Текст книги "Суровая Проза, Трилогия(CИ)"

Автор книги: Андрей Бондаренко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 42 страниц)

– Получается, что в какой-то момент Николай Чернов решил скрыться – от греха подальше – в Портале, о котором ему рассказал покойный отец? А ночью вернулся, схватил в охапку мёртвую Варвару и вновь нырнул в Портал? Но зачем?

– Может, он считал, что там, в другом Мире, жену можно будет воскресить? – предположила Инга. – Или, по крайней мере, надеялся на это.... Ну, а у тебя, отставной помощник капитана дальнего плавания, есть в загашнике какая-нибудь безумно-интересная история? Желательно – страшно-страшно-романтичная, где любовь тесно-тесно переплетается с нежностью, а нежность – в свою очередь – со смертью?

– Имеется такая, – подумав с полминуты, кивнул головой Федосеев. – Вчера поздним вечером, когда я приехал по просьбе Серёги Яковлева в "Бабушкин" парк, там были зажжены все-все фонари. И на этот яркий и одновременно призрачный свет слетелось великое множество крошечных мотыльков: так и вились, нарезая элегантные восьмёрки, вокруг тускло-жёлтых фонарных ламп, так и вились.... Вот, я и вспомнил одну давнишнюю историю. Дело было в далёком австралийском Мельбурне. Наше старенькое "корыто" пришло туда из Китая с различным грузом, в основном, со всякой бытовой техникой, упакованной в тёмно-коричневые короба из толстенного гофрокартона. Разгрузились. Начали загружать в судовые трюмы гигантские тюки с овечьей шерстью. Образовалось свободное время.... Сидим это мы с одним знакомым австралийским шкипером на террасе летнего кафе и пьём пиво. Австралийское пиво, кстати, это вещь особенная: минимальная крепость (мол, очень и очень слабенькое, практически лимонад), составляет восемь алкогольных градусов, а так называемый "стандарт" – двенадцать. Шик, блеск и красота, короче говоря. Впрочем, я слегка отвлёкся.... Итак, сидим с Джеком на террасе, никого не трогаем, болтаем-общаемся и пьём "пивной стандарт" с копчёными креветками и вялеными кальмаровыми клешнями. Вдруг, резко потемнело, а всё вокруг наполнилось тревожно-угрожающим шелестом.... Что такое, думаю? И тут с неба стали спускаться гигантские стаи каких-то мохнатых мотыльков: миллиарды, миллиарды и миллиарды миллиардов.... Да, что там – спускаться. Практически пикировать и падать. И оглянуться не успели, а уже вокруг сплошные мотыльки: и перед глазами, и в ушах, и в волосах, и в пиве.... Делать нечего, срочно перебазировались, оставив кружки с мотыльками на террасе, в закрытое помещение. Устроились за барной стойкой, взяли свежего пива и по блюдечку с ломтиками маринованного тунца. Тут-то Джек Стоун и рассказал мне – про богонгов. Слушай, мечтательная рыженькая "мостовичка". Внимательно слушай...

– Слушаю, господин умелый рассказчик.

– Итак. Австралия. Граница штатов Квинсленд и Новый Южный Уэльс. Фермерские земли. Овощная, зерновая и льняная житница Австралии. Бескрайние холмистые поля, засеянные пшеницей, рожью, овсом, зелёным горошком, картофелем, капустой, свеклой, морковью и так далее.... Начало австралийского лета, вторая декада декабря месяца. Прошли последние – перед сезонной засухой – живительные дожди. Всё вокруг цветёт и зеленеет, грядки преобразуются прямо на глазах: овощи неудержимо растут вверх, стволы растений толстеют, а листья становятся изумрудно-зелёными, гладкими и мясистыми. Но люди не спешат радоваться. Не спешат. А, вот, птицы, грызуны, ящерицы и некоторые хищные насекомые, наоборот, замерли в приятно-плотоядном ожидании. Наконец, "оно" начинается.... Тёмная тихая ночь. Всё небо покрыто яркими созвездиями: Сириус, Канопус, Ригель и, наконец, главный символ Южного полушария – великолепный и неповторимый Южный Крест. Неожиданно всё вокруг наполняется подозрительно-вкрадчивым и странным шорохом, который – с каждой минутой – становится всё громче и громче. Это многие миллиарды мохнатых гусениц-совок несуетливо выползают из-под земли. Выползают и тут же, не делая пауз, набрасываются на беззащитные зелёные растенья. Вскоре вкрадчивый шорох сменяется противным хрустом и хищным чавканьем – это неутомимые челюсти гусениц жадно вгрызаются в листья и стебли. Совки – главные и общепризнанные обжоры Австралии.... Вороны, сороки, сойки, дрозды, скворцы, малиновки и свистуны, заполошно хлопая крыльями, незамедлительно бросаются в бой. К ним присоединяются полевые мыши, лесные крысы, валлаби, ящерицы, опоссумы, кузнечики и крупные пауки. Едоки, никуда не торопясь, старательно глотают и кусают незваных пришельцев. Глотают и кусают, кусают и глотают. Но, такое впечатление, гусениц меньше не становится.... Алый призрачный рассвет. Со всех сторон наплывает-наползает тревожный гул. Это подтягиваются мощные трактора, влекущие за собой пузатые тёмно-зелёные цистерны с ядохимикатами. Сраженье с вредителями, выходя на качественно-новый уровень, неуклонно ширится и набирает обороты.... К вечеру гусеницы, оставшиеся в живых и наевшиеся, не смотря ни на что, до отвала, падают на мягкую влажную землю и торопливо зарываются, зарываются, зарываются.... Сколько гусениц выжило после неравного боя? Дай Бог, если половина. Не больше.... Действо закончилось? Нет, конечно, всё только начинается.... Через две с половиной недели уродливые гусеницы-совки вновь выбираются-выползают на многострадальную земную поверхность. Выбираются и неожиданно превращаются в элегантных и эстетичных мотыльков-богонгов.... Задумчивый жёлто-багровый закат. Лёгкий, нежный и почти невесомый юго-западный ветерок. И в свете последних солнечных лучей в небо неотвратимо поднимаются многие и многие миллиарды пёстрых бабочек. Они, словно бы радуясь чему-то, беспорядочно носятся над полями, горбатыми холмами и перелесками, заворачиваясь – порой – в самые невероятные и изысканные спирали.... Тёмно-тёмно-оранжевое солнышко устало прячется за изломанной линией далёкого горизонта. На аметистовом небе появляется огромная янтарно-таинственная Луна, окружённая – со всех сторон – ярчайшими звёздами. Наступает загадочная и неповторимая "Ночь богонгов", наполненная бесконечно-тревожным потрескиванием крохотных крылышек. Это нежные мотыльки – на лету – о чём-то "переговариваются" друг с другом. Час "переговариваются". Второй.... Потом богонги вспоминают о нестерпимом голоде. Они плавно опускаются к земле и начинают дружно перепархивать от одного яркого цветка к другому, насыщаясь – перед дальней дорогой – сладчайшей пыльцой.... Приходит нежно-розовый рассвет. Богонги, словно получив незримую начальственную команду, устремляются – плотной гигантской и нескончаемой стаей – на юго-восток.... Но знойный западный ветер крепчает и крепчает, а потом коварно несёт стаю строго на восток, прямо на жёлтые изломанные скалы Большого Водораздельного хребта.... Удар! Сотни и тысячи мотыльков разбиваются о ребристые глыбы, мгновенно превращаясь в тёмные мокрые пятнышки на каменной шершавой поверхности. Второй удар. Третий. Четвёртый.... К вечеру неутомимым богонгам удаётся, всё же, вернуться на прежний курс. Впереди мелькают-манят серебристо-тёмные воды реки Дарлинг. Жарко. Как же жарко. Пить! Как же хочется пить! Мотыльки заполошно порхают над водой, умудряясь подхватывать с речной поверхности – специальными тоненькими усиками – крохотные частички живительной влаги. Над широким руслом Дарлинга несутся громкие несмолкающие "плески". Это жирует местная прожорливая рыбёха – колючепёры, шишечники и илистые прыгуны. Жирует? В том смысле, что с несокрушимым аппетитом кушает питательных богонгов.... Через несколько суток на пути мигрирующих бабочек оказывается Канберра, столица Австралии. Жизнь в городе тут же замирает, люди, тщательно прикрыв двери и окна, прячутся в домах. Временно приостанавливается деятельность Парламента. Улицы и площади Канберры – почти на сутки – оказываются во власти летней жары и мохнатых беспокойных мотыльков.... Налетает устойчивый северный ветер. Северный, но жаркий-жаркий. Гигантская стая несчастных насекомых, сбиваясь – в очередной раз – с намеченного маршрута, неуклонно смещается к югу. Пригород Мельбурна. Изумрудно-зелёные теннисные корты, трибуны, забитые любопытной публикой под самую завязку. Проходит открытый чемпионат Австралии по большому теннису. Мария Шарапова элегантно привстаёт на цыпочки. Резкий взмах ракетки. "А-а-ах!" – ожидаемо выдыхает знаменитая теннисистка. Ярко-жёлтый мячик бодро взмывает в воздух, но, неожиданно встретившись с чем-то непонятным, беспомощно падает на идеально-подстриженную траву. Резко темнеет. Всё вокруг наполняется тревожно-знаковым шелестом. На трибунах начинают отчаянно визжать и причитать особо впечатлительные и нервные дамочки.... "Не беспокойтесь, уважаемые зарубежные гости!" – невозмутимо советует скучно-сонный голос диктора. – "Ничего страшного не происходит. Это, всего лишь, богонги. Бабочки такие. Или же мотыльки? Извините, но точно сказать не могу.... Наши соревнования, в любом случае, переносятся на завтра. Прошу проявить выдержку и соблюдать спокойствие...". Наконец, заметно поредевшая, но всё ещё огромная стая насекомых достигает Австралийских Альп. Мрачное, суровое и хмурое местечко, доложу я тебе. Высочайшая горная система Австралии. Одна из частей Большого Водораздельного хребта. Горные пики, перевалы, седловины, лощины, чёрные трещины, бездонные ущелья. Камни, поросшие серо-зелёными мхами и фиолетово-жёлтыми лишайниками. Редкие кустики австралийской ольхи и густые заросли чертополоха. Бездонные озёра и быстрые ручьи с очень холодной водой.... Что забыли нежные мотыльки в этих негостеприимных и диких краях? Затрудняюсь ответить однозначно. Возможно, их привлекает более прохладный и комфортный климат. Летом (январь-март), в Квинсленде и Южном Уэльсе очень жарко – окружающий воздух частенько прогревается до сорока пяти градусов по старику Цельсию. В Австралийских же Альпах в это время года гораздо прохладней – днём плюс пятнадцать-двадцать, а ночами температура иногда опускается и до плюс семи-девяти градусов.... Богонги беспорядочно рассредоточиваются "на постой" вблизи гор Баффало и Богонг. А наиболее активные особи долетают даже до горы Косцюшко, вершина которой является наивысшей точкой всего австралийского континента.... Итак, мотыльки опускаются на суровые холодные камни. И тут – по словам местных аборигенов – происходит странная странность. Выясняется, что многие богонги – в процессе странствий – успели "разбиться на пары". Да-да. Именно парами, нежно касаясь друг друга крылышками, многие из них забиваются в глубокие расщелины, горные трещины, ниши и пещеры. Необъяснимое – с точки зрения классической энтомологии – действо. Забиваются и терпеливо ждут наступления осени.... Иногда, сугубо по ночам, они вылезают из своих укрытий. Зачем – вылезают? Конечно, для того, чтобы немного размять затёкшие крылья и не разучиться летать.... Только это небезопасно. Птицы, ящерицы, летучие мыши, горные валлаби, опоссумы, кускусы, кенгуру и вомбаты не дрёмлют. "Хам, хам, хам!" – и очередная сотня неосторожных богонгов распрощалась с жизнью.... Но, вот, прошёл первый апрельский дождик. Мотыльки тут же покидают свои укрытия и жадно "слизывают" с угольно-чёрных скал (если так, конечно, можно выразиться), крохотные капельки воды. Потом, вволю напившись, они отправляются (стараясь держаться парами), обратно – к зелёным полям Квинсленда и Нового Южного Уэльса. Возвращаются, откладывают яйца и умирают. Для того чтобы в грядущем декабре вновь состоялась она, знаменитая Ночь богонгов...

Раздался тоненький жалостливый всхлип.

– Что с тобой, моё рыженькое сердечко? – забеспокоился Иван. – Ты плачешь?

– Ага, плачу, – смахивая со щеки слезинку, подтвердила Инга. – Такая грустная история.... Пролететь чёрт знает, сколько километров. Пройти через бесконечные трудности и опасности. Потерять целую кучу друзей и родственников. Найти свою "вторую половинку". Пережить суровую зиму. Вернуться на Родину. И умереть...

– Заметь, нежная донна, умереть – в один день.

– Это да. Очень правильно и почётно.... Мы же с тобой тоже? Умрём в один и тот же день?

– Обязательно и всенепременно...

Глава шестая

Вторая прогулка по "Парку Сказок"

В шестнадцать пятьдесят девять позвонил Яковлев:

– Привет, Ваня.

– Здорово, Серый.

– Что, рабочий день почти уже закончен?

– Ну, как сказать, – замялся Федосеев.

– Как есть, дружище, так и говори. Мол, дебет с кредитом остался не сведён?

– Ингу жду. У неё же работа только через полчаса завершается.

– Понял, не дурак. Мол: – "Влюблённость. Лишь она верстает наши планы...". Нет желания поговорить-пообщаться? Я уже к парку подъезжаю. Новостей – офигеть и не встать.

– Подойду, конечно. Вот, только...

– Всё понимаю, – тут же заверил Сергей. – Будешь – со своей рыжеволосой наядой? Без вопросов. Не возражаю. Да и я буду не один. Прогуляемся, так сказать, двумя парочками.

– Ольга приедет? – обрадовался Иван.

– Обязательно. Куда же без неё – любопытной, интеллектуально подкованной и любознательной?

– Замечательно. Тогда – до встречи.

– До встречи, старина. Роджер...

Почему Федосеев обрадовался предстоящей встрече с некой Ольгой? Ничего и не с "некой", а с Ольгой Яковлевой, в девичестве – Гущиной. Оля являлась женой Сергея, а также и их общей одноклассницей.

– А ещё наша Ольга Николаевна всегда считалась весьма разумной и наблюдательной девицей, – пробормотал под нос Иван. – И в людях разбиралась. Неизменно.... Пусть она пообщается с Ингой. А потом, глядишь, шепнёт мне на ушко пару словечек. Если, конечно, сочтёт нужным.... Нет-нет, я ни в чём не сомневаюсь. Ни в чём. Не сомневаюсь. Честное и благородное слово. Но Ольгино авторитетное мнение лишним, ей-ей, не будет...

В парк они прошли через главный вход.

– Господин майор ожидает вас рядом с площадкой для картинга, – предупредительно козырнув, сообщил вчерашний сержант.

Супруги Яковлевы, слегка приобнявшись, расположились на тёмно-синей парковой скамье.

– Знакомьтесь, милые барышни, – предложил Сергей, на коленях которого находился раскрытый ноутбук. – Моя жена Ольга. Учительница истории в "двести пятой" средней школе. В купчинской средней школе, понятное дело. Подчёркиваю, в той самой школе, которую мы все трое – много-много лет тому назад – и закончили. В составе славного одиннадцатого "А".... На настоящий момент находится на четвёртом месяце беременности и вовсю (то бишь, вдумчиво, планово и скрупулёзно), готовится к счастливому материнству. Что, впрочем, никоим образом не уменьшило природного любопытства данной обворожительной сеньоры.... Ваня, твоя очередь. Представь, пожалуйста, свою симпатичную спутницу.

– С удовольствием.... Инга Мышина. Она же – Мышка. Талантливая "мостовичка" и неисправимая мечтательница. А ещё безмерно любопытная особа, мечтающая найти старинный клад. Вот. Ну, и вообще, девушка, которая мне безумно нравится. И похитившая – на девяносто девять процентов – моё глупое и доверчивое сердце, насквозь пропитавшееся за долгие годы морских странствий сентиментальной романтикой...

– Только на девяносто девять? – удивилась Инга.

– Кажется, на девяносто девять с половиной.... Нет. На девяносто девять и девять десятых.... Нет-нет, на девяносто девять и девятьсот девяносто девять тысячных...

– Отставить, голубки, глупые и игривые споры, – насмешливо хмыкнул Яковлев. – Потом договоритесь. Причём, обо всём сразу и в обязательном порядке.... Что же касается старинных кладов. Похоже, что вы, Инга, не одна мечтаете их обнаружить. Попрошу обратить внимание на экран моего ноутбука.

Картинка на экране была слегка мутноватой, но вполне даже читаемой: среди давно не стриженых кустов и высоких зарослей сорняков медленно и целенаправленно бродила высокая пожилая женщина в чёрных одеждах, в руках которой находилась сухая раздвоенная ветка.

– Интересное дело, – задумчиво пробормотал Иван. – Нинель Алексеевна Чернова собственной благородной персоной. В том плане, что насквозь княжеской.... Это ты, Серый, распорядился установить в парке дополнительные видеокамеры?

– Ага, распорядился. На всякий пожарный случай. Как и полагается. А ещё и сотрудникам "Бабушкиного" парка разрешил – по просьбе милейшего Петра Петровича – посещать рабочие места, мол: – "Пусть собирают мусор и облагораживают парковую территорию...".

– Формально уважаемая Нинель Алексеевна это и делает, – прокомментировала Ольга. – То есть, подобрала с земли сухую ветку ясеня и куда-то её несёт.... Хм, даже глаза прикрыла и, вытянув ветку вперёд, тихонечко бредёт между лопухами и кустами чертополоха. И лицо такое...м-м-м, задумчиво-одухотворённое.... Лозоходство, вообще-то, известно ещё со стародавних времён – в качестве парапсихологических практик, декларирующих возможность обнаружения скрытых предметов-объектов, обычно расположенных или же спрятанных под землёй.

– То есть, не только артезианских подземных вод?

– Вода – лишь частный случай. С помощью лозоходства выявляются, по мнению экспертов, обширные полости в земном грунте, заполненные чем-либо: водой, различными рудами, богатыми древними кладами. Или же, наоборот, ничем незаполненные.

– То есть, и различные подземные пещеры? – громко сглотнув слюну, уточнила Инга.

– Ага. И пещеры, в которых, понятное дело, зарыты пузатые сундуки с несметными сокровищами. А так же и тайные-тайные Порталы, ведущие в неизведанные Миры. К примеру, в Параллельные.

– Кха-кха...

– Что такое, милая Мышка? Ты, действительно, считала себя единственной персоной, додумавшейся до элегантной версии про Портал? Напрасно. История пропавших в неизвестном направлении Николая Чернова и Варвары Шуваловой, она достаточно известная. Это я тебе как дипломированный историк говорю. По этому поводу (мол, куда же они, чёрт подери, подевались?), в конце девятнадцатого века было сломано – в жарких дружеских спорах – множество копий. Говорят, что даже сам Николай Бердяев принимал неоднократное участие в этих бесшабашных дискуссиях. И даже лично ходил по парку "Вена" с лопатой в руках.

– Да я и не настаиваю ни на чём, – засмущалась Инга. – Ну, в плане единоличного владения версией...

– А ты, Мышка, молодец, – похвалила Ольга. – И что додумалась про Портал. И что так мило смущаешься.

– Оль, а ещё расскажи, пожалуйста, про это лозоходство.

– Расскажу, конечно.... Первоначально лозоходство являлось утилитарной магической практикой, целью которой было обнаружение подземных вод, залежей руд и кладов. А его, пожалуй, наиболее раннее упоминание (и осуждение), можно найти в Библии: – "Народ мой вопрошает своё дерево, и жезл его даёт ему ответ; ибо дух блуда ввёл их в заблуждение, и блудодействуя с веткой сухой они отступили от Бога своего...". Мол, о чудесах чудных надо у Бога – в раболепных молениях, разбивая лбы об пол, нижайше и покорно просить, а не заниматься подозрительной самодеятельностью с сухой веткой.... В западноевропейской же литературе упоминания о лозоходческих методиках встречаются, начиная с пятнадцатого века, и относятся, в основном, к "горняцким людям" Германии, искавшим – в предгорьях Альп – жилы металлических руд. Эта практика (временами даже и весьма успешная, надо признать), вслед за Германией получила распространение и в Англии. Вернее, в Шотландии.... Широкое распространение и постоянные успехи? Ну, как сказать. Например, знаменитый Георгий Агрикола в своём фундаментальном труде "О горном деле и металлургии", изданном в 1556-ом году, о лозоходстве отзывался весьма даже скептически: – "Человек благоразумный, а также понимающий знаки природы, в сухой лозе не нуждается. Он увидит природные признаки рудных жильных тел и без помощи "волшебного" прута...". Поскольку все якобы магические практики всегда осуждались официальным христианством, то и лозоходство на протяжении Средних веков неизменно ассоциировалось с общением с дьяволом и одержимостью демонами, но неизменно применялось как в горном деле, так и при поиске воды. Прямое и ничем неприкрытое лицемерие, короче говоря.... Например, в 1626-ом году легендарный алхимик и астролог маркиз Жан дю Шатлэ был привлечён марешалем д'Эффиа, суперинтендантом шахт и рудников Людовика Тринадцатого, для поиска различных руд и даже нашёл неплохое месторождение меди. А после этого маркиза (вместо вежливого "спасибо", надо думать), обвинили в богопротивном колдовстве и заточили в тюрьму. И его юную жену поместили в соседнюю камеру. Мол: – "Нашёл же с помощью сухой раздвоенной ветки медную руду? Нашёл, морда высокомерная и лощёная. Все это видели. Значит, является колдуном, одержимым демонами. Только так и никак иначе. Отче наш...". Впрочем, среди лозоходцев и откровенных проходимцев хватало. Одни с помощью лозы искали – по городам и весям – убийц, грабителей, мошенников и насильников. Другие же выявляли – среди большого скопления народа – подлых протестантов. Бред однозначный, бредовый и законченный.... Ага, Нинель Алексеевна, кажется, слегка притомилась. То бишь, устала. А ещё и не на шутку расстроилась. Резко отбросила сухую ветку в сторону и, сгорбив плечи, медленно побрела в сторону офисного здания.... Или же это она, предполагая, что находится под прицелом видеокамер, притворилась – что расстроилась? А, Серёжа?

– Всякое, конечно, может быть, – невозмутимо пожал широченными плечами Яковлев, отчего извилистый тёмно-багровый шрам на его правой щеке слегка завибрировал. – По крайней мере, у этой миловидной старушенции – стопроцентное алиби. С обеда до семнадцати сорока пяти вечера она честно и безвылазно просидела в местной билетной кассе. Потом посетила туалет, поболтала со здешним вечерним дворником, после чего покинула парк через центральные ворота, где в этот момент работала камера видеонаблюдения. Впрочем, и у всех остальных теоретических фигурантов этого неприятно-неожиданного дела имеется – на момент убийства – непреложное и железобетонное алиби.

– У всех? – насторожился Иван. – То есть, у всех-всех-всех? Даже у Северины Яновны Таболиной?

– Ага, и у неё, родимой и неповторимо-аристократичной. Начиная с шестнадцати ноль-ноль, Таболина находилась, посещая различные чиновничьи кабинеты, в Невском райисполкоме. И только в девятнадцать пятнадцать, сдав "одноразовый" пропуск "на вахте", она покинула здание. Свидетелей тому – и не сосчитать. Подчёркиваю, авторитетных и сверх-авторитетных свидетелей, к коим и относятся (формально, ясен пенёк столетнего каштана), все российские чиновники. Без единого исключения.... Приметный цветастый шейный платок? Уверяет, что его спёрли – прямо с рабочего места – где-то с полгода назад. И не только его, но ещё и косметичку со всем её содержимым. И даже стельку из правого демисезонного сапога.... Кстати, "Таболиной" Северина Яновна числится по мужу, с которым давно уже развелась. А её девичья фамилия – "Чернова".

– Ничего себе – повороты поворотистые.

– И я про то же самое.... Северина Яновна приходится Нинели Алексеевне Куракиной родной племянницей. А та, в свою очередь, является родной сестрой покойного отца Северины.

– Значит, эти аристократичные дамы работают в паре? – предположила Инга. – То есть, ищут – совместными княжескими усилиями – старинный фамильный клад? Или же, к примеру, таинственный Портал, ведущий в иные Миры?

– Очень похоже на то, – согласился Сергей. – Тем более что весь последний год гражданка Северина Таболина очень плотно и целенаправленно занималась лишь одним важным и профильным вопросом, то бишь, без устали "окучивала" различных городских и районных чиновников – на предмет дальнейшей судьбы "Бабушкиного" парка. В том смысле, если говорить по сути, пыталась взять данный симпатичный объект под своё единоличное управление, мол: – "Этот парк – наша фамильная вотчина. Мой далёкий и славный пращур – князь Василий Чернов – в его обустройство целую кучу денег вложил: и в раскорчёвку дикого леса, и в серьёзную мелиорацию, и в засыпку песка, бутовых камней и плодородного грунта, и в посадку благородных деревьев-кустарников, в конце-то концов. Попрошу ознакомиться с историческими бумагами. Все подлинные и заверенные (отдельным документом), подписями уважаемых и авторитетных сотрудников Эрмитажа.... Хотелось бы, так сказать, продолжить благородное дело своих легендарных предков. Княжеская кровь – это вам совсем не шутка.... Ничего не получится? Парк является собственностью государства, социально-значимым объектом и приватизации не подлежит? Жаль.... А что по поводу взаимовыгодного и многогранного партнёрства бизнеса и государственных структур? Премьер-министр Дмитрий Анатольевич Медведев неоднократно – с телевизионного экрана – призывал реально активизировать данную форму сотрудничества. Надо бы прислушаться к этим мудрым и авторитетным словам. Надо бы, право слово. Премьер-министр Российской Федерации – это вам не бомж в лохмотьях с Московского вокзала.... Всё реально, но долго? Надо писать-сочинять специальную Инвестиционную программу, согласовывать её в многочисленных местных органах Власти и утверждать в Москве – на уровне Государственной Думы? И на эти согласования-утверждения может уйти от двух до пяти лет? Действительно, очень долго. Не пойдёт. А жаль.... Может, назначите меня директором "Бабушкиного" парка? Ну, типа по-простому и в память о былых заслугах моей знаменитой семьи? Я и солидные дополнительные инвестиции, пользуясь обширными личными связями, обязательно привлеку. Уточняю, частные инвестиции со стороны щедрых потомков старинных дворянских родов.... Нет повода, чтобы уволить нынешнего директора, который является фигурой публичной и даже – время от времени – мелькает на телевизионных экранах? Ни малейшего? Очень жаль. Ох, как жаль.... Что-что? У Михаила Абрамовича Михельсона разработана целая комплексная Программа – по коренной и масштабной модернизации парка? Включая и "американские горки" последнего поколения, и элементы "Диснейленда", и даже трёхэтажный (спрятанный за высокими деревьями парка), гостиничный комплекс с залом для модного нынче фитнеса? Разработана и практически согласована? И реальные инвесторы уже найдены? Отлично. Просто замечательно и бесподобно.... Делаю официальное заявление. Такие масштабные работы на объекте высокой исторической значимости – без предварительных археологических исследований – являются противозаконными. Не позволю. Скандал раздую – до самых небес. Обещаю. Всех на мелкие части, задействовав высокие связи аристократические, порву и с работы – с "волчьими билетами" – выгоню. Так вас всех и растак.... Кстати, идея. Санкт-Петербургский филиал компании ОАО "ДорНии", которым я руковожу, имеет Государственную лицензию на производство комплексных археологических работ.... Не можете отдать мне фамильный парк? Мол, действующее российское Законодательство не позволяет? Ладно, всё понимаю. Но тогда разрешите хотя бы возглавить археологические раскопки. Дабы чужие и грубые люди не копались в родных мне древних фундаментах.... Вам, что же, жалко пойти навстречу желаниям и капризам потомственной княгини? Совесть, господа депутаты, поимейте...". Следует отметить, что господа депутаты, замученные настойчивостью госпожи Таболиной, пошли – в конечном итоге – ей "навстречу". Вопрос о передаче компании ОАО "ДорНии" Контракта на проведение широкомасштабных археологических изысканий на территории "Бабушкиного" парка был уже практически решён.... И зачем, собственно, Северине Яновне – в сложившейся позитивной ситуации – надо было убивать Михельсона? Цель практически достигнута, скоро можно будет абсолютно легально копать в парке. А тут, блин горелый, убийство. Районные чиновники, испугавшись, теперь, наверняка, поменяют планы. Нет-нет, госпоже Таболиной – на фоне потенциальной победы – всяческие скандалы и происшествия, связанные с "Бабушкиным" парком, были не нужны. Ну, никак.... Обязательный конкурс-тендер? Его проведение было намечено на вторую половину сентября месяца текущего года. Но это – так, пустая формальность. По крайней мере, по мнению наших опытных сотрудников, имеющих опыт работ с властными структурами. Мол, кому высокопоставленные чиновники решили отдать Контракт – тому, в обязательном порядке, и отдадут.... Верно, Мышка?

– Так оно всё и есть. Тендеры эти – сплошная и законченная насмешка природы. Формулы всякие хитрые. А минимальная цена выполнения Контракта и не является, вовсе, решающим фактором. Главное – это оценка экспертной комиссией каждого участника тендера, мол: – "Кто есть кто – в плане профессионального опыта и многолетней деловой репутации...". То бишь, в формулу тендера вводится специальный коэффициент – от 0,1 до 1,0. Вот, с помощью этого хитрого коэффициента всегда и побеждает тот, с кем была достигнута некая конкретная договорённость.

– Договорённость – об откатах?

– О "серых" и "чёрных" наличных деньгах принято говорить только с многолетними и проверенными-перепроверенными партнёрами. А общепринятая дежурная практика – это передача части работ по заключённому Контракту "на субподряд". Естественно, тем организациям, на которые укажет конкретный чиновник.

– А справился бы ваш филиал с археологическими изысканиями по "Бабушкиному" парку? Учитывая сегодняшний скромный списочный состав, я имею в виду?

– Обязательно справились бы. Причём, без особых вопросов, – заверила Инга. – Сейчас в нашей "дорожной" отрасли (а также и во всех примыкающих к ней сегментах), имеет место быть большая и устойчивая безработица. Так что, нашли бы – под конкретный государственный Контракт – опытных специалистов-археологов. Не обязательно, что на постоянную работу, а по договорам подряда. Мол, так гораздо дешевле. Вот, только...

– Что?

– Не думаю, что Таболина привлекла бы к этим работам сторонних людей. Ей же, в данном раскладе, официальная сторона (мол, работу надо выполнить качественно и в строгом соответствии с Техническим заданием), не важна. Наверняка, ограничилась бы доверенными родственниками, имеющими прямое отношение к княжескому роду Черновых.

– Может, и не только родственников, – задумчиво хмыкнула Ольга.

– А кого ты ещё имеешь в виду?

– Например, Петра Петровича Кравченко, заместителя директора "Бабушкиного" парка. В том плане, что у него имеется четверо крепких сыновей (жена умерла пять лет тому назад), а ещё наш Пётр Петрович активно сожительствует – на настоящий момент – с уважаемой Нинелью Алексеевной Черновой.... Откуда я узнала про это? Почти напротив парка – через улицу Бабушкина – находится средняя школа, в которой трудится одна моя хорошая знакомая по Университету. С утра позвонила ей (по согласованию с мужем, естественно), и Наташка все свежие сплетни-слухи, связанные с парком, мне – с превеликим удовольствием – и выложила.