Текст книги "Голому рубашка. Истории о кино и для кино"

Автор книги: Анатолий Эйрамджан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 36 страниц)

– Я не видел здесь ни одной армянки, – сказал Артур.

– Потому что не ищешь, – сказал я. – А кто ищет – тот всегда найдет. Хорошо, я займусь этим вопросом.

– Каким вопросом? – чуть ли не побледнел Артур.

– Поиском невесты-армянки.

После этого разговора я стал наводить справки, есть ли у кого на примете симпатичная армянская девочка, лет на пять-шесть младше моего Артура. Выяснилось, что нет такой девочки у нас в Балтиморе. Армян вообще у нас можно по пальцам пересчитать, так откуда взяться такой девочке?

И когда я уже совсем перестал надеяться, что можно найти симпатичную девушку-армянку, мне вдруг позвонил из Майами мой друг Володя. Мы в одном дворе с ним в Баку жили, потом вместе играли за юношескую команду «Нефтчи», сам он – русский, а жена у него – армянка, и вот из-за жены и детей они всей семьей уехали из Баку и тоже в конце концов попали в США. Дети у них уже закончили колледжи, старший в Силиконовой долине работает, а младший в Индианаполисе в банке на хорошей должности. И вот Володя мне говорит:

– Сережа-джан, я тебе один умный вещь скажу, только ты не обижайся. (Это он из «Мимино», помните?)

– Что?

– У наших знакомых есть именно такая девочка, какую ты ищешь! Армянка, на пять лет младше Артурчика, красивая, как Элизабет Тейлор в молодости, работает медсестрой в госпитале. Родители очень хорошие, приличные люди, жили в Доме Специалистов в Арменикенде. Он – инженер-механик, сейчас риэлтор, она закончила наш университет, сейчас маникюрщица. Я им сказал про твою проблему, они говорят, пускай приедет мальчик, посмотрим.

Мне эта «умная вещь» понравилась. Во-первых, съездим с Артуром в Майами, давно я хотел Володьку повидать; во-вторых, вдруг в самом деле хорошая девочка и моему пацану понравится? Но как только завел с Артуром разговор про эту армянку из Майами, он сразу ушел в глухую защиту: никуда не поеду, у меня сейчас на работе дел полно, должен тесты сдавать на повышение квалификации и т. д. Как я его ни уговаривал – ничего не получалось, одним словом – пустой номер. Позвонил Володьке, рассказал, что ничего не получается, а Володька мне говорит:

– А ты приезжай один. Посмотришь эту девочку, познакомишься с родителями, завяжешь контакт, заодно повидаемся, а дальше, может, все само собой получится.

Как мне самому эта мысль не пришла в голову, понять не могу. Правильно все сказал Володя. Особенно, «все само собой получится». И я поехал в Майами.

Ну, что сказать? Курорт мирового значения! Какие пляжи, заливы, мосты, виллы! А океан! Володька меня повозил, показал все места, привел даже на футбольное поле, которое почти возле самого его дома оказалось.

– Давай погоняем немного, – предложил Володя. – Вспомним молодые годы.

Ну, я пару раз ударил по мячу и вижу, не идет, не хочется мне играть, никакого желания нету.

– Ну ничего, – взял мяч в руки Володя. – Как-нибудь в следующий раз.

Карина, жена его, все наши кавказские блюда каждый день готовила – долма, пити, бозбаш, танов, джиз-быз! Кутабы!

– Карина, дорогая, если бы не ты, я бы никогда не вспомнил, что есть такие блюда! – честно сказал я ей.

– Тебе надо жениться, – сказала Карина. – И жена тебе будет готовить все, что ты захочешь.

– Куда уже мне! – отмахнулся я. – Мне бы Артура женить и, если повезет, может, жена его будет нам готовить.

А в один из дней мы пригласили всю семью этой девочки к нам в гости.

Пришли только родители.

– А где Эмма? – спросила Карина.

– Она обещала попозже прийти, – сказала мать Эммы. – Они с подругой занимаются.

Мы весь вечер просидели с ее родителями, хорошие люди оказались, поговорили, повспоминали Баку. Мать несколько раз звонила Эмме на мобильник, но та так и не пришла. Родители извинялись и просили в субботу прийти к ним – уж тогда Эммочка точно будет дома. Ну, что я мог сказать – конечно, придем. И в субботу мы все трое – я, Володя, Карина – пошли к ним в гости, и опять Эммы не было дома. Мать страшно нервничала по этому поводу, места себе не находила, звонила на мобильник дочери, а та не отвечала. Мне на мать было больно смотреть. Ну, понять ее можно – армянская женщина, все же у нас так не принято – гостей подводить, и потом, дочь должна слушаться родителей. Мы успокаивали ее, мол, ничего страшного, молодая, стесняется, и в конце концов решили так – нужно будет устроить как бы случайную встречу мою с Эммой.

На следующий день к Володе пришла их знакомая Таня стричь пуделя. Разговорились, она узнала, зачем я приехал в Майами, и вдруг говорит:

– А я как раз после вас должна поехать к Габриэлянам, буду стричь их болонку.

– Отлично! – обрадовалась Карина. – Сережа поедет с тобой, Эмке скажете, что он – твой помощник, и пока ты будешь стричь их собаку, Сережа с Эммой сумеет пообщается.

План нам всем понравился, и мы с Таней на ее машине поехали домой к Эмме.

Приезжаем, а мать Эммы, как увидела меня, все поняла и всплеснула руками:

– Как обидно! Эмма недавно ушла на день рождения подруги.

– А где празднуют день рождения? – спросила Таня.

– В ресторане «Блю мист», – говорит мать Эммы.

– Тогда я не буду стричь сейчас Лулу, мы поедем в «Блю мист». А стрижку перенесем на завтра.

Они согласились, и мы с Таней поехали в ресторан. Но по дороге Таня вдруг вспомнила, что одета она по-рабочему, собиралась ведь стричь собак, и для ресторана ее вид не очень-то подходит. Решили заехать к ней домой, чтобы она переоделась.

Квартира ее мне понравилась – все чисто, уютно, ничего лишнего. Пока Таня принимала душ, переодевалась, я смотрел телевизор – у нее тоже русская тарелка. Передавали какой-то боевик, а такие картины я могу смотреть с любого места – всегда все понятно.

И вдруг выходит Таня, и я с трудом узнал ее – так она переменилась.

– Что вы так на меня смотрите? – спросила она меня. – Что-то не так?

– Нет, наоборот, – сказал я. – Очень даже все так.

Приехали мы в ресторан, сели за столик, сделали заказ и стали рассматривать тот стол, где отмечали день рождения.

– Эммы там нет, – говорит мне Таня. – Не вижу пока.

– Но ведь должна она появиться на дне рождения подруги, – сказал я. – Пока будем ужинать – придет.

Я заказал шампанское, мы выпили, закусили, а потом пошли танцевать, чтобы поближе рассмотреть столик, где проходило пати. Мальчики, девочки, все уже американизированные, даже не скажешь, кто из них русскоязычный.

– Мне кажется, вон ту девушку в рваных джинсах я видела как-то в доме у Эммы, – сказала мне Таня.

– Уже хорошо, – сказал я. – Значит, это то самое пати, где должна быть Эмма.

Я заказал еще бутылку шампанского, мы пили, танцевали, а Эмма все не появлялась.

– Хотите, я спрошу у подруги про Эмму? – предложила мне Таня, когда возле нас танцевала эта девушка.

Я согласился. После танца Таня остановила эту девушку, поговорила с ней и подошла ко мне.

– Она говорит, что Эмма и не должна была сюда прийти, она с этой подругой в ссоре, – сообщила мне Таня. – Эта девочка говорит, что Эмма со Стивом, это ее бойфренд, сейчас в «Ред Лобстере».

Мне это уже совсем не понравилось. Во-первых – мать обманывает. А во-вторых, у будущей жены Артура не должно быть никаких бойфрендов. Но Таня стала меня успокаивать, мол, у молодых так принято называть своих друзей и это ровным счетом ничего не значит, отношения в их возрасте, в основном, платонические.

И тогда я говорю:

– Давайте поедем в «Ред Лобстер», если вам, конечно, не надоело еще это занятие.

– Нет, что вы! – успокоила меня Таня. – Для меня это такое развлечение! Я ведь давно не была в ресторанах…

Мы поехали в «Ред Лобстер» и там встретили Эмму. Она сидела в дальнем затемненном уголке ресторана и целовалась со своим Стивом. И целовалась не как скромная армянская девушка, а как настоящая американка: я много видел здесь женщин, которые ласкали своих мужчин на виду у взрослых людей, детей, и им, видно, совсем не было стыдно. Вот к этому я никак привыкнуть не могу. Как-то, когда Артурчик был еще маленьким, мы поехали с ним на океан, остановились в мотеле и, поскольку море в тот день было неспокойно, решили искупаться в бассейне. Вы не поверите: в бассейне только я был с ребенком, и только мы пытались плавать, все остальные были парами – негритянки, испанки, все со своими бойфрендами и все так бесстыдно обжимались в этом бассейне» что я все время хотел Артурчику закрыть глаза, так мне было стыдно. А те на нас и внимания не обращали. Вот как сейчас Эмма со своим Стивом.

Я бы тут же ушел из этого ресторана, если б мы не заказали себе лобстеров и сухое вино. Пришлось сидеть, но я старался уже не смотреть в их сторону. Таня меня успокаивала, что, мол, еще неизвестно, понравилась бы она моему сыну, даже если б не было этого Стива. Так что переживать не стоит, потому что это все как шкура неубитого медведя. В это время Эмма пошла, видно, в туалет и проходила недалеко от нас – Таня ее окликнула.

– Тетя Таня, вот не думала вас здесь встретить! – подбежала к ней Эмма. – Только, прошу вас, маме не говорите, что видели меня. Очень прошу!

– Обещаю, – сказала Таня. – А кто этот симпатичный парень, – кивнула она в сторону ее бойфренда.

– Это Стив! Правда, красавчик? Я его очень люблю, – сказала Эмма. – А вы постригли сегодня Лулу?

– Нет, не успела, я завтра к вам приеду, – сказала Таня.

– До встречи! – помахала рукой Эмма.

– Ну, как она вам? – спросила меня Таня. – Все же увидели вблизи…

– Симпатичная, – сказал я. – Но для моего сына не подходит.

Дальше сидеть в ресторане мне уже не хотелось, и мы ушли.

Таня привезла меня домой к Володе, я поблагодарил ее за помощь, потраченное время, и мы расстались. А на следующий день она звонит мне.

– Сережа, я сейчас иду стричь Лулу, вам это уже, наверное, неинтересно, но, если хотите, после стрижки я могу повозить вас по городу. Вам ведь скучно дома? – спросила она.

– С удовольствием, – сказал я. – Если вас не затруднит.

В самом деле сидеть дома мне было неинтересно. Володя, правда, оставил мне одну машину, и я мог поехать на ней смотреть город, но одному не хотелось. Да и куда ехать, я не знал.

Таня заехала за мной, и мы поехали на Оушен драйв – шикарная улица на берегу океана, вся из ресторанов и кафе, такой туристический рай. Мы там гуляли больше часа. Потом пообедали в испанском ресторане, послушали живую чилийскую музыку. В общем, интересно провели день. Таня привезла меня, когда Володя и Карина были уже дома. Карина не отпустила Таню, оставила ее ужинать вместе с нами, и мы договорились в субботу делать шашлык у Володи на лужайке.

– Завтра я опять за вами заеду, – сказала мне Таня перед уходом. – Покажу еще что-нибудь, не возражаете?

– Конечно, не возражает, – ответила за меня Карина, и я тоже закивал.

Когда Таня уехала, Карина мне говорит:

– Очень хорошая женщина, никого у нее нет – ни с кем не хочет связываться, хотя многие за ней увивались здесь.

– Муж у нее погиб в аварии три года назад, – добавил Володя. – С тех пор одна. У нее дочка есть, но она живет в Рино, штат Калифорния, замужем. Иногда приезжает к матери.

– Если б сошлись два одиночества, ты и она, было бы хорошо обоим, – сказала Карина.

– Мне не до этого! – махнул я рукой. – Мне бы сына женить.

Еще два дня поездили мы с Таней, показала она мне Коконат-Гров, Даун-таун, побывали в Секвариуме на шоу с касаткой. Два раза были на пляже. У меня не было плавок, мы заехали в магазин и купили мне плавки – цветные и длинные, как шорты. В Баку у всех мужчин были плавки, как набедренная повязка, а Таня сказала, что здесь такие носят сейчас только геи, а нормальные люди носят такие плавки, которые мы купили. У самой Тани был очень красивый купальник – скромный и одновременно красивый (не то что рядом с нами была компания девушек и все в бикини), и она в нем выглядела как настоящая модель. Карина говорила, что Тане за сорок, но я на пляже этот возраст ей ни за что не дал бы.

А в один из дней мы заехали к ее клиентам, и она постригла их собаку, даже когти собаке постригла, а меня взяла потому, что у них симпатичная дочка, правда, не армянка. Чтоб я посмотрел на нее, на всякий случай. Девочка была симпатичная, но по-русски уже говорила с акцентом и с трудом – такую американочку и в Балтиморе можно найти. Так что я понял, что искать в Майами девушку для Артура уже нет смысла.

Когда Таня стригла собаке когти, то все жаловалась, что щипчики эти у нее затупились, надо, мол, купить новые. Я посмотрел на эти щипчики и понял, что их легко можно затачивать. Попросил ее подвезти меня в Хоум Дипо, пошел в отдел наждаков и надфилей и подобрал нужной формы инструмент для заточки. И в машине показал Тане, как надо затачивать ее щипчики. Таня обрадовалась:

– Володя мне говорил, что вы – мастер экстра-класса. Теперь я убедилась в этом.

Я все не мог вспомнить, кого она мне напоминает. Вот прямо крутился вокруг да около, казалось, вот-вот вспомню, а вспомнил именно в тот момент, когда показал ей, как затачивать щипчики.

Как-то, когда я еще работал на заводе им. Лейтенанта Шмидта, меня направили в тюремные мастерские наладить там изготовление сложной детали. Я еще, можно сказать, пацаном был – только стукнуло 17 лет, но токарем я уже считался классным. Потому меня и направили в эти мастерские. Оказалось, что колония там женская и на станках работают одни женщины. Начальник, что привел меня в цех, оставил меня в комнате мастера цеха, а сам пошел его искать. А я посидел, подождал, а потом открыл засов, вышел в цех и остановился около одного станка, за которым работала симпатичная девушка. Встал у нее за спиной. Она точит деталь, а я вижу, что резец у нее вот-вот сломается.

– Здорово, – сказал я.

– Что здорово? – она обернулась и удивилась, увидев меня.

– Здорово, что железо железо режет, – сказал я в шутку.

– Ты что, первый раз такое видишь? – удивилась она.

– Да, – продолжаю я врать. – Может, дашь – попробую.

– Пробуй, – говорит она и освобождает мне место возле станка.

– А вдруг я что-нибудь сломаю? – говорю я. – Вот эту штуку, например, – показываю на резец, которому осталось чуть-чуть, чтобы сломаться.

– Да ты что, он из победита, слыхал, такой сверхпрочный материал, – смеется она.

– Нет, не хочу, – отошел я от станка. – Уверен, что он сломается.

– Ну, как хочешь, – она снова включила станок и только подвела резец к детали, как он у нее сломался.

– Ну и глаз у тебя! – поразилась девушка.

– Я еще и не такое могу угадывать! – стал я опять понтярствовать, потому что девчонка эта мне понравилась.

И тут пришел мастер, представил меня девушкам и сказал, чтобы слушались меня и выполняли все мои указания по работе. Ну, а потом, когда я подошел к этой девушке, чтоб проинструктировать по поводу детали, она мне говорит:

– Эй, железо железо режет, идем, я тебе один резец покажу, ты такого сроду не видел!

И привела меня в какую-то комнатушку, где валялись мотки с ветошью для протирания станков, и заперла дверь.

Я насторожился.

– Откуда здесь резцы, – только начал я, как она скинула свою робу и прижалась ко мне, повалила меня на ветошь и так поцеловала, что я уже забыл обо всем на свете.

К счастью, нас тогда не застукали, и еще потом пару раз мы с ней запирались в этой комнатушке. А потом, когда я однажды пришел в зону, на проходной мне сказали, что девчонки уже всему научились, работают нормально и, если понадоблюсь – меня вызовут. Так больше я ее и не видел, и имя ее забыл. И вот мне вдруг показалось, что Таня похожа на эту самую первую в моей жизни женщину.

До моего отъезда оставалось несколько дней, хорошо, что я посмотрел на билет – я был уверен, что улетаю в среду, а по билету понял, что во вторник. Значит, на один день меньше.

В субботу шашлык прошел на самом высоком уровне, так как Володя всегда был мастером мангала и шампура. Накануне сделал бастурму – я ему помогал, а на отдельный мангал он ставил печься баклажаны, помидоры и перец. Такой настоящий кавказский шашлык я тоже давно не ел. Потом пили чай из армудов-стаканчиков, Володя рассказывал какие-то смешные истории, все были немного поддатые и от души хохотали. Хорошо провели время, давно я так не расслаблялся. А под вечер Карина вдруг вспомнила, что у них билеты на концерт Киркорова, месяц назад взяли билеты, а вот сейчас хорошо, что вспомнила про них.

– Идите вы с Таней, – предложила мне Карина. – Володя перебрал слегка, его уже спать тянет. Не до концерта ему.

– А может, вы с Таней пойдете? – предложил я.

– Нет, я должна быть рядом с Володей, – сказала Карина. – Мало ли что – все же возраст уже не тот…

Мы с Таней пошли на этот концерт, и как будто я обратно в Союз попал: Киркоров пел много песен, которые я знал еще в те давние времена. И так хорошо мне в какой-то момент стало, все заботы ушли куда-то, исчезли, растворились, мне казалось, что все у меня, как прежде: Нина жива, Артурчик растет, и я с ним хожу по вечерам гулять на Нагорный бульвар. Честно, у меня даже слезы на глазах появились, и по-моему Таня это заметила.

– После приезда в Америку я первый раз попал на концерт, – признался я ей.

– И я давно нигде не была, – призналась и Таня.

После концерта мы хотели посидеть где-нибудь, выпить кофе, но везде, куда мы подъезжали, то паркинга свободного не было, то заведение нам не нравилось.

– Поехали ко мне, – предложила Таня. – У меня ереванское джазве есть – будет кофе не хуже, чем в ресторане.

Приехали к ней. Я сел в кресло перед телевизором, Таня на кухне стала молоть кофе, и я вдруг почувствовал себя, как дома, – телевизор светится, что-то показывает, шторы задернуты, торшер уютно светится, кресло как будто по моей мерке сделано, из кухни слышу звук кофемолки, женщина для меня готовит кофе. В этом было что-то давно мною забытое. И сам не знаю, как так получилось, что я встал, пошел на кухню, взял из рук Тани кофемолку – она отдала мне, даже не спросила, зачем я ее беру (потом она сказала, что знала, что я сейчас приду к ней), притянул ее к себе и обнял.

– Мне с тобой хорошо, – сказал я Тане.

– А мне с тобой, – сказала она. – Впервые за столько лет.

Утром я позвонил Володе на работу:

– Володь, вы не волновались, где я?

– А что волноваться? – ответил Володя. – Поздравляем, давно пора вам было подружиться.

– Вот, подружились, – сказал я.

Остальные дни я уже практически жил у Тани, к Володе и Карине приходили вечерами попить чай, поболтать. Раз Володя уговорил меня сыграть в нарды – в них я не играл со дня приезда в Америку. Не было желания, вот как отрезало. А тут мы сыграли. Раньше мы с Володькой если начинали играть, то так заводились, что могли играть всю ночь, все нас ругали, что шумим, спать не даем, и мы кидали зары на носовые платки, а фишки передвигали как в замедленном кино. Но сейчас мы не завелись, но все же сыграли несколько тасов. Победил Володя, я не требовал реванша, и потому мы быстро успокоились.

А Володька пристал ко мне:

– Давай пару раз постукаем по мячу, здесь, во дворе. Хочу посмотреть, остался ли у тебя тот удар левой?

Ну, что делать, взяли постукали и, как самые настоящие пацаны, разыгрались не на шутку. Даже Карина забеспокоилась, как бы стекла не разбили.

– Как мы с Сережкой играли в нападении, понимали друг друга телепатически, такие пасы давали, что никто не мог понять, как мы это делали, – сказал Володя, когда мы закончили игру.

А Карина мне сказала:

– Вот, я уже вижу, что прежний Сережа, как солнышко сквозь тучи проглядывает…

В последний день я пригласил всех в ресторан. Посидели мы хорошо, и Володя, подытожив мой визит тостом, сказал, что Артурчик еще молодой, рано или поздно все у него, дай Бог, будет хорошо, все желают ему этого, а вот папе тоже не мешает свою жизнь устроить и пусть на меня никто не обижается, но я один умный вещь все же скажу. Вот Сережа и Таня так подходят друг другу, как будто давно ждали этой встречи.

– За ваше здоровье! – закончил он.

Мы с Таней чокнулись бокалами, поцеловались и выпили до дна. Все правильно сказал Володя.

На следующий день Таня отвезла меня в аэропорт, и мы договорились, что теперь я часто буду прилетать в Майами, самое меньшее – раз в месяц. Простились, сел я в самолет и, странно, как только я оказался в самолете, вдруг почувствовал желание вернуться опять к Тане, быть с ней и не улетать никуда. Вот прямо вдруг, в один момент появилось у меня такое желание, представляете? Но я сам себе стал объяснять, что нельзя поддаваться мимолетному чувству, нельзя быть эгоистом – у меня есть сын, надо думать о его будущем, это основное мое предназначение сейчас. С этими мыслями я и приехал домой.

Открываю дверь, захожу и слышу – в ванной льется вода, значит, Артурчик купается. Бросил сумку на пол, прошел на кухню, открыл холодильник – хотел выпить воды, и вдруг из ванной выходит завернутая в полотенце девушка. Увидев меня, она вскрикнула и исчезла в спальне Артура. А я, как стоял с банкой «Пепси», так и остался стоять, как парализованный. Во-первых, потому, что увидел почти голую девушку в своем доме, а во-вторых, что девушка эта была черная.

А тут появился смущенный Артур в шортах и майке.

Папа, ты ведь должен был завтра приехать? – спросил он, поцеловав меня.

– Я перепутал, – сказал я. – Билет на сегодня оказался.

– Ты извини, пап, мы сейчас уйдем, – сказал Артур.

– Зачем? – остановил его я. – Я должен поехать в цех, проверить там кое-что… Я только заехал вещи оставить. Пока, – попрощался я и выскочил из своей квартиры, как оглушенный.

«Вот те на! – думал я. – Пацан, значит, нормальный, просто при мне он вел себя, как праведник. Так выходит? А что за девушка? Почему черная? Ну, если не армянка, то почему хотя бы не русская».

С этими мыслями я сел в свою машину и поехал в город. И пока ехал в машине, все пытался осмыслить эту ситуацию. Первое, самое главное, что он – нормальный мужчина. Уже хорошо. Второе – серьезно у него с этой девушкой или так, случайное знакомство. И тот, и другой вариант, я пришел к выводу, проходит все же со знаком плюс. Даже если захочет жениться на черной – пусть женится, раз нравится. Это Америка, здесь все расы перемешаны. Ну и что, что не армянка? Вот Эмма – армянка, а толку-то! Но во всех случаях, и это главное, что я понял, за судьбу сына в этом плане я не должен уже беспокоиться, как беспокоился до отъезда в Майами. Как говорится, все нужно теперь оставить на волю судьбы. И значит, могу теперь подумать и о себе. До отъезда в Майами такая мысль даже не приходила мне в голову, а теперь я уже не мог не думать о Тане. И тут на меня с новой силой нахлынули воспоминания о Тане, прямо увидел ее лицо, когда она пыталась сдержать слезы в аэропорту, и не мог простить себе свои, вроде бы спокойные слова, что, мол, будем встречаться, раз в месяц я могу прилетать к тебе, разлука для любви, что ветер для костра, и прочую чушь. Прямо стыдно мне стало, что я такие слова говорил. Я остановился на какой-то плазе и позвонил Тане. Она тут же сняла трубку.

– Сереженька, как ты долетел?

– Все нормально, – сказал я. – Представляешь, я застал дома Артура с девушкой! Прямо, как гора с плеч! И поэтому нам надо с тобой срочно поговорить – я прилечу на днях. Как куплю билет, сообщу тебе номер рейса. Я хочу, чтоб мы были вместе!

И поговорив с Таней, я стал ездить по городу, потому что не мог сидеть спокойно. А потом мне позвонил Артур:

– Папа, где ты? Я звонил в цех, там никто не отвечает.

– Я уже еду домой, – сказал я. – Ты один?

– Да, – сказал Артур.

Я хотел, как только приеду домой, сразу спросить у Артура, кто эта девушка. Но первый вопрос задал мне Артур.

– Папа, ну что с той девушкой-армянкой?

– Мне она не понравилась. Такая жена тебе не нужна, – твердо сказал я.

– Фу! От сердца отлегло, – вздохнул облегченно Артур.

– Почему? – спросил я. – Тебе не нравятся армянки?

– Нет, папа, просто у меня есть девушка, которую я люблю.

– Кто она? – спросил я, уже почти отгадав ответ.

– Ты ее уже видел, – сказал Артур. – Сегодня…

И тут я сказал, на мой взгляд, самые правильные в моей жизни слова:

– Симпатичная девушка. Мне понравилась.

– Нет, папа, ты серьезно? – глаза Артура заблестели от счастья.

– Я ее видел всего несколько секунд, но понял, что у нее хорошая фигура, симпатичное лицо – такие бывают у североафриканских жителей.

– Да, папа, ее родители из Марокко, – сказал Артур. – Мы вместе работаем и уже полгода встречаемся. Я боялся тебе сказать об этом, не хотел огорчать…

– Ну, я вообще-то хотел, чтобы у тебя жена была армянка. И мама этого хотела. Но здешние армянки давно уже стали американками, а если жениться на американке, какая тогда разница, откуда она родом, какой веры, какого цвета. Главное, чтобы человек был хороший, – сказал я и сам удивился, какую сложную фразу я сказал.

И Артур удивился.

– Папа, я не знал, что ты у меня философ! – схватил он меня за плечи. – Если б я это знал – давно бы тебе все рассказал.

И дальше я слушал Артура, а сам думал, не поверите, опять как философ. Вот что я думал: если бы Артур мне все это сказал до отъезда в Майами, я точно встретил бы эту его негритянку в штыки. Был бы у нас наверняка неприятный разговор, я был бы категорически против его возлюбленной, возможно, заклинал бы именем матери не делать такую глупость и порвать немедленно с этой девушкой. И какие бы стали наши отношения с Артуром, я боюсь себе даже представить. Потому что в молодости любимая для мальчика-это вся жизнь, и если поставить его перед выбором, не всегда он сделает выбор в пользу родителей. И не потому, что он их не любит, а потому что инстинкт природы сильней любви к родителям. Так задумал Бог. И тот же Бог, я теперь в этом не сомневался, устами Володи пригласил меня в Майами, показал в неприятном свете мне эту девушку Эмму и точным пасом вывел меня на Таню. Какой пас!!! Ведь все вокруг сразу изменилось, и в первую очередь я! А от меня тянется цепочка к Артуру, его девушке… Как все сложно и в то же время просто! И я чуть не застонал в этот момент, представив, что было бы без этого паса.

– Папа, что с тобой? – заметил перемену на моем лице Артур. – Ты так не считаешь?

– Нет, Артурчик, ты во всем прав. – сказал я. – Теперь у меня один вопрос. Как у мужчины к мужчине.

– Говори, папа, – сказал Артур.

– Что ты скажешь, если и твой папа женится? – сказал я и мысленно зажмурился, потому что испугался, вдруг Артур скажет что-то вроде: «Ты шутишь, папа? Зачем тебе это?».

– Я об этом давно думаю, – сказал Артур, – но не решался тебе сказать. Конечно, тебе надо жениться. Потому что в последнее время ты стал как робот, как функция – работа-дом-универсам-работа. Больше тебя ничего не интересует. У меня впечатление, что после смерти мамы и ты как бы умер.

Тут, честно вам скажу, недостойно, может быть, это мужчины, тем более кавказца, но я чуть не разрыдался. Какой-то противный кошачий всхлип вырвался из моего горла, глаза стали мокрыми: если бы не было Артура, я бы разрыдался, честное слово, потому что уже давно надо было, чтобы этот всхлип, пусть такой, какой получился, но чтоб хотя бы он вышел из меня, освободил бы мою душу.

Артур обнял меня, я положил голову ему на плечо. Сын говорил мне что-то, успокаивал меня, а я думал только одно: «Какой пас! Какой пас!».

Октябрь, 2010 г.