Текст книги "Тайные знаки"
Автор книги: Александра Сашнева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 32 (всего у книги 39 страниц)
Марго, подпрыгивая на ходу, торопилась за Андрэ по коридору. По длинному белому коридору «Голема» мерцающему еле заметными фиолетовыми вспышками. И от этих вспышек у нее немного начал пошаливать вестибулярный аппарат.
– А сколько мне дадут денег, Андрэ? – осторожно спросила Марго. – Мне нужно бы снять квартиру! Я уехала от Аурелии и пока у Поля, но чувствую так долго не протянется. Он не готов к отношениям, которые я могу ему предложить…
– Да?! – ухмыльнулся Андрэ и плотоядно оглянулся. – Если не секрет, что ты ему предложила?
– Я предложила ему чисто человеческие отношения и денег, но потом. Сейчас я поиздержалась… Но я рассчитываю, что Жак… Возможно, что-то купят. Сегодня, кстати, в пять часов открытие. Ты пойдешь? Ты хотел познакомиться и все такое…
И Марго подумала, облегчая совесть, что с Жаком еще, наверное, ничего не случилось. И, наверное, не случится. Возможно, Андрэ никакой не агент, а тоже продает продает эти… «аненэрбе». Может быть, хочет попробовать Жакову дурь. Кто разберет их?
– Да пойду. Я хочу познакомиться с Жаком.
– Ну вот, короче. На Жака я расчитываю и… здесь, может быть, мне какой-нибудь аванс…
– Я за такие вопросы не отвечаю. Вряд ли тебе что-то дадут. Ты накуролесила в тестах! Я тебя с трудом засунул. Если бы не твои картинки и мои связи… Тебе мало? Кстати! Возвращаю слайды. Возьми!
Он протянул Марго стопочку.
Она взяла их и, не глядя, сунула вкарман.
– Да?! – испуганно вздохнула Марго. – Сильно накуролесила?
– Нет. Если бы сильно, не взяли бы вообще. Но скорее всего тебе придется пройти испытательный срок. Это гораздо дешевле оплачивается, но… Уж извини!
Они еще прошли несколько метров, и Марго, вспомнив полет на самолетике, вздохнула:
– Эх, полетать бы на самолетике! С фейерверком!
– Хочешь почудить? – обрадовался Андрэ. – Давай. Если доживешь до вечера, то в шесть я тебя жду в машине на паркинге.
Они остановились около большого – выше роста – прямоугольника из матового стекла или пластика, или керамики (на вид не поймешь), устроенного прямо в стене. Андрэ приложил ладонь к темному стеклу справа, и прямоугольник отъехал вбок.
– Фак! – покачала головой Марго. – Никак не привыкну.
– Привыкнешь! – сказал репортер и подпихнул Марго в предбанник кабинета, где за компьютером сидела красивая брюнетка в потрясающе короткой миниюбке.
Она веером рассыпала по ткани кремового костюма черные длинные волосы и улыбнулась.
– Добрый день, Марго Танк?
– Да.
– Присядьте, – и обернулась к репортеру. – Спасибо, Андрэ. Распишись.
Марго осторожно притулилась на краю круглого стульчика.
Андрэ Бретон опять положил ладонь на стеклянный планшет, внутри которого что-то вжикнуло и вспыхнуло.
– Ну все. Увидимся! – ослепительно улыбнулся красавчик и упорхнул.
– Я – агент Рей, – улыбнулась девушка и пробежала пальцами по плоской светящейся клавиатуре. – Прочитайте условия найма.
Рей развернула плоский монитор так, чтобы Марго могла пробежать глазами текст.
«Я, Ф.И., обязуюсь…ля-ля-ля… Сообщать… ля-ля-ля… и отнестись к договору с полной серьезностью», – Марго пробежала глазами вниз, ища сумму зарплаты, но не увидела.
– А-а… – робко спросила она.
– Вы о зарплате? – улыбнулась Рэй. – К сожалению, Ваши тесты набрали не наивысший бал, поэтому вы в категории испытательного срока. Договор вы подпишете по окончании испытательного срока, если Фирма посчитает необходимым. Но вам все равно придется сдать анализы. Таковы правила. Вот. Возьмите направление. Там все написано. Адрес, условия и время. Посмотрите.
– Ага, – Марго пробежала глазами текст договора. Он был обычным типовым договором.
– Распишитесь, – Рэй подвинула Марго черную плашку. – Вам нужно положить руку. Машина счтитает рисунок Ваших папилярных линий и разрешит вам пользоваться замками. Не всеми, конечно. Пока…
Рэй улыбнулась.
Марго опасливо положила ладонь на стекло и почувствовала, как какой-то механизм внутри тихонько завибрировал и мягко лизнул ее лазерным лучом.
– Спасибо. В ближайшее время Вам нужно будет пройти обследование в клинике Фирмы, а сейчас Вы направляетесь в кабину 146 Отдела № 5. Вы будете работать там с вашей коллегой в течение месяца. Она поможет вам освоить работу. Идемте, я вас провожу.
Выходя, Марго заметила краем глаза, что на одном из мониторов Дизи, разделенном на квадраты, можно увидеть как минимум двадцать кабин, в которых сидят разные люди в шлемах и что-то делают за компами.
Кабина 146 оказалась совсем недалеко.
– Андрэ, наверное, вам уже рассказывал, – приятным официально-приветливым тоном начала рассказывать Рэй. – Фирма занимается разработкой новейших технологий в области дизайна. То, что мы делаем потом применяется в «от кутюр», в рекламе, в книгопечатании, полиграфии, в интерьере и даже эргономике. Поэтому, возможно, вас удивит некоторая абстрактность заданий, но это не должно мешать Вашей добросовестности. У вас хорошие цветовые тесты, возможно Фирма найдет Вам применение. Фирма ценит добросовестность превыше всего. Все! Это здесь.
Действительно, на белом пластике (стекле, керамике) очень красиво поблескивала цифра 146.
– Попробуй сама, – улыбнулась Рэй, предлагая Марго воспользоваться прямоугольником замка.
Та безропотно подняла руку и прикоснулась к стеклу. Опять вспышка, и дверь поехала внутрь стены.
– Привет! – сказала Рэй девушке, которая каким-то образом узнала о том, что они вошли и, сняв золотистый шлем, обернулась.
– Дизи! – сказада она и протянула Марго длинную, красивую руку.
– Марго, – сказала Марго и стиснула наманикюренные пальцы девушки.
– Объяснишь ей, что к чему? – поинтересовалась Рэй и, услышав утвердительный ответ, упорхнула.
Дизи понравилась Марго. Она не грузила лишними словами, сказав главное коротко и понятно.
– Короче, одеваешь шапку. Нажимаешь вот эту кнопку, и тебе выкидывают задание. Берешь его и вперед. Как только закончишь, он сам его съедает и выдает следующее. Шлем обязателен, и напульсник обязателен. Он сигнализирует об уровне какой-то химии. И как только ты устаешь, он тебя отрубает и отправляет в буфет. Ясно?
– Ага… А по какому принципу надо компоновать? – спросила Марго.
Дизи непределенно дернула плечом:
– Ну так. Чтоб красиво было.
– А-а…
Марго одела браслет, напялила шлем и начала первый трудовой день в Отделе № 5. Она старательно составляла из кусочков цвета (треугольников, квадратов, лепестков и разных других фигур) более-менее гармоничные фигуры, стараясь не очень шевелить вывихнутым пальцем. Время от времени она его подергивала, пытаясь поставить на место, но объем красно-синей дули и дергающиеся жилки внутри сообщали, что лечение почти не дает эффекта.
Марго успела составить только три задания, экран съел их и сам собой затянулся приятной лужайкой. Голубого вида виртуальный принц предложил Марго пойти перекусить и пропал. Она послушно сняла шлем. Вслед за ней и Дизи освободилась от доспеха.
– Ну что? Кофейку? – спросила она.
– Э-э… – Марго грустно хлопнула себя по карману. – Я… забыла деньги дома.
– Кофе на халяву. Все равно больше пяти кружек не выпьешь! За счет фирмы.
Это сообщение Марго приободрило. И она поднялась, чтобы последовать в кофейню за Дизи. Весь коридор Марго терпеливо прошла молча и только уже в самой кофейне, которая располагалась в небольшом зимнем саду, где было еще несколько посетительницы – таких же как они, девушек из Отдела № 5.
– А ты давно тут? – спросила Марго, принимая от автомата чашечку с горячим напитком.
– Год.
– А зачем эти картинки нужны? – спросила Марго.
– Бог его знает, – вздохнула Дизи. – Говорят, что набирают статистику для проверки психологии цвета. Психологии геометрических форм. И так далее. Говорят, что набирают статистику изо всех кабин – их тут несколько этажей – и выводят среднее. Короче, что-то для прогнозирования и управления. Я честно сказать, не большой спец.
– А тебя Андрэ привел? – спросила Дизи.
– Да. Ты с ним знакома?! – удивилась Марго и чуть не обожглась от неожиданности.
– Да, – непонятно усмехнулась Дизи. – Он почти половину отдела привел. Кстати! Тебе еще рано, потому что ты не рубишь, кого приглашать, но за это неплохо платят. Так что он тебе должен, ты его растряси!
– А!? Спасибо, что сказала! – улыбнулась Марго. – Но он свалит с темы. Он сказал, что я облажалась на тестах.
Дизи залилась звонким смехом.
– Вот прохвост! Как он любит себя приукрасить на всякий случай! Тесты ты прошла! Других вариантов нет. Андрэ тут не при чем. Получил свой процент и пусть будет доволен.
– Но Рэй тоже сказала, что у меня не очень все хорошо.
– Они всем так говорят, – вздохнула Дизи. – Забей. Ты что вечером делаешь?
– С Андрэ.
– А-а… Ну ладно. В другой раз тогда.
– А что?
– У нас традиция – новеньких обмывать. Он тебя уже угощал?
– Чем?
– «Аненэрбе».
– Да. Мы летали на самолетике! – вспомнила Марго. – И чуть не столкнулись с красным кабриолетом. Потом летали в фейерверках. Было здорово. А потом горел костел. Непонятно. Непонятно, как он действует. Разве может везение зависеть от таблетки?
– Забей на «непонятно»! – посоветовала по-доброму Дизи. – А насчет красного кабриолета… Это машина Рэй. И это мы там катались. Прикольно! Мне это нравится.
Дизи одобряюще шлепнула Марго по плечу. Вообще она была в плане поведения унисекс, что не мешало ей носить потрясные супермодные тряпки.
Добив кофе, девчонки вернулись в кабину и сидели за картинками еще около двух часов.
Марго уже привыкла к появляющимся по приятную завораживающую музычку «заданиям» и в какой-то момент поймала себя на том, что не чувствует ни себя самой, ни мира вокруг – будто находится в нигде и никогда. Если бы виртуальный принц время от времени не сообщал, что ей пора откинуться и посмотреть пейзажики или послушать сказку или, чего она там хочет, то Марго вообще бы расстворилась бы и забыла как ее зовут. И вообще.
В последний раз принц появился грустный и показал рукой на звездное небо. Сообщил Марго, что уже вечер, он собирается поехать на коктейль, и может быть, встретит там ее. А сейчас ему нужно поехать домой. После этого принц садился в нарисованную машину и уезжал по нарисованному шоссе.
Марго стянула шлем.
Посмотрела на часы. Пять. Сейчас открывается ее, Марго, выставка! Андрэ потусуется там полчаса и приедет к «Голему», к Фирме, чтобы забрать Марго и покуролесить с ней. Можно было бы, конечно, собраться веселой компанией, да вот хоть с Дизи (симпатичная девчонка) и подурить на всю катушку, заглянуть в «Эдем», полетать. Жалко у Марго нет совсем денег. Эх! Но ничего. Она заработает. Заработает и… И!
Марго свидела в кресле, пытаясь представить, что происходит на выставке, как Андрэ подъездает к Жаку, и ей было жалко. Что она этого никогда не увидит.
Она машинально вертела в руках «големский» шлем (кстати, еще непонятно почему и Дизи и Рэй назфвают «Голем» Фирмой? Или Андрэ надурил ее, и устроил не в «Голем»? впрочем разницы нет, лишь бы платили), и мысли в голове текли бесконтрольно и несвязно, как во сне. Вспомнился револьвер, вспомнилась Аурелия, тараканы, ювелир, склеп, каштан и старуха с кладбища. Марго сунула руку в карман, нащупала там ключ найденный возле каштана и загадочнас фраза про шлем и флейту показалась ей не такой непонятной.
«Ну вот. Золотой шлем я уже одела! – подумала она, откладывая доспех. – Теперь надо вытащить флейту и порядок.»
«Он был когда-то солдатом»Эдик затащил Катьку на выставку в галерею «Quoup d`euil». Всю дорогу басист что-то напевал и улыбался. Ветер окружал его теплым пушистым облаком. И Стрельцова, захваченная чужим счастьем тоже тащилась, как щенок на помойке.
Расплатившись с таксистом, Эдик выскочил из авто и придержал дверцу, чтобы Катьке было удобнее выкарабкаться из салона. Около галереи «Quoup d`euil», толпилась куча разных людей. Они все курили и галдели. Но Катька не понимала ни слова, кроме слова «уи», поэтому смотрела на толпу, как на сцену из фильма, внутри которого оказалась случайно сама.
Они вошли внутрь салона, и Катьке бросилась в глаза нервная девушка в розовом костюме, видимо, референтка салона. Девушка мелькала яркой стрелой: то приносила поднос со стаканчиками вина, то ставила цветы в вазу, то раскладывала буклеты на столике, то отвечала на вопросы посетителей. Потом появился высокий брюнет в компании с красивым блондином. Они поздоровались с коренастым простоватым парнем, который скромно топтался у картины с букетом гиацинтов в руке. Колхозник – обозвала его про себя Катька. На картине была изображена девушка, идущая во сне по нитке протянутой над городом.
Колхозник перекинулся с пришедшими перцами парой фраз, и те не очень радостно переглянулись.
Эдик окинул выставку торопливым цепким взглядом и тоже обратился к розовой девушке. Разумеется, по-французски. Ответ, видимо, был не тот, ктоторого ждал Эд, и хотя лицо его нисколько не изменилось, Стрельцова почувствовала, как сжалось облако ветра окружавшее ее необычного друга. Она даже подумала, что сейчас басист предложит Катьке покинуть салон, но тот достал камеру и, спросив разрешения, снял несколько работ, указанных ему розовой девушкой.
Чуть позже появился еще один человек – повидимому, хозяин галереи – смуглый, сухой брюнет в дорогом костюме. Он все время проверял под носом, и Катька заподозрила его в пристрастии к кокаину. Брюнет, пришедший в паре с блондином улыбнулся, увидев кокаинщика, и прошел к столику. Он представился, нагрузил хозяина галереи кучей визиток и глянцевых журналов. Кокаинщик настороженно улыбался, кивал и проверял под носом.
Катька подобралась поближе к Эду и толкнула его в бок.
– Я понимаю, что ты чем-то расстроен, – сказала она, – но это не повод бросить меня совсем. Ты кого-то не нашел, кого хотел найти?
– Ты права, – вздохнул басист и усмехнулся. – Прости. И агентам не чуждо человеческое.
– Да ладно тебе! – хмыкнула Катька на агента (вчера она таки достала Эда с этой темой). – О чем он говорит? Переведи, пожалуйста.
– Конечно, – кивнул Эд. – он говорит, что к сожалению художница задерживается, потому что все знают, какие отпетые люди эти художники, но выставка уже открыта, все супер-пупер. Можно выбирать работы. Все в свободной продаже, ну и все такое… А вот еще. Художница русская, приехала из Питера. И это ее первые впечатления о Париже… Ну и в том же духе. Коксятник чертов!
– Ты тоже заметил? – удивилась Катька.
– А что ж я – глухой? Слепой?
– Нет, ты – супер, – сказала Катька и снова подумала о том, что до смерти втрескалась в Эдика, несморя на романтическую историю, рассказанную им в ночном походе. – Мы пойдем куда-нибудь?
– Плохо, что ты не знаешь француз… – начал Эдик и осекся.
– Что?
Басист сжал ее руку и внимательно дослушал коксятника до конца.
– Что он говорит? – спросила Катька, когда торжественная часть закончилась и началась свинская.
– Потом, – отмахнулся Эд. – Я хочу оставить ей записку и номер мобилы. Если они контактируют, она позвонит мне.
– Верное решение! – согласилась Катька.
Эд вытащил из кармана блокнот, написал на нем несколько слов и цифр. Нарисовал внизу птичку и понес розовой девушке. Вернулся он не такой мрачной.
– Что она сказала? – пристала к Эдику Катька.
– Сказала передаст записку!
Катька насупилась. Ревность стиснула ее тело железными тисками.
– Да?! – сказала она, пытаясь изобразить радость. – А ты уверен, что это она?
– Уверен. Не может быть столько совпадений. И тескт, и картины, и Питер. Она из Питера. Точно это она. – Эд упрямо наклонил голову.
Катька подумала, что впервые он стал похож на нормального человека, который чего-то реального хочет, а не живет как дух.
– Кстати! – ни с того, ни с сего предложил Эдик. – Если я тебя достал, то ты можешь бросить меня. Я хочу еще подождать.
– Ты меня достал, – призналась Катька. – И мне до соплей обидно, что ты не вокруг меня так расшибаешься в лепешку. Но я тебя не брошу. Ни за что!
– Извини! – грустно улыбнулся Эд.
– Отвали! – Катька подошла к столику и взяла стаканчик с вином и тарталетку.
И долго бродила от стены к стене, разглядывая безумный мир землячки. Лимонадное небо, девушки с мечтательными отсутствующими глазами, камни, похожие на ящериц, и время. Струящееся время застыло на каждом их холстов. Надо же быть совсем чокнутой, чтобы писать такие тексты, да еще и такие холсты рисовать, подумала Катька и опять посмотрела на басиста. Наверное, такой чокнутый Эд мог бы искать только такую чокнутую девушку. И Катьке стало не так обидно.
Она подошла к Эду и сообщила ему об этом.
– Знаешь, – сказала она. – Пожалуй, я бы не смогла бы тебе так классно задурить мозги, как она. Но я боюсь, что ты никогда не будешь в ее глазах таким недосягаемо безупречным, как в моих. Сдается мне, что она найдет в тебе э-э… пару недостатков.
– Ты права! – усмехнулся Эд. – Но, возможно, этого я и хочу. Возможно, этого мне и не хватает, чтобы кто-нибудь нашел во мне пару недостатков, чтобы я их исправил! А?
– Ну. Черт! Ты меня опять удивил, – рассмеялась Катька. – Хотя в этом что-то есть. Но мне надо обдумать. Это очень непривычная и сложная мысль.
– Ладно. Надо уходить, – сказал Эд достаточно озабоченно и глянул на часы. – Полшестого. Надо бы мне еще в одно место заскочить. Я тут газетку свежую почитал и… Помнишь художника, у которого мы были? Оказывается он успел умереть, и у него открылась какая-то умопомрачительная выставка. Пойдем?
– По агентским делам?
– Ага. Типа того.
– Пойдем.
Вот сейчас ей вообще было все равно, куда идти.
Питерские хвостыАндрэ тронулся тотчас, как только Марго плюхнулась на сидение.
– Ну как? – спросил он. – Как новая работа? Новые знакомые?
– Нормально, – кивнула Марго. – Как ты и говорил. Испытательный срок. А ты не знаешь, что за картинки там делают. Я так и не поняла.
– Понятия не имею, – довольно скучно сообщил Бретон, выруливая на широкую улицу. – Кажется что-то там считают. А Рэй тебе ничего не объяснила?
– Ну так. Туманно.
– Туда поступают графики из какого-то института по военному ведомству или по экономике, я не очень хорошо помню, а девки силят и думают, что картинки рисуют. Потом картинки суммируют, дешифруют обратно и принимают решение.
– Дешифруют?
– Ну да. Как-то они преобразуют статистику в геометрические фигуры, а вот правильный ответ почему-то лучше всего получается по чисто эстетическим принципам. Есть какая-то концепция, мне приятель толковый один рассказывал, что человек в состоянии транса или гипноза попадает в какое-то поле и принимает какое-то очень правильное решение, связанное с фрактальным строением мировой сферы. О! Но я ни в полях, ни в мировых сферах ничего не понимаю, так что… просто… не думаю об этом.
– О! – Марго откинулась спиной к сидению и торжествующе расхохоталась. – Я знала! Я знала, что они придумают это!
– Да?! – удивился Андрэ. – Тогда ты какая-тоособенно продвинутая, потому что я даже и не пытаюсь в этом разобраться. Главное, что я понял, каких девок приводить к Рэй, чтобы мне счет пополняли! Чем девка безумнее, тем больше гонорар. Так что я в тебя сразу поверил! Кстати! Давай обмоем первый день работы. И, если ты захочешь, я даже потрахаюсь с тобой. Мне это не трудно. Просто я не люблю… но впрочем, тебе это не обязательно. Так что? Куда? Может в «Эдем» сегодня завалим? Сейчас где-нибудь пожрем, а потом закинемся и туда.
– Давай, – согласилась Марго. – А потом в стрелялку съездим?
– Идет, – кивнул Андрэ.
БМВ рванул. Бульвары, проспекты, рекламы и вывески неслись мимо Марго сливаясь в квадратики, треугольнички и прочие геометрические фигуры, которыми ее целый день пичкала машина.
– Представь, что учудила моя матушка! – вдруг вспомнил Андрэ. – Тебе Макс должен был ее показать, вряд ли он удержался. На выставке Наполи…
Андрэ хохолтнул, и Марго тоже кривенько ухмыльнулась.
– Да, показал. Высокая женщина. Она хотела что-то купить, кажется?
– Ну да! Идиотка! Я ее отговаривал, как мог. Но она ни в какую. Все-таки выложила какую-то умопомрачительную сумму за эту дурацкую серию. Идиотка!
– Почему? – удивилась Марго. – Ты-то ведь зачем-то заказывал.
– Ну я же не для себя! – вздохнул Андрэ. – Меня попросили. А на самом деле, это вообще был предлог. Там людей интересовали некие «глазки». А заказ так, ну чтобы не палиться.
– «Глазки»?!
– Ну да. Русская наркота. Кстати! Ты много полезного сообщила. Меня похвалили. Денег дали. Я тебя угощаю опять-таки! Если так дальше пойдет, я тебе предложение сделаю. От выгодной-то партии кто ж отказывается?
– Да?! – Марго с удивлением повернула голову. – Я – выгодная партия? Предложение? Это – ново!
– Ну, почему бы и нет? Надо же когда-то и семью заводить.
– Может лучше деньгами? – шуткой заехала Марго, но Андрэ напрягся, и она поправила направление. – А что за наркота? Они что, мочат гравюры в кислом?
– Хуже! Не поверишь, но там один псих – врач из какой-то вашей дурки выделил из пота шизофреников супер-дурь. От нее крышу рвет напрочь. Я не пробовал – не знаю, но счастливцы отзывались очень уважительно. Ну и вот, как-то они прямо в краску, которой все это штампуют, дурь эту добавляют и никакая экспертиза, главное, не определит. Потому что это даже и не вещество, а… в общем там все запущенно.
– А-а-а… черт! – Марго подпрыгнула на сидении. – Но откуда же? Я что-то похожее прочитала в газете в самый первый день! Как только приехала! Я стояла во дворе у Жака, и ветер принес газету, газета прилипла к моей ноге, я подняла ее и прочитала эту заметку. Она была подписана… А… – Марго осеклась. – Ну и что? А вам зачем?
– Как зачем? – удивился Андрэ. – Это же дурь! И к тому же – технология! Во-первых, можно технологию в «Голем» пихнуть и получить маней на маленький остров, а во-вторых, это же можно продавать… ну, скажем, В Голландию, в Штаты или… обратно в Россию!
Марго от такого хода мысли оторопела совершенно. И голова у нее пошла кругом не хуже, чем от «аненэрбе».
– Ну и что это была за газета? – озаботился Андрэ. – Не припомнишь?
– Нет, – помотала головой Марго, не желая сдавать Лео. По крайней мере, на халяву. – Слушай, А сестра Поля… Как она выглядела?
– Нормально, а что? Как обычно. А что?
– Нет Ничего. Так.
– Да, там тебя еще какой-то хлыщ спрашивал. Иностранец какой-то. Ты так известно? На весь мир?
– Иностранец? – удивилась Марго. – Какой иностранец.
И ее шугануло страхом. Питерские хвосты?
– Ну откуда ж мне знать? Какой-то симпатичный засранец передал Аурелии для тебя записку с телефоном. Спроси у Поля. Он, наверное, в курсе… Он тебе, кстати, цветочки купил, а ты… не пришла. А?
– Заткнись, – лениво ругнулась Марго и отвернулась к окну. Так вот значит, что! Вот, что за картинки! А Лео-то! Лео-то хорош! Откуда ж он-то узнал о наркоте? Он что, ясновидящий?
Андрэ остановился у неплохой вполне харчевни и, весело напевая модную темку, толкнул Марго в плечто:
– Ну что загрузилась? Да выбрось ты из головы все дерьмо! Марго. Тебе не надо думать о чужих задницах. Думай о своей! Это будет твой вклад в мировой прогресс.
Но Марго уже была мрачнее тучи. Известие о каком-то человеке из Питера напрягло ее не меньше, чем знание Лео о русской наркоте. Она никак не могла понять, каким образом она втянута в эту историю, но чувствовала. Как-то втянута.
– Знаешь, Андрэ, – сказала она. – Ты только не сердись, но я… я не готова сегодня обмывать. Я очень устала и… меня кое-что беспокоит. Я должна… в общем, извини. Бытовые проблемы.
– Да!? – Андрэ расстроился ровно на пять секунд. – Дело твое. Но ты не пропадай. Кстати! – он полез в карман и протянул Марго визитку. – Тут есть моя мобила, если что – звони… Мне бы… В общем, я буду тебе признателен… ну ты понимаешь? – Андрэ выразительно пошуршал пальцами. – Если ты меня сведешь напрямую с Валерием. Жак тертый калач, я боюсь, что мне его не развести на нежную дружбу.
– Хорошо, – пообещала Марго скорее, чтобы закрыть тему, сунула визитку в карман и поспешила к видневшейся на перекрестке станции метро.
На метро денег еще было. В кармане было два ключа – от Парижа, и от квартиры Поля.
* * *
Но как скоро Марго ехала к Полю, так скоро она начинала тосковать. Ведь придется же терпеть занудство Брата. К тому же в вагоне ее укачало и, расслабившись, она поняла, что если уж ей дали ключ от Парижа, то никакие хвосты из Питера ей не смогут повредить. С этими хвостами случиться что-то и они отвалятся сами.
Неплохо было бы, если бы это был Чижик, но… так не бывает. Так не бывает. Так не бывает. Так не бывает. Так не бывает. Так не бывает…
Марго вышла на первой попавшейся станции, кажется это оказалась Ги Моке, и поплелась по городу пешком. Честно сказать, она догадывалась, куда идет. Ее неудержимо и вполне сознательно тянуло к каштану на кладбище. Было там что-то правильное около этого каштана. Там мир сам собой становился добрее и понятнее.
И правда – будто над местом упокоя был волшебный купол – по мере приближения Марго все больше воодушевлялась на новые подвиги. Теперь она точно знала, почему не поехала куролесить с Андрэ. Ей надо все обдумать, по возможности, полазить по Сети и поискать что-нибудь обо все этом, что происходит, но не дает ответа.
Марго смело толкнула калитку и вошла. Петли за спиной тихонько скрипнули, по макушкам цветов пробежал теплый ветер. Рыжая кошка, увидев Марго издали, побежала ей навстречу и, сказав «мау», потерлась о ноги.
Марго тоже погладила рыжую мурчу по нежной шерстке.
Кошка последовала за Марго до самого каштана. Марго заглянула в склеп – там ничего не изменилось. Мадонна так же весело несла младенца на растерзание людям. Надо же, какой нарядной может быть смерть! И Марго как-то подумалось, что ведь в сущности мама была права, когда говорила, глядя на репродукцию Сикстинской Мадонны, висевшей у бабушки в шкафу за стеклом, что каждая мать – Мадонна и каждая мать отдает своего ребенка на растерзание. И никуда от этого не деться! Марго тогда была мала и потому не понимала, почему Верка так часто ругается с матерью и полчему на это высказывание на мать шипят обе – и Верка, и бабушка. А теперь она поняла. И ту, и другую. И мать тоже поняла.
Верка уже собиралась и сама заводить детей, и ей не нравилась идея приносить их в жертву человечеству даже в виде метафоры. Бабушка нарожала их достаточно и пряталась от жестокой реальности за смешками, бытовыми хлопотами, сюсюканьем с внуками и непреклонной волевой веселостью. Бабушка считала, что порядок заведен не ей, а потому нечего париться – можешь, получи сколько-нибудь удовольствия, пока жив. А дерьмо? Оно случается.
Мать же была не так легкомысленна, как ее собственная старшая дочь и бабушка. Мать всегда принимала взвешенные решения, и даже если они самой ей не нравились и не доставляли удовольствия – это ничего не значило. С отцом Верки мать разошлась по идеологическим мотивам, когда нашла у того фривольную фотографию. Мать заявила, что тот – развратник и испортит детей. И разошлась. Это, конечно, Лиза Кошкина узнала уже позже, когда ей самой начало прилетать от матери за недостойные взгляды. Отец же Лизы и ее братьев близнецов был выбран евгенически, высчитан и взят в мужья волевым решением. Впрочем, об этом решении кроме матери и Лизы никто не знал. Все были уверенны, что отец был благодетелем, взяв за себя бабу с чужим ребенком. То, что ребенок отсался с бабушкой как-то опускалось и не представляла в глазах семьи никакого значения.
Вот такая была мать у Марго. Она и Верку прокляла, когда Верка – едва открыли Совок – упорхнула с заезжим принцем в заграницы. Но и Верка была упряма не меньше матери. Верка перестала быть для семьи Кошкиных одним махом. Отрезала и забыла.
Марго со вздохом отвернулась от стеклянной мадонны.
Погладила рукой нагретый, чуть облупившийся металл, потрогала рукой жилку ржавчины на решетке. Детали. Мелкие детали успокаивают мозг. Когда смотришь в небо – кажется упадешь, а когда копаешься в мелочах, начинает казаться, что Земля не шар, а яйцо, в котором ты спрятан о любых невзгод, кроме известных земных. Могут тебе, конечно, встретиться гадкие люди. Убить тебя, ограбить, изнасиловать. Но это все понятно и как-то даже обычно. Все это люди делают от страха упасть в небо.
Дверца тихоньки скрипнула, а кошка, заняв место на пригорке, сказала требовательно:
«Мр-р-ри-у!» – Иду-иду! – отозвалась Марго и, сделав несколько шагов упала на теплый, сухой войлок прошлогодней травы. Земля тут была красныя и каменистая, и трава росла жесткая, но это не мешало почему-то лежать на спине и смотреть в небо на пробегающие облака.
А кошка улеглась на разбитую руку Марго и заурчала. И руке было приятно это живое кошачье тепло.
Вокруг каштана роились золотые корпускулы, будто совсем малюсенькие эльфы или ангелочки, и они ворожили Марго, завораживали, касаясь ее ресниц, танцуя перед зрачками и уводя взгляд далеко далеко за пределы неба. И Марго опять забыла, зачем пришла и о чем хотела подумать, но возможно, это и было правильно. Она смотрела на роящиеся золотистые вспышки и расстворялась в небесном огне.
Конечно, частички эти существуют, но только как они выглядят на самом деле, никто не знает. И не может знать – понятие видеть весьма относительно. Если бы люди видели в радиодиапазоне, то они выдели бы все по-другому. Никто не знает, как все на самом деле. И то, что называется массой, можно равно считать скоростью или цветом, если хорошенько пораскинуть мозгами. А так же можно описать ядерную реакцию в понятиях китайской эненргии ци. Так и с этими корпускулами – видны не сами частички, а результат их воздействия на приемник – мозг. Подобно тому, как слово «собака» не является собакой, а только обозначает ее.
Марго оглянулась и увидела, что прямо к ней направляется сторожиха, и глаза ее сияют, точно внутри ее головы горела бы лампочка. Коша напряглась, но решила сегодня не убегать от чудной женщины – та пугала ее, но и влекла, как первый половой акт и пугает и влечет девственницу.
– Иногда тут особенно тихо, – сказала старуха, остановившись рядом. – И покойно.
– Да, – кивнула Марго и заметила, что боль в руке стала утихать, хотя кошка поднялась и, потянувшись вернулась к хозяйке.
– Покой – это главное, – сказала старуха, и глаза ее засияли еще больше. – На глади пруда даже водомер оставляет круги. То, что внутри равно тому, что снуружи. Но ты ищешь снаружи то, что должна искать внутри.
Каким-то образом старуха оказалась совсем рядом и как-то незаметно ухватила Мар за разбитую кисть.
– О-ля-ля! – посетовала сторожиха и неуловимым движением дернула Кошин палец, стиснув сустав между своими жесткими, почти железными, пальцами Боль пронзила до самого копчика. Марго задохнулась, вырвала руку и хотела вскочить, но все тут же прошло, а старуха похлопала Марго по плечу и поднялась с корточек.
