдобренной свиным салом? – лукаво прищурившись, поинтересовался Егор у юной Луизы Никоненко-Сервантес.

– Однозначно, полезно, – совершенно серьёзно ответила девчушка. – Вы же, дяденька Леон, находитесь в Аргентине. У нас говядину подают всегда, везде и всем. Ну, как у русских – чёрный хлеб.... Свиной шпик? Дополнительные калории – в преддверии многотрудного дня – никогда не бывают лишними. По крайней мере, так моя мамочка всегда говорит по утрам...

К их столику подошёл худенький смуглолицый подросток и, с поклоном положив на край столешницы несколько толстых газет, торжественно провозгласил:

– Газеты для сеньориты Сервантес!

– Весьма признательна, Серхио, – небрежно, с взрослыми интонациями в голосе, поблагодарила Лиза, после чего, заинтересованно шурша газетными страницами, приступила к чтению.

Егор же, пользуясь временным одиночеством, погрузился в тягостные размышления-раздумья.

"Откровенно-непростая и запутанная ситуация обозначилась", – тревожно зашелестел в голове озадаченный внутренний голос. – "Во-первых, эта непонятная древняя крепость Кельчуа. Для чего, собственно, мы должны следовать туда? Для решения каких конкретных целей и задач? Очередная навороченная запутка, и не более того.... Во-вторых, Алексей Никоненко уверяет, что окончательно отошёл от всех "тайных и скользких дел". Мол, является идеально-мирным и на редкость трудолюбивым аргентинским скотоводом, посвящающим всё своё свободное время воспитанию обожаемой дочурки.... А что мы наблюдаем-имеем по факту? Судя по всему, представители семейства Никоненко-Сервантесов достаточно часто посещают этот "шпионский" городок Талар. Даже привычки и кулинарные пристрастия маленькой Лизаветы хорошо известны местным официантам. Как прикажете это понимать? А? Опять же, Талар.... Именно так в произведениях непревзойдённого Александра Бушкова и называлась планета Параллельного Мира, где отважный Стас Сварог – любимый книжный герой Никона – и совершал свои многочисленные и легендарные подвиги...".

Чья-то горячая ладошка нежно прикоснулась к его руке.

– А, где, зачем? – Егор торопливо очнулся от раздумий и, повернув голову, встретился взглядом с встревоженными глазами Александры. – Что случилось, моё горячее сердечко?

– Там, в баре, на стене висит одна очень странная картина, – взволнованным голосом сообщила жена. – На ней изображён ты, милый, разговаривающий – на фоне каких-то древних каменных плит, поросших тёмно-сиреневыми и ярко-жёлтыми лишайниками, – с пожилым седовласым туземцем. Северо-восточный край неба щедро испещрён разноцветными широкими полосами – с преобладанием оранжево-янтарных и кроваво-багряных оттенков.... Как и откуда в заштатном аргентинском Таларе могла взяться-появиться такая неординарная картина? Я совершенно ничего не понимаю. Ничего и даже чуть меньше. Как говорится, звезда – в шоке...

Егор ладонью растерянно взлохматил волосы на затылке и на всякий случай уточнил:

– Дорогая, а ты ничего, часом, не путаешь? На картине, висящей на стене здешнего бара, действительно, изображён я?

– Конечно, ты. Кто же ещё? Белобрысый, улыбчивый, симпатичный, мужественные черты лица...

– Там нарисован знаменитейший русский диверсант Александр Крестовский, беседующий с Великим индейским вождём племени теульче, – не отрываясь от чтения газеты, скороговоркой сообщила Лиза. – Эта судьбоносная встреча, как говорят, состоялась в далёком 1955-ом году, на развалинах древней крепости Кельчуа.... Разноцветные полосы на небе? Это отблески от извержения действующего вулкана, находящегося недалеко от означенной крепости.... Да, некоторое внешнее сходство – между дяденькой Леоном и Александром Крестовским – безусловно, присутствует. Но, не более того. Не надо, пожалуйста, преувеличивать.

– А кто это такой – Александр Крестовский? – не удержалась от вопроса любопытная Александра. – Слышала я о нём недавно – от одного...м-м-м, пожилого и очень уважаемого человека. Но только в общих чертах.... И чем же этот Крестовский – так знаменит?

– Вы не знаете? Серьёзно? Не шутите? Какая необразованная и беспросветная темнота! Стыдно, господа и дамы, не знать легендарных героев собственной страны...

– Стыдно, – сознался Егор. – Но, всё же. Расскажи, Лизонька, пожалуйста. Если, конечно, не трудно.

– Не трудно.... Во-первых, как уже было сказано выше, Александр Крестовский был – при жизни – знаменитым русским диверсантом. Вернее, советским. Причём, весьма успешным и эффективным, – девчушка громко зашуршала очередной толстой газетой. – Во-вторых, он является (являлся, раз уже умер?), моим далёким пращуром. То ли прадедушкой, то ли прапрадедушкой. Извините, но я слегка запуталась.... В-третьих, что конкретно он совершил – точно неизвестно никому. В том плане, что его загадочная фигура – за долгие-долгие годы – обросла великим множеством самых невероятных легенд и слухов.... Какие из них правдивые, а какие, наоборот, выдуманные? Увы, но этого уже никто не знает, даже всезнающий дедушка Палыч, которого вы назвали – минуту назад – "пожилым и очень уважаемым человеком". Не думаю, что дедуле понравится этот пространный и неоднозначный термин.... Со стопроцентной точностью известно только одно: именно диверсионная группа Александра Крестовского – в памятном 1955-ом году – уничтожила известного нацистского преступника Мартина Бормана. Это, между прочим, произошло в аргентинском городе Мендоса, куда вы, уважаемые российские гости, и направляетесь...

– Самого Бормана? – засомневалась Александра. – Почему же мировой общественности ничего не известно о данном знаменательном факте?

– Почему – не известно? Очень даже известно. Вам в Мендосе об этом давнем происшествии все уши прожужжат.... Другое дело, что многочисленные рассказы о смерти Мартина Бормана традиционно считаются – в среде серьёзных политиков, историков и журналистов, работающих на правительственные структуры, – легковесными легендами, не имеющими строгих и однозначных доказательств. Но сам могучий дедушка Палыч мне полгода назад шепнул на ушко, мол: – "Было дело в Мендосе...". Следовательно, всё – в данном конкретном случае – является чистейшей правдой.

– Что же, спасибо, милая Лизхен, за важную и познавательную информацию, – задумчиво вздохнув, поблагодарила Александра. – Значит, на приметной картине, висящей на стене бара, изображён легендарный Александр Крестовский, а, вовсе, не мой законный, но ничем непримечательный супруг? Очень рада. Прямо-таки тяжеленный камень свалился с хрупкой женской Души.... Но внешнее сходство, тем не менее, просто потрясающее. Бывает, конечно, иногда...

"Очередная порция – якобы случайных – совпадений и пересечений", – жалобно заныл нервный внутренний голос. – "Только героических советских диверсантов, гоняющихся за подлым и коварным Мартином Борманом, нам и не хватало – для полного и законченного комплекта.... Нет, надо, всё же, встретиться и подробно переговорить с Марией Сервантес. Причём, чем быстрее, тем лучше...".

На завтрак им было предложено: пышный омлет по-парагвайски с зелёными помидорами, свиным шпиком и отварным луком, золотистые тосты с бело-розовой ветчиной, козий и овечий сыры, румяные пшеничные булочки с ароматным абрикосовым джемом, нежнейший паштет из свиной печени, тонко-нарезанные куски варёной говядины, пронизанные тончайшими прослойками нежно-вишнёвого жира, натуральный апельсиновый сок и безумно-духовитый кофе.

– Бразильский! – ловко разливая кофе по элегантным фарфоровым чашечкам, с законной гордостью в голосе пояснил официант Мануэль. – Естественно, контрабандный.... Молоко – в молочнике. Сахар – в сахарнице. Добавляйте сами, по вкусу. Приятного вам аппетита, уважаемые дамы и господа...

Минут через двенадцать-пятнадцать Александра, сыто отдуваясь, объявила:

– Всё, больше не могу. Извините. Ещё немного – и лопну.... Ну, в Аргентине и порции. Кошмар натуральный. Как бы мне не потолстеть за эту поездку – на пару-тройку килограмм.

– Разве это – большие порции? – искренне удивилась Лизавета. – Не смешите, пожалуйста. Вот, в Парагвае живут – самые настоящие и патентованные обжоры. Да и чилийцы – по количеству поглощаемой пищи – дадут аргентинцам знатную фору.

– А в каких странах ты ещё побывала?

– Мы с папой объездили почти всю Южную (да и Центральную), Америку. У него везде-везде много друзей-приятелей. Да и мамочка иногда путешествует вместе с нами, когда, понятное дело, не сильно загружена по работе...

"Никон разъезжает по заграницам – сугубо по скотоводческим и сельскохозяйственным делам фамильных асьенд?", – тут же принялся язвить вредный внутренний голос. – "То бишь, ферм? И уважаемая рыжеволосая Мария Сервантес – всем известная руководительница аргентинского "Эскадрона смерти" – обожает отдыхать и расслабляться на зарубежных публичных курортах? Позвольте, однако, не поверить.... Да, не всё так просто в нашем призрачном и изменчивом Мире. Всюду, куда только не плюнь, найдутся ребристые подводные (да и подземные), камни, старательно спрятанные различными хитрыми спецслужбами, так их всех и растак...".

Вскоре на террасе ресторанчика появился Никоненко и, возвращая паспорта, скомандовал:

– Подразделению – завершить приём пищи. Все нужные печати и штампики проставлены, можем следовать в столичный аэропорт имени заслуженного аргентинского министра господина Хуана Пистарини. По коням, орлы и орлицы!

– Папочка, а как же твой завтрак? – грозно нахмурила брови въедливая и памятливая Лизавета. – Мамочка просила меня присматривать, чтобы ты питался правильно, регулярно и полноценно. Я обязательно и всенепременно нажалуюсь. Потом, пожалуйста, не обижайся...

– Виноват, исправлюсь, – браво подмигнув, пообещал Алексей. – Но сейчас, извини, мы очень торопимся. Надо обязательно успеть на вечерний самолёт, летящий до Мендосы. Следующий будет только через сутки.... Поднимаемся, господа и дамы! Поднимаемся! Мануэль, запиши стоимость трапезы на мой счёт...

– А как же – Буэнос-Айрес? – спускаясь по ступеням лестницы, спросила Александра.

– Прости, но не понял, – насторожился Никон. – О чём это ты, любимая супруга моего верного армейского товарища?

– Хотелось бы вдумчиво погулять по городу. Ознакомиться, так сказать, с местными достопримечательностями, архитектурой и музеями.

– На обратной дороге ознакомитесь. А пока ограничимся лёгкой и непритязательной экскурсией – через окошки моего автомобиля. Мы же поедем к аэропорту через аргентинскую столицу, кое-что обязательно увидите.... Естественно, что я выступлю в роли вежливого, знающего и разговорчивого гида. Если что, то Лизавета исправит и дополнит.

– Хорошо, милый папочка, – лукавым голоском пообещала девчушка. – Как скажешь...

Примерно через полтора часа автомобиль въехал на территорию северо-западного пригорода Буэнос-Айреса.

– Бельграно! – торжественно объявил Никоненко. – Так называется этот городской район.... По правую сторону, как вы видите, расположена современная коттеджная застройка, где обожают селиться важные государственные чиновники, известные киноактёры, телевизионные продюсеры и ведущие менеджеры международных корпораций среднего звена. Слева же наблюдаются старые городские кварталы, построенные лет так сто двадцать-тридцать тому назад – покосившиеся фонари, обшарпанные стены, протекающие крыши, сырые подвалы, где обитают упитанные и жадные крысы.... Именно здесь, на улице Симона Боливара – в недобром 1955-ом году – и погиб знаменитый советский разведчик Александр Крестовский.

– Он гнался за самим Адольфом Гитлером, но нечаянно попал в засаду, – дополнила Лиза. – Так иногда случается – даже с матёрыми волками, как любит выражаться дедушка Палыч. А ещё иногда дедуля говорит, мол: – "И на старуху бывает проруха...".

– Луиза Никоненко-Сервантес! Ты опять фантазируешь – сверх всякой меры? Какой ещё – Адольф Гитлер?

– Ну, мужчина очень похожий на Гитлера. Это же сути дела не меняет. Как бы там ни было на самом деле, но мой отважный прапрадедушка попал в подлую засаду и героически погиб. Ему всадили острый кинжал под четвёртое ребро.... Или же – под пятое? Извините, но не знаю точно...

Алексей, ловко управляясь с автомобильной баранкой, продолжил увлечённо комментировать:

– Сейчас мы въезжаем на городскую площадь Сан-Мартин, от которой отходит одноимённая улица. Эта улица знаменита тем, что на ней размещены офисы всех крупных аргентинских банков.

– А на углу авенид Коррьентес и Сан-Мартин находится целая россыпь фашистских "гадюшников", – сообщил беззаботный детский голосок. – И их неплохо было бы сжечь – с применением парочки армейских портативных огнемётов...

– Луиза! Ты что себе позволяешь?

– Что, собственно, Луиза? Я уже почти семь с половиной лет – Луиза. Что из того? А про "гадюшники и армейские огнемёты" – это мамины слова. Я просто их повторила. Что в этом плохого?

Никон возмущённо попыхтел пару-тройку минут, после чего вернулся к выполнению обязанностей вежливого и старательного экскурсовода:

– Итак, мы пересекаем улицу Виамонте, на которой – по неизвестным мне причинам – обожают селиться шпионы всех иностранных разведок, работающих в Аргентине. В чём тут причина – никому неизвестно.... Впрочем, ничего странного, если серьёзно вдуматься. Респектабельный, чистый и очень тихий буржуазный район. Спокойное автомобильное движение. Приятная и неброская архитектура, много разной зелени и красивых цветочных клумб, свежий воздух. Недалеко располагаются несколько станций метрополитена.... Видите – впереди – шикарный квадратный сквер, покрытый яркими весенними цветами? Это начало проспекта Леандро Алеем – вотчины многочисленных книжных магазинов и разнообразных ресторанов, среди которых, между прочим, есть и так называемая – "Русская ресторация".... Внимание, проезжаем мимо знаменитой Британской башни. Правда, ведь, величественное сооружение? А вон – из-за приземистого пятиэтажного дома – высовываются горбатые башенные краны. Там расположен Новый торговый порт, где иногда швартуются и российские корабли. Сюда они привозят никель, калийные и натриевые удобрения, кабеля и провода с медными сердечниками. В Россию же транспортируют сухое вино – и белое, и красное, а также груши, яблоки, артишоки и мороженую говядину.... Ага, а это Пласа Италия – с бронзовым памятником великому Джузеппе Гарибальди. Сразу не узнали легендарного героя? Понятное дело, местные прожорливые голуби постарались от души.... Райончик этот, между нами говоря, достаточно злачный и небезопасный. Здесь обожает тусоваться всякая шушера – нацисты, анархисты и троцкисты.... Прошу вашего внимания, дамы и господа! Вон за той неприметной дверью располагается симпатичный бар "Милонга", где посетителям и посетительницам предлагают совершенно невероятно-экзотические коктейли...

– А ещё в "Милонге" размещена опорная точка нашего "Эскадрона смерти", – язвительно хмыкнула Лиза. – Причём, точка значимая, не из последних, мамина любимая.

– Луиза Никоненко-Сервантес! Немедленно прекрати – разглашать государственные тайны. Накажу.

– Ой, боюсь, боюсь. Только не бросай меня, добрый и милый папочка, в колючие кусты...

Они оперативно купили два билета на самолёт, вылетавший в Мендосу, а уже через десять минут пассажиров – по громкой связи – попросили пройти на посадку.

– Ну, вот, не удалось попрощаться по-человечески, – огорчился Никоненко. – Я-то думал, что мы ещё посидим в тутошнем ресторанчике, выпьем, вспомним старое, поболтаем о всяком и разном...

– На обратном пути, Никон, обязательно и всенепременно поболтаем, – обнадёжила Александра. – Подойди, Лизок, ко мне, расцелую на прощанье в румяные щёчки...

– Не возражаю, – чопорно известила девчушка. – Целуйте на здоровье, если вам очень хочется.... Только, тётенька Александра, вы паричок-то поправили бы. А то он слегка сбился на сторону.... Папочка, а ты, случаем, ничего не забыл? Может, нашим гостям надо немного денежек дать на дорожку?

– Точно! – Алексей звонко хлопнул ладонью по лбу, после чего протянул Егору пухлый кожаный бумажник. – Извини, ранний склероз, наверное. Совсем вылетело из головы. Держи, Леон, пользуйся. И ни в чём – себе и супруге – не отказывай. Всё, ребята, вам уже пора. Как говорится, всевозможных благ и, главное, мягкой посадки...

– Значит, «внедрили» Алексея Никоненко в засекреченную аргентинскую спецслужбу? – вытаскивая из корзинки очередной красно-терракотовый подосиновик, спросил-подытожил Горыныч-младший. – Элегантно проделано, надо признать.

– А что в этом такого? – удивился генерал-лейтенант в отставке. – Кому-то надо и за южно-американским сектором присматривать.... Не так ли? То-то же.... Чего это, Пашенька, ты так недоверчиво морщишься?

– Попахивает каким-то южноамериканским мелодраматическим телесериалом, – неопределённо передёрнул плечами Сомов. – Сплошные родственные связи, насквозь случайные совпадения, якобы неожиданные пересечения.... Странно это всё. Странно и весьма подозрительно...

– Абсолютно ничего подозрительного, странного и криминального, – многозначительно улыбнувшись, заверил Виталий Палыч. – Поясняю, так и быть, для особо-въедливых персон.... Итак, начало двадцатого века, Россия. В Смольном институте, предназначенном для девиц благородного происхождения, учились две родные сестры. Чему, спрашиваете, учились? Тому, что должны знать все образованные и интеллигентные люди: иностранным языкам, географии, основам классической философии, истории человеческой цивилизации и культуры, манерам приличного поведения, ну, и так далее, по расширенному списку.... Потом случилась-приключилась приснопамятная Октябрьская революция, и о благородном происхождении пришлось забыть навсегда. А сёстры вышли замуж за чекистов. Так, вот, получилось. Видимо, капризной Судьбе это было угодно. Старшая – за чекиста Громова. Младшая – за Крестовского.... Потом, уже в конце тридцатых годов прошлого века, супругов Крестовских отправили в далёкую Аргентину – в качестве резидентов советской внешней разведки. Естественно, что при этом они – по всем официальным документам – "превратились" в Сервантесов.... И что, спрашивается, странного и случайного, если прямые потомки тех родных сестёр, посещавших когда-то Смольный институт, до сих пор общаются между собой? Нет, боец Сомов, ты не молчи, как тот упёртый молодогвардеец.... Отвечай, когда спрашивает старший по званию!

– Ничего странного, подозрительного и случайного, – вынужден был признать Пашка. – Извините, экселенц. Погорячился.

– То-то же. Ладно, прощаю на первый раз. Так и быть.... Перехожу к Александру Романову. То бишь, рассказываю про его сложный и запутанный путь жизненный.... А вы, ребятки, не сачкуйте. Активней ножиками работайте, активней. И всю грибную мелочь откладывайте, пожалуйста, на мариновку. Маринованные грибочки – под холодную водочку – самое милое дело. Всем рекомендую. То бишь, только тем, кому уже восемнадцать лет исполнилось. Гы-гы-гы...

Глава восемнадцатая

Весенняя охота

Итак, Романов подал рапорт об увольнении из славных Рядов и – после окончательного выздоровления – вернулся в родимый Питер, в пустую, мрачную и пыльную «двушку»: за время его долгих воинских странствий по ближнему и дальнему зарубежью отец с матушкой (почти одновременно), «переселились» в Мир иной.

Щедрая и справедливая Родина – при выходе на гражданку – выписала Саньке энное количество хрустящих денежных знаков. Много выписала? Мало? Трудно ответить однозначно на этот каверзный вопрос. По крайней мере, на серьёзный четырёхмесячный запой – с регулярными "выходами из-за печки" – хватило.

В один прекрасный момент деньги успешно закончились, вчерашние собутыльники, сообразив, что к чему, дружно разбрелись в разные стороны, а Романов – к собственному удивлению – чётко осознал, что прощанье с "армейским периодом" состоялось, и пора двигаться дальше. То есть, в жизнь штатскую, скучную и насквозь-мирную...

С трудоустройством, как и предсказывал покойный отец, никаких особых проблем и сложностей не возникло. Как-никак, отставной заслуженный "грушник", орденоносец с приличным боевым опытом, полиглот и всё такое прочее.

Уже через год с небольшим, сменив несколько второстепенных должностей, Санька возглавил "охранную службу" одного из питерских частных банков. Не последнего банка, но и не первого. Средненького такого, честно говоря, и – на первый взгляд – ничем непримечательного.

Хорошая зарплата, регулярные премиальные, высокий социальный статус, на совесть отремонтированная и со вкусом обставленная квартира, уважение подчинённых и окружающих. Да и Иван Иванович Николаев, единственный владелец банка, к Романову откровенно благоволил. То есть, включил его в закрытый перечень личных друзей-приятелей – регулярные совместные посиделки, выезды на рыбалку и охоту, пьяный банный трёп, податливые элитные проститутки...

Но вскоре произошло важное событие, в корне поменявшее Санькин мирный и устоявшийся жизненный уклад.

Это случилось в первых числах апреля месяца, под Всеволожском. Николаев пригласил на выходные в свой загородный дом.

В пятницу вечером они от души попарились в русской жаркой баньке, славно покувыркались с девчонками-профессионалками, а потом, уже ночью, усадив сонных барышень в такси, нарезались – различными импортными алкогольными напитками – до пошлого поросячьего визга.

Суббота, естественно, началась в мутных серо-жёлтых тонах. Голова отчаянно трещала и буквально-таки раскалывалась на части. Пальцы мелко-мелко и противно подрагивали. Во рту было нестерпимо кисло и сухо.

После классической пивной опохмелки (под вяленую рыбку, понятное дело), слегка полегчало, и повеселевший банкир предложил:

– Пошли, Санёк, прогуляемся немного. Подышим свежим апрельским воздухом. Заглянем – по дороге – к одному крутому человечку. Языками почешем...

На улице было хорошо – свежо, светло и звонко. Северная питерская весна ещё только робко стучалась в двери, на просёлочной дороге (очень хорошей и ровной), лежал плотный сизый снег, а с крыш – на солнечной стороне улицы – лениво капала первая капель.

Минут через двадцать пять дорога привела их к солидному полосатому шлагбауму, за которым располагался большой коттеджный посёлок. То есть, высоченный бетонный забор, шлагбаум, крохотная чёрно-белая будка охраны и, собственно, сам посёлок.

Банкир громко и солидно откашлялся.

Через полминуты шлагбаум плавно занял вертикальное положение, и широкоплечий охранник в комбинезоне защитного цвета, выбравшись из будки, вежливо предложил:

– Проходите, Иван Иванович! Всегда рады вас видеть.... Этот человек с вами? Хорошо, понял. И вы, мужчина, проходите.

Отойдя от шлагбаума метров на пятнадцать-двадцать, Санька, с любопытством покрутив головой по сторонам, спросил:

– Кто, интересно, живёт в этом милом и симпатичном населённом пункте?

– В основном, чиновники, депутаты, силовики всех мастей и уровней, – презрительно хмыкнул Николаев. – Ну, и их жёны, дети, внуки и прочие родственники. А также бизнесмены, обслуживающие весь этот вороватый и наглый сброд.... Понятное дело, что это их загородные дома, а в Питере и шикарные квартиры имеются.

– Почему же, Иваныч, твоя дача располагается на отшибе, а не здесь, среди жилищ таких значимых, важных и уважаемых (в официальном порядке), персон?

– Видишь ли, дружище, я человек совсем другой породы. Одиночка, так сказать. Один бизнес делаю. Один прибыль получаю, вкладываю и трачу. Лично отвечаю за все редкие деловые неудачи-проколы, а так же за всяческие нарушения действующего Законодательства.... А эти мутные деятели, ведомые природным инстинктом, наоборот, так и норовят сбиться в одну пошлую кучу. Зачем? Так им, крысам прожорливым, проще и спокойней сосуществовать. Присматривают друг за другом. Совещаются. Шепчутся. Общаются. Строят совместные долгоиграющие планы и изощрённые козни против общих врагов. Делятся наболевшими проблемами и текущими заботами. Каста, так сказать.... Нынче вся наша Россия – чётко и однозначно – разделена на касты. Нет больше никакого народа – единого и неделимого. Сплошные касты, кланы и сословия. Жаль...

– А откуда тебя знает тутошний охранник?

– Многие из здешних жителей являются постоянными клиентами моего банка. Открывают счета для своих фирм-однодневок. Деньги регулярно обналичивают. Валютку – тихим сапом – перебрасывают на Запад. Поэтому частенько приходится заглядывать к ним на огонёк, разговаривать, совещаться, ругаться, улаживать разные скользкие вопросы...

На правую сторону – от центральной улицы посёлка – отходил достаточно широкий проулок, застроенный уродливыми и безвкусными трёхэтажными коттеджами, сложенными из красно-бурого кирпича.

– Странное местечко, – непонимающе поморщился Романов. – Тут, что же, проживают близкие родственники, имеющие схожие архитектурные вкусы и эстетические пристрастия?

– Братья по ремеслу, – многозначительно улыбнулся банкир. – Эта улочка называется – сугубо между своими – "Прокурорский переулок". Вот этот крайний коттедж (самый маленький, всего-то метров на триста пятьдесят-семьдесят квадратных), принадлежит Областному прокурору, который вышел на пенсию несколько лет тому назад. Сейчас же он владеет высокодоходным бизнесом по производству сухих собачьих и кошачьих кормов. В следующем домишке проживает его дочка с семьёй. Ну, и так далее.... А помпезный, ещё не до конца достроенный кирпичный дворец с толстенными мраморными колоннами по фасаду (примерно на восемьсот-девятьсот квадратных метров), возводит нынешний Городской прокурор. Почему, спрашиваешь, именно из красного кирпича? Не знаю, честно говоря. Видимо, вкусы такие, слегка извращённые, у прокурорской братии...

– Российские прокуроры нынче получают заоблачно-высокие зарплаты?

– Нет, конечно же. Но у них имеются реальные возможности по дополнительным финансовым приработкам. Одни берут деньги за откровенную "отмазку", то есть, за закрытие-прекращение конкретных уголовных дел. Другие активно "крышуют" различный нелегальный бизнес. Например, деятельность подпольных казино, "левых" водочных заводиков и суперэлитных борделей. Третьим дают щедрые "откаты" при подписании Актов приёма-передач за выполненные работы – по возведению новых зданий Прокуратур и капитальному ремонту старых. Существуют и иные, гораздо более изощрённые и экзотические варианты личного обогащения. Кто во что горазд, короче говоря.... Кстати, следующее боковое ответвление именуется – "Ментовская вотчина". Как легко догадаться из пафосного названия, там проживают семьи бывших-действующих Начальников ГУВД и УВД. Коттеджи тоже выстроены из обыкновенного красно-бурого кирпича, но покрыты – поверх кладки – серой и блёкло-розовой пупырчатой штукатуркой. Типа – мода у нынешней российской милиции такая. Не иначе, в пику прокурорским деятелям. Чтобы хоть как-то отличаться от них.... Ага, подходим к нужной лачуге. Как она тебе?