Текст книги "Суровая Проза, Трилогия(CИ)"

Автор книги: Андрей Бондаренко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 40 (всего у книги 42 страниц)

"Непонятные кораблики. Неуклюжие, непропорциональные и какие-то допотопные", – подумал Пашка. – "А сама местность, прилегающая к замку-крепости, очень...м-м-м, неуютная, мутная и загадочная. Чётко и однозначно ощущается некая мистическая аура.... Лёгкая туманная дымка застенчиво стелется и тут, и там. Ни капли не удивлюсь, если из-за ближайшей рвано-ребристой скалы покажется самый натуральный Призрак. Честное слово, не удивлюсь.... Ага, замелькали, выходя из плотного утреннего тумана и плотоядно мерцая своими тёмно-зелёными глазищами, непонятные грязно-серые пятна.... А из серо-чёрной отвесной скалы...э-э-э, резко "выпрыгнул" кто-то – широкоплечий, лохматый и рогатый. Суки дешёвые и рваные.... Чёрт меня подери! Где-то вдали коротко громыхнул басовитый гром, и всё рассеялось. Растаяло. И исчезло. Словно бы навсегда. Всё-всё-всё. И скучно-грязно-синее море, и серо-жёлтые изломанные скалы, и пафосный средневековый замок. Только бескрайние и раскалённые пески-барханы подступают со всех сторон. А ещё – страшный, плотоядный и злобный зной. И колючая, мрачная и безжалостная жажда.... Значит, всё это – бывшее, занятное и исчезнувшее – элементарные пустынные миражи? Блин горелый.... Ох, уж, эти миражи! Так их всех и растак.... Нет, что хотите со мной делайте, но в Сахару я больше не ходок. И не ездок. И не летун. И не плывун. И не ползун. Ни за бешеные баблосы. Ни за разлапистые и многокрасочные ордена. Ни за пару строчек в толстенной Британской энциклопедии. И одного раза хватило – и за глаза, и за уши...".

– Здесь интересный сон и был прерван голодным Аркадием, – «притормозил» повествование Сомов. – Пришлось вставать и кормить. А потом, в тот же день, мы с Сашенцией поехали в Ново-токсовский садоводческий массив, на дачу Виталия Павловича Громова, генерал-лейтенанта ГРУ в отставке.... Слышали, надеюсь, о таком? И не удивительно: легендарная – среди «грушников» – личность. Известная, уважаемая и до жути авторитетная.... Итак, набрали яблок, японской айвы и черноплодной рябины. За скромным столом, как и полагается, чуток посидели. Выпили немного, закусили, поболтали о всяком и разном. А потом спать отправились, даже до полуночи не досидев, так как с утра за грибами собирались. Тут-то вторая часть сна мне и привиделась.... Ну, дорассказать сон? Или же не стоит? Мол, ерунда ерундовая? Заинтересовались? Ладно, продолжаю...

Мрачный и приземистый средневековый замок на обрыве, иссиня-черные грозовые тучи на западе, свинцовые морские волны, сердито бьющиеся о высокие светло-жёлтые скалы.

Из молочно-белой туманной дымки, опоясывающей нижний ярус замка, показались-замелькали непонятные грязно-серые пятна.

"Никакие это не Привидения", – сообщил через минуту слегка расстроенный внутренний голос. – "И даже не благородные Призраки.... Так, какие-то непонятные солдатики. Только, ясен пень, средневековые. Одни одеты в грубые бесформенные кожаные камзолы, оснащённые частыми прямоугольными железными вставками, а другие красуются в бесформенных светло-серых кольчужках. На головах – разномастные шлемы. Да и вооружены ребятишки – кто во что горазд: мечи и кинжалы в деревянных и кожаных ножнах, массивные копья, грубые рогатины, луки, неуклюжие арбалеты....Какой это век? Трудно сказать. Может, шестнадцатый. Может, начало семнадцатого. Точнее, извини, не определить.... Воины – по двум тропам, огибающим обрыв с разных сторон, – спускаются к гавани. Лица у всех хмурые, озабоченные и серьёзные до полной невозможности. С такими характерными физиономиями, однако, не выходят на лёгкий утренний променад. Не иначе, намечается некое важное дельце. Не исключено, что и кровавое.... Так-с, а это у нас кто такой?".

К краю обрыва, вальяжно нависавшего над морскими безбрежными просторами, подошёл и остановился высокий бородатый мужчина, облачённый с лёгким налётом экзотики: длинная клетчатая юбка, из-под которой выглядывали волосатые голые ноги, украшенные уродливыми войлочными ботами, суконный балахон с неряшливыми заплатами, мятая широкополая шляпа с обтрёпанным фазаньим пером. На правое плечо незнакомца был наброшен – с помощью широкого кожаного ремня – непонятный продолговатый предмет: мохнатый, оснащённый многочисленными трубками и трубочками разной длины.

"Эге, братец, да нас с тобой занесло в средневековую Шотландию!", – обрадовался непредсказуемый внутренний голос. – "Юбка на мужике – это, гадом буду, классический шотландский килт. А на его правом плече висит шотландская волынка, то бишь, местный музыкальный инструмент.... Что ещё интересного? В высоких кустах боярышника прячется, наблюдая за волынщиком, молоденькая деваха: стройная, с длинными светлыми волосами, в средневековом дворянском платье.... Девица наблюдает за волынщиком? Ну-ну. Она на него пялится с нескрываемым отвращением. Вернее, с откровенной и лютой ненавистью.... Ага, на горизонте появились грязно-бурые паруса. Волынщик, явно, насторожился. Или же погрузился в тяжёлые раздумья.... Теперь из-за дальней скалы высунулся-выглянул некий средневековый пожилой гражданин. Средневековый? Собственно, не очень. В современном офисном дорогущем костюме. Тысяч на десять американских баксов потянет, не меньше. Краснощёкий и упитанный дяденька, надо признать. Черноволосый и кучерявый такой, с пышными ухоженными усами. На широком носу наличествуют стильные очки в позолоченной оправе. На мизинце правой руки экстравагантного типа наблюдается золотое колечко с приличным брильянтом. Этакий "Шеф" – из советского мультфильма про отважного капитана Врунгеля. Ну-ну.... Дяденька в офисном костюме тоже смотрит на Волынщика с ненавистью? Не сказал бы. Скорее, уж, с бытовой неприязнью и ярко-выраженным недоверием...".

– Доклад закончен, – оповестил подполковник. – На этом месте мой сон прервался и, увы, уже никогда не возвращался.... Будут комментарии?

– Будут, – браво тряхнув рыжей чёлкой, заверила Инга. – Всё это, безусловно, завлекательно и необычно. Но я, всё равно, не понимаю...м-м-м.... Не понимаю, как этот, в общем-то, совершенно безобидный сон, мог настроить вас, уважаемый Павел Андреевич, так негативно по отношению к древней Шотландии. Как? На основании чего?

– И где же здесь взаимосвязь с недавними событиями, произошедшими в "Бабушкином" парке? – подключился Иван.

– Сейчас объясню, – вздохнул Сомов – на этот раз тяжело и печально. – Мне приснились эти дурацкие сны. А Палычу – почти одновременно с этим – прислали приглашение в Шотландию, типа – для посещения какого-то старинного замка, чем-то там любопытного. Кто прислал? А какие-то давнишние знакомцы Громова. Или же, что вернее, коллеги по благородному ремеслу. Типа – шотландские "рыцари плаща и кинжала". Без особой разницы.... Значится, мы вдвоём должны были вылетать в Эдинбург, да у меня не сложилось: словил – при задержании одного криминального козла – пулю в левое плечо. Короче говоря, Виталий Палыч отправился в Шотландию один. Отправился и пропал без вести.... Как и что? Толком неизвестно: "фээсбэшники", суки тихушные, тут же засекретили все обстоятельства данного происшествия. Одно только известно: Громов и его шотландский напарник проследовали в древнее подземелье, расположенное под упомянутым выше старинным замком, а оттуда уже не вернулись.... Широкомасштабные поисковые мероприятия? Проводились, конечно же, как им и полагается. Чуть ли не в течение полутора месяцев. Только, как легко догадаться, ни к чему не привели.... Не удивлюсь, если в том шотландском подземелье располагается ещё один тайный Портал, ведущий в иные Миры. Ну, ни капельки не удивлюсь...

– А с грибами-то что? – неожиданно спросил, плешивый Сан Саныч, которого, очень похоже, фантастические "варианты" совершенно не интересовали.

– С какими грибами?

– Ну, как же. Вы тогда с Сашенькой – по твоим же словам – приехали на дачу генерал-лейтенанта Громова, чтобы на следующий день пойти за грибами.... Набрали?

– А то, – широко улыбнулся Павел Андреевич. – На ближайшем болотце нашли с полсотни крепких тёмно-бежевых моховиков. В придорожных канавах – примерно столько же симпатичных маслят. А в берёзовом редколесье – уже на обратном пути – неожиданно "выстрелили" шикарные подосиновики: осенние, красно-терракотовые. С полными корзинами, короче говоря, вернулись...

Разговоров и жарких споров было ещё много: о старинных кладах, загадочных Порталах и прочих занимательных штуковинах.

Наступил вечер. Всё предложенное было выпито и съедено. Гости приготовились расходиться по домам.

– Слушайте, а кто же, в конце-то концов, убил Михельсона, Чернову и Кравченко? – вспомнила Сашенька Сомова. – И, собственно, за что? Молчите, доблестные сыщики? Что, даже и дельных версий нет? Какой, право, пассаж.... Ага, Мышка тянет руку вверх. Излагай, талантливая и фанатичная "мостовичка". С удовольствием послушаем.

– Вполне возможно, что здесь замешана месть, – предположила Инга. – Жгучая-жгучая такая. И старинные тайны "Бабушкиного" парка не имеют к этим убийствам никакого отношения. По крайней мере, мне так кажется...

– Месть? – задумался Яковлев. – Жгучая-жгучая? Интересная версия.... И кто же кому мстит? Хм.... "Фээсбэшники" – "грушникам", учитывая славное служебное прошлое Нинели Алексеевны и Петра Петровича? За какие-то давние дела-конфликты? А Михаила Абрамовича убили по ошибке, и яд предназначался совсем не ему? Как, Мышка, считаешь?

– Сложновато, на мой частный взгляд. Всё обстоит, скорее всего, гораздо проще. И где-то даже банальней.... Почему я так решила? Во-первых, ощущения. А, во-вторых, законы детективного жанра, которых никто, собственно, и не отменял.... Кстати, возможности существования в "Бабушкином" парке Портала, ведущего в иные Миры, я ни в коем случае не отрицаю. Месть, как говорится, местью, а Портал – Порталом...

Глава тринадцатая

Когда умирает надежда

Тёмно-вишнёвая адвокатская «Тойота» неторопливо въехала на территорию городского крематория и уверенно припарковалась на специальной стоянке, предназначенной для участников ритуальных церемоний, обременённых личным автотранспортом.

Рядом тихонько хлопали автомобильные двери, тоненько пиликали гудки сигнализаций, и мимо "Тойоты" проходили молчаливые мужчины и женщины, облачённые в чёрные и тёмные одежды.

– Посидим немного в машине? – извлекая из дамской сумочки косметичку, предложила Северина. – Приведу мысли в порядок. Косметику слегка подправлю.... Как, кстати, я вела себя в пятницу, во время допроса в Невском РУВД?

– Во время допроса? – вальяжно ухмыльнулся Наум Львович. – Вы, милочка, даже не представляете, что это такое – настоящий "ментовский" допрос. С жёсточайшей "прессовкой", коварными психологическими ловушками и классической игрой в "доброго и злого следователя". Это, доложу я вам, совсем и не фунт сладкого изюма. Совсем.... А с вами, уважаемая клиентка, просто беседовали. Причём, делали это на редкость вежливо и лениво.

– Почему – лениво?

– Во-первых, вечер пятницы – для русских людей – дело, безусловно, святое. Причём, и для полицейских, и для судей, и для прокуроров с адвокатами. Особенно в погожем августе месяце, когда и на дачах работы невпроворот, и грибы в лесах пошли в полный рост.... А, во-вторых, майор Яковлев является откровенно-нетипичным "ментом": более десяти лет отдал легендарному российскому ГРУ, вышел в запас по контузии, ещё два года проработал на метеостанции в Республике Коми и только после этого (одиннадцать месяцев тому назад), вернулся в родимый Питер, женился на однокласснице и устроился на работу в полицию.

– По контузии?

– Ага. Причём, по сильнейшей.... Заметили, что у него левый глаз – мутный и почти не мигает? Это майор, находясь по служебной "грушной" надобности в Сомали, нарвался на противопехотную мину. Ноги на совесть посекло осколками. Но это ещё полбеды. Гораздо хуже то, что и сильнейшая контузия имела место быть: регулярные головные боли, нарушение координации, практически ослепший левый глаз. Комиссовали, короче говоря, Яковлева по состоянию здоровья.... Так вот. Наш майор ещё не успел окончательно очерстветь и перенять основные "ментовские" понятия. То есть, не стремится сделать из подозреваемого – любой ценой – преступника, дабы "закрыть дело" в наикратчайшие сроки на радость строгому начальству. Наоборот, глубоко и вдумчиво копает, стремясь раскрыть преступление "по-настоящему".... Короче говоря, повезло вам, милочка, со "следаком". Да и мне тоже. В том глубинном смысле, что гораздо меньшие усилия приходится затрачивать.... Ну, обновили ваш макияж? С мыслями разобрались? Уже можем идти?

– Сейчас тронемся, – убирая косметичку в сумочку, заверила Таболина, а взглянув в автомобильное окошко, неожиданно заволновалась: – Ой, а она-то что здесь делает? Не ожидала...

– Кого вы имеете в виду?

– По направлению к зданиям крематория идут широкоплечие мужчины в чёрных офисных костюмах. Видите? А среди них шагает молоденькая стройная блондинка – тоже вся в чёрном: короткое платьице, косынка, колготки, туфли, сумочка. Это – моя секретарша Леночка Ветрова. Я вам про неё рассказывала.

– Припоминаю, – картинно наморщил лоб адвокат. – Мол, приставлена ФСБ следить за вами?

– И что в этом смешного? – возмутилась Северина. – Вон же она, Леночка. Собственной сексапильной и подозрительной персоной.... И как это прикажете понимать?

– Вы правы, милочка, абсолютно ничего смешного. Всё, наоборот, достаточно буднично и прозаично.... Итак. Елена Семёновна Ветрова, коренная питербурженка, двадцать пять с половиной лет, лейтенант ФСБ. Внедрена в Санкт-Петербургский филиал ОАО "ДорНии" почти три года тому назад, то есть, ещё до вашего прихода в эту организацию. Цель внедрения – взгляд "со стороны" на ситуацию на заводе "Пролетарий", который, всё же, не смотря на тяжёлую экономическую ситуацию в стране, изредка выполняет заказы (суперсекретные, естественно), поступающие от Министерства обороны Российской Федерации. А Государственная тайна, как известно, для того и существует, чтобы её тщательно охранять и старательно надзирать за конкретными исполнителями. Вот, лейтенант Ветрова и надзирает. Ничего хитрого.... Что милейшая Леночка сегодня делает на территории городского крематория? Считаете, что пришла следить за вами? Фи, как мелко и пошло. Не ожидал, право, Северина Яновна, такого от вас.... Елена Семёновна прибыла сюда сугубо с благородной целью. А именно, для того, чтобы проводить "в последний путь" покойного отца своего жениха.... Интересуетесь, кто её жених? Капитан ФСБ Кравченко Василий Петрович.... Удивлены и ошарашены? Ай-яй-яй, так не интересоваться личной жизнью собственной секретарши...

– Действительно, ошарашена. И удивлена. И не только услышанным, но и вашей, господин адвокат, необычайной осведомлённостью.... Откуда вам всё это известно?

– Ну, знаете, и вопросы у вас! – рассердился Наум Львович. – У каждого человека, как известно, свои тайны. Я же в ваши приватные секреты не лезу. То бишь, к примеру, ни разу не спросил, мол: – "А что это, милочка, вы разыскиваете – совместно с вашей заслуженной тётушкой-диверсанткой – в "Бабушкином" парке?". Ведь, не спросил? Почему же тогда вы интересуетесь моими конфиденциальными источниками информации? Это, по меньшей мере, не честно.... И вообще, хороший адвокат должен знать про своего клиента буквально-таки всё. Просто-напросто обязан. Да и про ближайшее окружение означенного клиента. Сугубо для пользы дела, естественно.... Предлагаю – незамедлительно прекратить пустые разговоры. Нам уже пора. Опаздывать на прощальную церемонию – дурной тон. Забираем с заднего сиденья цветы и выступаем...

Они размеренно шагали по асфальтовой дорожке – вдоль ряда стройных сосен и приземистых каштанов – к комплексу зданий крематория. Шагали и молчали. А в голове у Таболиной безостановочно мелькали-текли-бились самые разноплановые мысли: – «Неуклонно приближается осень, вон, в кронах каштанов, уже наблюдаются первые жёлтые листья. Тётушка Нинель очень любила – русскую осень.... Хорошая сегодня погода. Тёплая и почти безветренная. Воздух очень свежий. По блёкло-голубому небу медленно-медленно плывут белоснежные кучевые облака. Пухлые такие. Словно бы упитанные барашки, возвращающиеся с летнего пастбища.... Леночка – лейтенант ФСБ? Хм. Знать, природное чутьё меня не подвело.... А следила она, получается, совсем и не за мной, а за руководящими работниками „Пролетария“? То бишь, старательно собирала, регулярно общаясь с заводчанами, профильную информацию, включая бытовые слухи и сплетни? Да уж, поворот. С одной стороны, слегка обидно. А с другой, просто замечательно: значит, по сводкам ФСБ „Таболина Северина Яновна“ не проходила. По крайней мере, через этот источник.... Лейтенант Ветрова собралась замуж за сына покойного Петра Петровича Кравченко, который трудится в ФСБ в капитанском звании? А, вот, это – однозначно позитивная новость. Да, что там. Сногсшибательная. Волшебная, неповторимая, оптимистичная и, возможно, спасительная. Далее по списку.... Надежда, что называется, крепчает прямо на глазах. И мы ещё, ей-ей, повоюем.... Что там ещё? Ага, Наум Львович. Удивил. По-настоящему, морда еврейская, удивил. И даже слегка испугал. Про наши поиски в „Бабушкином“ парке что-то пронюхал. С „фээсбэшниками“, судя по всему, регулярно якшается. Подозрительно.... Что я про него знаю? Практически ничего. Наума мне покойный отец лет семь назад рекомендовал: – „Очень опытный и знающий адвокат. И язык умеет держать за зубами. Пригодится он тебе, дочурка. Обязательно пригодится.... Заниматься строительным бизнесом и не иметь личного прожжённого адвоката? Нонсенс, однако...“. А ещё папа тогда попросил ничего не говорить о Львовиче тётушке Нинели, мол: – „У них ещё с юности отношения не заладились. Собака какая-то пробежала между. Или же, наоборот, чёрная и облезлая кошка...“. Ага-ага. Возможны, что называется, варианты.... Акт мести за дела давно минувших дней? Например, за отвергнутые когда-то любовные притязания? Хм.... Тётушкин пистолет? Так у Наума – „фээсбэшные“ связи. Обратился, к примеру, через общих знакомых к Ветровой. А та пистолетик – вместе с моей косметичкой – и слямзила.... Ещё и фамилия у Львовича приметная-приметная такая – „Абрамович“. Вдруг, он является близким родственником покойного Михаила Абрамовича Михельсона? Ещё один весомый повод для мести.... Ладно, будем заканчивать с фантазиями. Сейчас главная задача – переговорить с Леночкой. Подробно и вдумчиво переговорить.... Где и как это можно сделать? Вопрос...».

– Наум Львович, а организацией предстоящих поминок вы занимались? – спросила Северина. – Они же, как я понимаю, будут совместными с семьёй покойного Петра Петровича?

– Совместными, конечно, – важно кивнув массивной седовласой головой, подтвердил адвокат. – И организацией поминок я занимался. С вашей стороны и, естественно, по вашему же поручению. В ресторан ездил. Меню согласовывал. Список участников мероприятия составлял.

– А кто был со стороны семейства Кравченко?

– Она и была, Елена Семёновна Ветрова – собственной персоной. Весьма серьёзная, разумная и приятная – во всех отношениях – барышня. Как, впрочем, и полагается лейтенанту ФСБ.

– Очень кстати, – оживилась Таболина. – Организуйте-ка мне разговор с Леночкой. Только так, чтобы нездорового внимания не привлекать. Типа – обсудить некоторые детали грядущих поминок.

– Зачем вам – обсуждать с ней детали? У меня спросите. Всё-всё расскажу. В подробностях. И по финансам отчитаюсь.

– Да, Бог с этими финансами.... Мне, Наум Львович, надо срочно переговорить с Ветровой совсем о другом. Обсуждение поминок – лишь уважительный повод, чтобы уединиться на несколько минут.... Понимаете меня?

– Понимаю, – непонимающе вздохнул Абрамович. – Организую запрашиваемую беседу. Без вопросов. Так, чтобы нездорового внимания не привлекать. Только чуть позже – после завершения церемонии прощания с покойными.... Кстати, прошу вести себя максимально осторожно. Знакомые лица промелькнули.

– И кто же это?

– Подчинённые майора Яковлева.... А как вы, собственно, хотели? Похороны – дело такое. На них иногда много чего интересного происходит. Если, конечно, внимательно присмотреться...

Церемония прощания прошла по некоему среднестатистическому сценарию, заведённому в городском крематории, и практически без неожиданностей. Сперва все собравшиеся (порядка семидесяти-восьмидесяти человек), ждали приглашения в траурный зал: негромко общались между собой, выражали соболезнования близким родственникам покойных и время от времени выходили – из «холла ожиданий» на улицу – перекурить. Потом приглашение, всё же, последовало. Прошли в зал. Два открытых гроба, установленных на специальных площадках-постаментах. Покойник и покойница: он – в неприметном коричневом костюме, она – в нарядном старомодном платье с рюшечками и оборочками. Важная и солидная тётенька – официальная представительница крематория – с раскрытой тёмно-бордовой папкой-книжицей в руках. Общая тревожная тишина. Жалостливые женские всхлипы. Вступительное слово «официальной тётеньки», кратко обрисовавшей основные вехи биографий покойных, а также перечень их жизненных достоинств и официальных боевых заслуг. Скомканные речи друзей и коллег по работе. Тягостное молчание. Жалостливые женские всхлипы. Предложение ведущей – «возложить цветы и проститься». Возложение цветов. Прикосновения ладоней к поверхностям гробов. Поцелуи в холодные лбы. Тягостное молчание. Жалостливые женские всхлипы. Плавная печальная музыка. Гробы с покойными, медленно опускавшиеся куда-то вниз. Занавес...

Участники похорон вышли на улицу.

Заметно посвежело. Прохладный северо-восточный ветерок тревожно шелестел листвой каштанов. Небо затянулось скучными серыми облаками и тёмно-фиолетовыми тучками, обещавшими затяжной дождик.

– Уважаемые дамы и господа, прошу вашего внимания! – объявил Наум Львович.

"И голосок-то у него – ничего особенного", – уважительно прокомментировала Северина. – "И негромкий совсем, и чуть глуховатый. Но, тем не менее, все Львовича услышали. Вот, что значит – богатая адвокатская практика...".

– Напоминаю, что поминки состоятся в ресторане "Куракина дача", который располагается по адресу: Леснозаводская улица, дом за номером "один", – продолжил своё выступление Абрамович. – Арендованный автобус, следующий до ресторана, отходит через двадцать пять минут от центральных ворот крематория. Для тех, кто предпочтёт добираться своим ходом, сообщаю. Необходимо доехать на метро до станции "Ломоносовская", подняться на поверхность, пройти по Народной улице до набережной Невы и повернуть направо. В конце парка "Куракина дача" одноимённый ресторан и находится. Пешком – от метро до ресторана – примерно двенадцать-пятнадцать минут. Просьба не опаздывать.... Елена Семёновна! Прошу вас подойти к Северине Яновне. Необходимо согласовать с ней некоторые детали предстоящих поминок. Это ненадолго...

Они, приотстав метров на двадцать-тридцать от остальных, размеренно шагали вдоль ряда стройных сосен и приземистых каштанов.

– Вы, Северина Яновна, наверное, интересуетесь, почему я выбрала для поминок именно этот ресторан? – чуть смущаясь, спросила Леночка. – Сейчас всё объясню.... Понимаете, я подумала, что Нинели Алексеевне и Петру Петровичу было бы приятно..., если, конечно, так можно выразиться..., если поминки по ним прошли бы в "Бабушкином" парке. Но он же – на время проведения следствия – закрыт. И все парковые рестораны-кафешки не работают. Поэтому я и выбрала "Куракину дачу". Ведь этот ресторан расположен в одноимённом парке, который "родственен" "Бабушкину". В одном – в "Екатерининские" Времена – находилась дача князей Куракиных. В другом – дача князей Черновых. Вот, такая логическая цепочка...

– Правильная и душевная цепочка, – тепло улыбнулась Таболина. – Вы, Леночка, всё правильно решили. Целиком и полностью одобряю.... Да, князья Черновы и Куракины. Балы, красавицы, галантные кавалеры, дуэли, забубённые тройки. Славные были Времена. Славные, героические и блестящие.... А теперь я осталась одна. Одна единственная из славного рода князей Черновых. Даже заветными семейными тайнами поделиться не с кем.... Может быть, с вами? А, Леночка?

– Почему именно со мной?

– Мы же чуть-чуть не стали родственницами. Пусть и не кровными. Я имею в виду, если бы Нинель Алексеевна вышла замуж за Петра Петровича, а вы – за его сына Василия.... А, кроме того, вы очень здорово напоминаете мне – меня же в молодости. Тот же взгляд, те же ухватки.... Так как, поделиться с вами старинными княжескими тайнами?

– Зачем это вам?

– Мне нужна помощь, – Северина остановилась и внимательно посмотрела на собеседницу. – Я – одна. А один, как известно, в поле не воин.... Но есть вы. Ваш жених и его братья. Ну, и некоторые возможности, связанные со службой в ФСБ. Вашей службой и службой вашего жениха, естественно.... Причём, срочная помощь. Пока археологи плиту не увезли.... Вы понимаете, к чему я клоню?

– Более или менее, – кивнула головой Ветрова. – И, к большому сожалению, только в общих четах.

– А будете не "в общих". Если, конечно, захотите.... Так как, есть желание – приобщиться к тайнам князей Черновых? Прошу ответить чётко и однозначно.

– Есть.

– Вот и замечательно.... Где и когда мы сможет всё подробно обсудить и оговорить? Причём, в конкретных деталях? Повторяю: время, что называется, горит.

– На сегодняшних поминках. Займём места за столом недалеко друг от друга. В какой-то момент, часа через полтора после начала мероприятия, я встану и отойду. А вы, выждав некоторое время, пройдёте – через ресторанную кухню и технологический выход – в парк. От "технологических" дверей отходит гравийная дорожка. Через двести метров увидите полянку с фонтанчиком, фонарём и скамейкой. Возле этой скамьи и встретимся. Думаю, что минут тридцать-сорок у нас будет. Пообщаемся.

– Хороший вариант, – повеселела Таболина. – Но, потенциальная компаньонка, у меня будет одно условие – непреложное и жёсткое. Только при его соблюдении наша беседа сможет состояться.

– Какое – условие?

– Вы никому не скажете об этой встрече в парке: ни родственникам покойного Петра Петровича, ни сослуживцам.

– Но...

– Никаких "но". Я сказала.... Вот, когда мы обо всём договоримся и расставим предварительные точки над буквой "и", тогда и вашего жениха привлечём к оперативному планированию. А потом, может быть, и его братьев.... Договорились?

– Обещаю, – вздохнула Леночка. – Ничего Васе пока не скажу. Раз вы так настаиваете...

Что Северина задумала? Она и сама толком не знала: план был весьма туманным и расплывчатым, то есть, свёрстанным «на живую нитку».

Главное, надо было убедиться, что кварцевая плита с руническими значками, обнаруженная в парке тётушкой и Кравченко, является той самой – заветной. А как это сделать, если "Бабушкин" парк закрыт на неопределённое время и, более того, охраняется бдительными полицейскими патрулями?

"Вот, пусть Леночка и придумает что-нибудь", – решила Таболина. – Например, выправит какую-нибудь серьёзную "фээсбэшную" бумагу, открывающую доступ в парк.... Как выправит? Её дела, в конце-то концов. Пусть мозгами чуть-чуть пошевелит, не маленькая. Для этого, в первую очередь, я её и привлекаю.... Допустим, что плита оказалась "той самой". Что дальше? Не знаю, честное слово. В идеале, конечно, надо бы эту плиту вывезти, пользуясь всё теми же "фээсбэшными" возможностями, в надёжное и укромное место.... Если это невозможно? Тогда следует, просто-напросто, войти в Портал прямо в "Бабушкином" парке: для этого, похоже, всё необходимое имеется. А там – будь, что будет...".

Сперва, конечно, на поминках всё было достаточно чопорно и спокойно: сплошная настороженная и чуткая тишина, изредка прерываемая короткими дежурными речами, тихим бульканьем алкоголя, разливаемого из бутылок в рюмки и фужеры, да одиночными «бряками» вилок о тарелки. Но потом, после третьей-четвёртой выпитой рюмки, ситуация постепенно изменилась: участники поминок (в основном, пожилые люди обоих полов, служившие с покойными, по всей видимости, в той же Структуре), начали громко переговариваться между собой.

"Воспоминаниями активно делятся", – мысленно усмехнулась Таболина. – "А также и армейские байки-анекдоты травят. Не удивлюсь, если вскоре и петь песенки начнут – о делах славной молодости...".

И, действительно, вскоре плешивый худосочный старикан с солидным "блоком" орденских планок на штатском пиджаке, браво махнув очередную рюмашку, проникновенно затянул:

Чёрный Ворон, мать – в загривок.

Что ж ты делаешь, паскуда?

Вьёшься надо мною – тупо.

Засекут же, блин, засранец...

Засекли. Из миномёта пару мин -

Лишь, для порядка -

Бросили, почти попали.

Пронесёт? Да, нет, едва ли.

Вот, накаркал, Чёрный Ворон...

И пошли душманы – цепью,

Не спеша и пригибаясь.

Знать, придётся, всё же, драться.

Прав, ведь, был товарищ Сухов.

На хрена – Восток нам этот?

Без него – говна хватает,

От темна и до рассвета.

Не впервой, авось, прорвёмся...

Чисто, вот, для куражу -

Первой очередью звонкой

Чёрный Ворон получил

Всё – чего он заслужил.

Блин, попал. Да я – красавец...

Та примета – всех сильней.

Знать, прорвёмся.

И – прорвались...

Повезло, чего уж там.

Пью – за всех на Свете дам.

За "не дам" – я пить – не буду...

«Хорошая песенка», – подумалось. – «Настоящая такая, армейская, с кондовой правдивостью. Главное, что без излишнего пафоса.... Чёрт, такое впечатление, что за мной кто-то пристально наблюдает. Спинным мозгом чувствую.... „Менты“? Хорошо, если бы так. Их-то, родимых, я почему-то совсем не опасаюсь...».

Одни песни (чисто армейской направленности), сменялись другими, чередуясь – в кратких перерывах – с цветастыми героическими историями. Время текло вязко и призрачно.

А когда шустрые ресторанные официанты принялись расставлять на столах "горячее", Северина почувствовала на себе настойчивый взгляд. Почувствовала, повернула голову и, глядя в глаза Ветровой, чуть заметно кивнула головой, мол: – "Я готова...".

Через некоторое время Леночка вышла из-за стола и, небрежно поправив ладонями причёску, направилась в сторону дамской туалетной комнаты, но потом резко свернула к лестнице.

"Сейчас спустится на первый этаж и выйдет на улицу через главный вход", – мысленно одобрила Таболина. – "И это правильно. Выйдем в здешний парк через разные двери, как и предписывают правила элементарной конспирации...".

Выждав порядка пяти-шести минут, она поднялась на ноги и слегка отодвинула стул назад.

– Куда это вы? – поинтересовался не в меру бдительный Наум Львович, располагавшийся рядом. – Носик попудрить?