Текст книги "Суровая Проза, Трилогия(CИ)"

Автор книги: Андрей Бондаренко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 42 страниц)

– С этим – всё понятно, – одобрительно покивал головой Яковлев. – А что покойный директор парка позабыл – сегодняшним вечером – в его заброшенной части? Причём, со спущенными брюками? А?

– Дык...э-э-э...

– Отставить – сопли зелёные жевать! Отвечать чётко и однозначно. Причём, желательно, чистую правду. Во избежание привлечения к уголовной ответственности за дачу ложных показаний.

– Не сажайте, пожалуйста, меня в тюрьму, – состроив жалостливую гримасу, попросил заместитель директора. – Я уже старенький и больной.... Что же касается вашего последнего вопроса, – смущённо шмыгнул носом. – То так отвечу. На свидание с женщиной Михаил Абрамович отправился в дальнюю часть парка.

– Кто такая? Фамилия, имя, отчество?

– Честное слово, не знаю. Миша сказал, что она на заводе "Пролетарий" работает. Вернее, в коммерческой организации, которая арендует помещения на территории "Пролетария".

– Название организации?

– Кажется, ОАО "ДорНии".

– И кто бы сомневался? – многозначительно посмотрев на Федосеева, хмыкнул Сергей. – Тесен наш многогрешный и призрачный Мир. Ох, как тесен.... Что ещё покойный рассказывал про свою пассию?

– Простите...э-э-э, не понял?

– Про свою любовницу, я имею в виду. Что он вам рассказал?

– Ну, Миша говорил..., – стыдливо покраснел Пётр Петрович, – что она...м-м-м, очень аппетитная. Ещё необузданная и умелая – в плотских утехах. Всякие хитрые сексуальные позиции знает. Вот.

– Когда они начали встречаться?

– Думаю, что совсем недавно. А в нашем парке, скорее всего, в первый раз.

– Значит, сегодня – в конце рабочего дня – Михаил Абрамович отправился на свидание со своей страстной любовницей, в офис больше не возвращался и вам не звонил?

– Почему – в конце рабочего дня? Миша ушёл примерно в одиннадцать сорок пять. Да, больше он не возвращался и не звонил. А, вот, я ему – несколько раз. Но он не отвечал.

– При трупе директора парка мобильного телефона не обнаружено, – встрял в разговор эксперт Феофаныч. – Очевидно, убийца унёс его с собой. В том смысле, что унесла.

– Пробьем всех абонентов покойного через операторов сотовой связи, – решил Яковлев. – Давай-ка, Иван Васильевич, выйдем на пару минут в коридор. Пошепчемся слегка...

Они вышли.

– Лихо закручено и наверчено, – признался Федосеев. – Я, честно говоря, слегка сбит с толка.

– Ничего, обязательно разберёмся в этом деле. Совместными, так сказать, усилиями.... А ты со всеми "филиальными" женщинами и девушками знаком?

– Не то, чтобы знаком, но почти всех их видел. Кроме самой директрисы филиала.

– И кто из них, по твоему мнению, мог бы претендовать на роль страстной любовницы покойного Михаила Абрамовича?

– Претендовать-то некоторые из них, безусловно, могли бы. Но и понятия "алиби" никто, однако, не отменял...

– Порассуждай-ка, старина, вслух, – предложил Сергей. – Полезное дело, как показывает практика.

– Хорошо, слушай.... Марье Ивановне, что работает в Отделе маркетинга, уже за шестьдесят, в свободное время шерстяные носки внукам и внучкам вяжет. Не годится она в любовницы.... Секретарша Леночка Ветрова. Весьма симпатичная и сексапильная девица. Весьма. Но она – при мне – в семнадцать тридцать пять уехала с работы на чёрном "Мерседесе" представительского класса. Номеров, извини, не рассмотрел, так как машина была припаркована в семидесяти-восьмидесяти метрах от "третьей" заводской проходной. Вполне возможно, что за рулём данного "Мерседеса" находился близкий друг гражданки Ветровой, работающий в ФСБ.... Бухгалтер Марина Залеская. Вполне себе ничего дама: в теле, и мордашка симпатичная. Тем более что вдова. Но она в семнадцать сорок пять отправилась в детский садик за маленькой дочкой. Так что, и её присутствие в парке в районе восемнадцати тридцати маловероятно.... Далее – Инга Мышина. С ней я не расставался от семнадцати сорока до двадцати одного часа пятнадцати минут. У неё, выражаясь напрямик, стопроцентное и железобетонное алиби. Как бы так...

– Красивое имя – "Инга".

– Главное, что редкое, – продолжил знаменитую фразу из известного советского кинофильма Иван.

– И кто же у нас остался?

– Северина Яновна Таболина, директриса филиала. Ей, правда, уже за сорок. Но Инга говорит, что Северина – дама ухоженная, стройная, стильная и обладает горделиво-грациозной осанкой. Так что, безусловно, может заинтересовать определённый тип мужчин. Да и офис она покинула вчера до обеда.... Но и здесь имеют место быть ярко-выраженные нестыковки. Во-первых, Таболина скандалила и ругалась – при свидетелях – с покойным Михаилом Абрамовичем. То есть, была с ним "на ножах". Вполне вероятно, что зимой её избили именно по указанию директора "Бабушкиного" парка. По крайней мере, я не исключаю такой возможности. А, во-вторых, Северина Яновна является лесбиянкой.

– Ерундовые и несерьёзные аргументы, – устало зевнув, заявил Яковлев. – Многие современные сексуально-озабоченные дамы являются, так сказать, всеядными. То бишь, охотно вступают в интимные отношения как с мужчинами, так и с женщинами. Бисексуалки, короче говоря.... История с публичным скандалом? Весьма возможно, что они тогда ругались вовсе не из-за "Бабушкиного" парка, а, наоборот, по поводу своих личных отношений. Из нетленной серии: – "Милые бранятся – только тешатся...". Или же, к примеру, из-за банальной ревности. Или, допустим, для отвода глаз. Или раньше они, действительно, были "на ножах", а с месяц назад резко и плотно помирились. Из знаменитой серии: – "От ненависти до любви – один шаг".... Зимнее избиение Таболиной? Будем разбираться и выяснять. Будем.... Не забывай, дружище, и о высокой бабульке в чёрных одеждах, которая в начале седьмого вечера шарилась по парку. А также о версии, предполагающей, что означенная старушка – это никто иная, как загримированная Северина Яновна. Да и ролевые сексуальные игры нынче в моде.... Причина убийства? Допустим, что всё та же жгучая ревность. Ведь Михаилу Абрамовичу и тридцати пяти лет не было, запросто мог ещё и с другой барышней – помоложе Таболиной – шашни крутить. А Северина, мол, случайно узнала про это. Вот и закономерный результат...

– Значит, Таболина у нас является подозреваемой за номером "один"?

– Получается, что так. Но и алиби других девушек необходимо дополнительно и тщательно проверить.

– О чём это ты, Серенький? – непонимающе нахмурился Федосеев.

– Не напрягайся так, братец. Твоя Инга – вне подозрений, – успокоил Сергей. – А, вот, по двум другим сотрудницам филиала "ДорНии" есть вопросы. Кто, собственно, мешал секретарше, слегка покатавшись на "Мерседесе" по району, покинуть машину и направиться пешочком в "Бабушкин" парк? Никто, понятное дело, не мешал. Будем проверять.... А бухгалтерша? Вдруг, она попросила кого-нибудь из подружек забрать дочку из детского сада, а сама, дойдя до главного входа в парк, преспокойненько отправилась на свидание с любовником? Будем проверять.... Ладно, Ваня, возвращаемся в "парковый" офис. Надо задать нашему говорливому старичку ещё парочку важных вопросов...

В офисном помещении разгорался нешуточный спор между экспертом Феофанычем и заместителем покойного директора «Бабушкиного» парка – о роли и миссии Императрицы Екатерины Второй в общественно-политической жизни России восемнадцатого века.

– Отставить, деятели, – послушав с минуту аргументы спорщиков, велел Сергей. – Тут, понимаешь, убийство с отравлением, а они, брызгая слюной, всякую ерунду обсуждают.

– Какая же это ерунда? – искренне возмутился Пётр Петрович. – Без знания истории собственной страны невозможно построить современное гармоничное общество. А, вот, вновь наступить на те же самые грабли – раз плюнуть.... Как наимудрейшая и наипрозорливейшая Екатерина могла проспать бунт Емельяна Пугачёва? Как, я вас спрашиваю? Где же здесь, господин майор, ерунда? Тем более что и знаковый 2017-ый год уже не за горами. С таким легкомысленным отношением к урокам истории можно и до новой революции доиграться. Проснулся утром, выглянул в окно, а там – сплошные баррикады...

– Всё равно – отставить. Не до того.... Скажите, любезный, а та женщина, что обнаружила труп Михаила Абрамовича и позвонила, она не представилась?

– Никак нет, господин майор. Сообщила – сквозь слёзы и всхлипы – о находке, разъяснила – через пень-колоду – где нашла, а после этого отключила связь.

– А номер её мобильника на экранчике, часом, не высветился? На экранчике мобильного телефона вашего вечернего "дежурного по аттракционам", я имею в виду?

– К сожалению, нет. Петрович тоже удивлялся по этому поводу. Наверное, у этой барышни какой-то хитрый телефон.

– Хитрый, говорите? – усмехнулся Яковлев и многозначительно подмигнул Ивану, мол: – "Имеет место быть камушек в "секретарский" огород. Такие телефоны (вернее, телефонные "симки"), действительно, на дороге не валяются. Но через знакомых "фээсбэшников" достаются элементарно и без всяких проблем. Сперва, мол, отравила, а потом, выждав некоторое время, позвонила и сообщила о трупе. Нормальная такая версия. Рабочая...".

– Надеюсь, на этом ваши вопросы закончились? – заканючил заместитель директора парка. – Я старый и больной человек. Подагра и гастрит регулярно донимают. Мне доктор по весне предписал – ложиться спать не позднее двадцати двух ноль-ноль. У меня уже голова болит: наверное, давление – на нервной почве – подскочило...

– Последний вопрос остался. Нет ли у вас фотографий всех работников "Бабушкиного" парка?

– Всех? Нет, извините. У нас же отсутствует пропускной режим, вход на территорию парка свободный. Поэтому и сотрудников не фотографируем – за полной ненадобностью.... Но несколько фотографий обязательно найду. Мы с покойным Мишей как-то задумали "Доску почёта" организовать. Вот, для неё самых лучших наших работников недавно и сфотографировали. А также ветеранов ВОВ и блокадников. Сейчас-сейчас...

Пётр Петрович, достав из верхнего ящика письменного стола тяжёлую связку ключей, подошёл к массивному сейфу, занимавшему дальний угол кабинета, открыл, покряхтев и позвенев ключами, толстую железную дверцу, извлёк из сейфа тощий тёмно-коричневый конверт и, бросив его на столешницу, пояснил:

– Здесь все фотографии. Девять штук. Изучайте, господа сыщики, на здоровье. Не жалко...

Сергей вытащил из конверта цветные фотографии, аккуратно разложил их на столешнице и поинтересовался:

– Ну, что скажешь, Иван Васильевич?

– Это она, – ткнув указательным пальцем в одну из фотографий, сообщил Федосеев. – Та самая старуха в чёрном.

– Точно? Ошибка исключена?

– Целиком и полностью. У меня отличная зрительная память.

– Какая ещё – старуха? – возмутился Пётр Петрович. – Это – наша уважаемая сотрудница, Нинель Алексеевна Чернова. Работает в парке с мая месяца текущего года – продавцом билетов на аттракционы. Отличается дисциплинированностью, вежливостью и аккуратностью. Ещё она – коренная питербурженка чуть ли не в десятом поколении. А вы, молодой человек, так Нинель Алексеевну обозвали. Старухой, понимаешь. Нехорошо, право слово...

– Был неправ, погорячился – покаялся Иван. – Извините за грубость и нетактичность, – а про себя подумал: – "Очередной неожиданный поворот образовался. И эта фамилия – "Чернова". Слышал я её где-то. Причём, совсем недавно...".

Глава пятая

Про нежность и смерть

Утро выдалось беспокойным и нервным. Уже ближе к рассвету бдительные заводские охранники задержали наглого «несуна» из ночной смены, пытавшегося перебросить через высокий заводской забор моток витой проволоки. Причём, проволока была непростой, а содержала – в составе своих прядей – целую кучу каких-то безумно-ценных и дорогущих редкоземельных металлов. Ивану пришлось составлять и подписывать огромную кипу разнообразных бумаг, а также решать – совместно с начальником «пятого» цеха и Председателем заводского профкома – наиважнейший и животрепещущий вопрос, мол: – «Передавать „несуна“ в компетентные органы, или же удовлетвориться строгим выговором „с занесением“ и лишением квартальной премии?». В конечном итоге, учитывая, что провинившийся являлся токарем высшей квалификации, никогда ни в чём подобном замечен не был и отработал на «Пролетарии» без малого двадцать пять лет, решили – «не передавать». Только решили – позвонила секретарша Генерального директора завода и пригласила на пушистый начальственный ковёр, мол: – «Шеф хочет лично пообщаться, а также и ознакомиться с вашими впечатлениями от первых дней работы...». Пошёл, конечно. Только начал делиться впечатлениями – позвонила Инга. Пришлось, скрипя сердцем, нажать на «отбой». Ничего не поделаешь. Впрочем, когда Генеральный директор отвлёкся на звонок «городского» телефона, Федосеев по-быстрому отправил «эсэмэску», мол: – «Сейчас разговаривать не могу. Как освобожусь – сразу же позвоню. Жди...». Но освободился он не скоро: Генеральный директор завода оказался человеком на редкость любопытным, внимательно выслушав нового подчинённого – относительно первых впечатлений от работы, он (автобиографию-то читал, как-никак), принялся задавать бесконечные и развёрнутые вопросы о дальних плаваниях по экзотическим морям-океанам. Пришлось, понятное дело, отвечать...

Только без десяти минут двенадцать он вышел из административного корпуса завода и тут же набрал на мобильнике нужный номер.

– Привет, Ваня! – радостно поздоровался звонкий девичий голосок в трубке. – Освободился-таки от забот-хлопот?

– Так точно, госпожа мечтательная "мостовичка", – широко улыбнувшись, подтвердил Иван. – Рад тебя слышать. Здравствуй, Инги.

– Как-как ты меня назвал?

– Инги. Понимаешь, "Инга" – звучит, на мой частный взгляд, чересчур уж официально и прохладно. Вот, я и придумал этот более раскованный и тёплый вариант – "Инги". Слегка на австралийский манер получилось.... Если, конечно, ты не возражаешь.

– Нет, не возражаю. Инги – так Инги. Называй, – разрешила девушка. – Очень даже мило звучит. Там меня ещё никто и никогда не называл.

– Пусть и дальше не называют. Это же, в конце-то концов, моя личная придумка. Вот, я и буду – в эксклюзивном и единоличном порядке – называть.

– Хорошо, договорились.... Кстати, вспомнила. Словом – "инги" древние славяне, как утверждают некоторые историки, называли больших чешуйчатых ящеров, проживавших – в незапамятные времена – в глубоких озёрах нашей средней полосы. Ничего страшного, была, понимаешь, "мышкой", а теперь стала "водяной ящеркой". Бывает. В нашем призрачном Мире всё – рано или поздно – изменяется.... Ваня, нам надо встретиться. У меня есть новости.

– И у меня – целая куча. Причём, очень-очень большая.... Буду ждать тебя возле "третьей" проходной. Подскочу на "Опеле", выехав через "первую". Договорились?

– Ровно в двенадцать тридцать, как только у нас начнётся обеденный перерыв, выйду из офиса. Значит, в двенадцать тридцать три буду на месте...

– Здравствуй ещё раз, – подойдя, Инга привстала на цыпочки и звонко чмокнула его в щёку.

– Здравствуй...

– Прогуляемся по нашему парку?

– Ничего не получится, – сообщил Федосеев. – Парк закрыт.

– Почему – закрыт?

– Вчера вечером в нём произошло убийство. В районе восемнадцати тридцати-сорока, когда мы с тобой сидели в "Ели-пили".

– Ох, ты, – охнула девушка.

– Хочешь узнать подробности?

– Конечно.

– Давай-ка, отойдём от проходной.

Они, прошагав метров сто пятьдесят вдоль Железнодорожного проезда, перешли через дорогу, остановились возле металлического забора, и Иван подробно рассказал: о вчерашнем происшествии, предпринятых следственных действиях и основных подозреваемых.

Когда рассказ завершился, Инга, тяжело вздохнув, подытожила:

– Да, дела-делишки. Сколько всего и сразу. Даже голова кругом идёт.... Значит, бабушка в чёрном оказалась настоящей? Да ещё и "Черновой"? Невероятно...

– Чернова, Чернова, Чернова, – монотонно забормотал Иван. – И где я, спрашивается, совсем недавно слышал эту звучную фамилию? Кто же мне её называл?

– Я и называла, оболтус невнимательный и забывчивый. Дача, построенная в этом парке в восемнадцатом веке, принадлежала, как раз, знатному князю Василию Чернову. Понимаешь? Наверняка, упомянутая тобой Нинель Алексеевна является прямым потомком князя.... Что-что? Однофамилицей? Не смеши, пожалуйста. Не верю я в такие совпадения. Особенно на фоне вчерашнего убийства.... Подожди. Но я же собственными глазами видела, как эта бабуля садилась в чёрный "Ауди" Северины Яновны.... И как такое может быть?

– А на какое место она тогда уселась? На водительское? Или же на пассажирское?

– Э-э-э..., не обратила, увы, внимания. И вообще, в автомобиле Таболиной все окошки затемнённые, никогда и не узнаешь – сколько человек в нём едет.... Ладно, допустим, что Нинель Алексеевна садилась на пассажирское сиденье. Но тогда получается, что они знакомы? Северина и старушка, я имею в виду?

– Что здесь такого? Многие люди знакомы между собой. Например, я и майор Яковлев, расследующий вчерашнее убийство директора "Бабушкиного" парка. Даже в одном классе с ним учились.

– Стоп-стоп, – встрепенулась девушка. – Следовательно, ты своему приятелю-майору выложил всю-всю информацию, полученную от меня? И про наш филиал? И про "Бабушкин" парк?

– Нет, конечно же, – загадочно улыбнулся Федосеев. – Не всю.

– А что утаил?

– Во-первых, тот факт, что ты, Инги, являешься очень симпатичной барышней. А ещё очень-очень умненькой и даже проектируешь "Мост своей мечты". Во-вторых, я ничего не рассказал про старинную карту, с помощью которой госпожа Таболина ищет бесценный клад, зарытый на территории парка.... Старинные клады, вообще, вещь такая, в том смысле, что не терпящая излишней открытости и публичности. Их только маленькими-маленькими и очень дружными коллективами следует искать. Иначе никогда и ничего не найдёшь. А рассказывать про клады следует только напарникам.... Мы же с тобой – верные напарники, не так ли? И поучаствуем, если подвернётся удобный случай, в поисках этого таинственного клада?

– Напарники, Ваня, – став очень серьёзной, подтвердила Инга. – И в поисках клада обязательно поучаствуем. Если, конечно, случай представится.... А теперь пришла моя очередь – делиться свежайшими новостями. Во-первых, с самого раннего утра Леночка закатила грандиозный скандал по поводу "симки", пропавшей из её мобильного телефона. Мол, вчера в шестнадцать пятьдесят пять она созвонилась со своим молодым человеком и договорилась о встрече. После этого отправила несколько электронных писем, слегка прибралась на письменном столе, посетила туалетную комнату, поправила причёску, макияж и помаду на губах, вернулась, взяла сумочку, закрыла кабинет на ключ и покинула территорию "Пролетария". Потом они с молодым человеком немного покатались на авто, сходили в кино, посмотрев какой-то модный иностранный фильм, и отправились в ресторан, где Леночка вспомнила, что ей надо срочно позвонить мамочке. Достала мобильник, стала нажимать пальчиком на кнопочки, тут-то и выяснилось, что телефон не работает – по причине отсутствия "симки".... Короче говоря, она считает, что это кто-то из работников филиала украл её "симку". Причём, вчера, в период между семнадцатью десять и семнадцатью двадцатью, когда она была в туалетной комнате. Организовали полноценное расследование, которое, как и ожидалось, положительного результата не принесло: никто ничего не видел, не слышал и не брал.... А когда шло это шумно-скандальное расследование, я совсем о другом думала, мол: – "Где же это наша Северина свет Яновна пропадает? После обеда она, как правило, исчезает-испаряется в неизвестном направлении. Спора нет. Но по утрам-то всегда – как штык – на рабочем месте. А сегодня даже утренней планёрки не было. Неслыханное дело. Как-то даже непривычно – без злобной накачки и нервных воплях об уважаемых и несчастных акционерах, которым так необходимы денежки.... Может, тьфу-тьфу-тьфу, заболела?".... В девять сорок пять Таболина, всё же, прорезалась. То бишь, отзвонилась секретарше на "городской" телефон и замогильным голосом (по Леночкиным уверениям), сообщила, что "занята очень важными делами и сегодня, возможно, в офисе не появится". Ладно, думаю, бывает.... В десять пятнадцать к нам заявился (в сопровождении двух моложавых сотрудников в штатском), бравый майор Яковлев, Сергей Сергеевич.... Что-что? Интересуешься – как мне майор? Импозантный такой паренёк, ничего не скажешь. Один только тёмно-багровый и извилистый шрам на его правой щеке чего стоит. И, вообще.... Смотришь на него, а в голове мысли дурацкие бродят, мол: – "А зачем этот забубённый и прожжённый пират переоделся в полицейскую форму? Подозрительно.... Маскируется, не иначе. Или же, что вероятней, задумал какую-то пиратскую каверзу в стиле легендарного Джека Воробья...". Впрочем, глаза у Сергея Сергеевича весьма авторитетные: очень внимательные и пристальные, ну, очень, очень и очень. Хотя левый, скорее всего, подслеповат.... На вдовствующую бухгалтершу Марину майор произвёл неизгладимое впечатление: разрумянилась, накладными ресницами возбуждённо захлопала и тут же убежала в туалетную комнату – помаду на губах обновлять и пару верхних пуговичек на белоснежной блузке расстёгивать. Потом вернулась, всмотрелась и нешуточно загрустила, узрев на безымянном майорском пальце колечко обручальное.... Яковлев же, тем временем, объявил, что расследует некое тяжкое преступление (про убийство директора "Бабушкиного" парка он нам так ничего и не сказал), и все сотрудники и сотрудницы филиала должны оказать следствию посильную помощь. А после этого продемонстрировал цветастую нашейную косынку и поинтересовался, мол: – "Не видали ли, господа и дамы, данную приметную и модную вещь на ком-либо из ваших знакомых?". Ну, все тут же дружно загалдели, мол: – "Конечно же, видали. Да ещё как. Наша уважаемая директриса цветастые косынки просто-напросто обожает. Постоянно ими что-то старательно прикрывает – на своей стройной графской шее. То ли безобразные возрастные морщины, то ли, наоборот, свежие засосы. А эта конкретная – её самая любимая...". Майор таким показаниям очень обрадовался, а после этого велел всем расходиться по рабочим местам, мол: – "Сейчас мы с сотрудниками вас всех в плановом порядке обойдём: и в акте опознания косынки попросим расписаться, и вопросы всякие – каждому по отдельности – зададим...". Ко мне в кабинет пожаловал старший лейтенант Старшинов. Вежливо постучался, вошёл, дверь за собой аккуратно прикрыл, представился по всей форме и сразу же поинтересовался – не являюсь ли я близкой знакомой Ивана Васильевича Федосеева. Я, естественно, задаю встречный вопрос: – "Зачем это вам знать, господин старший лейтенант?". А он и отвечает, глазом не моргнув, мол: – "Если я имею честь разговаривать с невестой Ивана Васильевича, то это – одно дело. То бишь, насквозь скучное и официальное. Если же вы, Инга Витальевна, являетесь девушкой свободной, то совсем даже другое. В том плане, что хотел бы телефончик попросить. Дабы в ближайшие выходные пригласить вас в кино...".

– Вот же, Серёга, трепло кукурузное, – возмутился Иван. – Я ему – как другу, а он.... Наверняка, уже всему Купчино растрепал. Морда пиратская. То есть, майорская.... Продолжай, Инги. Продолжай...

– Как скажешь, продолжаю.... Итак, я Старшинову кратко и доходчиво объяснила – как и что. Он, конечно, расстроился, дал мне расписаться в акте опознания косынки и, не задав больше ни единого вопроса, ретировался.... Через сорок минут майор Яковлев и его доблестные сотрудники покинули наш скромный офис. Естественно, начался обмен впечатлениями и мнениями. Тут-то и выяснилось, что с подавляющей частью нашего коллектива общались старший лейтенант Старшинов и другой сотрудник полиции, фамилии и звания которого я не знаю, а майор лично беседовал (по очереди), только с Маринкой и Леночкой. Причём, серьёзно и вдумчиво беседовал, под официальный протокол, мол: – "Где вы, Марина Савельевна, были вчера с восемнадцати до двадцати часов? В семнадцать пятьдесят пять забрали ребёнка из детского садика, расположенного на улице Седова? Кто это может подтвердить? Воспитательница и нянечка? Фамилии-имена-отчества этих дам? Записал.... Что было дальше? Пошли с дочкой домой и возле своего подъезда семь-восемь минут беседовали с двумя старушками, сидевшими на лавочке? Фамилии-имена-отчества этих бабушек? Ага, ага.... Ладно, будем проверять. Подписывайтесь под показаниями. Спасибо за сотрудничество и понимание. Всего хорошего.... А вы, Елена Ивановна, где были вчера с восемнадцати до двадцати часов? Немного покатались на машине близкого друга, а после этого пошли с ним в кино? Фамилия-имя-отчество кавалера? Название кинотеатра? Как назывался просмотренный вами фильм? Что было потом? Пошли в ресторан? В какой? Как выглядел обслуживавший вас официант? Ладно, будем проверять. Подписывайтесь под показаниями. Спасибо за сотрудничество и понимание. Всего хорошего.... Будете жаловаться? На здоровье, я привычный....". Значит, на сегодняшний момент именно Северина Яновна является главной подозреваемой в убийстве директора "Бабушкиного" парка?

– Именно так.... А что, у тебя есть сомнения?

– Присутствуют, – подтверждающе тряхнула рыжей чёлкой Инга. – Понимаешь, я с самого детства обожаю детективы: целую кучу тематических фильмов просмотрела, ещё больше детективных романов прочла.... Ну, как-то простенько и банально всё получается. Сперва Таболина публично враждовала и скандалила с этим самым директором "Бабушкиного" парка. Потом неожиданно помирилась и даже стала его любовницей. И, в конечном итоге, отравила несчастного Михаила Абрамовича, оставив – при этом – на месте преступления свою приметную нашейную косынку.... Нет, не верю, как любил говаривать легендарный Константин Сергеевич Станиславский. Помяни мои слова, но потом непременно выяснится, что косыночку эту кто-то коварно подбросил. В том плане, что истинный убийца. Классика детективного жанра, и не более того.... Ваня, а что мы здесь стоим – как парочка уличных фонарей? Давай-ка, немного пройдёмся и ноги слегка разомнём. "Бабушкин" парк закрыт? Не беда. Мы вдоль его ограды пойдём, вернее, обойдём парк по периметру. Как раз к концу обеденного перерыва и подойдём к "третьей" проходной.... Подожди, у тебя же обеденное время заканчивается на полчаса раньше моего. Жаль. Ничего не получится с предложенным планом.

– Всё у нас получится, – успокоил Федосеев. – Я сегодня почти полтора часа провёл в кабинете Генерального директора завода: развлекал его цветастыми историями плаваний по дальним морям-океанам. Поэтому на моё опоздание никто особого внимания не обратит: подумают, что выполнял срочное и наиважнейшее поручение высокого Руководства. Так что, Инги, шагаем...

И они, сцепившись ладонями, неторопливо пошли вдоль парковой ограды.

– Знаешь, а ведь вчерашняя смерть – не первая для этого старинного парка, – сообщила Инга. – Да и не вторая.

– А когда случилась первая?

– Во второй половине восемнадцатого века, когда парк был ещё совсем юным. Как следует из исторических документов, князь Василий Чернов именно здесь и умер, то есть, на собственной даче. И смерть эта была, отнюдь, непростой.... Тебе интересно?

– Заинтриговала, чертовка рыжая, – признался Федосеев. – Давай, рассказывай, не тяни кота за пушистый хвост.

– Дело было так. Однажды после ужина князь отправился в свою лабораторию, которая – для всех – считалась алхимической...

– Только считалась таковой?

– Не перебивай, пожалуйста. Скоро всё сам поймёшь.... Значит, князь отправился в лабораторию, обустроенную в дачном подвале, и не велел лакею беспокоить его до утра, мол, сам придёт к завтраку. Наступило утро, миновал полдень, а князь в столовой так и не появился. Слуги, естественно, заволновались, спустились в подвал и обнаружили, что массивная дубовая дверь, ведущая в лабораторию, заперта изнутри на щеколду. Стучали, кричали, гомонили – всё бесполезно.... Послали гонца к княжеским родственникам. К вечеру прибыл Николай, старший сын Василия Чернова, и велел ломать дверь. Сломали, конечно, вошли внутрь и обнаружили там окровавленного мёртвого князя.... Николай сообщил о случившемся – куда надо, началось серьёзное расследование, которое и установило следующее. Первое, князь Василий Чернов погиб от трёх огнестрельных ран. Второе, других лиц – на момент вскрытия двери – в помещении лаборатории не находилось. Третье, никакого огнестрельного оружия в лаборатории обнаружено не было. Четвёртое, никто из княжеских слуг звуков выстрелов не слышал. Пятое, из тела покойного аристократа были извлечены необычные пули: блестящие, цилиндрические и изготовленные из какого-то неизвестного материала, слегка напоминавшего саксонский фарфор. Вот, собственно, и всё.... Какие будут мнения и предположения, господин начальник "Службы режима"?

– Подожди-подожди.... Говоришь, что дубовая дверь была заперта изнутри, и кроме княжеского трупа в помещении больше никого не было? А сама лаборатория только считалась алхимической? Ещё и цилиндрические (а не круглые), пули, изготовленные из неизвестного материала? Угу-угу, понимаю.... Намекаешь, что Василий Чернов искал не способ превращения свинца в золото, а...м-м-м, Портал, ведущий в другие Миры?

– Молодец, сообразительный, – похвалила девушка. – Возьми с полки румяный пирожок с яблочным повидлом. В том смысле, симпатичный кабальеро, что можешь меня поцеловать.... Достаточно, остановись.... И, очень похоже, что не только искал, но и нашёл. То бишь, успешно переместился в другой Мир, словил там три необычные пули, вернулся обратно и умер. Что-то я не вижу других разгадок этой хитрой головоломки.... Кстати, Портал – это совсем необязательно, что, мол, какая-то конкретная дверь, пещера или лаз. Под Порталом можно понимать и специальную настойку на заветных травах-корешках, и "волшебную" курительную смесь. Вполне возможно, что Таболина (вместе с Нинелью Алексеевной?), ищет вовсе и не ценный клад с сундуками, забитыми золотом и самоцветами, а именно Портал.

– Изящная и элегантная версия, – одобрил Иван. – Про тайный Портал, ведущий в иные и неизведанные Миры, я имею в виду.... А когда состоялась-произошла вторая "парковая" смерть?

– Через несколько лет после первой. Смерть старого князя очень плохо отразилась на дальнейшей жизни семейства Черновых. Почти сразу после похорон объявились настойчивые кредиторы покойного, о существование которых до этого момента никто и не догадывался. Пришлось рассчитываться по долгам. Потом – по неизвестной причине – Черновых отлучили от Императорского Двора. Некогда славный род начал хиреть и чахнуть прямо-таки на глазах.... И в этот самый момент Николая Чернова, старшего сына покойного князя, угораздило влюбиться в Варвару Шувалову, которая слыла чуть ли не первой красавицей тогдашней России. Очень симпатичной и утончённой была девица, судя по портрету, который по нынешней весне выставляли (из запасников), в Русском музее. Её тогда в столичном Свете даже называли – "Живое воплощение Нежности". А восторженные и мечтательные пииты слагали цветастые и пафосные оды, мол: – "Нежней тебя – лишь звёзды на рассвете, что тают в нежных отблесках зари...". Влюблённый Николай, набравшись смелости, сделал официальное предложение. Но Шуваловы в те годы находились "в фаворе". То есть, пользовались неизменным расположением Императрицы и были безмерно богаты. Зачем им, любимцам и баловням Фортуны, был нужен сомнительный и небогатый жених? Естественно, Чернову отказали. Причём, особо не стесняясь в выражениях.... Но и Варвара, вопреки всему и вся, влюбилась в Николая! Причём, до полной и окончательной потери рассудка.... Дальше всё пошло-помчалось по насквозь классическому пути: морозная зимняя ночь, тайное венчание в маленькой захудалой церквушке, русская тройка с бубенцами, побег. Молодые люди намеривались уехать за границу (невеста, направляясь на венчание, прихватила с собой шкатулку с фамильными драгоценностями), но тут, как и полагается по жёстким законам жанра, началась нешуточная метель. Планы пришлось срочно менять: решено было переждать непогоду на даче Черновых, где тогда обитал только старенький сторож.... Вот, там-то беглецов и настигла погоня – трое доверенных слуг Шуваловых, вооружённых до самых коренных зубов. Но Николай трусом никогда не был, и сдаваться не желал. Состоялась жаркая схватка-перестрелка. Ближайшие соседи, заслышав звуки выстрелов, подняли тревогу. Вскоре к даче Черновых прибыли солдаты (во главе с офицером), из ближайшей воинской части, квартировавшей при речных таможенных складах. Прибыли и обнаружили: мёртвую Варвару (видимо, попала под шальную пулю), старенького сторожа с размозжённой головой, троих застреленных участников погони, запряжённую тройку преследователей и распряжённых лошадей беглецов в конюшне. А, вот, Николая Чернова и шкатулки с фамильными драгоценностями Шуваловых нигде не было.... Решили, что сбежал. Но как? Запряжённая тройка стоит у ворот. Княжеские лошади отдыхают в конюшне. Свежих следов на снегу, ведущих от дома прочь, нет.... А тут и ночь наступила. Офицер, помня народную пословицу про ночь, утро и мудрость, решил, что надо заночевать на даче. Солдаты, пройдя в гостиную, разожгли огонь в камине, а все трупы отнесли в дальнюю комнату. Слегка перекусили и завалились, укрывшись шинелями, на княжеские ковры спать. Утром проснулись – нет мёртвой Варвары Шуваловой. Везде искали – не нашли. И это притом, что все остальные покойники были на месте.... Пропали навсегда Николай Чернов и Варвара Шувалова. Больше никто и никогда их не видел – ни живыми, ни мёртвыми...