Текст книги "Тайные знаки"
Автор книги: Александра Сашнева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 39 страниц)
– Заразишься и так, – пообещал Эдик, и ветер опять усилился.
– Но я же умру! Умру! – крикнула Катька, хватаясь за голову, сжимая руки в кулаки, приседая, подпригивая, наклоняясь и хмурясь, и чувствуя опять неимоверное отчаяние и желание. – Я не знаю, что со мной! Не знаю!!! Со мной такого никогда не было!!! Скажи же мне скорее, что это такое, что я чувствую? Разве не ты этому виной?
– Разве ты не хозяйка своих желаний? – немного хрипло спросил Эдик.
Катька остановилась, прислушиваясь к себе. И как только прислушалась, напасть, сводящая ее с ума, немного утихла. Но Стрельцова нахмурилась и упрямо выдвинула подбородок.
– Не знаю! – Катька нахмурилась, жмурясь от порывов все усиливающегося ветра. – Мне кажется, именно это желание приходит извне. Оно охватывает меня и воспламеняет адским огнем. И я не могу! – она рубанула воздух. – Не могу! И не хочу ничего делать с этим! Я хочу тебя!!! Слышишь?
Эдик расхохотался.
– И все-таки я лично предпочитаю совершать те поступки, которые считаю сам нужными, а не болтаться подобно соломе на ветру. – и вдруг он сменил тему. – А ты, похоже, пишешь неплохие стихи!
– Плохие! – возразила Катька. – Я выдергиваю строчки из чужих, которые мне понравятся, и составляю из них новые. Послушаю, что по радио крутят, и пишу такие же. Я же певица, а не поэт! Говно, да? Говно-попс! Знаешь, как круто в клубах отлетает?
Эдик опять рассмеялся, но на этот раз ничего не сказал. Он раскинул руки навстречу ветру, и лицо его начало сиять, будто было покрыто невидимым ультрафиолетовым лаком, сияющим в свете Луны.
– Прекрати же! – взмолилась Катька, распаленная до крайней степени. – Разве ты не видишь? Я умру, если не добьюсь, чего хочу!
– Вот! – торжествующе воскликнул басист. – Вот это слово! Добьюсь! Ты – упрямица! С одной стороны это хорошо, но с другой это тебе мешает. И ты права, это может убить тебя! Идем! Я кое-что покажу! Я чувствовал бы себя сволочью, если бы не попытался предложить тебе что-то другое, а не то, к чему ты привыкла.
Катька ничего не поняла, но с готовностью протянула руку, Эдик сжал ее трепещущие пальцы в своей обжигающей невесомой ладони и повлек к огромному газону. В центре газона, в самой мощной стремнине ветра, басист остановился.
– Хочешь попробовать что-то, чего ты никогда не делала? – спросил Эдик, удерживая спутницу на расстоянии вытянутых рук.
– Да! Да! Давай скорее! – крикнула Катька и потянулась лицом к басисту. Ветер был уже так силен, что щекотало ресницы и вышибало слезу.
– Тогда слушай меня! Договорились?
– Да. Хорошо.
Эдик неуловимым движением тела превратился в парус.
Катька попробовала повторить.
Эдик оглянулся на нее и добавил:
– Представь, что ты – не существуешь сама по себе! Что ты – только часть этого ветра.
– Хорошо, – сказала Катька и послушно замерла, пытаясь представить себе, что ее нет. В принципе, если вспомнить похожее состояние, то его можно как-то вызвать искусственно. Например, в тот момент, когда засыпаешь, очень сложно сказать, что ты существуешь; после долгой тяжелой работы, когда одолевает что-то похожее на ступор, ты тоже перестаешь существовать, а становишься чем-то вроде мешка или валуна в реке времени; или когда сильно переберешь – тоже можешь перестать быть, конечно. Короче, надо представить себя… Чтобы лучше почувствовать ветер, лучше всего быть деревом! Дерево понимает толк в ветре.
Катьке эта идея показалась продуктивной, и она попыталась ощутить как это – быть деревом. Она сняла ботинки и начала пускать корни в свежую душистую траву. Сначала земля была холодной, но через какое-то время Катька ощутила жар в ступных и легкие поднимающиеся вверх волны. Эти волны пробежали по ногам, по телу, добрались до раскинутых руки и волос. Ветер все нарастал, и в какой-то момент Стрельцова вдруг заметила, что перестала чувствовать его холод, а наоборот – через открытые ладони, через всю поверхность кожи в ее тело начало проникать сухое электричество.
И теперь Катьке уже совсем ясно казалось, что она держится за землю ступнями, подобно дереву.
То желание, с которым она думала об Эдике, внезапно начало растекаться по всему телу, наполняя его серебристым прохладным теплом. И тут же Катька увидела мельчайшую светящуюся пыль, несомую ветром навстречу. Эта пыль начала оседать на Катьке и струиться внутрь ее тела, превращаясь там в золотистое свечение. Ей показалось, что вокруг изнутри головы выросло что-то похожее на золотой шар или шлем.
– Но разве это возможно? – воскликнула Стрельцова и расхохоталась. – Ой! У меня в голове загорелась лампочка!
И в тот же миг Катьку окатило с головы до ног золотым сияющим водопадом света, хотя вокруг по-прежнему была ночь.
БуряМарго снилось, что она стоит на краю пропасти, а внизу бушует огромный свирепый океан. Волны плещутся и откалывают куски скалы, увлекая их вниз. Марго побежала прочь от этих волн, но буря опередила ее – и тот кусок тверди, на котором Марго спасалась, понесло в огромный глаз водоворота. Коша почувствовала, что падает. Падает в безвозвратную, бездонную, несуществующую, безвременную, безликую тьму. И перепугалась до крика. Но попытавшись крикнуть, вспомнила, что спит. И проснулась.
За окном грохотала буря.
Некоторое время Марго лежала с открытыми глазами, чувствуя неясное беспокойство. Какой-то неприятный был день. Накануне все было хорошо, а вот вчера. Накануне она радовалась, что попадет в роботы, а вчера решила объявить им войну…
Лео!
Она разочаровалась в Лео. Брат Аурелии не сделал ничего неожиданного. Такой сухарь и не мог поверить в роботов, но Лео…
Вскоре, сквозь гром и стук ветра послышались слова. Марго прислушалась, но больше ничего не услышала. Раз уж проснулась, надо сходить в дабл, подумала Марго и поднялась. Она сунула ноги в «бульдоги» и, стараясь ступать тихонько, подошла к дверям.
Осторожно повернув защелку, она хотела открыть дверь и тут же услыхала, уже более явно, что в спальне семейства Пулетт точно происходит какая-то возня. Марго смутилась и хотела вернуться в постель, полагая, что супруги заняты обычным для людей ночным развлечением, но в этот момент Аурелия приглушенно вскрикнула:
– Послушай! Я же тебе сказала, что мне нельзя заниматься сексом! Пока я хожу на курсы, я не имею права тратить свою энергию как попало! Я должна концентрировать ее! Концентрировать, чтобы… ну в общем, дальше тебе не интересно. Да что же!..
После этого вскрика раздался звонкий шлепок, будто кто-то треснул кого-то по ягодице или по щеке. Наверное, Лео не внял объяснениям супруги.
– Дура! – рявкнул Лео. – Я сам писал статью по заказу этой фирмы! Это шарлатаны! Сколько они взяли с тебя денег?
Коша осторожно приоткрыла дверь, но не увидела ничего, кроме тускло освещенного пола. Но теперь кроме разговора послышалась еще и тихая музыка. Наверное арфистка перетащила свою арфу в другую комнату, чтобы не будить жильцов, и тихо играет ночью – Луна такая беспокойная, у старухи верно бессонница.
– О чем ты говоришь? Какие деньги? – ворчала Аурелия. – Там такие милые люди! Они… Они не берут никаких денег! Да нет! Они даже не всех принимают! Я попала туда совершенно случайно! Ты думаешь, что туда может попасть каждый? Ха-ха-ха! Ты ошибаешься! Надо пройти кучу тестов, прежде чем с тобой начнут вообще разговаривать! Понял! И не возьмут тебя туда! Потому что, знаешь, что? Потому что ты – самец! И твоя вонючая «Y»-хромосома лишила тебя этой возможности! У тебя нет того, что есть у меня! Потому что части кода могут находиться только в половинках «Х»-хромосом! Ясно!
– Да на! Возьми! – взревел Лео и с грохотом пробежал из спальни в гостиную, включая по дороге свет.
Марго отпрянула к стене, продолжая подглядывать в шелку. В коридор вышла заспанная Аурелия, лохматая и всклокоченная, в шелковом розовом халате. Лео громко шелестел в гостиной, видимо искал нужную газету.
– Ну что ты устраиваешь среди ночи бедлам! – недовольно сказала Аурелия, зевнула и побрела в гостиную. – Ты поднимешь всех соседей. Господи! Это мне кажется или… – она прислушалась. – Нет не кажется. Мадам Гасьон играет на арфе. Все в этом доме трехнулись! – она дошла до дверного проема и, поставив руки в боки, зашипела. – Ну что ты тут шелестишь? Что ты тут шелестишь?
Лео нашел то, что искал.
Газета вылетела из гостиной в лицо Аурелии, и голос Лео вдогонку прохрипел:
– Почитай про свои хромосомы! Это я! Я! – Лео выскочил в коридор вслед за газетой и, грохнув себя кулаком в грудь, рявкнул. – Я придумал ваши хромосомы, я высосал их из пальца еще месяц назад! Но я не знал, что найдутся бесчестные ловкачи, которые воспользуются моим бредом ради наживы! И уж тем более, я не знал, что живу с такой дурой!!! Когда отлет вашей тарелки? Я приду снять репортаж с фотографом!!! Ты уже была на секретном космодроме?
Аурелия схватила газету, просмотрела и скрылась в гостиной с гордо поднятой головой.
Лео последовал за ней. Раздался звук хлесткой пощечины. Потом грохот небольшой потасовки. Кажется кто-то из супругов Пулетт грохнулся об часы, потому что ящик с механизмом громко загудел. Ни с того ни с сего заиграла музычка, сопровождающая поход короля.
Аурелия всхлипнула. Потом наступила минутная тишина, и Марго поняла, что ей не показалось – с нижнего этажа действительно послышались звуки арфы.
– Ты все врешь! – вскрикнула Аурелия. – Ты врешь, потому что тебе удобно иметь меня под рукой в качестве прислуги для удовлетворения твоих желаний! Не выйдет! Я не отрекусь от возможности вырваться из этого проклятого кармического круга! Засунь свою газету себе в анус!
Последнее слово Аурелия выкрикнула с такой мощностью, что на кухне зазвенела посуда. Что-то упало.
– Ведьма! – крикнул Лео. – Ты извела отца и мать, и хочешь меня отправить туда же! Не выйдет!
– А-а-а! – торжествующе возопила Ау. – Когда тебе выгодно, ты признаешь мои способности! И не смей упрекать меня смертью родителей! Это ты придумал! Придумал, чтобы унижать меня и уничтожать! Потому что ты – сволочь! Такая же, как и все остальные самцы! Ненавижу!
В коридоре опять раздался грохот, лай и возня.
Несмотря на позднее время, старуха снизу разошлась – арфа ревела все громче. Марго повернулась лицом в комнату. В окно медленно вплыла огромная белая луна. Она печально косилась на свою сестру Землю, и казалось – по щеке Луны катится слеза. Черная тьма ожила в глубоких тенях, лунное сияние танцевало на плоскостях крыш. И казалось, земля кончается сразу за этими домами, и нет больше нигде никаких стран, морей, пустынь, гор, будто вся земля – только этот таинственный город. Сцена выстроенная в невесомости и небытии. Марго открыла окно, высунула голову и понюхала воздух. Эх! Хорошо бы сейчас оказаться где-нибудь на набережной. Хорошо бы.
Внезапный ультразвуковой визг Аурелии заставил задрожать посуду, и кто-то начал колотить по стенам и по полу. На кухне что-то тяжело повалилось. Билось стекло, фарфор, звенел металл. Марго осторожно, стараясь не скрипнуть, потянула дверь еще на себя. Теперь она увидела, как Аурелия ползет по коридору на четвереньках, колотя туфлей по полу и по стенам.
Собаки сбились в испуганный клубок около входной двери и тоскливо поскуливали.
Лео на кухне собирал осколки и швырял их прямо в мусоропровод.
– Ну! Что же ты делаешь! Сволочь! – крикнула Аурелия и метнулась к Лео. – Соседи сейчас вызовут легавых, и они выставят нас на штраф!
– Ты ненормальная! – заорал Лео, и из кухни вылетела тарелка, пролетела в гостиную и там разбилась. – Арифистка вызовет легавых? Ты что, не слышишь? Она дает концерт!!! Она решила сегодня изнасиловать свою чертову арфу! Она сидела целый день дома и сходила с ума! А теперь ей вздумалось поиграть!
И то верно! Арфистка наяривала по струнам с нестарческой силой.
Их кухни пролетела следующая тарелка. На этот раз она попала в стену и рассыпалась осколками в коридоре, прямо над головой пунцовой Ау.
Пупетта еще сильнее прижалась к Бонни и трепетала всем телом.
Наконец-то Марго поняла, в чем дело, почему Аурелия ползала по полу. Прямо посреди коридора, по читенькому, блестящему в свете тусклого светильника, от спален к гостиной неторопливо полз огромный черный таракан. Аурелия повернула голову, и Марго быстро закрыла дверь.
Она шмыгнула в постель, прикрыла глаза и превратилась в уши. Одни огромные, перепончатые, как крылья летучей мыши, уши.
Буйство в коридоре продолжалось.
– А этот ваш гуру? – прохрипел Лео в кухне. – Он не принуждает заниматься с ним сексом? Может быть, ты бережешь свою сексуальную энергию для него?
– Что? Что?! – задыхаясь от возмущения, закудахтала Ау и перешла в наступление. – А ты? Что ты делал в комнате русской? Я нашла тебя там лежащим на кровати! Вы трахались! Ты обнаглел! Раньше ты ходил по шлюхам, прикрываясь заданиями редакции, а теперь ты занимаешься этим прямо в моем доме!
– Да что ты городишь, Аурелия! – возмущенно хрипел супруг. – Трахаться с Марго – все равно, что трахаться с блаженной! Никакого удовольствия!
– Ага! – голос Аурелии набирал силу. – Ты уже выяснил, есть удовольствие или нет! Так ты точно с ней трахался! А я-то сказала так! Наугад! И вот! Попала в точку!
– Да что ты… – попытался вставить слово Лео.
Но Аурелия не дала ему такой возможности.
– Конечно! Ненормальные тебе нравятся больше! Если бы я бегала по ночам голой по улице, тебе бы понравилось это! Я знаю!
– Мне бы понравилось, если бы ты бегала голой! – прохрипел Лео. – Это верно! Мне бы понравилось! Но причем тут Марго?
– Как причем? – Аурелия чем-то швырнула в мужа. – Мадам Гасион видела нашу жилицу в окно. Ночью Марго стояла во дворе в трусах и майке! Разве ты не слышал этого? А потом мадам Гасион увидела, как русская поднялась в небо и полетела!
Лео захохотал.
– Мало ли, что привидится старой дуре ночью. Да она может и не проснулась, когда ходила в туалет! И ей все принилось! Если бы мадам Гасьон была в своем уме, она бы не твердила все время, что арфа убьет ее за то, что она не нашла себе переемницу!
– Да-а! Конечно-конечно! И полицейский, который видел ее летящей по небу, тоже сошел с ума! А ты не знаешь, почему все сошли с ума, а ты один нормальный? А? Не знаешь? Я знаю! Ты издеваешься надо мной! Но я требую! Требую! Я требую обезопасить меня от ведьмы!
Лео тихо засмеялся. Похоже, у него тоже началась истерика.
– Постой! – возразил он. – Она, конечно, странновата, но кто из нас не без дурины? А что касается оградить тебя, то… ха-ха! ха-ха! Аурелия! Это ведь ты договаривалась с Жаком! Твоя идея была немного подзаработать и немного развлечься! Жак ведь сказал тебе, что Марго странная! Он ведь сказал, что она с дуриной! Но от жадности ты…
– Ага! – торжествующе взревела Ау. – Так значит ты признаешь, что Марго – лунатик, ведьма и плутовка? А почему ты ее тогда защищаешь? Потому, что ты успел с ней перепихнуться! Почему на ней твоя одежда? Почему на ней твоя одежда? Почему?
– Я же сказал! – воскликнул Лео. – Я дал ей переодеться в сухое, потому что она вымокла под дождем!
– А в промежутке, пока она переодевалась, чем вы были заняты?
– Да ты просто завидуешь ей! – разозлился Лео.
На этом месте раздался душераздирающий вой Лео, потом лай собак. Что-то тяжеленное толкнуло стену кухни.
Марго опять открыла глаза.
Звуки арфы еще усились, и постепенно превращались в предоргастическую какафонию. И за окном тоже поднялась настоящая буря. Облака неслись мимо сияющей луны, точно стая серых оборотней. Приоткрытое окно распахнулось, Марго вскочила чтобы закрыть и запуталась в хлопающей гардине.
И ей опять захотелось на улицу. И не куда-нибудь вообще, а к Нотр-Даму. Стоять и смотреть, как облака струятся над контрфорсами, как химеры улыбаются луне.
И вдруг все разом затихло – струнная буря, лай собак и крики супругов Пуллет. Затихло, будто оборвалась струна. И разразилась звенящая тишина. Внизу что-то упало.
Луна утонула в облаках окончательно, и больше не била в глаза.
– Черт бы их всех побрал, – прошептала Марго и стремглав кинулась в постель.
И долго лежала, замерев взглядом на блике латунной оконной ручки, готовясь к следующему дню и думая, что взвалила на себя непосильную ношу – войну с роботами. Если она боится Аурелии и не может убедить даже Лео, куда ей с роботами-то связываться?
Вскоре внутри комнаты проявилась вторая – состоящая из золотисто-зеленых невесомых бисеринок, а от стен к окну возвращаются потоки веретенообразных голубоватых паутинок, похожих на мазки белых лессировок. Расстворившись в этих паутинках, Марго подумала напоследок, что замечательно было бы так и умереть – просто провалиться в сладкий сон, чтобы веки и мышцы ждали отдохновения и наконец получили его.
И так и остановиться на этом… последнем… прият– ном…
Сначала Марго привиделось, что она не в комнате, а подле того же замка на Луаре, в котором ей уже видела девочку и принца. На этот раз Марго стало ясно девочка – это Аурелия в детстве. И как же она раньше не догадалась? Ведь это так просто! И наверняка у взрослой Аурелии на руке остался шрам от разбитого балконного стекла.
«Да, конечно! – кивнула Аурелия. – У меня есть шрам на руке!» Она засучила рукав и показала Марго. И тут Марго увидела, что она стоит на кухне, прислонившись к косяку, а француженка что-то делает на столе, повернувшись к Марго спиной. На кухне было очень сумрачно, и Марго задрала голову, чтобы увидеть, что случилось с лампочкой. Но лампочки не было, свет попадал в помещение откуда-то из-за кадра.
«Вот этот шрам!» – сказала Аурелия, повернулась и, показав Коше руку, быстро опустила рукав и опять отвернулась. Будто боялась показать лицо. Она опять взяла нож и опять начала что-то резать, стоя у стола. Марго вытянула шею, присмотрелась повнимательнее и увидела, что француженка вырезает из огромной картофелины куколку.
«Я решила сделать себе ребенка, – деловито объяснила Аурелия. – Я вырежу его, а потом вдохну в него жизнь. Я где-то читала, что есть еврейская книга, где написано, как вдохнуть жизнь. Говорят в старой Праге один раввин сделал человека из глины. Картофель, по-моему, ничем не хуже!» «Возможно,» – согласилась Марго и хотела спросить Ау про предыдущие сны, в которых француженка играла с мячом на дорожке и лежала в кровати с перекрученными коротенькими ножками.
Аурелия будто услышала и, не поворачиваясь, рассказала сама:
«В детстве я очень простыла, и мне сделали операцию. Я теперь не могу иметь детей. То, что ты видишь днем – это мое обычное тело. А то, что ты видела во сне – это мое внутреннее, невидимое тело. После операции моя нижняя часть пришла в негодность. Посмотри внимательно.» И Марго вдруг увидела, что на Аурелии серебрянным карандашом нарисованы линии, идущие от макушки вниз по всему телу. В районе крестца Аурелии все эти линии путались и комкались в светящийся узел. К ногам тянулись коротенькие прерывистые пунктиры. Уже на лодыжках эти пунктиры пропадали.
«А теперь посмотри на мой затылок! – предложила Аурелия. – Видишь, какое яркое свечение?» «Да. Вижу!» – кивнула Марго и осторожно потрогала волосы рукой.
«Это оттого, что все линии перепутались. В голове возник неестественный противовес. Из-за этого я сошла с ума и могу совершать непостижимые вещи. Например, разрушать предметы. Если я очень захочу, я могу даже убить. Лео знает это, поэтому старается не спорить со мной. Ну вот! Ребенок готов.» Аурелия завернула куколку в фольгу и сунула в духовку.
«Надо его как следует пропечь, – скзала Аурелия и включила газ.
И лицо Ау опять было завешано распущенными всклокоченными волосами.
В следующий момент они оказались опять в том замке-над-рекой, который уже снился Марго. И в котором они были вместе с Полем. Там, гда Марго нашла пуговицу.
«Да-да, – кивнула Аурелия. – Я потеряла пуговицу. Я побежала, споткнулась, и пуговица оторвалась. Я очень расстроилась. Но мама все равно отругала меня слишком строго! Мне показалось, она хотела меня убить. Возможно, она ревновала меня к отцу. Смешно, да?» Они шли вдвоем с Аурелией по гравиевой дорожке, а Лео шел впереди, и Коше казалось, что у мсье Пулетт тоже нет никакого лица, что он плоский и вырезан из картона, и что, если Лео оглянется – это будет так же ужасно, как нос в сюртуке или тихое и громкое без звука. Аурелия же защебетала вдруг на неизвестном птичьем языке. По обе стороны гравиевой дорожки тянулись клумбы из крупных красных роз. Капли росы на лепестках сверкали тысячей солнц, но самого светила не было видно. Аурелия все щебетала и щебетала, а Лео все шел и щел впереди, и вдруг изо рта Аурелии начали вылетать бабочки и птички, сначала колибри, потом воробьи, потом вылупился огромный сизый голубь и взмыл в небо.
«Как это у тебя получается?!» – удивилась Марго и остановилась, чтобы получше присмотреться, как можно сделать такой фокус. Теперь она прекрасно видела лицо Ау, оно было похоже на лицо витражной мадонны из склепа с кладища.
«А ты думала, что я сама щебечу, как птица? – усмехнулась Аурелия. – Смешно и предполагать такое! Я записалась на курсы, и нас там учат, как обращаться с подобными вещами. Хочешь, я исторгну не птицу, а кошку?» «Хочу!» «Сейчас!» – Аурелия мяукнула и из ее рта на руки вывалилось огромное белое яйцо. Яйцо было таким огромным, что уголки рта Аурелии чуть лопнули и истекали кровью.
«Ты поранилась…» – виновато сказала Марго.
«Пустяки, – усмехнулась Ау и облизнулась длинным острым языком. – При родах всегда бывают разрывы!» «Но это – яйцо! – воскликнула Марго. – Это не кошка!» «Так всегда бывает. Сначала яйцо, потом птичка, потом уже кошка. Надо подождать. Держи, – Аурелия протянула яйцо. – Сначала яйцо, потом кошка… Это особенная кошка. Ее предки атлантические динозавры. Ты ведь знаешь, что динозавры размножались яйцами. Но на самом деле – это не яйца, а межгалактические корабли на которых на Землю прилетели наши предки-роботы.» «Роботы? Ты тоже стала роботом?» – удивилась Марго и погладила яйцо пальцем.
Скорлупа лопнула. И из нее выбрался маленький пушистый котенок. Котенок улыбнулся, но едва Марго хотела его погладить, как котенок обернулся Аурелией и хищно лизнул Кошу языком.
Она вскрикнула и проснулась. Теперь она была в комнате. И прозрачная Аурелия сидела перед ней на кровати и гладила по лицу своими прозрачными холодными пальцами. И болтала маленькими недоразвитыми ножками. Марго зашлась от ужаса и хотела закричать, но голос не слушался. Тогда она захотела заплакать, и бульканье вырвавшееся из горло заставило прозрачную Аурелию подняться и выйти из комнаты. У дверей Ау остановилась и обиженно сказала: «Я думала, что ты меня любишь, а ты тоже ревнуешь меня к отцу!» Марго сказала «нет» и проснулась – что-то холодное и скользкое ползло по лицу. Руки сами потянулись вверх, и смахнули с лица неизвестную пакость с чрезмерным усилием. Марго свалилась с кровати и лихорадочно нажала выключатель бра. Что-то мерзкое и холодное лопнуло прямо под ступней.
Опять таракан! Фу!
Марго брезгливо вытерла испачканую ступню куском газеты, выдернутым из под холста лежащего на полу. А что же Аурелия? Где она? Только что была здесь.
– Черт! – ругнулась Марго. – Прозрачная Аурелия! Надо же! Только этого не хватало.
Марго осторожно выглянула в коридор и увидела, как из кухни в гостиную медленно прошла Аурелия в белой ночной рубашке. Страх прокатился по спине ледяной каплей. Но желание сходить в туалет было сильнее. Пометавшись по комнате, Марго все-таки решилась выйти. А чтобы обезопасить себя, она вытащила из-под воротника куртки игрушечную шпажку, подаренную ювелиром.
Сжав шпажку в руке, Марго пробралась в дабл и успокоенно уселась на очко. В открытую форточку сочился сквозняк. Он приносил реальные звуки и запахи: запах свежих булок, шум дворницкой пластиковой метлы, мотор машины и вечное птичье «тюилери».
Облегчившись, Марго пришла в себя и подумала, что верно она трехнутая, раз все так говорят. И верно ей показалась Аурелия в ночной рубашке. И в гостиной точно никого нет, кроме Бонни и Пупетты, которые спят в кожаных креслах.
Марго спустила воду, вышла в коридор, прислушалась. На цыпочках прокралась вдоль стены и остановилась так, чтобы видеть в зеркало отражение гостиной. То, что она увидела в зеркала испугало ее еще больше: Аурелия стояла на коленях перед журнальным столиком, на котором среди трех свечек (две маленькие по краям и одна повыше в центре) стояла открытка. Аурелия раскачивалась и что-то тихонько напевала. И теперь Марго наяву увидела в затылке Аурелии холодное пламя. Оно разгоралось все сильнее и вскоре начало протягиваться тонкими лучиками в пространство – точно в голове Аурелии родилась звезда.
Марго крепче сжала в руке шпажку и отбыла тихонько назад в свою комнату.
Теперь она не была уверенна, что ей всего-то поблазнилась прозрачная Аурелия, и не была уверенна в том, что все, что ей приснилось – всего лишь сон. Войдя в комнату, Марго кинулась к окну, осторожно взяла стул и, подтащив его к двери, влезла на сидение ногами и воткнула шпажку по центру верхнего косяка.
– Омменипадмехум! Омменипадмехум! Омменипадмехум! Омменипадмехум! Омменипадмехум! Омменипадмехум! Омменипадмехум! Омменипадмехум! Омменипадмехум! Омменипадмехум! Омменипадмехум! Омменипадмехум! Омменипадмехум! Омменипадмехум! Омменипадмехум! Омменипадмехум! – бормотала она для пущей верности.
Сдернув с кровати одеяло, Марго убедилась, что тараканов нет и легла опять. Продолжая повторять Ронину бормоталку, она лихорадочно вспоминала сон и думала о том, что если вдруг и правда окажется, что на руке Аурелии есть шрам, то и все остальное может быть если не правдой, то информацией нелишенной смысла.
Омменипадмехум!
Омменипадмехум!
Омменипадмехум!
Сгинь Сатана!
