Текст книги "Тренер Гильдии Фамильяров. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Александр Лиманский

Соавторы: Сергей Харченко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 36 страниц)

Я прошёл за угол, замечая усача. Тот замер, оглядываясь и с кем‑то говоря по телефону. Вновь махнул нам.

Белов подогнал поскрипывающий микроавтобус к двустворчатым дверям, и я к этому времени подошёл к ним. Через несколько секунд мы оказались внутри ангара.

Потолок маячил где‑то вверху стальными балками и жестяным сводом. А впереди вдаль уходили высокие стеллажи с кучей коробок.

Сколько же там продукции хранится, уму непостижимо.

– Впечатлён? – ухмыльнулся Белов. – Но нам не сюда. Мы в отдел списанной продукции.

– Сюда, быстрее, – вновь показался из‑за ближайшего стеллажа усач.

– А почему так шифруются? – посмотрел я направо, в сторону металлических стоек с натянутой ширмой, закрывающей приличную площадь склада от посторонних глаз. Именно там нас ждал усач.

– Начальство ругает, что барыжат списанием, вот и проводят они сделки без шума и пыли, – попытался объяснить помощник, спеша в сторону ширмы.

– Ну да, микроавтобус ведь никто не видел. Ни одна камера, которых я насчитал уже пять штук, – широко улыбнулся я, и встретив напряжённый взгляд Белова.

– Не пойму, чем ты недоволен, Горай, – пробурчал Белов, плотно сжав губы, отчего стал похож на недовольного бобра. – Я, можно сказать, договорился, привёз сюда. А ты пытаешься острить.

– Даже в мыслях не было, Артём Сергеич, – произнёс я, пряча улыбку. – Всего лишь подмечаю странности.

– Всё чисто, я те говорю, – бросил мне Белов, заходя за ширму.

Я последовал за ним, сразу же встречаясь взглядом с усачом, и с грузным лысым мужчиной в тельняшке, восседавшему за обитым жестью столом. Вокруг вповалку лежали материалы, пробитые бронежилеты, горы пахнущей резиной и дешёвым клеем экипировки, детали от непонятных механизмов, рулоны тканей и ещё много чего.

Усач, махнув грузному рукой, удалился, а Белов подался к своему знакомому. Решил взять роль переговорщика на себя.

Я и не вмешивался. Его же приятель, вот пусть и выбивает товар.

Надув щёки для пущей солидности, мой помощник облокотился на стойку и заговорщицки понизил голос.

– Егор, давай по‑человечески, – выдал Артём Сергеевич. – За эти тенты красная цена пятёра за партию. Десять лет назад мы такие же рулоны у тебя брали, и отдавали меньше денег. Отдашь за пятёрку, и мы твои постоянные клиенты.

Грузный прапор окинул нас критичным взглядом. Его лицо дрогнуло, двойной подбородок всколыхнулся.

– Артём, ты из комы вышел? – хмыкнул прапорщик. – Какие пять тыщ? Двадцать пять. И то только потому, что у тебя куртка прикольная, раритетная.

Белов густо покраснел, оглянулся на меня, затем вновь повернулся к продавцу. Он открыл было рот, но прапор поднял руку.

– Нет, я же сказал. Да, это списанный товар. Но сам посмотри. Какое качество, – он поднялся со скрипнувшего стула, подошёл к рулонам, вытянул пальцами ткань, пощупал. – Плотная, надёжная. Тридцать лет, и ни одной царапины. И ударопоглощающие подложки. За тридцатник отдам десять штук.

Белов растерялся, и мне пришлось оттеснять смущённого помощника в сторону. Я прошёл к рулону, потрогал пальцами, затем встретился взглядом с прапором.

– Плотность полиуретана не дотягивает до стандартов даже региональных лиг, – произнёс я тоном, лишённым малейших эмоций. – Взглянем на маркировку. Коэффициент прочности недостаточен. Через пару‑тройку месяцев интенсивных тренировок тяжеловесов, этот материал придёт в негодность. Забираем остатки со склада с уценкой, и пять тысяч этому тенту красная цена.

Улыбка медленно сползла с лица прапора.

– Эй, это нормальный тент… – начал было он, но осёкся, замечая, как я потянул за собой Белова к выходу. – Ладно! Пять тысяч!

– И ударопоглощающие подложки, – вернулся я к нему, показывая на красные рулоны, похожие структурой на плотный синтепон. – За них пять даже много.

– Артём, ты где его выкопал⁈ – воскликнул прапор, прожигая взглядом моего помощника.

– Он наставник нашей гильдии, в общем, – выдавил Белов. – У нас там небольшая перестановка… В общем, неважно. Так что, отдашь за пять тысяч?

Я взглянул с претензией на Белова. Торгаш готов был отдать и дешевле, я бы сторговался. Но Артём Сергеич влез поперёк батьки в пекло, и вот они уже пожали руки.

– Идёт, забирайте, – прапор напустил на себя печальный вид, будто расставался с чем‑то ценным.

Мне стало смешно. За отработанный, уценённый товар, который утилизируют, Егор получал деньги в карман и ещё возмущённо надувал щёки.

Я вспомнил об Искорке. Наши тренировки должны продолжаться, а с таким успехом кроха прожжёт все мешки, что есть у гильдии в наличии. А стоят они каждый по тридцать тысяч, не меньше. Так что мой взгляд зацепился за плотные рулоны со специальной маркировкой. Пламя, в зелёном кружочке, обведённом жирной линией.

– И вот это возьмём, десять штук. За пять тысяч, – добавил я, поставив переноску с Искоркой на верхний рулон.

Лицо прапора вспыхнуло. Он кинулся к товару.

– Не, друзья, – попытался он подойти, но Искорка шикнула, выпуская струйку дыма. Тем самым давала понять, что не нужно торговаться. – Это уж точно будет стоить десятку, ну вы чего.

– Иначе эти рулоны так и сгниют у вас на балансе, до следующей инвентаризации, – добавил я в повисшей тишине.

Спор угас, так и не начавшись. Кладовщик недовольно цыкнул, но покорно потянулся за перчатками, передавая их нам.

– Ладно… Чёрт с вами. Пятнадцать тысяч за всё – пробурчал он.

Мы с Беловым забили микроавтобус товаром до отказа. Благо рулоны слегка сжимались, что позволило их уложить в кузовной части, сложив пару сидений.

Когда мы отъехали от ангара, Белов пытался что‑то сказать, но всё никак не решался.

– Смелее, Артём Сергеич, – подбодрил я его.

– Я вот не пойму, Горай, – удивлённо произнёс он. – Какие тяжеловесы? Когды ты про тенты начал говорить, упомянул про них. У нас Бублик, и тот не дотягивает до этой категории.

– Но твой Егор об этом не знает, верно? – подмигнул я растерянному помощнику.

Белов хохотнул, а затем рассмеялся в голос.

До базы мы добрались быстрее обычного. Белов решил срезать через проулок, и через пятнадцать минут мы уже заехали на задний двор своей базы.

Я направился за Живчиком, а Белов чуть ли галопом пустился к складу. По пути прихватил Дэнни, который задержался и записывал в коридоре очередной стрим для своих подписчиков, хвастаясь победой на Бетонке.

– Артём Сергеевич, я не подряжался на такое, – донёсся до меня возмущённый голос Ветрова.

– Я что, один буду освобождать склад от хлама⁈ – рявкнул на него мой помощник. – И выгрузим из кузова рулоны. Давай, не переломишься…

Оставив их позади, я направился к лазарету. У решётки вентиляции в коридоре на стремянке замерла знакомая фигура. Христофор Родионович сделал мне едва заметный знак рукой, спустился, поправляя на голове кепку.

– Артур Викторыч, а ну подь сюда, – сипло протянул он. – Глянь, чего ещё нашёл‑то.

Подойдя ближе, я опустил взгляд. На мозолистой ладони сторожа покоилась крошечная овальная линза.

– Ещё одна скрытая камера? – удивился я.

– И камера, и ещё кое‑что. Тот паскудник хорошо похозяйничал у нас, да, – протянул старик, покручивая в руке овальный прибор. Интересная сборка… Глушило.

– Глушило? – я вопросительно выгнул бровь. – Что это значит?

– Встроенный подавитель эфира внутри, – со знанием дела выдал Родионыч. – Активируется дистанционно. Режет частоты смарт‑браслетов, и наглухо обрывает любую связь. Тридцать метров радиус, ага. А почему глушило?.. Ну, эт мы так говорили в нашем отря…

Вахтер резко осёкся. На полуслове.

В гулкой тишине коридора лишь были слышны отдалённое кряхтение Ветрова и ворчание Белова, которые тащили что‑то тяжёлое. Старик тяжело сглотнул, натянув кепку на глаза.

– В общем, дрянь редкостная, – быстро пробормотал Христофор Родионович, торопливо отводя взгляд в сторону чёрного хода. – Пойду‑ка я задний двор осмотрю. Вдруг этот супостат там ещё чего нацеплял на стены.

Охранник резко развернулся, зашагал прочь, нервно поправляя кепку и стараясь не оглядываться.

Я не стал его окликать. Смысла в этом не было. Просто молча провожал старика задумчивым взглядом.

А этот старичок ох как непрост. Обычные сторожа не знают о глушителях эфира, не крутят их в руках так, будто работали с ними всю свою жизнь. И не находят они такое оборудование без специального сканера.

Да к тому же, о каком отряде он чуть не проговорился?

Этот человек знал слишком много для своей скромной должности.

Я поставил себе ментальную отметку. За Христофором Родионовичем нужно будет приглядывать. Ещё не хватало, чтобы он оказался внедренцем.

Я в это не верил. Всё же старик внушал доверие. Но… доверяй, но проверяй. Вроде так говорят.

Время покажет, на чьей стороне этот отставной специалист по глушилкам.

Забрав Живчика у Полины, я решил прогулять его на заднем дворе. Да и Искорка просилась на свежий воздух, настойчиво пофыркивая из переноски.

Прицепив поводок к ошейнику пса, который успел лизнуть меня в щёку, я добрался до выхода, толкнул тяжёлую металлическую дверь и вышел во внутренний двор гильдии. Прохладный вечерний ветерок приятно холодил разгорячённое лицо. Я заметил в стороне Леру. Она держала телефон в руке, с кем‑то напряжённо разговаривала, агрессивно меряя шагами бетонную площадку.

До меня отчетливо донеслись обрывки фраз.

– Я же опекун!.. – отчаянно выпалила Лера. – Нет!.. не имеете права! Я отправила все документы, ещё на прошлой неделе!..

Живчик гавкнул, потащив меня к микроавтобусу, у которого суетились Ветров с Беловым. И тем самым пёс выдал моё присутствие.

Лера заметила меня, сбросила звонок, убирая телефон, и попыталась пройти мимо.

– У тебя проблемы, Соколова? – максимально мягко поинтересовался я. – Тебе кто‑то угрожает? О какой опеке идёт речь?

– Вам послышалось, – буркнула Лера, дёргаясь в сторону двери. – Дайте пройти.

– Если у тебя проблемы, просто скажи, – продолжил я. – Могу помочь.

Лера исказила лицо, будто я нападал на неё. Она просто не умела принимать помощь.

– Это не ваше дело, тренер! – грубо огрызнулась она, сверкнув исподлобья злющими, полными затаённой паники глазами. – Следите лучше за своими питомцами. А в мою жизнь не лезьте!

Не дожидаясь ответа, Соколова прошла мимо. Быстрым шагом направилась к двери, пряча руки в глубокие карманы спортивной куртки.

Проводив её взглядом, я вздохнул. В нашей сборной солянке у каждого бойца за душой прятались свои демоны, свои секреты. Каждый из них отчаянно цеплялся за свою независимость, не понимая одной простой истины.

Гильдия не просто вывеска на фасаде или контракт на столе. Это семья. Настоящая семья, где каждый готов встать за товарища горой, невзирая на чины, заслуги и прошлые ошибки. Сейчас они напоминали ежей, выставивших колючки во все стороны. Они не доверяли никому, кроме себя.

Но обязательно придут к правильному настрою. Я приведу их к этому. И выстрою из них настоящий монолит.

Прогуляв Живчика, который был энергичней прежнего и тянул меня вперёд похлеще многотонного тягача, я вернулся в тренажёрный зал.

В нём царил полумрак. Лишь тусклые дежурные лампы под потолком выхватывали из темноты контуры спортивного инвентаря по углам и пульт управления. Застарелый запах резины и старой краски пощекотал ноздри.

Выпуская Искорку, я взял её на руки, взглянул в большие умные глазки, поблёскивающие золотом.

– А сейчас мы немного поупражняемся. Блуждающие мишени будут в самый раз, – улыбнулся я, коснувшись пальцами её чешуйчатого носика.

– Ш‑ш‑ш‑ш‑ш, – одобрила кроха, выпрыгнув из рук на пол. Подбежала к красной стартовой черте, потянула задние лапки.

Я добрался до пульта и врубил нужный режим. Механизмы загудели, мешки с цепями дёрнулись в конце зала, раскручиваясь на месте и увеличивая амплитуды.

«Только не стрелять огнём. Не сейчас. Просто удержись на линии», – отправил я импульс саламандре. – «Завтра защитим мешки новым полотном и тогда будет можно».

Я почувствовал ментальное касание. Искорка сообщила, что всё поняла. А затем я нажал на старт. Мешки понеслись навстречу саламандре, а она отважно кинулась вперёд. Прыжок, затем ещё один, следом ускорение и ещё серия прыжков.

Я направлял её, просчитав за пару секунд движение кожаных мешков. Раздался сигнал пересечения финиша. На табло загорелась цифра – «17».

– А ты делаешь успехи, подруга, – я встретил довольную Искорку, которая забралась на меня. Сердечко билось очень быстро, Ядро нагрелось, но не очень сильно, терморегуляционные каналы в норме. Значит, переживать не о чем.

Что меня радовало, так это пульсации Ядра. Более частые, чем прежде. Всё говорило о скором получении уровня.

– Уав! Уав! – Живчик подбежал к полосе препятствий, остановился, обернувшись и виляя хвостом.

– Ты тоже хочешь пройти? – рассмеялся я. – Хорошо. Учти только, мешки тяжёлые.

Саламандра послушно замерла, вновь забираясь на моё плечо, она с интересом смотрела в сторону джек‑терьера, который вилял своим хвостом‑вентилятором и ждал сигнала.

Из моего нагрудного кармана показался барон Сверчанский, протяжно зевнув. Сверчок потёр фасеточные глаза передними лапками, пошевелил длинными усами.

– Никак, нестроевую кавалерию в бой бросаете, командир? – иронично поинтересовался гусар, оценивающе посматривая в сторону пушистого добровольца. – Этот корнет ещё пороху не нюхал! Оставили б дитё в покое, ей‑богу.

– Ты слишком категоричен. Он справится, – заметил я, вернувшись к пульту.

Поколдовал я над пультом. Мешки сдвинулись, звеня цепями отправились на исходную позицию.

Когда они добрались до дальней стены, я вновь врубил «Блуждающие мешки».

А Живчик сорвался с места.

Я пристально наблюдал за щенком, нащупывая Сопряжение. В таких ситуациях оно и проявляется. Такое может произойти и у петов, когда они находятся на пороге получения уровня.

Но пробиться через эфир я пока не мог. Живчик пока не давал согласия на связь, потому что просто пока не осознавал, что это такое.

Я затаил дыхание, почувствовал как коготки Искорки заскрипели на ткани моей куртки, сжимаясь от волнения.

Пушистый комок не просто бежал по матам навстречу большим мешкам, каждый из которых весит пятьдесят Живчиков, а может и того больше.

Когда мешки оказались в паре метров от щенка, вокруг его крошечного тельца сформировалась плотная и гудящая вихревая аура. Закрученные потоки воздуха сработали как идеальный аэродинамический щит.

Щенок просто пробежал вперёд, а мешки отскакивали от него один за другим, меняя траекторию движения.

А под конец терьер будто сам себя подбросил вперёд, полностью игнорируя законы гравитации.

Бело‑рыжая шёрстка Живчика заблестела, будто он покрылся инеем.

Картинка в моей голове сложилась окончательно. Полина оказалась не права. Ядро щенка не было отравлено хлоркой. И никакие диверсанты не подмешивали ему стимуляторы. Запущенный Доком витаминный комплекс просто ускорил естественный процесс в организме терьера. В кладовке скопившаяся энергия пыталась прорваться наружу, переходя на качественно новый уровень.

Это было не отравление. Это было настоящее пробуждение силы.

Сделав круг по залу, серебристый вихрь, громко лая, мягко приземлился, точно у моих ног. Живчик ещё раз задорно тявкнул, ожидая похвалы.

– Красавец, – потрепал я его по холке. – Ты ещё не понимаешь, что сейчас сделал!

– Матерь божья… – благоговейно прошептал Сверчанский, намертво вцепившись лапками в край моего кармана. – Да это ж не щенок, командир. Это целый летучий эскадрон в миниатюре! Беру свои слова обратно. С таким бойцом можно хоть сейчас на передовую!

Я присел на корточки, поглаживая довольного Живчика. Вот он потенциал, способный перевернуть всю турнирную таблицу Синдикатов. Оставалось лишь дождаться нужного момента. А потом правильно его направить.

Сейчас я чувствовал затухающие вибрации. Живчик попытался вырваться, но я вновь нашёл вихревые точки, помассировал их, успокаивая питомца. Не нужно сейчас вихря, мне хватило картинки из кладовой бабы Зины, чтобы прочувствовать последствия.

Дверь в этот момент распахнулась, В зал буквально залетел как всегда растрёпанный Серёга. Выглядел он так, словно последние полчаса спасался бегством от стаи голодных теневых гончих. Грудная клетка тяжело вздымалась от сбитого дыхания, а его покрасневшие глаза фанатично поблёскивали.

– Вот ты где, братишка! – радостно воскликнул он, приближаясь ко мне. – Твой пузатый помощник злой как чёрт! Так и не смог сказать, где ты! Я по шуму нашёл!

Живчик замер, навострил уши. Искорка критично посмотрела на моего друга, прошипела в ответ, чтобы так громко не разговаривал.

– Ты взбудоражен, – заметил я, посматривая на планшет, который Серёга сжимал в руке. – Что‑то интересное хочешь сказать?

– А то! Смотри! – тяжело дыша, он едва не впечатал светящийся экран мне в переносицу. – Я вскрыл его! Вскрыл! Расковырял этот чёртов зашифрованный архив!

– Так, чей архив? – взглянул я на друга, всё ещё не понимая, что он мне хочет донести.

Хакер растянул губы в торжествующей улыбке.

– Широкова, конечно. Вот, смотри, кто такой этот Широков на самом деле. Ты просто офигеешь!

Глава 12

Я выхватил планшет из рук Серёги. Всмотрелся в цифры и окошки с чатами.

– Вот, смотри, Артур, – палец Серёги ткнул в одно из множества окошек, которое расплылось по экрану. – Это не просто транзакции. Теневая бухгалтерия Пичугина. Я вытащил её с защищенного архива.

Сухие столбцы цифр впечатляли количеством нулей. Но куда больше внимания привлекали комментарии к платежам и сообщения из скрытой переписки.

– Широков является скрытым агентом твоего таинственного мецената, – торжествующе прошептал хакер, нервно потирая ладони. – Тот самый «неподкупный» голос питерских арен. Только вот Пичугин передал ему те деньги в баре совсем не за пиар твоей гильдии.

Взгляд быстро пробежался по экрану. Даты переводов идеально совпадали с нашими последними выступлениями. Суммы уходили на анонимные криптокошельки, ну а переписка, которую поднял Серёга, подтверждала, что эти кошельки принадлежат именно Широкову.

– Запрет позитивного освещения объекта «Огненные львы», – вслух прочитал я короткое сообщение из переписки. – Поддержание статуса аутсайдеров в эфирной сетке.

– Они купили его! Понимаешь? Купили с потрохами! – Серёга нервно хихикнул, проведя рукой по и так взлохмаченной причёске. – Ты только вдумайся! Пичугин отвалил кучу бабок, чтобы Широков игнорировал ваши выступления, принижал заслуги, высмеивал твою тактику и ваших петов.

В висках застучал пульс, мысли заметались в голове, будто выпущенные на волю призраки. Накатила тяжёлая волна раздражения, густо замешанная с горькой иронией.

Я надеялся впечатлить матёрого аналитика. Рассчитывал, что Широков своим экспертным зрением заметит наш потенциал, разглядит идеальную тактику. Поймёт, что победы рождаются не из‑за количества влитой в питомцев химии, а благодаря сплочённости команды, идеальной связке Сопряжения и заботы о фамильярах. Думал, что он нам поможет, даст всю необходимую медийную поддержку.

Вместо этого нас технично и дорого сливали в прямом эфире.

Всё же я не Белов, чтобы злиться и проклинать за такое. За плечами огромный опыт борьбы с корпорациями. Гнев, поначалу вспыхнувший внутри меня, быстро уступил место уважению.

Неизвестный меценат, дергающий за ниточки Пичугина, играл на совершенно ином уровне. Это не подстава, и не злой умысел конкурентов. Это ещё один хитрый тактический ход. Наравне с миллионом, который до сих пор заморожен. Наравне с обещанием сюрприза после победы на Центрифуге.

– И вот, – показал Серёга. – Посмотри эту переписку. Удивишься. Я, правда, так ничего и не понял.

Друг вытащил на экран склеенное полотно из сообщений. Переписку Пичугина с Широковым. И Серый оказался прав. Я удивился.

Широков бушевал, задавал слишком много вопросов. Ему нужно было понять, зачем он это делает. И объяснение пришло. Лаконичное, но непонятное.

Запрещено возвышать «Огненных львов», упоминать в позитивном ключе их достижения, чтобы… их обезопасить.

Пичугин сообщил, что топ‑гильдии Бронзовой лиги мгновенно обратят на «Львов» внимание, начиная издалека пристально следить за ними. Тотализаторы понизят коэффициент, что не на руку его покровителю. Синдикаты стянут свои карательные ресурсы в одну точку.

– «Львы» ещё слишком слабы для открытой конфронтации на таком уровне, – прочёл я вслух одно из сообщений.

О как получается. Меценат прятал нас от хищников, влияя на одного из самых влиятельных лидеров мнений Питера и щедро оплачивая его услуги.

Меня беспокоил единственный вопрос. Зачем? Какую роль этот теневой кукловод отвёл мне и моим бойцам в своей пока ещё непонятной игре?

Всё больше производных, и всё меньше ответов.

Вернув планшет притихшему Серёге, я аккуратно поднял на руки сопящего Живчика. Тот завертел хвостом и начал облизывать мне руки, затем дёрнулся к Искорке. Кроха кое‑как увернулась от его языка, фыркая в ответ.

Серёга уставился на меня, явно ожидая реакции.

– Отличная работа, Серый, – ровным тоном произнёс я. – Сохрани всё на отдельный носитель. И почисти в Сетке, чтобы не отследили.

– И всё? – разочарованно протянул компьютерщик. – У нас на руках компромат. Мы не будем сливать это телевизионщикам? Или хотя бы надавить на него?

– Тебе бы только давить и сливать, – хмыкнул я, разбавляя тревожную атмосферу. – Чтобы Широкова с потрохами сожрали за его продажность? Да, он принижает успехи нашей гильдии. Да, изредка критикует выступления. Но ты видел ту переписку. Нам невыгодно, чтобы его рейтинги падали. Пока не разберёмся, что происходит.

– Наверное, ты прав. Но… ты хоть что‑то понял? – Серый вновь уставился в экран планшета. – Мне кажется, что тут копать и копать. Ты ведь сохранишь у себя переписку?

– Да, обязательно. Перекинь мне последнюю его переписку с Пичугиным, – я одобрительно кивнул, убирая Искорку в переноску. – И с Широковым я встречусь лично.

Прицепил я поводок к Живчику, затем подошёл к установке, обесточивая её. Мешки дёрнулись на цепях, механизмы прогудели на прощание и затихли.

Больше мы с Серёгой не разговаривали на эту тему. Друг не задавал лишних вопросов, и мы расстались у главного входа. Серый отправился в сторону метро, я же пошёл своим маршрутом, в сторону знакомого переулка.

Только я отдалился от оживлённой улицы, как из нагрудного кармана куртки деликатно кашлянул Сверчанский.

– Интриги мадридского двора, сударь, – философски заметил сверчок, шевеля усами. – В былые времена за такие фортеля к стенке ставили, без суда и следствия. А нынче, погляди‑ка, изящно работают и не жужжат. Деньгами рты затыкают.

– Это лишь вершина айсберга, барон, – подчеркнул я. – Подожди немного. Сдаётся мне, что мы очень скоро узнаем массу интересного.

Я шёл по переулку, вдыхая прохладный петербургский воздух. После напряженного дня тихая улица казалась настоящим благословением. Я хотел насладиться тишиной, но кто бы мне дал это сделать?

Сверчанский вновь вылез из кармана куртки, и его пробило на разговоры.

– Да что ж такое? До сих пор надкрылья дрожат после той центрифуги, – глухо доносился до меня надломленный гусарский баритон. – Это ж надо было додуматься до такой адской карусели? Да ещё та рыжая бестия. Скакала, как ненормальная!

Я лишь усмехнулся краешком губ, не сбавляя шага. А сверчок не унимался.

– Моя тонкая вестибулярная организация в клочья, командир! В труху! – Сверчанский для пущей убедительности заскрёб лапками по подкладке. – До сих пор в глазах эти ленты мельтешат. Будто я на мельничном колесе вертелся!

– Я куплю тебе минералки, – улыбнулся я, понимая, к чему он клонит.

– А я всё же требую компенсации, за моральный ущерб! – воскликнул Сверчанский, и в это время Живчик бросился в сторону бродячего кота. Кое‑как удержал его на поводке. Кот зашипел, шарахнулся от терьера, исчезая в густой тени проулка.

– Пару капель выдержанной росы, – оживился сверчок. – Ну, или хотя бы забродившего кефиру! Иначе, клянусь фасетками, мой телепатический дар иссякнет к утру. И вы останетесь без помощника!

На горизонте замигала неоновая вывеска круглосуточного магазинчика. Не меняя непроницаемого выражения лица, я свернул к нему. Зашёл внутрь, поздоровавшись с дремавшей за прилавком продавщицей. Обогнул прилавок со слабоалкогольными напитками, и достал из холодильника бутылку лечебно‑столовой минералки.

Уже на улице, скрутив крышку, я аккуратно плеснул немного шипящей жидкости в пластиковую пробку, поднес её к карману.

– Гусар, ваша награда, – обратился я к сверчку.

Фасеточные глаза барона подозрительно уставились на пробку, в которой булькали пузырьки.

– Что это, командир? – в голосе Сверчанского прозвучала неподдельная тревога. – Опять эта ваша вода? Шипит, как змея подколодная! Где благородный хмель? Где градус, способный уврачевать израненную душу?

– Гидрокарбонатно‑натриевая вода, барон, – спокойно объяснил я. – В нашей гильдии строгий режим. Алкоголь притупляет реакцию и разрушает синаптические связи. Хотите оставаться в штате? Тогда извольте восстанавливать электролитный баланс, как положено атлетам.

Сверчок возмущённо застрекотал.

– Сухой закон, – трагично констатировал Сверчанский, с неохотой опустился к поверхности минералки жвалами. – Это гибель. Загоняют свободный гусарский дух в рамки режима.

Однако его тираду быстро прервало недвусмысленное шипение. Искорка, до этого мирно дремавшая в переноске, высунула острую мордочку. Категорично уставилась на сверчка, и пустила струю дыма.

Барон поперхнулся минералкой, сдавленно буркнул что‑то о невоспитанных пресмыкающихся, не понимающих всей тяжести офицерской доли, и спрятался в кармане.

Добрался я до съёмной квартиры. Ключ привычно провернулся в замке, пару раз щёлкнул механизм. Уже собираясь войти внутрь, я заметил белый клочок бумаги. Он торчал между косяком и старой дерматиновой обивкой. Я взял записку, развернул её под тусклым светом подъездной лампы.

«Верни сабаку, урод. Или завтра идём в полицию зоявлять о краже!» – кое‑как прочёл я корявый почерк.

Сабаку. Зоявлять. Ну и грамотеи. Послание от соседей‑живодеров меня ничуть не напрягло.

У этих злодеев нет и быть не может официальных документов на редчайшего вихревого терьера. Да и системный чип, подтверждающий принадлежность питомца, на щенке отсутствовал. Иначе бы смарт‑браслет показал это. Пет не зарегистрирован ни в одном реестре, а значит приобретён контрабандой, факт.

Да притом полиция стучалась бы ко мне уже в тот же вечер, когда я спас Живчика.

Так что это чистой воды блеф. И продиктован он бессильной злобой.

Войдя в квартиру, я смял записку, а оказавшись на кухне, отправил её в мусорное ведро под раковиной.

Искорка, моментально почувствовав родные стены, задорно зашипела. Выскочила из переноски и перепрыгнула на спинку старого дивана, занимая свою любимую наблюдательную позицию.

А Живчик, залаяв, кое‑как дождался, когда я отцеплю поводок, пушечным ядром сорвался в спальню, принялся нарезать круги по комнате. В его взъерошенной шёрстке то и дело вспыхивали и гасли крошечные серебристые блёстки. Остаточные следы недавно пробудившейся энергии.

Оставив позади интриги таинственного мецената и дешёвые угрозы соседей, я погрузился в простую и понятную рутину. Покормил питомцев, затем сходил в душ, а затем вспомнил, что хотел позвонить Покровскому.

Набрав его номер, дождался ответа.

– Да, Артур. Что‑то стряслось? – голос Михаила звучал уставшим, на фоне отчетливо звякали хирургические инструменты, слышался зычный голос Феликса.

– Стряслось, Док. И весьма нестандартное, – ответил я, глядя, как Живчик пытается поймать собственный хвост. – У меня в штате появился новый сотрудник. Говорящее насекомое, с ярко выраженной телепатией.

– Что значит «с телепатией»? – осторожно спросил Покровский.

– Он читает мысли зверей. Затем передаёт мне, голосом, – продолжил я.

– Новый ферал, значит. Как наши Феликс и Паскаль? – произнёс Михаил.

– Так точно, – подчеркнул я. – И говорит он будто спившийся гусар девятнадцатого века.

На том конце провода повисла долгая пауза. Покровский, досконально знающий ветеринарию и химерологию на сорок лет вперёд, переваривал информацию.

– Занятно… Хорошо, на днях приезжай в клинику вместе со своим сверчком, – произнёс Покровский. – Заодно Вэллора проведаешь.

– Как он?

– Растёт незаметно. А вот энергоканалы формируются с опережением графика, – довольно произнёс Покровский.

Мы коротко попрощались. Я сбросил звонок.

Едва экран смартфона погас, виски́ сдавило пульсирующей болью. Это была не мигрень от переутомления. Истинное Сопряжение. Но сейчас оно ощущалось по‑другому.

Я зажмурился, вцепившись пальцами в край кухонного стола.

– Артур, – раздался рокочущий бас, прямо внутри моей черепной коробки.

– Слушаю тебя, Вэллор, – мысленно отозвался я, стараясь выровнять дыхание.

– Потоки эфира сдвинулись, – торжественно произнёс Вэллор. Каждое слово отдавалось вибрацией в голове, расходясь по организму волнами. – Привычное русло изменено. Тебе нужно срочно прийти ко мне.

– Что ты хочешь мне сказать? Говори сейчас, – бросил я в пустоту комнаты.

Связь оборвалась так же резко, как и возникла. Давление в висках исчезло, оставив после себя лишь звенящую пустоту.

Я открыл глаза, вздохнул. Впрочем, отчего я удивляюсь? Это стиль Вэллора. Говорить загадками, или оборвать разговор на самом важном, как сейчас.

Но понятно, новости от Вэллора никогда не были пустым сотрясением воздуха. Если он говорит, что потоки сдвинулись, значит, всё серьёзней, чем я думал.

Кое‑как отогнав лишние мысли, я лёг на диван. И под мерное сопение Искорки, закрыл глаза. Почувствовал шорох. Под мой бок улёгся Живчик, поёрзал и засопел, в такт саламандре. Щенок всё больше привязывается ко мне. И это была ещё одна хорошая новость за сегодня.

Утро на базе «Огненных львов» началось с запаха старой кожи, звона цепей и философских изысканий Белова.

Мы с помощником усиливали блуждающие мешки‑мишени ударопоглощающими и огнеупорными подложками. Одна на другую, обматывали вокруг, а Белов орудовал мощным промышленным степлером.

– Щёлк! Щёлк! Щёлк! – разносилось эхо по тренировочному залу, отчего каждый раз Искорка вздрагивала и возмущённо попыхивала дымком. Не нравился ей этот звук, до жути. Пришлось брать её на руки и применять успокаивающий массаж.

Помощник снова пребывал в подозрительно приподнятом настроении. Зрачки его вроде были в порядке, но лёгкий тремор пальцев выдавал Коуча с потрохами.

– Знаете, в чём наша главная сила, Артур Викторович? – воодушевленно вещал Артём Сергеевич, всаживая очередную скобу в резиновую обшивку груши. – Мы обрастаем броней! Как мудрая реликтовая черепаха. Она столетиями копит мощь под своим непробиваемым панцирем. А потом… в один прекрасный день выходит на берег и показывает всем, где раки зимуют!